Текст книги "Пустая ловушка"

Автор книги: Джон Данн Макдональд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц)

В восемь двадцать пять серого ветреного понедельника я припарковался перед маленькой белой табличкой, на которой было написано: «Мистер Сьюэлл». Вот такими приятными удобствами покупаются души администраторов. Мой кабинет, вместе с помещениями, отведенными для технологического и научно-технического отделов, находился в месте, которое можно было бы назвать полуэтажом, выходящим в главный производственный цех. Моя секретарша размещалась в одной комнате со мной, вместе с картотечными шкафами для светокопий, парой чертежных столов, моим письменным столом и разнородными стульями с прямыми спинками. Стена кабинета, та, что ближе к производственному помещению, выше пояса была сделана из двойного термостекла. За ней просматривался мостик с перилами, который тянулся вдоль всего здания и имел на обоих концах железные винтовые лестницы.

Для производства изделий вам требуются люди, машины и материалы, а еще чтобы все это находилось в нужном месте в нужное время. Под моим началом работали четыре мастера и производственный регистратор. Я зорко следил за запасами, нормами выработки, техобслуживанием оборудования и... прогулами. При той системе, которая у нас существует, все должно работать как часы. Но так никогда не бывает. Если не несчастный случай на производстве, то какой-нибудь растяпа в кладовой посчитает пустой ящик за сотню имеющихся в наличии компонентов сборки. В другой раз, случается, наладчик даст промашку и автоматический фрезерный станок весь день работает без остановки, производя брак. А когда дело начинает идти на лад, сверху поступает распоряжение снять эту продукцию с производства и перейти на другую. Потом техобслуживание дает сбой, и мы вырываем зубчатую передачу из револьверного станка. В итоге выбиваешься из графика и пытаешься уговорить ребят немного подналечь, чтобы наверстать упущенное, но тут приходит профсоюзный деятель и мрачно заявляет о потогонной системе. Тогда мне приходится спускаться в цех со специалистом по хронометражу движений рабочих и разводить с этим деятелем говорильню.

Порой мне начинало казаться, что я работаю в сумасшедшем доме, но мне это нравилось. Так гораздо интереснее, чем просто поддерживать рабочее состояние. В данный момент, во взаимодействии с технологическим отделом, я занимался заменой одной из конвейерных линий – демонтажом и расчисткой при помощи отбойных молотков места для нового оборудования. Продажи в Нью-Йорке подскочили. Я знал, что, как только новая линия будет установлена и проверена, нам придется перейти на двухсменный график работы.

Я любил приходить на завод рано, постоять на мостике и несколько минут посмотреть вниз на безмолвно ожидающее оборудование. Его расположение – тренировка логики. Все станины, корпуса и револьверные головки – холодного серого цвета, а все движущиеся части – яркие, оранжево-красные. Это хорошее место для работы – чистое, оснащенное кондиционерами, отлично освещенное. Трудовые отношения у нас прекрасные. И вообще Си-пи-пи присущ очень мягкий патернализм, но не до такой степени, когда человеку у станка хочется, чтобы эту дорогостоящую дребедень поснимали, а разницу положили ему в конверт.

Я совершил утренний обход цеха, потом прошел в маленький кабинет, соседний с моим, где работал мой регистратор. Изучил большую оценочную таблицу, мысленно отметив в ней слабые места, наконец зашел в свой собственный кабинет. Он был кондиционируемый и звуконепроницаемый, но только тогда, когда дверь в него была закрыта, чего практически не бывало, так как люди входили и выходили из моей двери весь день. И каждый раз, когда дверь открывалась, внутрь врывался чудовищный монотонный гул разрезаемого металла.

По дороге я купил утреннюю газету, но успел увидеть лишь жирный черный заголовок: «Пропала наследница Олан». Я, конечно, ожидал освещения в прессе, но не такого широкого. Заголовок тянулся по верху первой полосы, от края до края, затмевая второй – о парижской конференции. Я и не знал, что Мэри Олан была настолько важной персоной.

Теперь, разложив газету на письменном столе, собрался внимательно прочитать. В Уоррене выходят две газеты: утренняя «Леджер трибюн» и вечерняя «Леджер рекорд», обе принадлежат одной компании. Как правило, за исключением понедельника, утренняя газета – всего лишь обедненная версия вечерней. Это чрезвычайно скучные газеты, исполненные редакторской осторожности, не желающие задевать чувств каких-либо местных сообществ. Они никогда не публикуют материалов спорного характера, предоставляемых печатными агентствами.

Подзаголовок гласил: «Неподалеку от горного района найдена ее машина». Далее следовал текст:

«Мэри Олан, двадцатишестилетняя племянница мистера и миссис Уиллис Прайор, жителей этого города, и наследница состояния Рольфа Олана, начиная с позднего вечера субботы числится пропавшей. Сегодня полиция заявила, что никаких ее следов пока не обнаружено. Но вчера около заброшенной фермы к югу от горного района была найдена черная машина с откидным верхом последней модели, принадлежавшая этой женщине. В окрестных районах организованы поиски.

Мисс Олан покинула дом Прайоров в субботу, в полдень, одна. Она позавтракала в клубе «Лоукаст Ридж» и в течение дня играла в гольф с мисс Нил Беттигер. Мисс Олан захватила с собой другую одежду, переодевшись, встретилась там же с друзьями, чтобы пообедать и потанцевать. Покинула она клуб после полуночи, заявив о намерении вернуться домой. Сообщается, что при этом мисс Олан ни в коей мере не казалась взволнованной или расстроенной.

Полиция не исключает возможности похищения, поэтому в настоящее время дом Прайоров находится под пристальным наблюдением. Никаких свидетельств преступления в автомобиле мисс Олан не обнаружено. В последний раз ее видели в белой юбке, темно-серой блузке без рукавов и темно-серых туфлях на высоких каблуках. Ее рост – пять футов четыре дюйма, она брюнетка и весит приблизительно сто двадцать фунтов. Глаза серые.

Мисс Олан – внучка Томаса Берка Олана, который основал «Уоррен ситизенз бэнк энд траст компани», а также «Олан, Тул энд Дай», ныне – «Федерейтед Тул компани, инк.».

Мисс Олан родилась в этом городе в доме Оланов на Проспект-стрит, где теперь находится штаб-квартира исторического общества «Сердце Америки», которому эта собственность была предоставлена в соответствии с завещанием мистера Рольфа Олана. Мисс Олан получила образование в частных школах здесь и за границей, последние четыре года проживает в Уоррене».

Это было типичное для данной газеты освещение событий по принципу «как бы чего не вышло». Никакого упоминания об убийстве, произошедшем в этой семье, о неудачном замужестве Мэри и аннулировании ее брака. Ни намека на неизлечимую болезнь ее матери. Мэри даже отправили из клуба домой в более подобающий час. Меня порадовало, что полиция не пожелала обнародовать имена тех, кто составил ей компанию за обедом. Иначе у меня уже околачивалась бы парочка репортеров.

Я знал, где находится этот горный район – примерно в пятнадцати милях от города. Мэри однажды возила меня туда, на ферму Прайоров, чтобы показать коня, который вращал глазами, отводил назад уши и пытался закусить моей рукой. Она сказала, что он «раззадорился». Я смотрел из безопасного места, как Джон Фидд оседлал коня, а Мэри вывела его и пустилась вскачь. Когда она прискакала обратно, он был в мыле. Фидд взял его под уздцы и стал водить по кругу. Потом Мэри поводила меня по ферме, и мы отправились обратно в город. От нее слегка попахивало лошадью.

Газета поместила фотографию Мэри. Она вызвала у меня грусть. Снимок был сделан несколько лет назад, до того, как жизнь придала ее глазам насмешливое и жесткое выражение. Она выглядела очень молодой и искренней.

Моя секретарша пришла в четверть девятого. Антония Макрей – тонкий, лакомый кусочек и, что приятно, смышленая. Она украшает кабинет и неплохо справляется с делами. Итальянец и шотландка соединились, чтобы создать интригующую женщину. От матери ей достались цвет кожи и призывно округлые формы, которые обещали исполненные ленивой неги воскресенья в постели. Но от отца она унаследовала холодный, полный житейской мудрости взгляд на вещи, уйму скептицизма и мозги, которые щелкают, словно машина IBM.

В тот день она явилась в синем джемпере и белой блузке. В сочетании с ее волосами цвета воронова крыла и белыми-пребелыми зубами получилось эффектно. Неприталенный джемпер так прекрасно подходил к ее фигуре, что, не будь у меня на уме Мэри, это отвлекало бы.

Если сидишь в одном кабинете с хорошенькой, желанной, да еще и толковой девушкой, это создает особого рода отношения. Когда работы невпроворот, забываешь про все, кроме ее расторопности и преданности. Но во время затишья осознаются другие вещи. Например, когда она садилась на корточки и искала что-нибудь в нижнем ящике архивного шкафа, я вдруг обнаруживал, что глазею на то, как изгиб ее талии переходит в крутизну пышных бедер. Или разглядываю ее грудь под глянцем строгой блузки, если она приближалась ко мне на расстояние каких-то шести дюймов. Либо я, как дурак, верчу головой, пытаясь найти выгодную позицию, с которой можно хоть чуть-чуть заглянуть ей под платье.

Тони Макрей вполне осознавала этот мой оценивающий, восхищенный интерес. Это побуждало ее довольно быстро изменять некоторые позы и часто заливаться нежнейшим румянцем. На второй неделе ее пребывания в моем кабинете я попытался сделать заход, который был отражен с недвусмысленной твердостью, но без всякого гнева. Тони просто внесла ясность для протокола. Девушка иного склада в тех же самых обстоятельствах, осознавая достоинства своей фигуры и интерес к ней начальства, могла бы попозировать, показать товар лицом. Но только не Тони. Она хоть и не носила платья до пят, но одевалась и держала себя так, чтобы свести к минимуму напряжение в кабинете.

– Доброе утро, – сказала Тони, положив сумочку в ящик своего стола.

– Доброе утро. Я читаю про Мэри.

– Вы были среди тех друзей, с которыми она обедала, не так ли? Я слышала, как в пятницу вы говорили об этом с мистером Рэймондом.

– Да, я был там.

– Странно все это, – задумчиво изрекла она, наморщив лоб, потом откинулась назад в своем маленьким секретарском кресле и переплела пальцы на шее, выставив вперед локотки.

Я, должно быть, неприлично уставился на перед ее джемпера, потому что Тони неожиданно слишком поспешно опустила руки, выпрямилась и буквально одним натренированным движением мышц извлекла из недр письменного стола пишущую машинку.

Завод между тем заполнялся. Мне было слышно удаленное «цзинь-цзинь-цзинь» табельных часов IBM, пока входили друг за другом рабочие и служащие. Вот запустили несколько станков, а когда пробило девять, почувствовал, как цех окончательно ожил на весь долгий понедельник – похмельный день, прогульный день.

Первым нашим посетителем был Гас Круслов. Он зашел вразвалочку и заявил:

– У меня никого нет, чтобы запустить этот фрезерный станок.

– Значит, придется забрать Кинга с наладки.

– Он поднимет шум.

– Надавите на него. А позже я подойду к нему и как-нибудь его умаслю.

Следом пришел Рэтчер с одним из своих юных инженеров, который весь уик-энд придумывал одно техническое новшество. Мы разложили чертеж на столе, проверили его, он выглядел безупречно. Юноша сиял.

Затем Тони получила краткий отчет от регистратора и стала снимать с него копию, а я спустился в цех с инженерами.

Денек выдался тот еще – сплошная суматоха. А около одиннадцати в мой кабинет пришел Додд Рэймонд.

Тони разглядела его, когда он еще шел по цеху, и предупредила меня. Додд вошел, закрылся от шума и выразительно взглянул на нее. Я велел Тони сходить за списком инструментов. Это был условный знак – сходить попудрить носик.

Додд приладил свою ляжку на угол моего письменного стола, щелкнул моей лампой, включив ее и выключив.

– Они до сих пор ни черта не знают, – сообщил он. – Я только что разговаривал с Суттоном.

– А кто такой Суттон?

– Начальник полиции. Пока недостаточно оснований, чтобы подключить ФБР, но они наготове. – Додд взглянул на меня. – Клинт, как вы думаете, могла она сделать все это ради хохмы? Ну, чтобы пощекотать нервы. Для смеха?

– Мне это представляется не очень правдоподобным.

– Полиция будет копать дальше, Клинт. Конечно, меня это совершенно не касается, но скажите, вы были... были с ней близки?

Я посмотрел ему в глаза. Никогда прежде не замечал, какие у него бледные глаза. Потом улыбнулся:

– Пожалуй, это правильно.

– Что правильно?

– Что вас это совершенно не касается.

У него хватило чувства такта, чтобы покраснеть. Додд слез с моего стола и с моей шеи.

– Ну что же, возможно, мы скоро узнаем.

– Возможно.

Он ушел. Меня разозлило, что у него хватило наглости воспользоваться дымовой завесой исчезновения Мэри, чтобы попытаться выяснить, не изменяла ли она ему. И тем не менее это посеяло серьезные сомнения в правильности моих предположений на его счет, сделанных на сон грядущий. Если бы Мэри убил Додд, а следовательно, знал, что она мертва, то вряд ли он стал бы так беспокоиться по поводу ее возможной распутности.

Как только я вернулся с позднего ленча, покинув столовую всего за несколько минут до закрытия, мне позвонил Харви Уиллз:

– Клинт, я только что разговаривал с мистером Уиллисом Прайором. Сегодня днем у него дома состоится небольшое совещание по поводу исчезновения этой девушки, Олан. Они хотят, чтобы вы с Доддом тоже присутствовали. Додд уже ушел. Сначала я не хотел, чтобы вы туда ходили, но мистер Прайор намекнул, что в противном случае полиция пригласит вас официально.

– Черт!

– Ты сильно загружен?

– Под завязку. Но ничего не поделаешь, пожалуй, надо съездить.

Я разъяснил ситуацию Тони и спросил ее, не против ли она задержаться чуть после пяти, если я не вернусь к тому времени. Тони ответила, что не против. После этого я дал ей еще несколько заданий, которые она записала в блокнот. Закончив писать, Тони подняла на меня глаза:

– Клинт, она много для вас значит?

Она называла меня по имени, только когда мы были одни, и не иначе как мистером Сьюэллом, когда присутствовал еще кто-то. Задав вопрос, вспыхнула и отвела взгляд.

– Не очень много, Тони. Она – испорченная девчонка. Считает себя чуть ли не лучше всех. Но... Нужно же чем-то занимать себя вечерами.

– Мне не следовало этого спрашивать. Но вы были таким... таким странным сегодня утром. Как будто очень встревожены.

– Пожалуй, так оно и есть, – признал я, хотя и не мог ей объяснить почему.

День был все таким же унылым, когда я ехал к дому Прайоров. Небо затянули тучи, и я подумал: а не идет ли дождь на холмах? Мне пришло в голову, что я, возможно, выбрал весьма удачное место – возможно, пройдет год, прежде чем кто-то ее найдет. Тогда это будет всего лишь хрупкий, пожелтевший череп с черными волосами, приставшими к высохшему, сморщенному скальпу. Белая юбка, истрепанная ветрами и дождями, расползется... Я знал: если Мэри не найдут, мне предстоит долго-долго жить с кошмарами.

Глава 5

К моему удивлению, народу в огромной гостиной Прайоров собралось немало – одиннадцать человек. По случаю прохладной погоды в белокаменном камине полыхал огонь, и почти все собравшиеся расположились поближе к нему.

Хозяин дома Вилли Прайор поднялся мне навстречу. Я обратил внимание на его густую копну белесых волос, которые совершенно не поредели, несмотря на то что ему должно было быть уже около пятидесяти. Такие же массивные белесые брови закручивались кверху и наружу. Волосы и брови контрастировали с коричневым цветом кожи – таким, какой круглый год бывает у полинезийцев. Прайор был в своем обычном наряде – брюках, заправленных в сапоги для верховой езды, и хлопковой рубашке с закатанными рукавами, расстегнутой на груди, густо усеянной седыми волосами. Для полноты картины следует добавить, что он человек коренастый, подтянутый и мощный, с руками портового грузчика. Конечно, ему никогда не приходилось изо дня в день тяжело работать, но он постоянно занимался физическим трудом на своей ферме: ездил верхом, охотился с ружьем и с соколами, ловил марлиня и тунца. Глядя на него, на ум невольно приходила мысль: если бы ему пришлось начинать с нуля, он, так или иначе, все равно пришел бы туда, где находился сейчас, стал тем, кем был. Он хороший рассказчик, иногда – экстравагантная личность.

Его жена, Мирна, робко мне улыбнулась. Она – округлая, теплая, скучная, уютная матрона. Родила Вилли трех дочерей, и этим, кажется, ее участие в их совместной жизни исчерпалось. Во всяком случае, ни косметологам, ни модельерам так и не удалось добиться, чтобы Мирна Прайор не выглядела женщиной с фермы в гористой местности, кем она, собственно, и была. Но возможно, Мирна дала мужу и то, в чем он нуждался, если вспомнить неврастенический характер его сестры, оказавшейся способной на убийство, – улучшила кровь их потомству, насколько об этом можно было судить по пышущим здоровьем Джиггер, Дасти и Скитер.

Я поклонился Мирне Прайор и подошел поближе к Додду и Нэнси, которые сидели бок о бок на каком-то сооружении, не похожем ни на диван, ни на кресло, а напоминающем обитый ковровой тканью журнальный столик со спинкой высотой в шесть дюймов.

Помимо Рэймондов, в комнате был еще только один знакомый мне в лицо человек – штатский напарник полицейского, разбудивший меня в воскресенье утром.

Вилли быстро и четко представил мне остальных присутствующих. Жилистая большерукая блондинка, выглядевшая так, будто, пригвоздив к амбару, ее высушили на солнышке, оказалась Нил Беттигер, партнершей Мэри по гольфу. Широкий, невозмутимый мужчина с сонными глазами – капитаном Джозефом Крусловым, которому поручили вести это дело. Я спросил его, не родственник ли он Гасу Круслову с нашего завода.

– Брат, – ответил он.

Следующим был высокий, сутулый, болезненного вида мужчина с серыми мешками под глазами – мистер Стайн, комиссар общественной безопасности. Копа в штатском звали Хильвер. Начальник полиции Суттон показался мне бесцветным, пухлым астматиком. Говорил он немного в нос. Затем Вилли проскочил мимо полицейского-стенографиста, чинно и неудобно сидящего за угловым письменным столом, и представил меня держащемуся особняком кроткому маленькому человечку. Этот походил на хлипкого банковского кассира, но только на первый взгляд. На второй я увидел сардонически поджатые губы, живые глаза и неожиданно толстые запястья.

– А это мистер Пол Франс, частный детектив. Я попросил его поприсутствовать, с разрешения шефа Суттона.

Вилли подвел меня к стулу рядом с высушенной на солнце блондинкой, потер руки и сказал:

– Ну что же, шеф, по-моему, можно начинать.

– Капитан Круслов задаст несколько вопросов, – объявил Суттон.

Круслов прошел на середину комнаты:

– Мы собрали вас вместе, чтобы попробовать выяснить – не упустили ли мы чего-то из виду. И больше всего нас интересует, не видел ли кто-либо из вас кого-нибудь околачивающимся вокруг мисс Олан, кого-то, кто вел себя странно. Дело в том, что кое-что наводит нас на мысль о похищении. Рассмотрим сначала эту версию. Мисс Беттсон?

– Беттигер. Нет, я никого такого не видела. Мы с Мэри сыграли партию из двадцати семи лунок. После восемнадцатой у нас было равенство по лункам и равенство по очкам, так что мы разыграли еще девять. Я выиграла три—два и не видела при этом ничего выходящего за рамки обычного.

– Как она себя вела? Как обычно?

– Ну да. Мы болтали, дурачились, обсуждали общих знакомых. Мэри прекрасно себя чувствовала. Никто не прятался поблизости от нас, если вы это имеете в виду.

– А теперь, будьте любезны, расскажите шефу и всем остальным то, что вы рассказали сегодня утром сержанту Хильверу.

Мисс Беттигер застеснялась:

– Ну, я не думаю, что это важно, мы просто болтали...

– Пожалуйста, продолжайте.

– Ну, мы говорили о мужчинах. Пожалуй, больше чем следовало бы и чем они того заслуживают. Мэри посмеялась над тем, что она назвала «любовным гнездышком про запас». Поделилась со мной, что у нее есть мужчина, который вовсю за ней ухлестывает, и все пытается всучить ей ключ от квартиры, которую снял где-то в городе. При этом сказала, что если ей когда-нибудь захочется спрятаться, то это будет самое подходящее место, потому что он не посмеет ее выдать.

– Мисс Олан называла вам его имя?

Я не осмеливался взглянуть на Додда и Нэнси, опасаясь того, что увижу на их лицах.

– Нет, она не называла мне его имени. Только сказала, что он женат. Мэри очень потешалась над этим.

Круслов повернулся к мистеру Прайору:

– Мистер Прайор, как вы считаете – мисс Олан может находиться в той квартире, про которую она говорила мисс Беттсон?

– Беттигер, – поправила девушка.

– Виноват. Мисс Беттигер.

Дядя Вилли с жаром возразил:

– Я думаю, это просто возмутительно – предполагать нечто подобное. Мэри – хорошая девушка. Она непредсказуемая, но в целом хорошая. Мэри не стала бы участвовать в таких дешевых ухищрениях. Да если бы она... Я бы вышвырнул ее из моего дома. У меня растут три дочери...

Тут я увидел его вздувающиеся коричневые предплечья, и это меня убедило.

– И все-таки, я думаю, нам придется принять в расчет такую возможность, – заявил капитан Круслов. – А теперь мистер и миссис Рэймонд. Вы не заметили ничего подозрительного в субботу вечером?

Рэймонды посмотрели друг на друга, и я прочитал по губам Нэнси, как она сказала мужу: «Давай!»

– Нет, – произнес твердо Додд. – Это был совершенно обычный вечер.

– Мисс Олан выпила лишнее?

– Я... ну да. Откровенно говоря, да.

– Она имела обыкновение пить сверх меры?

– Нет.

– Почему же выпила много в субботу?

– Я не думаю, что она собиралась напиться. Скорее, по ошибке заказала не то. У нее разыгралась жажда во время игры в гольф, а ей следовало начать с чего-нибудь крепкого вместо коктейлей.

– Вы были свидетелем ссоры между ней и мистером Сьюэллом?

– Да, был.

– Будьте любезны, расскажите нам про это поподробнее.

– Все очень просто. Клинт пытался ей помочь – хотел, чтобы она перестала пить. Мэри из-за этого взбеленилась. Однако Клинт снова и снова увещевал ее, и тогда Мэри устроила в баре настоящую сцену, но в итоге все-таки позволила ему увести ее оттуда. Мне показалось, что он очень неплохо с ней справился. Ей-богу, это не представляет никакой важности.

– Пьяная женщина – жалкое зрелище, – заявил Вилли. – Это всегда важно.

– Я имею в виду, их ссора была не важна, мистер Прайор.

– А вы или ваша жена не заметили, что кто-то околачивался вокруг, не видели чего-нибудь, что можно было бы посчитать странным?

– Нет, сэр. По-моему, мы ушли за несколько минут до того, как мистер Сьюэлл увез мисс Олан. Как я понимаю, он собирался отвезти ее домой и взять оттуда такси. Правда, позднее Клинт рассказал мне...

– Оставим это. Так вы не заметили ничего выходящего за рамки обычного?

– Нет, сэр.

Круслов повернулся ко мне. Затем придвинулся ко мне ближе, чем до этого к другим, и уставился на меня тоже более пристально. Я выдал ему ту же самую историю, которую поведал в воскресенье утром двум копам. Капитан заставил меня повторить ее дважды. Однако его поведение не вызвало у меня особенного беспокойства, только подумал, уж не сводит ли он со мной счеты за то, что я как-то устроил разнос его братцу?

– Так, значит, когда мисс Олан уехала, вы сразу отправились спать?

– Я вам уже это говорил.

– В какое время это было?

– В два тридцать. Что-то около этого.

– Вы сразу отправились спать?

– Да. Я устал.

– Но ваша хозяйка говорит, что вас не было до четырех.

– Вот как? Ну, тут уж я ничем не могу помочь. Я был дома к двум тридцати и заснул не позднее чем в два тридцать пять. Миссис Спирс наверняка ошибается.

– Она совершенно уверена, что машина приехала в четыре.

– Капитан, у меня очень крепкий сон. Ваш сержант, вон тот, может это подтвердить. Вполне возможно, что кто-то из моих менее дисциплинированных друзей приезжал ко мне в четыре, но добудиться меня не смог и уехал.

Круслов не стал развивать дальше эту тему и вернулся к вопросам, которые уже задавал другим.

– А вы не видели ничего подозрительного? Какую-нибудь машину, преследующую вас? Что-нибудь вроде этого?

– Нет, не видел...

– Что такое?

– Простите, я только что кое-что вспомнил. Мы с Мэри сидели в ее машине, остановившись на моей подъездной дорожке, и разговаривали. Кто-то вырулил на нее, потом дал задний ход и уехал. Я решил, что он просто разворачивается. Вот только что это вспомнил.

Круслов довольно крякнул:

– Ну вот, новый факт. Это может иметь значение. Он осветил вас фарами?

– Да, осветил. У нас верх был опущен. Я рассказываю вам больше, чем мне следовало бы, капитан. В тот момент, когда нас осветили, мы как раз целовались.

– У вас с мисс Олан была любовь?

– Я бы так не сказал, я поцеловал ее на прощание. Да, и вот еще что, раз уж мы коснулись этого. Мы договорились с Мэри в воскресенье отправиться на озеро. Я поехал туда независимо ни от чего, думая, что она там появится. Но Мэри собиралась заехать за мной в полдень. Опасаясь, что буду спать без задних ног, я дал ей ключ от моего дома. Зашел, достал его и отнес ей в машину, чтобы утром она могла войти и растормошить меня, если я не услышу звонка. Но уверяю вас, капитан, ключ, который я ей дал, – это не тот ключ от любовного гнездышка, про который тут говорила мисс Беттигер. Я меня не было подобных видов на мисс Олан. Хотя нет, я неправильно выразился. У меня были виды, я вполне нормальный человек, но они не включали в себя обустройство такого особого места.

На письменном столе зазвонил телефон. Полицейский-стенографист подскочил, робко взял трубку, едва слышно что-то проговорил и протянул ее Круслову:

– Вас, господин капитан.

Тот, тяжело ступая, подошел к телефону:

– Да?.. Да... Понятно. Где?.. Нет, пускай... Да, я им скажу. – Положив трубку, он степенно прошел обратно на середину комнаты и объявил: – Ее нашли.

– Она в порядке? – спросил дядя Вилли.

– Ее задушили. Вероятно, в субботу ночью. Тело выбросили в кусты на холмах, примерно в полумиле от основной дороги. Вот проклятье! Вчера отряд скаутов ходил в поход. Что еще за скауты такие, черт их возьми? Одна маленькая девочка забрела в сторону, увидела тело, но так испугалась, что не решилась никому рассказать об этом. Сегодня она была сама не своя. Однако мать в конце концов разговорила девочку и повезла ее туда, чтобы доказать, что у нее просто разыгралось воображение. Оказалось, это не так. Тогда мать ребенка связалась с полицией штата.

После долгого молчания Вилли негромко простонал:

– О бог мой!

Мирна наклонилась вперед и спрятала лицо в ладонях. Ее плечи слегка вздрагивали. Я посмотрел на Рэймондов. Нэнси держала голову высоко, чуть запрокинув лицо. Через длинное высокое окно, создавая эффект потолочного освещения, проникал серый, бледный дневной свет, касаясь ее тонких черт, разомкнутых губ. Вишневое пламя горящих в камине дров отбрасывало блики на мягкую линию скул. Лицо Нэнси, почти лишенное выражения, было ясным, чистым, совершенным. Казалось, она просто прислушивалась к какому-то ожидаемому звуку. Додд сидел наклонив голову, уставившись на свой большой сжатый кулак, в котором будто держал что-то маленькое, пойманное им.

Раздался высокий голос Стайна:

– Вилли, вот что я тебе скажу. И скажу со всей определенностью. И Джуд Суттон, уверен, поддержит меня. Обещаю: ни один человек, брошенный на это дело, не ляжет спать до тех пор, пока мы не найдем того, кто это сделал.

– Я ценю это, Том, – негромко проговорил Вилли Прайор. Затем отвернулся к огню, крепко сцепив коричневые руки за спиной.

Общий настрой нарушил Круслов:

– Ну что же, забудем пока про версию о похищении. Давайте, коли мы уж все собрались, прикинем, кто мог хотеть убить эту девушку. Кто ее ненавидел?

Как ни странно, первой ему ответила мисс Беттигер:

– Я, наверное, да и любой, кто знал Мэри, могла бы назвать многих, кто ее не любил. Мэри не набивалась в друзья к каждому встречному. У нее было много друзей, но и немало врагов, которых она отшила, по большей части проходимцев, ну, тех, которым хотелось показаться с ней в обществе и подоить ее. Ведь Мэри получала этот доход от доверительных фондов и...

– Какой именно доход? – поинтересовался Круслов.

Вилли, не оборачиваясь, пояснил:

– Шестьдесят тысяч в год. Она не бросала их на ветер. У нее была своя собственная инвестиционная программа. Мэри, наверное, унаследовала деловую хватку от своего отца. Она получала хорошую отдачу от своих собственных инвестиций и вкладывала это повторно.

– Кому теперь все достанется? – полюбопытствовал Круслов.

Я понимал, почему Стайн и Суттон привезли его. Он мог задавать неудобные вопросы, которые они не решились бы задать сами из-за своих личных отношений с Прайорами.

Вилли повернулся и окинул его удивленным взглядом:

– Полагаю, то, что не отойдет государству, останется в семье. Отойдет нам. Если я правильно помню завещание Рольфа, по нему учреждаются доверительные фонды для Надин, Джона и Мэри. Я полагаю, Рольф продумал все акты установления доверительной собственности с исчерпывающей полнотой, потому что в случае смерти кого-либо из них – детей, не имеющих потомства, – Мирна и я или наши дети названы в качестве наследников очищенного от долгов и завещательных отказов имущества.

– А почему бы ему было не захотеть оставить все своим детям, тому из них, кто останется в живых? – спросил Круслов.

Лицо Вилли посуровело.

– Я понятия не имею, что у него было на уме, дорогой мой. Возможно, он вспомнил, составляя завещание, что женился на деньгах Прайоров в то время, когда очень в них нуждался, чтобы поправить финансовое положение Оланов. Возможно, он посчитал должным, обеспечив таким образом свою жену и детей, позаботиться о том, чтобы после гибели от стихийного бедствия или естественной смерти кого-либо из них деньги вернулись в семейство Прайор. Душеприказчиком является «Ситизенз бэнк энд траст». Если вы наведете у них справки, то обнаружите, что имущественные вопросы не вполне урегулированы, даже через шестнадцать лет, из-за трагической болезни моей сестры. Кроме того, капитан, могу вас заверить, мы не нуждаемся в деньгах. Я полагаю, вы можете проверить это каким-либо образом.

Круслов не дал себя отбрить. Я невольно восхитился его непоколебимым достоинством.

– Спасибо за информацию, мистер Прайор. Мне придется составить список мужчин, с которыми встречалась мисс Олан.

– Я могу их вам назвать, – сказала мисс Беттигер. – По крайней мере, могу рассказать вам, с кем она встречалась с февраля, тех пор, как приехала из Испании.

– Как долго она пробыла в Испании?

– Шесть месяцев, – сообщил Вилли. – Я не одобрял того, что Мэри отправилась в эту поездку одна. Но она была как на иголках, мне не удалось ее остановить.