355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Кризи » Инспектор Вест [Инспектор Вест в затруднении. Триумф инспектора Веста. Трепещи, Лондон. Инспектор Вест и Принц] » Текст книги (страница 25)
Инспектор Вест [Инспектор Вест в затруднении. Триумф инспектора Веста. Трепещи, Лондон. Инспектор Вест и Принц]
  • Текст добавлен: 8 мая 2017, 17:30

Текст книги "Инспектор Вест [Инспектор Вест в затруднении. Триумф инспектора Веста. Трепещи, Лондон. Инспектор Вест и Принц]"


Автор книги: Джон Кризи



сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 41 страниц)

XIII
Приманка

Морлей сидел на скамейке, повернувшись лицом к Английскому каналу, покуривая сигарету и греясь на солнышке. Выглядел он намного лучше, чем в Солсбери, да и одет был немного приличнее. На губах его блуждала довольная улыбка, как будто он мечтал о чем-то приятном.

Роджер дважды прошел мима, подошел и сел поблизости. Морлей оглянулся на него и пробормотал что-то о хорошей погоде.

– Замечательный день, – подхватил Вест.

Он был одет в некогда светлый костюм с заплатой на одном колене и рваным карманом. Вместо рубашки на нем красовался полинявший пуловер. Волосы его были по-прежнему перекрашены, над губой прилеплены немыслимые усы, которые не могли бы никого обмануть. Одним словом, это была карикатура на маскировку.

Трое грузчиков, работавших в пятидесяти ярдах от этого места, были сотрудниками Скотленд-Ярда. Если Карози такой великий комбинатор, как предполагает Роджер, он сразу же об этом догадается и подумает, что полиция рассчитывает арестовать его приспешника. Ему и в голову не должно прийти, что Роджер намеревается безболезненно проглотить приманку.

Более того, людям Карози надо дать возможность похитить его, Веста…

Морлей ничем не проявил, что узнал Веста. Казалось, он дремлет. Через некоторое время он взглянул на свои большие несовременные часы, цепочка от которых была видна из-под пиджака…

Ровно в половине двенадцатого Морлей поднялся и медленно пошел вдоль набережной. В этом месте скалы были невысокими. Между ними были устроены пологие лестницы, которые вели к пляжу.

Неподалеку виднелась лодочная станция с полудюжиной лодок и несколькими яхтами, каноэ и моторными катерами, которые можно взять напрокат. Поскольку летний сезон еще только начинался, претендентов на морские прогулки было мало.

Роджер отправился за Морлеем.

Возможно, отец Кристины просто решил прогуляться перед ленчем, но Роджеру как-то в это не верилось…

Нет, этот променад затеяли неспроста!

Навстречу Роджеру по пляжу шла девушка в широкополой шляпе и белом платье без рукавов, которое подчеркивало малейшие изгибы ее стройного тела.

За ней понуро плелся огромный олсантлинский дог. Он не принюхивался к следам, как это делают все собаки, не вертел хвостом.

Сердце Роджера забилось от непритворного страха.

Именно такой дог загрыз до смерти Дерека Алена. Что стоит этому чудовищу сделать прыжок и вцепиться ему в горло?

Грузчики-полицейские отправились на свой полуденный перерыв, потому что он ушел, с моста, но они все же находились на таком расстоянии, что его видели.

Девушка и собака были красивы, каждый в своем роде.

Вдруг с другой стороны показался Майкл Грант. На нем были светло-серые брюки и голубой пиджак. Ветер шевелил его пушистые волосы. Сначала он посмотрел на линию горизонта, потом перевел глаза на девушку и Роджера… Нет, отнюдь не случайно они повстречались возле маленькой бухточки, где стояла моторная лодка. Девушка даже не взглянула в сторону Роджера, но зато одарила пленительной улыбкой Гранта, как будто приветствуя дорогого друга. Собака побежала вперед. Роджер инстинктивно схватился рукой за горло и лишь большим усилием воли заставил себя не пятиться назад.

– Вест, никто вас не тронет, – проговорил Грант, – если вы поедете с нами покататься на лодке.

– Какого черта вы говорите, – притворно возмутился Роджер. – Меня зовут Стимсон, я…

– Бросьте эти штучки! Если вы будете продолжать в том же духе, эта красотка подаст знак своему догу, и все опереточные полицейские-рабочие не смогут вас спасти. Идите-ка без разговоров и садитесь в лодку под названием «Нью-Дей», вы узнаете ее по свежей окраске.

Девушка мягко и нежно улыбалась. Она выглядела слишком красивой и чистой, чтобы оказаться преступницей… Но вот она протянула руку к собаке, как бы подавая команду, и чудовище посмотрело на Роджера, склонив голову на бок.

– Послушайте, Вест, – с каким-то отчаянием заговорил Грант. – Я ведь не шучу. Карози хочет вас видеть, а его ничто не остановит. Если у вас имеется хоть капелька здравого смысла, вы сразу же поедете вместе с нами… Если нет, то можете не сомневаться, что он, Карози, заинтересуется вашей женой или детьми.

– Он любит ребятишек, – проворковала девушка с совершенно обворожительной улыбкой, – поедемте с нами, мистер Вест! Уверена, лодочная прогулка доставит вам массу удовольствия. Кроме того, вы встретитесь со своим приятелем, неким мистером Фингельтоном, из «Монитора». Ведь он ваш друг, не так ли? Он пытался накинуть узду на мистера Карози, но дело обернулось не совсем так, как он планировал.

– Вест, – снова начал Грант.

На пролегавшей выше дороге внезапно завизжали тормоза. Роджер обернулся. Машина съехала с асфальта и остановилась у обочины. Один полицейский стоял внизу, двое других перевесились через борт. Время было рассчитано безукоризненно: даже если бы он действительно нуждался в их помощи, они не имели бы возможности что-то предпринять.

– Пошли, – торопил его Грант. – Шевелитесь же!

Собака зарычала.

– Если вы убьете полицейского, – начал Роджер, как бы с трудом справляясь с обуявшим его страхом, – все остальные, до одного, ополчатся против Карози!

– Не сомневаюсь, что подобная перспектива до смерти напугает мистера Карози, – насмешливо произнесла девушка.

Они ушли далеко в море. Стояла безветренная погода, прогулка могла бы быть очень приятной. Дог лежал на банке, девушка грациозно перевесилась через борт и играла пальцами в воде. Вскоре стало очевидным, что целью их «прогулки» является судно, водоизмещением в 50–60 тонн. Трап на нем был уже спущен.

Увидит ли он сейчас Карози? Интересно, не так ли этот человек скрывается от полиции, курсируя за пределами территориальных вод?

Они подплыли к самому судну. Их уже поджидал моряк в белоснежной форме, готовый прийти им на помощь.

– Сначала вы, – сказала девушка, обращаясь с улыбкой к Роджеру.

Роджер стал подниматься по трапу, повернувшись спиной к земле, ко всему, что было ему дорого. Теперь судно казалось намного больше, оно было безукоризненно чистым и свежим, что называется «с иголочки». Наверху у трапа стояли еще двое моряков. Один из них протянул ему руку, но помощи не требовалось. Ему не терпелось увидеть Карози.

Однако сначала он увидел Фингельтона. У репортера был такой вид, будто ему пришлось пережить нечеловеческие муки. Это было видно по его глазам и губам, по синякам на лице. Кажется, он не узнал Роджера, пока тот не осведомился:

– Что с вами стряслось, Фингельтон?

– Великий газетный работник, – горько заговорил Фингельтон. – Ас с Флит-стрита, собиравшийся обставить Скотленд-Ярд и затмить самого Веста. Я воображал, что кое-что обнаружил… Я обнаружил связь Карози с лордом Раффети. Отправился к Раффети и пошел на прием. Мистер Карози захотел во что бы то ни стало узнать, откуда я располагаю этими сведениями. Я ему ничего не сказал, но боюсь, что не выдержу. Вест! Этот человек…

Он не договорил, в его глазах был страх. Дверь каюты была на запоре, но вскоре появился человек с подносом, на котором стояли какие-то блюда, и Фингельтон набросился на еду так, как будто не ел уже несколько дней.

Роджер тоже решил немного поесть.

Через 20 минут он понял, что допустил непоправимую ошибку, ибо его неудержимо тянуло ко сну.

Несомненно, что в пищу было что-то подмешано. Теперь его мучило только одно: было ли это всего лишь снотворное или яд, который должен был его убить?

Когда он пришел в себя, кто-то неподалеку смеялся, но смеялся как-то странно, как будто человек умирал от смеха, так ему было весело, и в то же время смех доставлял ему боль.

Роджера со всех сторон окружала темнота, но из-под двери пробивалась полоса света. Взрыв истерического смеха доносился откуда-то издалека, как будто человек не мог с собой справиться.

Роджер поднялся. Его покачивало, голова гудела, но ужасный противоестественный смех убивал в нем всякое желание мыслить. Он подошел к двери.

Это оказалось настолько физически трудным, что он буквально взмок от пота и боялся, как бы не свалиться. Но все же нащупал ручку и вцепился в нее.

Дверь отворилась. Роджер постоял немного на пороге, чтобы привыкнуть к свету, потом смело шагнул в соседнюю комнату.

Она была пуста.

Из-за двери в смежную комнату донесся новый взрыв смеха. Роджер направился туда. Это была не каюта, а обыкновенная гостиная жилого дома. Значит, они находились уже на берегу. Роджер посмотрел на помещение, из которого только что вышел: в углу стояла кровать.

Смех перешел в какой-то всхлипывающий звук, странный и жуткий. Роджер распахнул дверь в соседнюю комнату при новом взрыве смеха. Фингельтон лежал ничком на кровати в углу комнаты. Он был совершенно обнаженный, если не считать маленьких плавок. Сейчас были видны все его многочисленные синяки.

В ногах кровати на табуретке сидела девушка, которая время от времени щекотала пятки Фингельтона длинным пером… Девушка с пляжа в широкополой шляпе, и страшный дог. Она не улыбалась. У нее был скучающий вид, и это делало картину еще более ужасной. По-видимому, она не заметила прихода Роджера. Вот она отняла руку с пером, Фингельтон конвульсивно дернулся и перестал смеяться, но его грудь тяжело вздымалась, открытый рот хватал воздух. В носу и горле у него что-то свистело и булькало. По лицу, по плечам, даже по ногам струился пот. Сейчас, когда прекратился смех, было похоже, что у него предсмертная агония… По-видимому, так оно и было.

Как только репортер немного отдышался, девушка дотронулась пером до его правой пятки.

Фингельтон всхлипнул.

Роджер шагнул к девушке, вырвал у нее перо, сжал в руке и выбросил прочь.

Девушка не была удивлена. Она посмотрела на него с неподдельным упреком.

– Вы не должны этого делать. Мистер Карози рассердится.

Она не стала протестовать, когда Роджер подошел к кровати, ища в карманах на ощупь перочинный нож. Но ключи, деньги, всякая мелочь были на месте, а нож кто-то позаботился отобрать.

Фингельтон поднял на него налитые кровью глаза, но не узнал. С, его запекшихся губ сорвалось единственное слово:

– Воды!

В комнате не было ни графина, ни умывальника, ничего. Однако, подумал Роджер, может быть, он найдет воду в своей спальне. Сейчас, у девушки не было пера.

– Не смейте его больше трогать, – потребовал он и быстро прошел через гостиную в свою спальню. Здесь был умывальник, губка, стакан и прочие туалетные принадлежности. Роджер подставил губку под холодный кран, выжал ее, наполнил стакан водой и пошел назад.

Фингельтон снова начал смеяться.

– Прекратите! – заорал Роджер, не помня себя от злости. – Сейчас же прекратите!

Он увидел, что девушка сидит точно в такой же позе, держа в руке новое длинное перо. Он подбежал к двери как раз в ту минуту, когда девушка захлопнула ее перед самым его носом. Вода выплеснулась через край стакана, когда Роджер попытался открыть дверь ногой, в то время как Фингельтон продолжал смеяться своим диким истерическим смехом.

Роджер повернулся, чтобы куда-нибудь поставить стакан, намереваясь своим весом обрушиться на дверь.

– Кажется, вы очень заботитесь о своем приятеле? – раздался позади него голос Карози.

Смех Фингельтона прекратился.

Роджер положил губку и стакан на ближайший столик и медленно обернулся. Карози стоял, облокотясь на стул. На его лице была улыбка, которую Кристина окрестила «китайской».

– Фингельтон больше не будет смеяться, если вы расскажете правду, – сказал Карози своим простуженным голосом. Оставьте в покое эти вещи, Вест, и садитесь напротив меня.

В смежной комнате наступила тишина.

Роджер опустился в кресло и поднял глаза на Карози. Он пытался внушить себе, что не боится, но страх не отпускал его.

– Я вас уже видел в таком облачении раньше, – ровным голосом заговорил Карози, – хотя вы, возможно, этого не заметили. Грим, маскировка, они могут сослужить службу только раз, если человек не способен увидеть глубже внешности… Очёнь просто… А вы простой человек, Вест. У вас немудреные правила: это – хорошо, а это – плохо. Так можно поступать, а так нельзя. Вы всегда стоите на стороне «правильного поведения», но жизнь куда сложнее… Вы – жертва культуры и фальшивой цивилизации… Вы добры, а природа зла… Человек отказывается сказать мне правду. А я хочу какую-то вещь и беру ее… Мне мешает человек, я устраняю его или заставляю страдать, пока он не сделает то, что я хочу.

Роджер не ответил. Он был рад небольшой передышке.

– А вы наделены всеми ошибками современной цивилизации, – продолжил Карози. – Например, вы страдаете потому, что другой человек в агонии. Агония – это, конечно, плохо, но лично я нисколько не страдаю. Я вообще почти не замечаю страданий. Я тренирую в других это равнодушие к страданию окружающих… Мне давно уже стало ясно, что самым сильным оружием является то, которое действует на привязанности и эмоции по отношению к другому человеку… Например, Грант и его жена… Вы, ваша жена, дети… Возможно, Фингельтон… Впрочем, я тут не прав. Фингельтон в личном плане вас не интересует. Что вы думаете обо мне, старший инспектор Вест?

Роджер промолчал. Ему нечего было сказать.

Тогда Карози свистнул, и почти сразу же Фингельтон начал смеяться.

Роджер поднялся.

– Мне говорили…

– Я всегда выполняю свои обещания, вы скоро в этом убедитесь. Но вы отказываетесь отвечать на мои вопросы. Что вы думаете обо мне? Теперь вы ответите?

Смех Фингельтона замер.

– Да, – хриплым голосом ответил Роджер. – Я вам отвечу. Вы…

Он запнулся.

– Будьте совершенно откровенны. Вы увидите, что у нас много общего, Вест. Например, я люблю правду.

Роджер сказал:

– Не думаю, чтобы у меня имелось о вас определенное мнение. Оно было, но теперь, после ЭТОГО, оно сильно изменилось.

– К лучшему или худшему?

– К худшему.

– Что ж, это правда. Ну а что вы думали обо мне раньше, Вест? Я был просто крупным преступником, так вы меня охарактеризовали, не правда ли?

– Да.

– Скажите мне точно, каково ваше мнение о моей деятельности и о применяемых мною методах? Вы понимаете, у меня не часто имеется возможность рассуждать на данную тему с полицейским офицером.

Что ж, если ему подобная игра доставляет удовольствие, почему бы не позабавиться? Ничего трудного в этом нет, если бы только не упорный взгляд узких глаз-щелочек, который вызывал у Роджера серьезные опасения, что его «ложь» будет немедленно обнаружена.

– Нельзя так просто подвести итог моим мыслям, – начал он. – Умны ли вы? В известном смысле – да. Достаточно умны, чтобы получать то, что вам хочется. Чтобы заставить людей раболепствовать перед вами, заработать кучу денег и уехать за границу, когда тут начнется полоса неудач. И в то же время это не абсолютный ум… Я был уверен, что вы вернетесь. Когда человек становится могущественным, как вы, он не может находиться далеко от источника своей власти. Если бы вы были действительно умны, вы бы никогда не возвратились.

– Спорная точка зрения, – возразил Карози. – Ну, а что еще? Прошу вас.

– В вас воплощены все человеческие недостатки. Вы испытываете удовольствие, наблюдая за муками других. Вы любите причинять страдание, чтобы иметь возможность их наблюдать, вам это доставляет удовольствие. Это принято называть садизмом.

– Нет, нет, – запротестовал Карози. – Вы не правы. Я, не получил никакого удовольствия, слушая вашего приятеля Фингельтона. Но его страдания меня не затрагивают, только и всего. Если бы я мог получить все, что мне нужно, без этого, я бы никогда не стал понапрасну мучить людей… Однако очень часто это единственный способ. Но получать удовольствие? Никогда! Мне просто все равно. Скажите, считаете ли вы меня настолько отличным от рядовых преступников? От воров? От такого человека, как Артур Морлей, который в припадке ревности задушил свою жену?.. Вы же не можете поставить меня на одну доску с подобными типами?

– Нет, – ответил Роджер.

– Почему, прошу вас…

– Они знают, что творят зло, когда его творят. Они знают разницу между правым делом и неправым. Что-то совершив, они знают, каковы будут последствия. Вы не знаете! Вы хватаете хорошенькую девушку и губите ее жизнь, и…

– Это же сентиментальность, – прервал его Карози. – На нее у меня совершенно нет времени. У меня есть слабость к некоторым людям. Скажем, к Джульетте. Она находится в соседней комнате. И к Кристине Грант. Я нахожу ее очаровательной. Мне нравится ее тип красоты!.. Да, ее привлекательность… Обладать ею. Пользоваться! Джульетта… но вы, возможно, не знаете историю Джульетты?

– Не знаю.

– Я познакомился с нею, когда она была еще ребенком. Ее родители испанцы. Довольно хорошенькая девочка, но не такая красавица, как сейчас. Свеженькая и многообещающая. Я подумал, в один прекрасный день ты будешь как раз такой, какой мне нужна в постели… Но у нее не только роскошное тело, у нее неглупая головка. Я не превратил ее в одну из девушек, которых охотно приобретают за границей. Она мой второй ум! У меня был один замечательный врач, который помог мне ее воспитать и избавить от того, что вы именуете эмоциями. Она выполняет то, что ей говорят, всегда без всяких переживаний. Хорошо, плохо – это ее не волнует! Единственно правильным является то, что мне нравится. Такова Джульетта! Это был своеобразный эксперимент, если можно так выразиться. Одно из моих великих достижений.

– Возможно, это окажется одним из величайших преступлений? Портить и ломать…

– Нет! Нет! Поймите меня правильно, Вест. У вас, так сказать, один моральный кодекс, у нее – другой. Они противоположны, вот и все! Вас учили делать «добрые дела», оцениваемые так вашей моралью. А ее дела – тоже «добрые», но в противоположном смысле. Она так же, как и вы, верна своему хозяину. У нее есть все, что она может пожелать, включая собак. Ту привязанность, которую она, возможно, должна была бы испытывать к мужчине, она отдает этим зверюгам… Это выход, своеобразный предохранительный клапан! Люди, работающие на меня, всегда имеют свой предохранительный клапан! Им предоставляется несколько недель, когда они могут заниматься тем, что им по душе. Например, я только что отправил за границу группу людей из Лондона. Из тех, кого вы искали. Они вернутся, когда потребуются мне… А теперь скажите, понимали ли вы, что я из себя представляю?

– Нет.

– Тогда, возможно, вы признаете, что были не правы во многих своих суждениях… Хорошо… Это первая часть… Вторая будет значительно короче. Что вы знаете о моих планах и намерениях?

Роджер мог сказать правду, но поверил ли бы ему Карози?

Дверь отворилась, в комнату вошла Джульетта. На ней было облегающее платье цвета красного вина с пышной юбкой. Оно приятно шуршало при каждом шаге девушки.

Джульетта пересекла комнату и уселась на низенький пуфик.

– Как идут дела? – спросила она со своей лучезарной улыбкой.

– Пока прекрасно, – ответил Карози. – Могу тебя поздравить, Джульетта. Ты мне говорила, что Вест не будет мне лгать в отношении моей особы. Он был очень откровенен. А теперь мы перешли к другому вопросу. Я хочу знать, что ему известно о моих будущих планах… Ну, Вест! Что вы пронюхали?

Деловой тон его вопроса не обманул Роджера. Карози не имел ни чувства жалости, ни моральных устоев. Вот почему полиции было так трудно разобраться в деле Карози, где требовались иные мерила.

– Я совершенно ничего не знаю.

Улыбка медленно исчезла с лица Карози. Одновременно нервы Роджера снова напряглись, сердце сжал холодный страх. Он ничего не мог поделать с собой.

– Вест, вы не должны мне лгать! Я всегда знаю, если человек лжет. Фингельтон лгал… Для этого у него должны были быть основания. Он посетил одного из моих помощников. Но утверждает, что нет… Я не хочу быть неприятным, Вест!

Джульетта сказала с улыбкой:

– Конечно, тебе этого не хочется, но если мистер Вест будет таким глупцом… – Она достала из кармана конверт и вынула оттуда карточку. – Тогда ему придется винить себя самого, когда с ними что-нибудь произойдет, – добавила она.

Она повернула карточку к Весту. Это была фотография его жены и сыновей.

– Вест, – спросил Карози, – что вы знаете о моих будущих планах?

– Ничего не знаю, – глухим голосом ответил Вест. – Знаю, что вы прижали Мортимера Гранта, лорда Раффети, сэра Арнольда Дейна и Гаррисона. Но ни один из них этого не признает, не говоря уже о том, что ничего и не расскажет. Как вы этого добились и чего от них требуете – не знаю. Но я догадываюсь, что, кроме этих четырех, должно быть еще много других, и…

– Вы догадываетесь?

– Так мне подсказывает логика.

– Отличная догадка, не правда ли, Джульетта? Отведи его обратно к его приятелю Фингельтону, моя дорогая.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю