Текст книги "Возвращение Тени (ЛП)"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Кристофер Толкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 35 страниц)

Как мой отец сперва написал здесь отрывок о Гил-галаде, он начал, следуя прежнему тексту почти в точности, с «Валандил, Король Острова» (см. с. 260 и примеч. 26), но изменил это в самом акте письма на: «и он заключил союз с Валандилом, Королём людей Нуменора, что вернулся через море из Западного Края в Средиземье в те дни». Валандил был затем изменён на Элендил, вероятно, почти сразу, и также при последующих появлениях имени в этом отрывке. Исилдор второго текста теперь пишется Исилдур. Воинство Исилдура было сокрушено «Орками», а не «Гоблинами» (см. с. 437, примеч. 35).

К рассказу Гэндальфа о Голлуме ничего не добавлено и не изменено против предшествующей версии (см. с. 261), кроме того, что «его бабка, что правила всей роднёй, выгнала его из своей норы».

Суть рассуждения Гэндальфа о нраве и побуждениях Голлума в отношении Кольца остаётся неизменной со второй версии, хотя, конечно, с постоянным небольшим развитием в выражении, а в некоторых местах со значительным расширением. Слова «Лишь Эльфы способны это выносить, да и они угасают» (с. 261) теперь опущены. Смысл Гэндальфа в его ответе на возражение Фродо, что Голлум никогда не давал Бильбо Кольца, теперь проясняется:

– Но он никогда не давал Бильбо Кольца, – сказал Фродо. – Бильбо уже нашёл его лежащим на полу.

– Знаю, – ответил Гэндальф, – и я всегда думал, что это одна из самых странных вещей в приключении Бильбо. Потому-то я и сказал, что происхождение Голлума лишь отчасти объясняет случившееся…

Это всё ещё сам Гэндальф нашёл Голлума, хотя восклицание Фродо «Ты нашёл Голлума!» (с. 263) было впоследствии изменено на «Ты видел Голлума!», а ответ Гэндальфа на вопрос Фродо «Там ли ты его нашёл [в Лихолесье]?» (с. 264) был изменён на «Я видел его там, но выследили его на деле мои друзья, с помощью Лесных эльфов». Ср. первую версию Совета Элронда, с. 401 и примеч. 20. – Рассказ Гэндальфа о собственной истории Голлума расширен так:

То, что я тебе рассказал, Голлум выложил охотно – хотя, конечно, не в том виде, как я передал. Голлум – лжец, и слова его надо просеивать. Например, ты, может, помнишь, что он сказал Бильбо, будто получил Кольцо как подарок на день рождения. Весьма неправдоподобно само по себе; невероятно, когда подозреваешь, какого рода кольцо это было на деле. Сказано это было лишь затем, чтобы Бильбо охотнее принял его как безобидную игрушку, – одна из хоббитоподобных мыслей Голлума. Этот вздор он повторил и мне, но я посмеялся над ним. Тогда он рассказал мне историю поправдивее, со множеством хныканья и рычания. Он думал, что его не понимают и с ним дурно обходятся…

Гэндальф всё ещё говорит, как ни странно, что Голлум «в конце концов выведал, конечно, что Бильбо каким-то образом раздобыл его Кольцо, и как его имя, и откуда он» (см. с. 263 и примеч. 32), и впрямь, эта мысль теперь высказана настойчивее: «И вести о позднейших событиях разошлись по всему Глухоманью, и имя Бильбо поминалось далеко и широко».

Когда Гэндальф умолкает, сказав, что Голлум «мало-помалу, шажок за шажком, давным-давно пробрался крадучись вниз, в Землю Мордор», наступает тяжкое молчание, помянутое в FR, с. 68, и «теперь не было слышно ножниц Сэма». Фраза «Я и впрямь думаю, что Голлум – начало наших нынешних бед» удержана: см. с. 271, примеч. 33.

С «„Ну, как бы то ни было, – сказал Фродо, – если Голлума нельзя было убить“» мой отец сперва следовал прежнему тексту (с. 265) очень близко, но затем переписал его в изменённой форме.

– Ну, как бы то ни было, – сказал Фродо, – если Голлума нельзя было убить, лучше бы Бильбо не хранил Кольцо. Зачем он его хранил?

– Разве это не ясно из того, что ты теперь услышал? – ответил Гэндальф. – Помню, ты говорил, когда оно впервые попало к тебе, что в нём есть свои преимущества и что ты дивился, отчего Бильбо ушёл без него [см. с. 242]. Он владел им долгое время, прежде чем мы узнали, что оно особенно важно. После того было уже поздно: было ещё и само Кольцо, с которым приходилось считаться. У него своя власть и свой умысел, что мутят мудрый совет. Даже Бильбо не мог вполне избегнуть его влияния. У него развилось чувство. Даже зная, что оно в конечном счёте идёт от Некроманта, он желал хранить его как памятку…

Наконец, отрывок, начинающийся «Я и впрямь желаю уничтожить его!» (с. 266), был изменён и расширен:

– Я и впрямь желаю уничтожить его! – вскричал Фродо. – Но ещё больше желаю, чтобы Кольцо никогда не попадало ко мне. Почему был избран я?

– Бильбо передал его тебе, чтобы спасти себя от погибели, и потому что не мог найти никого другого. Он сделал это неохотно, но веря, что, когда ты узнаешь больше, ты примешь это бремя на время из любви к нему. Он думал, что ты безопасен: безопасен в смысле не злоупотребить им и не дать ему попасть в злые руки; безопасен от его власти на время, и безопасен в тихом Шире хоббитов от ведома его создателя. И я обещал ему помогать тебе. Он на это полагался. И впрямь, ради тебя и ради него я предпринял много опасных странствий.

– Скажу также, что я не обнаружил огненных букв, или их смысла, и не знал наверняка, что это Правящее Кольцо, пока он уже не решил уйти. Я не сказал ему, ибо тогда он не обременил бы тебя. Я отпустил его. Он владел Кольцом шестьдесят лет, и оно сказывалось на нём, Фродо. Оно в конце концов источило бы его, и я не смею гадать, что тогда могло бы случиться.

– Но теперь, увы, я знаю больше. Я видел Голлума. Я странствовал даже в Землю Мордор. Боюсь, что Враг ищет. Ты в куда более тяжкой опасности, чем когда-либо снилось Бильбо. Так что не вини его.

– Но я недостаточно силён! – сказал Фродо. – Ты мудр и могуч. Не возьмёшь ли ты Кольцо?

– Нет! – сказал Гэндальф, вскакивая на ноги. – С этим Кольцом я обрёл бы власть слишком великую и страшную. А надо мной оно обрело бы власть ещё бо́льшую и смертоноснее. – Глаза его вспыхнули, и лицо озарилось, словно огнём изнутри. – Не искушай меня! Ибо я не желаю стать подобным самому Тёмному Владыке. И всё же путь Кольца к моему сердцу – через жалость к слабости и желание силы творить добро. Не искушай меня!

Он подошёл к окну и отдёрнул занавес и ставни. Солнечный свет снова хлынул в комнату. Сэм прошёл по тропе снаружи, насвистывая. – В любом случае, – сказал чародей, оборачиваясь к Фродо, – теперь уже поздно. Ты возненавидел бы меня и назвал бы вором, и дружбе нашей пришёл бы конец. Такова власть Кольца. Но вместе мы взвалим на плечи бремя, что на нас возложено. – Он подошёл и положил руку на плечо Фродо. – Но мы должны сделать что-то скоро, – сказал он. – Враг приходит в движение.

Та же любопытная мысль всё ещё наличествует здесь, что Гэндальф обнаружил огненные буквы на кольце Бильбо и знал, что это Правящее Кольцо, прежде чем Бильбо ушёл, но не сказав ему (то есть без ведома Бильбо о том, что это испытание было проделано): см. с. 266 и примеч. 38. – Замечание Гэндальфа (с. 321) «Я и впрямь думаю, что Голлум – начало наших нынешних бед», удержанное со второй версии, теперь, быть может, делается менее тёмным (см. с. 271, примеч. 33): «Я был в Земле Мордор. Боюсь, что Враг ищет».

Глава III: «Промедление опасно»

Новый текст третьей главы, получивший теперь этот заголовок (что был нацарапан на второй версии), был ещё одной прекрасной чистой рукописью, заменившей своего ужасающе трудного предшественника (с. 273 и далее).

Глава всё ещё начинается с пересудов в «Плюще» и «Зелёном Драконе» (с. 274 и примеч. 1), прежде чем перейти к разговору между Гэндальфом и Фродо. В том разговоре Гэндальф теперь и впрямь поминает, как в FR, о возможности, что задачей Фродо может оказаться отыскать Трещины Рока, – более того, он идёт дальше:

– И уйти туда, но не вернуться обратно, – мрачно прибавил Гэндальф. – Ибо в конце концов, думаю, ты должен прийти к Огненной Горе, хотя ты ещё не готов сделать это своей целью.

То, что с помощью Мерри^[6] Фродо выбрал маленький домик в Крикхоллоу (см. с. 299), теперь взято из карандашной правки к предыдущей версии (с. 283, примеч. 2). Гэндальф всё ещё покидает Хоббитон «одним сырым тёмным майским вечером».

Но крупная перемена входит в историю с уходом Одо Болджера (не Тук-Болджера, как в родовом древе, с. 317) с Мерри Брендибаком в третьей повозке из Хоббитона. Мой отец предлагал это раньше (с. 299): «Отныне [то есть после прибытия в Бакленд] предполагается, что Одо ушёл вперёд с Мерри. В предварительном путешествии были лишь Фродо [Тук], Бинго и Сэм. Характер Фродо немного больше похож на тот, что был некогда у Одо. Одо теперь скорее молчалив (и жаден)». Но текст, что следовал за этим указанием, был тёмен и противоречив, по-видимому, из-за моего сопротивления этому предложению (см. с. 299). Теперь дело было сделано как следует.

В более ранних версиях главы юные хоббиты Фродо и Одо имели различные характеры (см. с. 70). Удаление Одо из похода не означает, однако, что характер Одо был удалён, ибо мой отец всегда работал на основе предшествующих черновиков, и немалая часть первоначального материала этой главы уцелела. Хотя Фродо Тук, переименованный теперь в Фолко Тука (раз Бинго стал Фродо), был тем, кто остался в новом повествовании, ему пришлось стать тем, кто произносит то, что говорил отсутствующий Одо, – если только мой отец не собирался переписывать написанное куда более решительно, чем ему хотелось. Несмотря на раннюю заметку «Сэма Скромби на место Одо» (с. 250), Сэм был с самого начала задуман слишком своеобразно, чтобы хоть сколько-нибудь годиться перенять небрежность Одо. Более того, в этой версии главы первоначальный вклад Фолко (Фродо) Тука был в любом случае ещё урезан. Стих «Дорога всё бежит вперёд» уже был отдан Бинго во второй версии (с. 278); теперь его рассказ о встрече с Чёрным Всадником на Северных Болотах был выброшен, а его восклицание восторга, когда послышалось пение Эльфов («Эльфы! Как чудно! Я всегда мечтал услышать, как эльфы поют под звёздами»), было вырезано, по-видимому, в самом акте письма и заменено хриплым шёпотом Сэма: «Эльфы!» Так Фолко Тук, с уменьшенной долей «своего» и обретя многое из «Одова», делается «Одо» полнее, чем мой отец, по-видимому, предвидел, когда сказал «Характер Фродо [Тука] немного больше похож на тот, что был некогда у Одо».^[7]

И всё же родословное место Фолко остаётся, ибо сам Одо (некогда по фамилии Тук, но теперь Болджер с матерью из Туков) ушёл вперёд в Бакленд, где отдельное и особое приключение (уже мельком увиденное наперёд, с. 302, 304) настигнет его, тогда как в место Фолко в родовом древе Туков, как двоюродного брата Мерри Брендибака (с. 267, 317), позднее ступит Перегрин Тук (Пиппин).

«Забитая жена Миранда» Косимо Саквиль-Бэггинса снова исчезает вместе с замечанием, что он и его мать Лобелия жили в Бэг-Энде «много лет после» (с. 283, примеч. 5). – «Дорога всё бежит вперёд» теперь достигает окончательной формы (с. 284, примеч. 10). – При первом появлении Чёрного Всадника на дороге, в отрывке, приведённом на с. 278, «Одо и Фродо» становятся «Фолко и Сэмом», и достигается текст FR (с. 84).

Как уже отмечено, рассказ Фродо Тука о его встрече с Чёрным Всадником на Северных Болотах Шира (с. 278) теперь выброшен, а разговор между Бинго и Фродо Туком о Чёрных Всадниках (с. 279), что следует за открытием Сэма, переходит в точности к форме в FR (с. 85), с Фолко вместо Пиппина, конечно. Краткая остановка Всадника у трухлявого дерева, в котором хоббиты ели ужин, однако удержана в этой версии, и в последующем разговоре Фродо всё ещё говорит, как говорил Бинго, что примет имя господина Холма из Далёка.

Когда послышалось пение Эльфов, Фродо говорит, как в FR, с. 88: «Их можно порой встретить в Лесном Углу», но он всё ещё говорит, как в предшествующей версии (с. 280), что они приходят весной и осенью «из собственных своих земель далеко за Рекой». Как и в FR, гимн Эльберету теперь, как сказано, поётся «на прекрасном Эльфийском языке», а в конце его Фродо говорит: «Это Высокие Эльфы! Они произносят имя Эльберет!»

Неосторожное замечание Одо об их удаче – нежданно набрести на хорошую еду и ночлег – исчезает и не передаётся Фолко. Приветствие Фродо «Звёзды сияют в час нашей встречи» сперва было дано, как прежде (с. 280), лишь в переводе, но мой отец изменил это, явно в самом акте письма рукописи, введением и эльфийских слов: Eleni silir lúmesse omentiemman, а затем снова Elen silë …, «Звезда сияет…» На это Гилдор говорит, как в FR: «Вот знаток Древнего Языка».

Это всё ещё Луна будит Эльфов к песне, но старое выражение («Жёлтая луна взошла, выпрыгнув стремительно из тени, а затем взбираясь круглая и медленная в небо»), уцелевшее с первоначальной версии главы (с. 61), было изменено, по-видимому, во время написания или очень близко к нему, на: «Над туманами там, на Востоке, явилась тонкая серебряная корка Новой Луны, и, поднявшись стремительно и ясно из тени, она качнулась, мерцая, в небе». Мой отец, без сомнения, сделал это изменение из-за того, что он сказал в другом месте о Луне, ибо была растущая луна, когда хоббиты приближались к Заверти, и она была «почти в половину» в ночь нападения (с. 168, 184): нападение было 5 октября (с. 175), и не могло быть полной или почти полной Луны 24 сентября, в ночь, проведённую с Эльфами в Лесном Углу (см. с. 160). В ту ночь она, должно быть, была почти Новой Луной. Даты фаз Луны осенью и ранней зимой того года, приведённые на с. 434, примеч. 19, и впрямь дают Новую Луну 25 сентября, Первую Четверть (в половину) 2 октября и Полную Луну 10 октября. Но странное и нехарактерное заблуждение, что мой отец вообразил Новую Луну, восходящую поздней ночью на Востоке.^[8] В FR, конечно, о Луне в этом отрывке не упомянуто: это «Небесный Меченосец, Менельвагор со своим сияющим поясом» заставил Эльфов разразиться песней.

В отрывке, описывающем воспоминания о трапезе, съеденной с Эльфами, достигается текст FR, причём Фолко удерживает воспоминания Фродо Тука вместе с воспоминанием Одо о хлебе.

Совет Гилдора Бинго (Фродо), чтобы тот взял верных спутников, и его мнение, что нынешние его спутники уже сбили Всадников со следа, удержаны (см. с. 282), но в конце теперь нет упоминания о Кольце, и их разговор оканчивается, как в FR (с. 94).

Глава IV: «Напрямик через грибные земли»

В этой новой версии главы стоит отметить лишь любопытный итог исключения Одо Болджера: Фолко Тук прибавляет долю Одо к той, что удержал от Фродо Тука в прежнем повествовании. В предыдущей версии Одо доказывал против того, чтобы идти напрямик к Переправе, потому что, хотя края он не знал, он знал «Золотой Окунь» в Стоке, а Фродо Тук доказывал за – потому что края он знал.^[9] Теперь Фродо-элемент в Фолко, удерживая знание края, использует его, чтобы поддержать желание Одо-элемента в нём пива в Стоке, а его противником в споре оказывается Фродо (Бэггинс); так Фолко здесь, и на всём протяжении главы, – Пиппин во всём, кроме имени (см. с. 286–287).

Дипхэллоу теперь исчезает из текста (см. с. 286).

Глава V: «Раскрытый заговор»

Эта глава уже достигла во второй версии (с. 298 и далее) формы, очень близкой к той, что в FR, но оставалась путаница в том, был ли Одо в пешем походе из Хоббитона или ушёл вперёд в Бакленд с Мерри (см. с. 299, 323). Вслед за новой версией Главы III это теперь разрешено, конечно: Одо в Крикхоллоу, отворяет дверь, когда они прибывают, и готовит ужин с Мерри – на деле, до конца главы, он стал Фредегаром (Толстиком) Болджером. Текст теперь достигает, до конца главы, формы в FR, вплоть до мельчайших частностей выражения, лишь с такими отличиями: отрывок о Горхендаде Олдбаке всё ещё отсутствует (с. 298); Изгородь всё ещё сорок миль из конца в конец (там же), и «гномья песня» «Прощай! прощай, очаг и зал!» всё ещё удерживает форму предыдущей версии (с. 300–301).^[10]

Конец главы, однако, всё ещё вовсе отличается от того, что в FR. Форма второй версии была сохранена, с включёнными карандашными добавлениями (с. 302). Одо говорит «Но в Старом Лесу нам не будет удачи» (тогда как в FR Фредегар говорит «Но тебе не будет удачи»), ибо он всё ещё потенциально член дальнейшего похода, хотя мой отец на деле решил, что он останется в Крикхоллоу, пока не придёт Гэндальф. Привожу текст с «Идёте ли вы за капитаном Фродо или остаётесь дома?»:

– Мы идём за капитаном Фродо, – сказали Мерри и Фолко (и, конечно, Сэм). Одо молчал. – Послушайте! – сказал он после паузы. – Не скрою, я страшусь Леса больше всего, что знаю. Я не люблю никаких лесов, но истории про Старый Лес – сущий кошмар. Но я к тому же думаю, что вам следует попытаться держать связь с Гэндальфом, который, я полагаю, знает о Чёрных Всадниках больше вашего. Я останусь здесь и буду отваживать любопытных. Когда Гэндальф придёт – а он, думаю, наверняка придёт, – я расскажу ему, что вы сделали, и догоню вас вместе с ним, если он меня возьмёт.

Остальные согласились, что это в целом, по-видимому, превосходный план, и Фродо тут же написал краткое письмо Гэндальфу и отдал его Одо.

– Ну, значит, решено, – сказал Мерри.

Остаток главы – как в предыдущей версии.

Любопытный след этой стадии уцелел в опубликованном тексте. Поскольку оставление Одо позади не было частью «заговора», Мерри приготовил шесть пони – пять для пяти хоббитов и одного для поклажи. Когда история изменилась, и задачей Фредегара Болджера «согласно первоначальным замыслам заговорщиков» (FR, с. 118) было прямо остаться позади, эта подробность была упущена, и шесть пони так и остались в этом месте (FR, с. 117).

Глава VI: «Старый Лес»

Глава теперь наконец получает свой заголовок. Одо теперь прощался с остальными у входа в туннель под Изгородью такими словами:

– Хотел бы я, чтобы вы не шли в Лес. Не верю, что вы пройдёте сквозь него благополучно, и думаю, очень нужно, чтобы кто-то предупредил Гэндальфа, что вы туда вошли. Уверен, вам понадобится спасение прежде, чем кончится нынешний день. И всё же желаю вам удачи и надеюсь, быть может, однажды снова вас нагнать.

Холм, что вздымался из леса, всё ещё был увенчан купой деревьев (с. 113), но это было изменено на «голую макушку» FR в самом акте письма этой рукописи. Овраг, по которому хоббиты вынуждены были идти вниз, потому что не могли из него выбраться, всё ещё оканчивается, как прежде (там же):

Вдруг лесные деревья кончились, и овраг сделался глубок и обрывист; дно его было почти сплошь заполнено шумной торопливой водой. Он сбегал наконец к узкому уступу на вершине скалистого берега, через который поток нырял и падал чередой малых водопадов. Глянув вниз, они увидели, что под ними – широкое пространство травы и тростника…

Старая история о спуске с тридцатифутового берега, таким образом, всё ещё присутствует, причём Фолко падает с последних пятнадцати футов.

В первоначальной форме истории о встрече со Старым Вязом (с. 113) Бинго и Одо были защемлены в дереве, а Мерри (тогда звавшийся Мармадуком) был тем, кто сгонял пони и спасал Фродо Тука из реки. На следующей стадии (с. 302) это было изменено в той мере, что Сэм перенял роль Мерри, а Мерри просто «лежал как колода». Теперь, с Фродо Туком и Одо, «сведёнными» к Фолко Туку, это всё ещё Фродо Бэггинс и Фолко защемлены в дереве, но Мерри ступает в роль Фродо Тука как тот, кого столкнули в реку.

В старейшей версии тропа подле Уитивиндла озадачивающе сворачивала резко влево ниже дома Тома Бомбадила и шла через маленький мостик, и в позднейшей правке это было удержано, причём ещё позднее слово «влево» изменено на «вправо», подразумевая, что дом Бомбадила был на южной стороне Уитивиндла (см. с. 114). Нынешний текст читался сперва здесь:

[Тропа] свернула резко вправо и повела их через деревянный мостик, что пересекал другой, меньший поток, сбегавший вниз с журчанием.

Это удерживает поворот тропы и мостик, но раз мостик через приток, дом Бомбадила оказывается на северной стороне Уитивиндла. Мой отец, однако, вычеркнул этот отрывок, по-видимому, по ходу письма.

Глава VII: «В доме Тома Бомбадила»

Как и прошлая, эта глава теперь получает свой заголовок. Эпизод нападения на Крикхоллоу (с. 303–304) теперь часть текста и был повторён из прежней формы едва ли с каким значимым изменением и почти слово в слово. «Седой человек» поднялся по тропе, ведя белого коня, но то, что у Гэндальфа был белый конь, является позднее в первой версии. Важнее, что мой отец сперва повторил слова «Вдруг настало движение», но вычеркнул их и подставил: «Занавес в одном из окон шевельнулся. Затем вдруг фигура у двери стремительно двинулась» (это изменение явно относится к написанию рукописи). Одо был в доме, конечно. Словам, нацарапанным карандашом в конце первой версии эпизода, «Сзади цеплялась маленькая фигурка с реющим плащом» и «Одо», в следующей нет ничего соответствующего, и я думаю, что они на деле ещё не были вписаны в прежнюю; на этой стадии, кажется, у моего отца не было дальнейших замыслов об Одо. Но есть карандашное добавление ко второму тексту, из которого, хоть оно и было стёрто, господин Таум Сантоски сумел разобрать следующее: «За ним бежал Одо… и… ветер. Ср. IX. 22». Об этом вопросе см. с. 336.

Сны. Содержание сна Фродо остаётся тем же, почти слово в слово, что и у Бинго в первоначальной версии (с. 118), кроме того, что после слов «копыта стучали, и ветер дул» следует «и слабо и далеко – эхо рога»: это явно перекликается с тем, как Гэндальф трубит в рог у Крикхоллоу, что в этом тексте непосредственно предшествует сну Фродо. Но если в истории, как она рассказана в первой фазе, «Бинго проснулся», а затем «снова уснул» (о реальности слышанных им звуков см. с. 119), то в этой версии Фродо «лежал во сне без света»: это как в FR, но здесь ничто не наводит на мысль, что он проснулся (в отличие от FR: «„Чёрные Всадники!“ – подумал Фродо, пробуждаясь»). С другой стороны, отрывок в нынешнем тексте оканчивается, как в FR: «наконец он повернулся и снова уснул или забрёл в какой-то иной незапомнившийся сон». Фолко видит то, что изначально было сном Одо, и, как Пиппин в FR, «проснулся, или подумал, что проснулся», а затем «снова уснул». Мерри перенимает сон Фродо Тука о воде, со словами «падая в его тихий сон и медленно его пробуждая», удержанными из старой версии, хотя и вычеркнутыми, вероятно, сразу; этот отрывок оканчивается, как в FR: «Он глубоко вздохнул и снова уснул». Сэм «проспал всю ночь в глубоком довольстве, если колоды бывают довольны».

В разговоре Тома с хоббитами на второй день удержана старая фраза «Тёмная тень поднялась из средины мира» (см. с. 121), а ответ Тома на вопрос Фродо «Кто ты, Хозяин?» почти в точности как в старой версии (с. 121): он говорит «Я – Аборигин, вот я кто», и слова «Он видел, как Солнце взошло на Западе, а Луна последовала за ним, прежде чем был устроен новый порядок дней» удержаны (см. мой разбор этого отрывка, с. 121–122).

Во всех прочих мелких отличиях, помянутых на с. 122–123, нынешний текст достигает окончательной формы.

Глава VIII: «Туман на Курганах»

Немного нужно сказать об этой главе, что следовала первоначальному тексту (с. 127–130) и теперь получила свой заголовок. «Рука, шагающая на пальцах» в кургане подползла к Фолко, и Фродо упал вперёд на него (с. 127). Слова Мерри, когда он проснулся, остаются неизменными (с. 128), и о бронзовых мечах, что Том Бомбадил выбрал для хоббитов из сокровищ кургана, не сказано ничего больше слов, добавленных к первоначальному тексту: Том сказал, что «они были сделаны многие века назад людьми с Запада: они были врагами тёмного Владыки».

Заключение главы продвигается несколько к окончательной форме, но черты первоначальной версии удержаны (с. 129–130). Так, Фродо, спускаясь верхом на Дорогу, всё ещё говорит: «Надеюсь, после этого мы сможем держаться торной тропы», на что Бомбадил отвечает: «Это вам и следует делать, покуда сможете: держитесь торного пути, но скачите быстро и осторожно». В прощальном своём совете он всё ещё говорит: «Барнабас Баттербур – достойный хозяин: он знает Тома Бомбадила, и имя Тома вам поможет. Скажите „Том послал нас сюда“, и он обойдётся с вами ласково». После того как он ушёл, никакого разговора между хоббитами не записано, и глава оканчивается во многом как в первоначальном тексте. Сэм ехал с Фродо впереди, Мерри и Фолко – позади, ведя запасного пони, и Бри всё ещё «маленькая деревушка».

Глава 20. ТРЕТЬЯ ФАЗА (2): ПОД ВЫВЕСКОЙ «ГАРЦУЮЩЕГО ПОНИ»

С Главой IX, получившей теперь заголовок «Под вывеской „Гарцующего Пони“», повествование этой фазы претерпело куда более существенное развитие, но вовсе не в направлении окончательной истории в FR. Однако прежде, чем перейти к этому, надо рассмотреть любопытную черту в начале главы.

Начало теперь продвинулось далеко от ранних форм, данных на с. 132–134: от первоначального рассказа, в котором Бри была деревней Людей, но где «водились и хоббиты», к истории, что в Бри были только хоббиты и господин Баттербур сам был хоббитом. Позднейшая заметка (с. 223), однако, гласила, что «народ Бри не должен быть хоббитами». Теперь мой отец разрешил вопрос, вернувшись, более или менее, к первоначальной мысли: Люди и Хоббиты жили в Бри вместе. Но ему трудно было достичь формы начала, которой он мог бы удовольствоваться, и есть версия за версией, что скоро сходят на нет, сменяясь следующей. Все эти черновики очень схожи, различаясь порядком материала и допущением или опущением подробностей; все явно относятся к одному времени, и нет нужды разглядывать их пристально, кроме как в одной частности. Все черновики содержат отрывок, что в FR (с. 161), о происхождении Людей Бри – один из них прибавляет, что они были «потомками сынов Беора», – и о возвращении Королей Людей из-за Великих Морей.^[1] Отрывок, что следует за этим, как и в FR, касается Следопытов и почти одинаков во всех черновых формах его:

Никакие иные Люди не жили теперь так далеко на Западе и так близко к Ширу – на сто лиг и более. То есть никакой осёдлый народ: ибо были Следопыты, таинственные странники, на которых Люди Бри взирали с глубоким уважением (и малой толикой страха), ибо говорили, что они – последний остаток королевского народа из-за Морей. Но Следопыты были немногочисленны и редко видимы и бродили по своей воле в диких землях к востоку, даже до самых Мглистых Гор.

Любопытно, что в той форме начала главы, которой было дозволено устоять, рассказ о Следопытах совсем иной и не следует за словами «Никакие иные Люди не жили в то время так далеко на Западе и так близко к Ширу на сто лиг», а помещён дальше (после «В семействе Брендибаков, по всем рассказам, была брийская кровь», FR, с. 162). Эта версия гласит:

В диких землях к востоку от Бри бродил немногочисленный неосёдлый народ (люди и хоббиты). Этих народ Брийского края звал Следопытами. Некоторые из них были хорошо известны в Бри, который они навещали довольно часто, и им были рады как приносящим вести и рассказчикам странных историй.

Позднее в главе Баттербур отвечает на вопрос Фродо о Топотуне так:

Толком не знаю. Он из бродячего народа – Следопытами мы их зовём. Не то чтобы он и впрямь Следопыт, ежели вы меня понимаете, хоть и ведёт себя как они. Сдаётся, он какой-то хоббит. Он захаживает довольно часто последний год, особенно с прошлой весны, но говорит редко.

В первоначальной версии в этом месте (с. 137) Баттербур говорит: «А! это из диких – следопытами мы их зовём». А Гэндальф в письме своём к Фродо всё ещё ссылается в тексте третьей фазы, как и в старой версии, на Топотуна как на «следопыта… смуглого, довольно сухощавого хоббита, носит деревянные башмаки» (с. 352).

С этими извлечениями сравни заметку в «Вопросах и переделках» (с. 223): «Следопытов, пожалуй, лучше не делать хоббитами».

Это трудно истолковать. В третьей фазе мы находим утверждение (в черновых версиях), что Следопыты – «последний остаток королевского народа из-за Морей», а также утверждения, что Следопыты – и люди, и хоббиты, что один определённый хоббит – Следопыт (так Гэндальф) и что этот же хоббит «не совсем Следопыт, хоть и ведёт себя как они» (так Баттербур). Простейшее объяснение – предположить, что нуменорское происхождение Следопытов было мыслью, которую мой отец обдумывал в черновиках, но отложил, когда писал текст главы и последующее повествование (см. далее с. 393). Каково бы ни было объяснение, ясно, что завершённый замысел Следопытов рождался трудно, и характерно, что даже когда мысль о Следопытах как о последних потомках нуменорских изгнанников возникла и место, так сказать, было таким образом приготовлено для Топотуна, он не сразу ступил в это место.

Деревня Стэддл теперь вновь появляется (см. с. 132), по другую сторону холма, а Комб помещён «в глубокой долине немного далее к востоку», Аркет – «на опушке Четвуда», всё как в FR, с. 161. То, что Бри стояла на старом перекрестье путей, Восточной Дороги и Зелёного Тракта, бегущих на север и юг, теперь является. В единственной из черновых версий начала, что доходит до самого повествования, хоббиты

миновали один-два отдельно стоящих дома, прежде чем подошли к трактиру, и Сэм с Фолко глазели на них в изумлении. Сэм был полон глубокого подозрения и сомневался в мудрости искать какого-либо ночлега в столь чудном месте. – Это ж надо лезть по лестнице, чтоб лечь спать! – сказал он. – Зачем они так делают? Они ведь не птицы.

– Так воздушнее, – сказал Фродо, – да и безопаснее в более диком краю. Вокруг Бри, насколько вижу, нет ограды.

Тут мой отец остановился; вероятно, в тот миг он решил, что это неправдоподобно. В завершённом тексте главы появляются ров, изгородь и ворота.

Фродо и его спутники подошли наконец к перекрестью Зелёного Тракта и приблизились к деревне. Они обнаружили, что её окружает глубокий ров с изгородью и оградой по внутреннюю сторону. Над ним пролегала Дорога, но она была заперта (как было в обычае после наступления ночи) большими воротами из жердей, положенных поперёк на крепкие столбы по обе стороны.

Маленькая карта-набросок, воспроизведённая ниже, весьма вероятно, относится как раз к этому времени. Подле линии, означающей наружный обвод Бри, написано «ров и о.», то есть «ограда». (О более ранней, очень простой карте-наброске Бри см. с. 174, примеч. 20.)

Текст продолжается:

[Здесь в оригинале помещён план Бри.]

Сразу за преградой был дом, и человек сидел у двери. Он вскочил, принёс фонарь и поглядел поверх ворот вниз на них в удивлении.

– Мы держим к здешнему трактиру, – сказал Фродо в ответ на его вопросы. – Мы странствуем на восток и дальше нынче ночью идти не можем.

– Хоббиты! – сказал человек. – И более того, ширские хоббиты, судя по говору! Ну, коли это не диво: ширский народ едет ночью и странствует на восток!