Текст книги "Возвращение Тени (ЛП)"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Кристофер Толкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 35 страниц)

– …Тебе ни за что не следовало покидать Шир без меня.

– Знаю – но ты так и не пришёл на моё угощение, как было условлено, и я не знал, что делать.

– Я был задержан, – сказал Гэндальф, – и это едва не обернулось нашей погибелью – как и было замышлено. И всё же, в конце концов, вышло лучше любого замысла, какой я осмелился бы составить, и мы одолели чёрных всадников.

– Хотел бы я, чтобы ты рассказал мне, что случилось!

– Всё в свой час! Тебе нынче не положено говорить или тревожиться о чём-либо, по приказу Элронда.

– Но разговор удержал бы меня от дум и гаданий, что столь же утомительны, – сказал Фродо. – Я теперь совсем проснулся и помню столько всего, что требует объяснения. Отчего ты был задержан? Это ты, по крайней мере, должен мне рассказать.

– Ты скоро услышишь всё, что желаешь знать, – сказал Гэндальф. – У нас будет Совет, как только ты достаточно поправишься. Пока же я скажу лишь, что был в плену.

– Ты! – вскричал Фродо.

– Да! – рассмеялся Гэндальф. – Есть в мире много сил, больших, чем моя, и ко благу, и ко злу. Меня схватили в Фангорне, и я провёл много томительных дней пленником Великана Древобрада. То было отчаянно тревожное время, ибо я спешил обратно в Шир, чтобы помочь тебе. Я только что узнал, что всадники высланы.

– Так ты не знал о Чёрных Всадниках прежде.

– Нет, я знал о них. Я однажды говорил тебе о них: ибо то, что ты зовёшь Чёрными Всадниками, – это Кольцепризраки, Девять Слуг Владыки Кольца. Но я не знал, что они снова восстали и снова выпущены в мир, – пока не увидел их. С тех пор я пытался тебя найти – но, не встреть я Топотуна, не думаю, чтобы мне это вообще удалось. Он спас нас всех.

– Мы никогда бы не добрались сюда без него, – сказал Фродо. – Поначалу я его подозревал, но теперь он мне очень мил, хотя он и довольно таинственный. Странная штука, знаешь ли, но мне всё кажется, будто я видел его где-то прежде; что – что я должен бы суметь дать ему имя, имя иное, чем Топотун.

– Смею сказать, так оно и есть, – рассмеялся Гэндальф. – У меня самого часто бывает такое чувство, когда я гляжу на хоббита: они все напоминают друг друга, если понимаешь, о чём я.

– Вздор! – сказал Фродо, снова садясь в знак протеста. – Топотун совсем особенный. И он носит башмаки! Но я вижу, ты в одном из своих несносных настроений. – Он снова лёг. – Придётся мне быть терпеливым. И всё же отдыхать довольно приятно. По чести сказать, я бы хотел, чтобы мне не нужно было идти дальше Ривенделла. У меня был месяц изгнания и приключений, а это почти на четыре недели больше, чем с меня довольно.

Он умолк и закрыл глаза.

В остальной части разговора Фродо с Гэндальфом этот текст по большей части и впрямь очень близок к FR, и нужно отметить лишь несколько различий.

«Моргульский нож» (FR, с. 234) – всё ещё «нож Некроманта» (с. 211), и Гэндальф говорит здесь: «Ты стал бы призраком и под владычеством Тёмного Владыки. Но у тебя не было бы собственного кольца, как у Девятерых, ибо твоё Кольцо – Правящее Кольцо, и Некромант забрал бы его, и мучил бы тебя за попытку его удержать – если возможно мучение большее, чем быть его лишённым».

Среди слуг Тёмного Владыки Гэндальф всё ещё называет, как в предыдущей версии, «орков и гоблинов» и «королей, воинов и чародеев» (с. 211).

Ответ Гэндальфа на вопрос Фродо «Безопасен ли Ривенделл?» происходит из прежнего текста, но движется также к тому, что в FR:

– Да, надеюсь. Над Эльфами у него меньше власти, чем над любым иным существом: они слишком много выстрадали в прошлом, чтобы быть теперь обманутыми или запуганными им. А Эльфы Ривенделла – потомки его главных недругов: номов, Эльфомудрых, что вышли с Запада, и Королева Эльберет Гилтониэль, Владычица Звёзд, всё ещё хранит их. Они не страшатся Кольцепризраков, ибо те, кто обитал в Благословенном Царстве за Морями, живут разом в обоих мирах, и каждый мир имеет лишь половину власти над ними, тогда как они имеют двойную власть над обоими.^[9]

– Мне показалось, я видел белую фигуру, что сияла и не тускнела, как прочие. Так это был Глорфиндель?

– Да, ты на миг увидел его таким, каков он на той стороне: один из могучих Старшего Рода. Он эльф-владыка из дома князей.

– Значит, есть ещё силы, способные противостоять Владыке Мордора, – сказал Фродо.

– Да, есть мощь в Ривенделле, – ответил Гэндальф, – и есть мощь иного рода и в Шире…

В конце этого отрывка Гэндальф всё ещё говорит: «Мудрые говорят, что он обречён в Конце, хотя это и далеко» (см. с. 212).

В рассказе Гэндальфа о том, что случилось у Брода, он говорит, как в FR: «Трое были унесены первым натиском потока; прочие были теперь сброшены в воду своими конями и поглощены». Таким образом, по-видимому, переписывание конца предыдущей главы (с. 362) уже было совершено.

В конце его разговора с Гэндальфом история Одо вновь является:

– Да, теперь всё возвращается ко мне, – сказал Фродо. – Тот чудовищный рёв. Я думал, что тону вместе с друзьями и врагами. Но теперь мы все в безопасности! И Одо тоже. По крайней мере, так сказал Глорфиндель. Как ты снова его нашёл?

Гэндальф быстро взглянул на Фродо, но тот закрыл глаза. – Да, Одо в безопасности, – сказал чародей. – Ты скоро его увидишь и услышишь его рассказ. Будет пир и веселье в честь победы у Брода, и вы все будете там на почётных местах.

«Странный» или «быстрый» взгляд Гэндальфа на Фродо может относиться лишь к его вопросу об Одо, но, поскольку история об исчезновении Одо с Заверти и его последующем появлении (спасении?) так и не была рассказана, невозможно знать, что за этим стояло. Есть намёк на то, что в истории его исчезновения было нечто странное. Тон Гэндальфа, взятый вместе с его «взглядом» на Фродо, кажется, имеет слегка насмешливый оттенок. Глорфиндель говорит (с. 361): «Хоббит с таким именем, несомненно, с ним, но я не слыхал, чтобы он был потерян»: но ведь захват хоббита Чёрными Всадниками и его последующее вызволение были бы делом величайшего интереса для тех, кто занят Кольцепризраками? Но какова бы ни была эта история, она, кажется, есть нечто, что так никогда и не будет узнано. – Любопытно, что внезапный быстрый взгляд чародея на Фродо был сохранён в FR (с. 236), когда история Одо, конечно, исчезла, а слова Фродо, что вызвали взгляд, были «Но теперь мы в безопасности!»

Обмолвка Гэндальфа («Народ Ривенделла очень любит Бильбо») и то, что Фродо её приметил, удержаны из первой версии (с. 212), как и воспоминание Фродо о словах Топотуна троллю, когда он засыпает.

Когда Фродо спускается найти своих друзей на крытом крыльце дома,^[10] разговор удержан почти в точности из первоначальной формы (с. 209). Одо перенимает у Мерри «Троекратное ура Фродо, властелину Кольца!» и далее говорит, как Пиппин в FR: «Ты, как всегда, проявил хитрость, поднявшись как раз к трапезе», но, несмотря на возросшую видность Одо в приёме Фродо (в FR отданную Пиппину), нет никакой ссылки на его приключения. От Фродо ведь, казалось бы, можно было ожидать какого-нибудь замечания о крайне опасных и вовсе нежданных приключениях Одо с тех пор, как он в последний раз видел его у входа в Старый Лес, особенно потому, что Гэндальф воздержался рассказывать ему, что случилось на Заверти и после.

Описание Элронда, Гэндальфа и Глорфинделя на пиру уже появилось почти в окончательной форме в более раннем тексте. Упоминание об улыбке и смехе Элронда (с. 213) на этот раз ещё удержано, и нет, конечно, ещё и намёка на Арвен. В описании рассадки утверждение прежней версии (там же), что Бинго «не мог видеть Топотуна, ни своих племянников. Их отвели к другим столам», удержано, но когда Фродо «начал озираться», он-таки увидел их, хотя и не Топотуна (последний отрывок уцелел в FR):

Пир был весел и всё, чего могла желать его голодная утроба. Он не мог видеть Топотуна или других хоббитов и предполагал, что они за одним из боковых столов. Прошло некоторое время, прежде чем он начал озираться. Сэм упросил, чтобы ему дозволили прислуживать хозяину, но ему сказали, что он в эту ночь почётный гость. Фродо мог видеть его сидящим с Одо, Фолко и Мерри в верхнем конце одного из боковых столов, близ помоста. Топотуна он видеть не мог.

Разговор Фродо с Глоином идёт в точности как в FR, вплоть до «Но мне равно любопытно знать, что привело столь важного гнома так далеко от Одинокой Горы». В первоначальных текстах Глоин говорил, что много дивился, что могло привести четырёх хоббитов в столь долгий путь (Бинго, Фродо Тук, Одо, Мерри; Топотун исключён – по-видимому, как вовсе обособленный и не хоббит из Шира). Число – четыре в FR (Фродо, Сэм, Пиппин, Мерри), но четыре встречается и в нынешнем тексте, где хоббитов (кроме Топотуна) теперь было пятеро: Фродо, Сэм, Фолко, Одо, Мерри. Либо «четыре» было обмолвкой, либо Глоин исключил Одо, ибо знал, что Одо не прибыл в Ривенделл с остальными. Ответ Глоина на вопрос Фродо остаётся менее серьёзным, чем в FR:

Глоин поглядел на него и рассмеялся, более того – подмигнул. – Скоро узнаешь, – сказал он, – но мне не дозволено рассказывать тебе – пока. Так что и об этом мы говорить не будем! Но есть много иного, о чём послушать и рассказать.

Разговор (насколько он идёт в той части рукописи, что разобрана здесь) остаётся почти в точности как был, с кратким продолжением в конце третьего из ранних текстов (с. 213), причём единственное различие сколько-нибудь существенное в том, что Даин теперь, как в FR, «перевалил за свой двести пятидесятый год».

Видно, что из череды некогда прекрасных рукописей, что составляют «третью фазу» письма «Властелина Колец», возникает вполне связная история. Вот существенные точки этой истории в отношении запутанной позднейшей эволюции:

– Гэндальф не вернулся в Хоббитон вовремя к малому прощальному угощению Фродо.

– Мерри и Одо Болджер ушли в Бакленд заранее.

– Фродо, Сэм и Фолко Тук прошли пешком из Хоббитона в Бакленд.

– В Бакленде Одо решил не идти с остальными в Старый Лес, а остаться в Крикхоллоу и ждать прихода Гэндальфа.

– Гэндальф пришёл в Крикхоллоу ночью в тот день, когда Фродо и его спутники ушли (понедельник 26 сентября), отогнал Всадников и поскакал за ними, с Одо на своём коне.

– Гэндальф и Одо (чьё имя выдавалось за Одо Бэггинса) провели ночь со вторника на 27 сентября в Бри. Близ Бри они встретили Топотуна.

– Гэндальф и Одо покинули Бри в среду 28 сентября, встретив Топотуна близ Аркета, как было условлено.

– Фродо, Сэм, Мерри и Фолко прибыли в Бри в четверг 29 сентября и встретили Топотуна, который отдал Фродо письмо Гэндальфа.

– Топотун был хоббитом; Фродо находил его странно знакомым, не умея сказать почему, но нет и намёка на то, кем он мог бы быть на самом деле.

– Гэндальф достиг Заверти в понедельник 3 октября и покинул её 5 октября.

– Топотун, Фродо и остальные достигли Заверти в четверг 6 октября и нашли записку Гэндальфа, сообщавшую, что Одо исчез.

– Они узнали от Глорфинделя, что Гэндальф достиг Ривенделла, с Одо, спустившись с севера через «Димриллдейл».

– В Ривенделле Гэндальф объяснил, что был задержан в возвращении в Хоббитон (узнав, что Кольцепризраки вышли), будучи в плену в Фангорне у Великана Древобрада.

– Хоббиты из Шира в Ривенделле – это Фродо, Сэм, Мерри, Фолко и Одо.

Глава 22. НОВЫЕ СОМНЕНИЯ И НОВЫЕ НАМЁТКИ

Первая фаза, или первоначальная волна сочинения «Властелина Колец», донесла историю до Ривенделла и оборвалась посреди первоначальной Главы IX, на рассказе Глоина Бинго Болджер-Бэггинсу о державе Дейла (с. 213):

В Дейле правил внук Барда Лучника, Бранд, сын Баина, сына Барда, и он сделался могучим королём, чьё владение включало Эсгарот и много земли к югу от больших водопадов.

Это предложение оканчивало страницу рукописи; на обороте, как отмечено на с. 213, текст продолжался, но иным почерком и иными чернилами, и он начинается:

– А что сталось с Балином, Ори и Ойном? – спросил Фродо.

Поскольку во второй фазе Бинго всё ещё было именем наследника Бильбо и поскольку «Бинго» нигде не появляется в повествовательном письме, что приходится в истории позднее пира в Ривенделле, несомненно, что между «много земли к югу от больших водопадов» и «А что сталось с Балином, Ори и Ойном?» был значительный разрыв.

Поэтому весьма любопытно, что в Главе XII третьей фазы есть заметная перемена почерка в точности в той же точке. Хотя и по-прежнему опрятно и тщательно написанное, глазу сразу очевидно, что «„А что сталось с Балином, Ори и Ойном?“ – спросил Фродо» и последующий текст не были непрерывны с тем, что предшествовало. Более того, позднейшая часть этой Главы XII не согласуется и с тем, что ей предшествует: ибо Бильбо говорит – как мой отец сперва выписал рукопись – «Придётся мне попросить этого малого Арагорна помочь мне» (ср. FR, с. 243: «Придётся мне попросить моего друга Дунадана помочь мне»).

Не думаю, чтобы это могло быть простым совпадением, что обе версии останавливаются в точности в той же точке, и я заключаю, что третья фаза, в смысле прекрасной непрерывной череды рукописей, окончилась в том же месте, где окончилась первая, – и сделала это именно потому, что там окончилась первая фаза. По этой причине я остановился на этой точке в предыдущей главе. Я предположил ранее (с. 309), что когда мой отец сказал (в феврале 1939-го), что к декабрю 1938-го «Властелин Колец» достиг Главы XII «и был переписан несколько раз», он имел в виду именно третью фазу.

Текстуально-хронологические вопросы, что теперь возникают, особенно трудны, и я сомневаюсь, чтобы можно было достичь решения, доказуемо верного во всех точках. Нет внешних свидетельств на много месяцев после февраля 1939-го и ничего, что показало бы, чего мой отец достиг за то время, но мы получаем наконец недвусмысленную дату, «август 1939», написанную (что весьма необычно) на каждой странице собрания черновых бумаг, содержащих наброски сюжета, вопрошания и части текста. Они показывают моего отца в остановке, даже в растерянности, вплоть до недостатка уверенности в коренных составляющих повествовательной структуры, что была выстроена с таким трудом. Единственное внешнее свидетельство, какое мне известно, что проливает на это свет, – это письмо, унылое по тону, что он написал Стэнли Анвину 15 сентября 1939-го, через двенадцать дней после вступления Англии в войну с Германией, извиняясь за своё «молчание о состоянии предполагаемого продолжения „Хоббита“, о котором вы справлялись ещё 21 июня». «Не полагаю, – сказал он, – чтобы это всё ещё сильно вас занимало, – хотя я всё ещё надеюсь в конце концов его закончить. Написано лишь около ¾. У меня было мало времени, не говоря уже о мраке надвигающейся беды, и я был нездоров бо́льшую часть этого года…» В самих бумагах «августа 1939» нет ничего, что показало бы, отчего он должен был думать, что существующая структура истории нуждается в столь коренном преображении.

Предложения, сделанные в это время о новых сочленениях сюжета, были записаны в такой спешке и выражены столь эллиптически, что порой нелегко понять их смысл (там и сям можно заподозрить путаницу между тем, что было написано в последней волне сочинения, и тем, что было написано раньше), и определить порядок, в каком эти заметки и наброски были записаны, невозможно. Возьмём сперва самые решительные предложения:

(1) Новый сюжет. Бильбо – герой на всём протяжении. Мерри и Фродо – его спутники. Это помогает с Голлумом (хотя Голлум, вероятно, получает новое кольцо в Мордоре). Или Бильбо просто берёт «каникулы» – и никогда не возвращается, и угощение-сюрприз [то есть угощение, что кончилось сюрпризом] – Фродо. В каковом случае Гэндальф не присутствует, чтобы пускать фейерверки.

Поразительное предположение в первой части этой заметки оставляет в стороне проблему «жил счастливо до конца дней», что так грузно нависала прежде (см. с. 108–109). На краткое время, во всяком случае, мой отец готов был помыслить о сносе всей структуры Бильбо—Фродо – ныне установленной и существенной мысли, что Бильбо исчез «с хлопком и вспышкой» в конце своего сто одиннадцатого дня рождения и что Фродо последовал за ним из Шира, более скрытно, семнадцать лет спустя. По счастью, он не потратил на это долго – хотя зашёл так далеко, что начал новый текст, озаглавленный:

Новая версия – с Бильбо как героем. Авг. 1939

Властелин Колец

Он начинается: «„Всё это весьма тревожно, а на деле и довольно пугающе“, – сказал Бильбо Бэггинс», и содержание то же, что в «Древней истории» – со слышными снаружи ножницами Сэма, – изменённое лишь настолько, насколько было необходимо, раз уж Гэндальф говорил здесь с Бильбо, а не с Фродо, но этот текст сходит на нет после пары страниц.

Вторая часть этой заметки немногим менее решительна: возврат к истории, какой она была в конце первой фазы работы над этой главой, где Бильбо просто тихо исчезал из Шира незадолго до своего 111-го дня рождения, а угощение давал Бинго (Болджер-Бэггинс); см. с. 40. Эта мысль развита в следующем наброске:

(2) Вернуться к первоначальной мысли. Сделать Фродо (или Бинго) более комическим персонажем.

Бильбо не одолён Кольцом – он очень редко им пользовался. Он жил долго, а затем простился, надел старую одежду и ускакал. Он не сказал бы, куда направляется, – лишь что едет за Реку. У него было два любимых «племянника», Перегрин Боффин и Фродо [надписано сверху: Фолко] Бэггинс. Перегрин был старшим. Перегрин ушёл, и Бильбо обвинили, и после того молодёжь держали от него подальше – лишь Фолко остался верен.

Бильбо оставил всё своё имущество Фолко (который таким образом унаследовал с лихвой всю нелюбовь Саквиль-Бэггинсов).

Бильбо жил долго, 111 – он говорит Гэндальфу, что чувствует усталость, и обсуждает, как быть. Он встревожен Кольцом. Говорит, что неохотно его оставляет, и подумывает взять его. Гэндальф глядит на него.

В конце концов он оставляет его, но надевает Жало и свою эльфийскую броню под старый залатанный зелёный плащ. Он также берёт свою книгу. Последнее причудливое словцо было: «Думаю, поищу место, где побольше мира и покоя, и я смогу закончить свою книгу».

«Никто её не прочтёт!»

«О, может, и прочтут – в грядущие годы».

Кольцо начинает действовать на Фолко. Он делается беспокоен. И замышляет уйти «вослед Бильбо». Его друзья – Одо Болджер и Мерри Брендибак.

Разговор с Гэндальфом как в Повести.

Фолко даёт нежданное [читай: долгожданное]^[1] угощение и исчезает, как в первоначальном черновике Повести.^[2] Но ввести Чёрных Всадников.

Вырезать всю часть о том, что Гэндальф должен прийти. Сделать так, чтобы Гэндальф преследовал беглецов, раз уж он выведал о Чёрных Всадниках (сцена в Крикхоллоу подойдёт – но без осложнения с Одо).

Сделать так, чтобы Гэндальф искал Фолко (в каковом случае Гэндальфа не будет на прощальном угощении) – и послать Топотуна.

Найти Бильбо в Ривенделле. Там Бильбо предлагает взять на себя бремя Кольца (неохотно), но Гэндальф поддерживает Фолко, что вызывается нести его дальше.

Топотун оказывается Перегрином, что побывал в Мордоре.

Не последняя любопытная черта этих заметок – возобновлённая неуверенность в именах: так, у нас есть «Фродо (или Бинго)», затем «Фродо», изменённое на «Фолко» (и при одном из появлений «Фолко» мой отец сперва написал «Б»); см. также §§5 и 9. Долгое время я полагал, что именно во время написания этих заметок «Бинго» стал «Фродо» и что они, стало быть, предшествовали третьей фазе работы. Те рукописи третьей фазы были столь стройны и столь наводили на мысль о твёрдой цели, что трудно было вообразить, чтобы столь коренная неуверенность могла за ними последовать: скорее они казались уверенным новым началом, когда сомнения рассеялись. Но этого никак не может быть. Это первое упоминание о том, что Бильбо берёт свою «эльфийскую броню» (ср. с. 223, §4), а ведь лишь позднейшей правкой к версии «Долгожданного угощения» третьей фазы история о том, что Бильбо взял её с собою, входит в повествование (см. с. 315; в FR, с. 40, он уложил её в свой мешок, «свёрток, завёрнутый в старое тряпьё», что он достал из несгораемого ящика). Сходно и слова Бильбо о том, что он хотел найти покой, в котором закончить книгу, и отповедь Гэндальфа «Никто её не прочтёт!» появляются лишь в правке к версии первой главы третьей фазы (уцелев в FR, с. 41). Или опять же, ссылка на «сцену в Крикхоллоу – но без осложнения с Одо» показывает, что третья фаза уже существовала (см. с. 336). Иные свидетельства в других местах этих бумаг «августа 1939» столь же ясны. Поэтому надо заключить, что временна́я растерянность и потеря направления, от которых страдал мой отец в это время, простиралась даже на установленные имена: «Бинго» мог быть возвращён, а «Фродо» изменён на «Фолко».

Слова «Но ввести Чёрных Всадников» озадачивают, ибо Чёрные Всадники, конечно, очень даже присутствовали «в первоначальном черновике Повести», но я подозреваю, что мой отец разумел «Но ввести Чёрного Всадника» в единственном числе, то есть Всадника, что пришёл в Хоббитон и говорил с Жихарём Скромби. Изменённую историю, которую мой отец столь эллиптически обсуждал в этих заметках, можно, по-видимому, в существе показать так:

(I) Четвёртая версия «Долгожданного угощения», последняя в «первой фазе»; см. с. 40

Бильбо тихо уходит из Хоббитона в возрасте 111 лет.

Бинго даёт угощение 33 года спустя и исчезает в конце его.

Гэндальф покидает Хоббитон после фейерверков на Угощении и идёт вперёд к Ривенделлу.

(II) Существующее состояние истории

Бильбо даёт Угощение в возрасте 111 лет и исчезает в конце его.

Фродо тихо уходит из Хоббитона со своими друзьями 17 лет спустя.

Гэндальф не приходит, как обещал, прежде чем Фродо уходит.

Чёрный Всадник приходит в Хоббитон в последний вечер.

Гэндальф прибывает в Крикхоллоу после того, как хоббиты ушли.

(III) Намеченный сюжет

Бильбо тихо уходит из Хоббитона в возрасте 111 лет.

Фродо («Фолко») даёт Угощение и исчезает в конце его.

Гэндальфа нет на Угощении.

Чёрный Всадник приходит в Хоббитон.

Гэндальф прибывает в Крикхоллоу после того, как хоббиты ушли.

Если я прав в своём истолковании «Но ввести Чёрных Всадников», смысл в том, что, хотя в одной коренной черте своего строения (III) вернулась бы к (I), приход Всадника был бы удержан – так что он явился бы в последствиях Угощения. И, в отличие от (I), Гэндальф больше не приходил бы на Угощение (так что, как помянуто в §1, не было бы фейерверков, по крайней мере не Гэндальфова рода), а следовал бы по пятам за хоббитами («беглецами»), «раз уж он выведал о Чёрных Всадниках».

Здесь снова, и снова по счастью, мой отец в итоге не позволил себе отвлечься на ещё одну перестройку (и вытекающую очень хитрую переписку во многих местах) того повествования, что было достигнуто.

Всего интереснее утверждения, что Топотун был Перегрином Боффином, состоявшим в таком же родстве с Бильбо, как и Фродо, но старше Фродо, и что, убежав в широкий мир, он добрался до Мордора. Ранее (с. 223, §6) мой отец отметил: «Я подумывал сделать Топотуна Фоско Туком (двоюродным братом Бильбо), что пропал мальчишкой из-за Гэндальфа. У него, должно быть, было какое-то горькое знакомство с Кольцепризраками и пр.» См. далее с. 385–386.

(3) В некоторых точках ещё труднее быть уверенным в смысле другого наброска, датированного «август 1939». Он начинается с предложения «изменить имена».

– Фродо → ? Перегрин, Фарамонд.

– Одо → Фредегар, Гамилькар Болджер.

Мой отец впоследствии прибавил (но вычеркнул): «Слишком много хоббитов. Сэма, Мерри и Фарамонда (= Фродо) вполне довольно». Он явно был недоволен именем «Фродо» для своего главного героя. В §2 он изменил «Фродо» на «Фолко», в §2, §5 и §9 вновь появляется «Бинго», а здесь он рассматривает возможность «Фарамонда». – Это, по-видимому, первое появление любого из имён, Фредегар или Гамилькар.

Текст, что следует на той же странице, кажущийся вовсе расходящимся с этими заметками об именах, гласит так:

Изменения сюжета

(1) Меньше упора на долголетие, вызванное Кольцом, пока история не продвинется.

(2) Важно. (a) Ни Бильбо, ни Гэндальф не должны много знать о Кольце, когда Бильбо уходит. Побуждение Бильбо – просто усталость, необъяснённое беспокойство (и тоска снова увидеть Ривенделл, но это не сказано – то, что его находят в Ривенделле, должно быть сюрпризом).

(b) Гэндальф не велит Фродо покинуть Шир – лишь простой намёк, что Владыка может искать Шир. Замысел ухода был целиком Фродовым. Сны или иная какая причина [добавлено: беспокойство] заставили его решить пуститься в странствие (чтобы найти Трещины Рока? после того как испросит совета Элронда). Гэндальф просто исчезает на годы. Они не пытаются нагнать Гэндальфа. Гэндальф просто пытается их найти и отчаянно расстроен, когда обнаруживает, что Фродо покинул Хоббитон. Одо надо вырезать или изменить (слить с Фолко), и пусть едет с Ф[родо] в его поездке. Только Мериадок уходит вперёд.

В таком случае изменение сюжета в Бри. Кто такой Топотун? Следопыт или Хоббит? Перегрин? Если Гэндальф лишь ищет Фродо, Топотуну придётся быть старым знакомцем.^[3] Так, если Хоббит, сделать его одним из тех, кто ушёл под влиянием Гэндальфа (ср. введение к «Хоббиту»).^[4] Например —

После маленькой проделки Бильбо Гэндальфа было мало видно, и лишь одно исчезновение было отмечено за много лет. То был любопытный случай Перегрина Боффина —

Поскольку он был близким родственником Бильбо, Бильбо обвинили в том, что он вбивает мальчику в голову вздор своими глупыми сказками, и визиты молодёжи в Бэг-Энд многие из старших не одобряли, несмотря на щедрость Бильбо. Но у него было несколько верных юных друзей. Главным из них был Фродо (кузен Бильбо).

Что до (1) и (2)(a), эти мысли были взяты. В «Долгожданном угощении», каким оно было в это время (см. с. 239: сохранено без значимых изменений в версии третьей фазы), Кольцо – единственное побуждение, на которое Бильбо ссылается, объясняя своё решение покинуть Шир, и он ясно связывает своё долголетие с обладанием им: «Мне и впрямь надо избавиться от Него, Гэндальф. „Хорошо сохранившийся“, как же. Да я весь какой-то истончившийся – будто растянутый, если понимаешь, о чём я». Правки к версии третьей фазы привели текст в этих отношениях к форме в FR (с. 41–43), где ясно, что Кольцо не есть сознательно побуждение в уме Бильбо (сколь бы сильно читателя ни заставляли сознавать зловещее влияние, что оно на деле оказывало): он говорит о своей нужде в «каникулах, очень долгих каникулах» (ср. §1 выше: «Бильбо просто берёт „каникулы“») и о своём желании «снова увидеть дикий край, прежде чем умру, и Горы». Он всё ещё говорит «„Хорошо сохранившийся“, как же! Да я весь какой-то истончившийся, будто растянутый, если понимаешь, о чём я», но его чувство великого возраста теперь никак не связано с обладанием Кольцом, и так позднее, в правке к версии «Древней истории» третьей фазы, Гэндальф говорит Фродо: «Он, несомненно, не начал связывать своё долголетие и наружную моложавость с кольцом» (ср. FR, с. 56: «Но что до его долгой жизни, Бильбо вовсе не связывал её с кольцом. Всю заслугу он приписывал себе и очень этим гордился»).

Заметки под (2)(b) намечают новую мысль о передвижениях Гэндальфа: много лет до того, как Фродо ушёл, он вовсе не возвращался в Хоббитон, и уход Фродо был целиком независим от чародея. Узнав (можем мы предположить), что Кольцепризраки вышли, Гэндальф наконец поспешил обратно в Шир, где с ужасом услышал, что Фродо ушёл. Эта мысль не была взята, конечно (и против неё мой отец написал: «Но в этом случае глава о Сэме испорчена» – он имел в виду конец «Древней истории», где Сэм застигнут Гэндальфом за подслушиванием под окном Бэг-Энда).

Слова «Они не пытаются нагнать Гэндальфа» трудно понять. Кажется невероятным, чтобы мой отец ссылался теперь на версию истории первой фазы, в которой Гэндальф покинул Угощение (данное Бинго) после того, как пустил фейерверки, и о нём было известно, что он впереди Фродо и его друзей на пути на восток, и всё же в последующих версиях всё, что о нём известно, – это что он не пришёл, как обещал, на малое прощальное угощение, данное Бинго/Фродо перед уходом из Бэг-Энда, и предполагался (верно) скорее позади них, чем впереди.

Ещё больше сбивает с толку отрывок об Одо («Одо надо вырезать или изменить (слить с Фолко) и пусть едет с Ф[родо] в его поездке. Только Мериадок уходит вперёд»). Если смысл этого в том, что вся «история Одо» третьей фазы (его путь с Гэндальфом из Крикхоллоу через Бри, псевдоним «Бэггинс», его исчезновение с Заверти и его необъяснённое прибытие с Гэндальфом в Ривенделл) должна была быть отброшена, то как (можно спросить) он может быть «слит с Фолко», раз «Фолко» уже есть сплав первоначальных «Фродо и Одо», с явным перевесом в сторону «Одо»? Надо помнить, что эти заметки никак не были логическим выражением упорядоченной программы, но скорее суть следы быстро меняющихся мыслей. Изъятие Одо, в третьей фазе, из приключений прочих хоббитов привело к тому, что Фолко (прежде Фродо) Тук перенял долю и характер Одо в повествовании о тех приключениях, ибо то повествование уже существовало с более ранних фаз, и Одо играл большую роль в разговоре хоббитов (см. с. 323–324). Но удержание Одо на заднем плане, с собственными приключениями, означало бы, что когда он вновь выступит на передний план в Ривенделле, будет два «Одо»-персонажа – довольно ироничный итог попытки от него избавиться!

Предложение здесь, по-видимому, в том, что «Одо Болджер» и «Фолко Тук» теперь должны быть окончательно соединены в один персонаж, под последним именем. «Фолко», и впрямь, кажется теперь слишком «Одо», чтобы «слияние» имело много смысла, но мой отец, быть может, этого не чувствовал (да и не имел, пожалуй, столь ясной картины запутанных эволюций своей истории, какую можно обрести из долгого изучения рукописей). В «пусть едет с Ф[родо] в его поездке» «поездка», быть может, простая обмолвка вместо «ходьбы»: смысл в том, что получившийся «сплав» сопровождает Фродо и не «уходит вперёд» с Мерри в Бакленд. Всё это очень тонко сплетено, но это отражает чрезвычайно запутанную природу меняющегося построения моего отца.

С «Кто такой Топотун? Следопыт или Хоббит?» ср. с. 331–332. История о том, что Топотун был Перегрином Боффином, теперь окончательно налицо и будет вполне развита в правке к тексту «Долгожданного угощения» третьей фазы (с. 384–386).

(4) Остальные бумаги в этом собрании «августа 1939», что касаются начальной части истории, возможно, последовали за прочими. Эти страницы очень черновой повествовательной наброски озаглавлены «Разговор Бильбо и Фродо» – отношения, никогда иначе не виденные вблизи, прежде чем они встретились много позднее в Ривенделле. Разговор происходит в Бэг-Энде перед Прощальным угощением Бильбо; он говорит Фродо о Кольце впервые лишь затем, чтобы обнаружить, к своему искреннему изумлению и притворному негодованию, что Фродо уже знал о нём и заглядывал в тайную книгу Бильбо. Это иная история, чем в «Долгожданном угощении», где Фродо читал мемуары Бильбо с его дозволения (с. 240, 315).