Текст книги "Пустая ловушка"

Автор книги: Джон Данн Макдональд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 33 страниц)

Глава 7

В четверг, 28 июня, в половине пятого, в крайнем коттедже «Кабины пилота» на койке Марка Броуди сидела Сильвия Дровек. Она была в светло-голубых трусиках и лифчике, ее темные волосы спутались, а над бровями и покрытой пушком верхней губой выступили бисеринки пота. Сильвия сидела и смотрела на Марка, который нервно, безостановочно расхаживал взад-вперед по тесной комнатенке. Он был раздет по пояс, и всякий раз, когда ударял кулаком по ладони, на жилистой спине напрягались мускулы.

– Я все время твержу тебе одно и то же, – сказала она.

Он остановился и посмотрел на нее:

– Будешь твердить и дальше, коли я спрашиваю. Поняла?

– Конечно, Марк. Я не сержусь. Честно.

Он снова заметался по комнате.

– Не думал, что он так быстро клюнет. И так плотно увязнет. Ты уверена, что он не морочит тебе голову?

– Не думаю.

– Завтра, когда вы встретитесь, тебе нужно будет убедиться в этом как следует.

– Хорошо, Марк.

– Я уже говорил, что он может строить собственные планы. Не позволяй ему своевольничать. Он должен делать то, что я ему скажу. Вернее, то, что ты ему скажешь. Старик получает свой чек двадцатого числа каждого месяца. Верно? И сразу бежит с ним в банк. Поэтому мы можем рассчитывать на то, что двадцать третьего, в понедельник, Чип поедет к нему. Утром. Устрой так, чтобы ты смогла позвонить этому оборванцу. Пусть он бегом бежит в банк. У него будет достаточно времени, чтобы там к нему привыкли.

Марк перестал расхаживать по комнате и уставился на нее:

–До того как настанет подходящий момент, я подыщу место, где он подберет тебя после того, как заполучит денежки. Ему может прийти в голову забавная идея насчет того, чтобы сбежать с ними. Скажи ему, что, если он не объявится, нам будет достаточно одного звонка, чтобы намекнуть копам, кто это сделал. Я подберу какое-нибудь надежное, тихое местечко. Там мы с тобой его и подождем.

– Ты же не собираешься... сделать с ним что-нибудь плохое?

Он с отвращением смерил ее взглядом:

– Да, я собираюсь сделать с ним кое-что неприятное, детка. Ты должна позаботиться о том, чтобы он подпустил меня поближе и я смог бы треснуть его по башке. Я собираюсь связать его и оставить в машине. Мы же вернемся в Уолтербург на твоей машине, а потом сядем в самолет и улетим вместе с деньгами. А для этого заранее соберем вещи и все подготовим. У меня будут билеты. А ты оставишь своему муженьку записочку, в которой сообщишь, что решила сбежать вместе с этим оборванцем. К тому времени, когда его обнаружат, мы уже пересечем южную границу. Так что завтра вечером скажешь ему, что подумаешь о том, где он тебя подберет. Пусть считает, что вы поедете на его машине, а свою ты оставишь в таком месте, где она не будет бросаться в глаза.

– Хорошо, Марк, – нерешительно согласилась Сильвия.

Он сел рядом с ней, отметив, что она инстинктивно отпрянула. Это было ему приятно. Он почти с нежностью взял ее за руку и приглушенно произнес:

– Ты что-то выглядишь нерадостной, малышка. Мне хочется, чтобы ты верила в то, что все получится. Все будет хорошо. И уж совсем мне не хотелось бы, чтобы ты выкинула какой-нибудь сюрприз. Знаешь, что тогда с тобой будет?

– Я сделаю все, как ты скажешь, Марк.

– Вот что я сделаю с тобой, малышка. – Он слегка пристукнул кулаком по ее носу. – Не имеет значения, как далеко ты сможешь убежать и как долго будешь от меня скрываться. Я все равно тебя найду, а тогда сплющу твой хорошенький маленький носик. – Он ухмыльнулся и похлопал ее по подбородку. – И кстати, позаботься о дополнительном наборе зубов.

– Пожалуйста, Марк. – У нее задрожали губы.

– Что бы я ни приказал тебе сделать, ты сделаешь это, и притом быстро. Я прав?

– Да, да.

– И никто никогда не узнает о том, что мы с тобой знакомы. Никто не узнает о том, что ты бываешь здесь. Ты еще не разболтала подружкам?

– Нет.

– А теперь одевайся и убирайся отсюда. Мне нужно все обдумать.

Нервно покусывая нижнюю губу, Сильвия начала натягивать одежду. Руки у нее тряслись, на побледневшем лице выступила испарина. Наконец, она вышла. Мотор «шевроле» дважды заглох, но в конце концов машина отъехала.

Некоторое время Марк Броуди сидел неподвижно, смакуя сладостный вкус мести. Пять проклятых лет он пахал на них. Девчонка совсем запугана. Теперь она будет слушаться. Он понимал, как ему повезло с ней. Что-то в ней подсказывало ему, что ее стоит поколотить. Она сама напрашивалась на это. Колотушки были ей необходимы. Ей нравилось, когда ее запугивали до смерти.

Теперь все пойдет как по маслу. Разрозненные идеи сложатся в его голове в продуманный план, позволяющий избежать любых неожиданностей. И первое, что он должен предусмотреть, – это место, куда спрятать деньги. Такое место, где они смогут спокойно пролежать полгода или даже год. Такое место, где им не будет угрожать пожар или наводнение, но в то же время такое, где они будут под рукой в случае необходимости. При мысли о деньгах у него екнуло сердце и зазвенело в ушах.

Оборванец привезет деньги в небольшом чемоданчике или в сумке. Целый час Марк сидел, разрабатывая и отвергая разные варианты. Давным-давно на ферме по соседству случился пожар. Кирпичная труба все еще стояла на том месте, где был дом. Пожалуй, это место подойдет. Со стороны дороги оно укрыто кустарником. К тому же это всего в сотне ярдов от его лачуги.

Там все так заросло, что он убил на поиски чуть не полчаса. Вьюнок совсем заплел прогнившие доски, закрывавшие старый колодец. Марк осмотрелся по сторонам, потом опустился на колени и отодвинул доску. Подойдет. Чем дольше он обдумывал эту идею, тем больше она ему нравилась. Нужно будет вынуть деньги из сумки, уложить их в полиэтиленовые мешки и снова засунуть в сумку. Заранее приготовить моток проволоки, надежно закрепив один конец за ручку сумки, опустить ее в колодец, второй конец закрепить за доску и задвинуть ее на место. Там они пролежат целый год. И в любой момент будут под рукой.

Неожиданно он понял, что в случае, если что-нибудь пойдет не так, сумка укажет на его связь с Лоуренсом. Идентифицировать сами банкноты будет гораздо сложнее. К несчастью, не исключено, что номера и серии переписаны. Значит, от сумки нужно будет избавиться. Набить ее камнями и утопить в реке. Или сжечь. Придется подыскать что-нибудь другое, куда переложить деньги. Пачки не должны быть слишком объемными, раз уж старик хранит их в депозитном сейфе. Вероятно, потребуется просто большая коробка. Нужно упаковать деньги во что-то такое, что будет служить им дополнительной защитой. Только во что? Во что-то совсем непримечательное, на тот случай, если вдруг кто-то сунет в колодец свой любопытный нос.

Камера! Камера от автомобильного колеса! Сделать длинный разрез с одной стороны, замотать деньги в пленку, запечатать камеру и подвесить ее в колодце.

Этот вариант его удовлетворил. Однако оставалась еще масса не менее важных проблем. Предстояло выбрать самое подходящее, единственно возможное место, где Лоуренс встретится с Сильвией. Место, которое ему будет несложно найти. Совершенно уединенное. А кроме того, оно должно отвечать еще одному очень важному требованию.

В пятницу после обеда, в начале пятого, вскоре после того, как Гленн Лоуренс приступил к работе, Джек Парис и Пит Дровек собрались в дорогу, решив порыбачить в выходные. У друзей Пита был летний домик на берегу Бог-Саунд и тридцатишестифутовая рыбацкая лодка. Предусмотрев короткую остановку, чтобы перекусить, они рассчитывали добраться до места часам к десяти вечера. Фургон Джека стоял между их домами, чтобы обоим было удобно грузиться, и был развернут в сторону шоссе. Они положили в него удочки, ящики с прочим снаряжением, чемоданы и пиво. Джоан отлучилась из офиса, чтобы их проводить.

Они с Джеком стояли возле фургона. Пит ушел к себе. Джек покосился на часы. Джоан почувствовала, что он волнуется, как ребенок перед отъездом в летний лагерь.

– Когда мне ждать тебя, дорогой? – спросила она.

– Если рыбалка не задастся, мы, возможно, выедем в воскресенье – пораньше, чтобы к вечеру быть уже дома. Но если все пойдет как надо, останемся подольше и уедем рано утром в понедельник. Почему Пит так долго копается?

– Ты ничего не забыл?

– Нет, я же составил список.

В конце концов Пит нашел головной убор, который так долго искал, – выцветшую красную кепку с длинным козырьком. Он отошел от багажника, похлопал кепкой по бедру, чтобы сбить пыль, нахлобучил ее на голову и с улыбкой обернулся к Сильвии.

– Мужчина не должен отправляться в дорогу без своей счастливой кепки, – заявил он. Затем небрежно, но крепко обнял Сильвию, смачно поцеловал ее в мягкие податливые губы.

– Счастливого пути, – проговорила она, стараясь не смотреть ему в глаза.

Он легонько встряхнул ее:

– Не падай духом, пончик. В последнее время ты выглядишь как на похоронах.

– Со мной все нормально.

– Мы вернемся в понедельник. Не волнуйся. К моему возвращению надень что-нибудь такое, что можно будет побыстрее снять. Морской ветер совершает со мной чудеса.

– Пит?

– В чем дело, милая?

Она умоляюще посмотрела на него:

– Когда ты вернешься, мы сможем поехать куда-нибудь вместе? Надолго?

– Куда?

– Просто куда-нибудь подальше отсюда.

– А что здесь кажется тебе таким ужасным? Успокойся, пончик, я не смогу уехать. Сходи купи себе какое-нибудь белье попричудливее и еще что-нибудь из одежды. – Он обхватил ее крепкую, стройную талию и повел к фургону, ощущая под ладонью переплетение мышц, отзывающихся на каждый ее шаг. «Она славная девочка», – подумал он. В последнее время ее неуступчивость раздражала его, вызывая легкое чувство стыда. Он сознавал, что не слишком интересуется тем, что могло ее расстроить. Ему просто хотелось, чтобы это поскорее закончилось. Это ведь все равно что негодовать на хорошую собаку за то, что у нее завелись блохи. Или на лошадь, у которой заболела нога. Или на лодку, давшую течь. Такое ощущение вызывает любой предмет, временно лишившийся своей полезности, не позволяющий в полной мере получать от него удовольствие.

Пит разжал объятия и похлопал Сильвию по туго натянутым шортам:

– Приготовься встречать старину Пита самой широкой улыбкой.

– Алло, неустрашимые морские волки, – окликнула их Джоан.

– Крутые парни снова готовы валять дурака, сестричка, – ухмыльнулся Пит.

– Поехали, – вмешался Джек. – Пора. Пока, девочки! – Он запустил мотор, Пит сел в машину, сдвинув свою счастливую кепку на затылок.

Фургон покатил по аллее и свернул направо. Потом он снова показался на дороге возле дома Чипа, затем поднялся по склону и направился в сторону «Мотор-отеля».

С того дня, когда Джоан подслушала телефонный разговор, она ни разу не встречалась с Сильвией. Сильвия в коротеньких шортах цвета ржавчины, бледно-желтой блузке, босоножках на высоких каблуках и золотых серьгах в форме колечек стояла, сощурившись от солнца. Ее поза была неуклюжей, она выглядела маленькой, довольно коренастой и окончательно приунывшей. Джоан подумала, что солнечный свет ее совсем не красит. Она создана для полумрака.

– Вот и уехали, – сказала Джоан, – пойдем выпьем по чашечке кофе.

– Что? О нет, спасибо. Честное слово, не хочется.

– Тогда просто посиди со мной, пока я буду пить. У нас еще ни разу не было случая поболтать.

– Хорошо, – почти беззвучно ответила Сильвия. И она безропотно прошла на кухню, а там, скрестив соблазнительные ножки, села в громоздкое бостонское кресло-качалку, стоявшее возле кухонного камина.

Джоан почувствовала, что болтает впустую. Ей так и не удалось вытряхнуть Сильвию из раковины. Она подготовила полдюжины открывалок, чтобы быть во всеоружии независимо от того, в каком настроении будет пребывать Сильвия. Однако никак не рассчитывала услышать совершенно безучастный голос, произносящий механические ответы на самые простые вопросы.

Джоан посмотрела, как Сильвия медленно побрела к своему дому, и отправилась в офис. Проходя мимо магазинчика Жанны Луизы, заглянула внутрь и увидела ее. Жанна стояла у витрины и что-то обсуждала с пожилой парой. Обернувшись, она поприветствовала Джоан торопливым взмахом руки и чудесной улыбкой.

Чипа Джоан встретила у входа в офис. Сидя верхом на «весле», он с треском подкатил к ней и выключил мотор.

– Ты сегодня какая-то задумчивая, – заметил старший брат.

Джек с Питом только что уехали. Мы с Сильвией проводили их, а потом немножко поболтали. В последнее время она выглядит... мрачновато.

– Она всегда немного мрачновата, разве не так?

Ты понимаешь, что я имею в виду. Раньше она, по крайней мере, пребывала в хорошем настроении.

– Наверное. Скажи-ка, что это за слухи о магазине Даниеля?

– Можно подумать, что у каждого местного жителя свой личный телеграф! До сегодняшнего дня я ничего не знала об этом. Он хочет продлить аренду. На пятнадцать дней.

– Что ты решила?

– Соглашусь.

– Что там случилось?

Он уезжал на полгода. Плохо шла торговля, плохо хранили товар, плохо организовали рекламу, плохо обходились с покупателями...

– Он в состоянии расплатиться?

– Да. Никаких сомнений.

– А ты смогла бы найти другого арендатора?

– За одну минуту.

– Тогда к чему такое великодушие, Джоан? Не понимаю.

– Действовать слишком жестко было бы ошибкой, Чип. Во-первых, он собирается устроить большую распродажу и сбыть часть товара по себестоимости. Мы получим деньги. Во-вторых, он слишком много распространяется о своих проблемах и собирается распустить слух, что это мы его разорили. Остальные наши арендаторы должны знать, что, если у них возникнут трудности, мы их не оставим. Это поможет поддерживать с ними хорошие отношения.

Он усмехнулся:

– Зачем я только тебя спросил?

– Постарайся пораньше успеть на распродажу. У него есть отличные итальянские спортивные рубашки и чудесная замша. Распродажа начинается в понедельник.

– Все остальные арендаторы в добром здравии?

– Абсолютно. Как продвигаются дела с автомобильным агентством?

– В понедельник начнут разбивку участка.

– Как дела у Нэнси?

– Она не жалуется и наконец перестала хромать. Не исключено, что действительно сумеет продержаться до конца лета.

– Ты должен серьезнее относиться к словам моей хорошенькой племянницы, Чип. Эта девочка ничего не бросает на полпути.

– Хорошо бы в нашей семье было побольше таких, как она, сестричка.

– Было бы неплохо.

Чарльз уехал. Джоан постояла, глядя ему вслед. Рубашка Чипа вздулась на ветру, и от этого его фигура казалась еще более громоздкой, а мотороллер выглядел совсем крошечным. Потом она вошла в офис, снова мысленно вернувшись к Сильвии.

В половине четвертого утра Гленн отвез Сильвию на муниципальную стоянку, припарковавшись слева от ее машины. Она потянулась к дверце, но он перехватил ее руку и втащил обратно:

– Не спеши.

– Уже совсем поздно, Гленн. Кто-нибудь может заметить, что я только что вернулась.

– И тебе будет ужасно стыдно, детка? Не смеши меня. Видно, ты решила меня надуть. Все говоришь о том дельце, которое мы собираемся провернуть... вернее, я собираюсь... а сама держишься так холодно, будто проглотила кусок льда. Да еще заявляешь, будто тебя так волнует то, что ты поздно вернулась домой.

– Это другое дело.

– Я хочу поговорить с тобой еще пару минут, поэтому откинься на спинку. Ты держишься так, словно я – какой-нибудь тупица. Распоряжаешься мной. У меня тоже есть кое-какие соображения, детка. Я обо всем подумал. Я рискую шеей куда больше, чем ты. Поэтому кое-что предусмотрел. Вот послушай, что ты скажешь, если мы...

– Гленн!

– Заткнись. Эта машина чертовски бросается в глаза. Мы поедем на твоей. Когда я выйду из банка с деньгами, то, естественно, сяду в «форд» и сразу же выскочу на 92-е шоссе, восточнее Уолтербурга. А ты, позвонив мне, сразу же выедешь из дома и тоже поедешь на восток по 82-му шоссе. Если будешь придерживаться сорока миль в час, я перехвачу тебя милях в пятидесяти к востоку отсюда. Как только увидишь, что я проехал мимо, пристроишься за мной. Я найду какую-нибудь проселочную дорогу, на которую мы свернем. В той стороне никто не живет. Я переложу деньги и мои вещи в твою машину. Избавлюсь от «форда» – может быть, утоплю его в одном из тамошних озер. А на «шевроле» поставлю номер Флориды. Он у меня уже припасен, я подобрал его на станции – отвалился от машины, проезжавшей мимо заправки с месяц назад. Мы сменим номер и поедем дальше в «шевроле». К тому времени, когда нам придется остановиться на ночь, у тебя должно быть с собой какое-нибудь снадобье, чтобы ты смогла перекраситься в блондинку. Потом, где-нибудь в Техасе, мы бросим «шевроле» и пересечем...

– Нет! Мы будем действовать по моему плану, Гленн. Я тебе все уже сказала. Я сама найду место, где мы с тобой встретимся. Но... может быть, мы и вправду поедем на «шевроле». Если ты считаешь, что так безопаснее.

Он вздохнул:

– Ну что ж, хоть одна моя идея пригодилась. – Он накрыл ладонью ее пышную грудь. – Стоит подумать о том, что мы затеяли, детка, как мне становится не по себе.

– Подумай лучше о том, какая это куча денег. Мне пора, милый.

– Ты перекрасишься в блондинку?

– Наверное, если ты на этом настаиваешь. Выпусти меня, Гленн, прошу тебя.

Он поцеловал ее и выпустил. Сильвия уехала. Он выждал несколько минут, а затем тоже выехал со стоянки и по пустынным ночным улицам направился к своему дому.

Сильвия проехала по 71-му шоссе до перекрестка. В окнах номеров «Мотор-отеля» было темно. С облегчением вздохнув, она свернула с шоссе. Ее пугали большегрузные машины, с ревом возникающие из темноты. Она проехала мимо «Мотор-отеля». За столом возле коммутатора сидел ночной портье, склонившийся над книгой. Сильвия проехала дальше и, когда до дома осталось совсем немного, выключила фары. Теперь дорогу ей освещали звезды. Она почти бесшумно свернула на свою подъездную дорожку, остановила машину, осторожно заперла дверцу и вошла в дом. Там напустила полную ванну горячей воды и долго лежала в ней. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой усталой и такой несчастной.

В понедельник, 2 июля, в пятнадцать минут одиннадцатого Гленн Лоуренс подошел к городскому банку Уолтербурга и арендовал один из самых больших сейфов, расплатившись наличными. На нем был неприметный коричневый костюм, коричневая фетровая шляпа, белая рубашка, галстук консервативной расцветки и начищенные до блеска ботинки. За раздувшимися щеками лежали комочки ваты. В руках он держал коричневую полевую сумку, приобретенную в скупке. Сумка была довольно обшарпанной, что не скрывало ее хорошего качества. Кроме того, на нос он нацепил очки в толстой оправе. Их он стащил с переднего сиденья автомобиля из Индианы, когда подметал кабину. Линзы были совсем слабыми, но очки все равно раздражали, а дужки натирали за ушами. Голос он тоже изменил, стараясь говорить быстрее и более высоким тембром. Кроме всего прочего, Гленн не улыбался.

Процедура оказалась куда проще, чем он предполагал. Женщина взяла у него деньги, записала фамилию и адрес, дала ему расписаться на карточке и протянула расписку за содержимое сейфа, а также два ключа в маленьком красном картонном конверте, предупредив, какую сумму с него возьмут за то, чтобы вскрыть сейф в случае, если он потеряет оба ключа. Он надеялся, что адрес, который он назвал, выглядит правдоподобно. По этому адресу находились меблированные комнаты, в которых он останавливался, когда только приехал в Уолтербург, и из которых его вежливо попросили выехать.

Служащая проводила его в хранилище, вручила сейф и показала, куда он должен с ним пройти. Все было так, как и рассказывала Сильвия. Тихое местечко, узкий коридор между кабинками, мягкий темно-зеленый ковер на полу. Коридор просматривается только от стола, установленного при входе в хранилище. Два человека могут столкнуться здесь лишь в том случае, если будут входить или выходить одновременно.

Он присел в тесной будке и закурил. Ему страшно не хватало часов. Когда он будет при деньгах, то сразу же купит себе новые. Самые лучшие, большие и увесистые, как серебряный доллар. Из чистого золота, с золотым браслетом и инициалами на задней крышке.

Нужно задерживаться здесь подольше, чтобы служащая привыкла к его присутствию. По крайней мере на полчаса или даже сорок пять минут. И приходить раза по три в неделю. Приходить и сидеть. Он с любопытством разглядывал сейф. У него будет такой же, только битком набитый деньгами. Странно, что такой девушке, как Сильвия, пришла в голову такая идея.

Гленн услышал шаги и хриплое, астматическое дыхание – кто-то прошел мимо его кабинки, закрылся в другой и со стуком поставил сейф на столик. Здесь довольно хорошая слышимость. Слишком хорошая. Нужно быть осторожным и не дать старику возможности закричать. Он щелкнул замком своей сумки. Обрезок трубы был завернут в грязный обрывок брезента. Он переложил его в сейф. Удачное место. Потом подумал: «Интересно, долго ли я здесь сижу? Черт, а Сильвия славная штучка. Но существуют тысячи других, не хуже. А когда ты при деньгах, они прямо сами падают в руки, как спелые фрукты. Выберемся за границу, я сразу же избавлюсь от нее. Помнишь, что тогда рассказывал Руген? Насчет того, что если выйти на нужных людей, а у девчонки нет родственников, которые поднимут на ноги правительство, да сама она молоденькая, аппетитная, то за нее можно получить хорошие деньги. Надо только найти парней, которые знают, как это делается. С блондинками проще. Руген говорил, что, если бы кто-нибудь узнал, какое огромное количество шлюх в возрасте от двадцати двух до тридцати исчезают бесследно каждый год – в Мексике, на Кубе и на островах, – у него волосы встали бы дыбом. Может, Руген и преувеличивал, но он сказал, что это международная проблема. Через пару лет некоторых из них находит Армия спасения. Но к тому времени они уже выходят в тираж, и их отправляют морем на восток, в притоны Каира, Калькутты, Шанхая или еще куда-нибудь. Тогда они и сами уже не хотят возвращаться домой, даже если им и предоставляют такую возможность».

Со связями у Ругена все было в порядке. В ту ночь он посвятил его во все тонкости. Руген работал на каких-то крутых парней в Неваде и Лос-Анджелесе. Говорил, что кто-то вычислил какую-то сумасшедшую красотку и взялся доставить ее одному из этих шишек. Около года она щеголяла в норке и покупала билеты в первый ряд, а потом ее начали постепенно оттеснять все дальше. Она было попыталась возмущаться, и тогда ей устроили небольшую прогулку в Мексику. Руген сказал, что проделывал это несколько раз. И ни одна из них так и не вернулась обратно. В зависимости от кондиции за них давали от пяти до двадцати пяти сотен баксов. Пара пилюль в коктейль, и девушка просыпается среди новых друзей и может сколько угодно вопить, призывая на помощь мексиканских копов.

Сильвия не была блондинкой, но пообещала в нее превратиться.

Судя по тому, что она рассказывала, ее родные понятия не имеют о том, где она находится, и не имеют ни малейшего желания выяснить этот вопрос. А после того как они провернут это дельце, Дровекам тоже станет не до нее. Если он выйдет на нужных людей, она сможет принести ему кругленькую сумму. А учитывая, что, находясь в Штатах, Сильвия в любой момент сможет открыть рот и сообщить о том, кто напал на папашу, это будет так же наверняка, как если бы он ее пристукнул.

«Сколько я здесь сижу? Руген всегда поворачивал дело так, чтобы все работало на него. Не упускал ни одной мелочи. Я должен вести себя, как Руген. Много раз прокрутить все подробности в голове, чтобы, когда придет время, действовать автоматически. Может, она задумала меня надуть? Кто поручится, что у нее в голове? Нужно не дать ей такой возможности».

Выйдя из кабинки, Гленн с удивлением обнаружил, что прошло только двадцать минут. Отворачиваясь от прохожих, он торопливо зашагал к машине. Отъехав от банка, остановился на тихой улочке и спрятал в сумку очки, ватные шарики, ключи от сейфа. Потом сунул в карман галстук и бросил на свободное сиденье шляпу. Поправил зеркало заднего вида и, внимательно глядя в него, причесался. Скорчил гримасу, оскалив ровные зубы.

Ему пришло в голову, что все оказалось совсем нетрудно. Пока нетрудно. Он сделал все, как надо. Не допустил ни одного промаха, даже придумал подходящую фамилию. Сколько существует звучных, красивых имен! Например, Грегори Гейбл, Кларк Армстронг... Но он проявил сообразительность и придумал кое-что получше. Любая отсрочка пойдет им на пользу. В первую очередь подозрение падет на тех, у кого был зуб на Дровеков. Сначала он никак не мог вспомнить его фамилию, и ему пришлось разузнавать ее окольными путями. Но он все же ее узнал. И выяснил, что этот тип по-прежнему в городе. Это даст нам дополнительный час или два, пока они будут разыскивать этого парня, думая, что это он арендовал сейф и треснул по голове папашу Дровека. Этого парня зовут Марк Броуди. У него есть повод – они его уволили.

В следующую пятницу, в два часа дня, сразу после третьего визита в банк, Гленн встретился с Сильвией в последнем ряду второразрядного кинотеатра в шести кварталах от своего дома. Рядом с ними места были свободны. Гленн чиркнул спичкой, чтобы рассмотреть маленькую, неуклюже начерченную карту, которую она ему нарисовала.

– Тебе стоит съездить туда заранее, чтобы потом без труда найти это место.

– Ладно, ладно. Я и так найду его без труда.

– Я буду ждать тебя вот здесь, милый.

– На своей машине?

– Вот именно.

– Убедись, что все исправно и работает как надо. Может, нам понадобится гнать вовсю, детка.

– Хорошо. – Ее холодные пальцы легли ему на запястье. – Теперь увидимся, когда все будет позади.

– Почему не раньше?

– Слишком рискованно, милый. Честное слово. Зато, когда все закончится, мы сможем никогда не расставаться.

– Ты совсем потеряла голову, а?

– Ты сводишь меня с ума, милый.

– Ты помнишь номер, по которому должна будешь мне позвонить?

– Помню.

– Может быть, подойду я сам, может, это будет кто-то другой. Сначала убедись, что это я. Это телефон-автомат в салуне. Прежде чем что-нибудь сказать, убедись, что говоришь со мной. Ник открывается в девять, так что с девяти я буду там.

– Смотри, не напейся, милый.

– Я буду в таком состоянии, что даже целая бочка меня не проймет. Впрочем, справиться со стариком ничего не стоит – всего-то стукнуть пару раз. Ничего сложного. Только не забудь, если в неподходящий момент кто-нибудь окажется поблизости, нам придется ждать еще месяц.

– Я знаю.

– Значит, все это время я тебя не увижу?

– Может, удастся что-нибудь придумать. Какой-нибудь безопасный вариант. Мне пора, Гленн.

Он не выпускал ее. Целовал, водя руками по ее телу, пока его дыхание не стало учащенным и прерывистым. Она отодвинулась от него, шепотом попрощалась и оставила одного.

Утром в субботу, прихватив карту, которую дала ему Сильвия, Гленн выехал по 71-му шоссе на юг. Граница города осталась позади, и через три мили он повернул у светофора налево, на асфальтированное двухполосное шоссе под номером 118. Проехав еще двенадцать миль, притормозил и начал высматривать справа от шоссе покосившийся амбар. Наконец, его увидел – большую кучу серых досок и балок, вонзившийся в небо конек крыши, торчащий футах в десяти над землей. Справа от амбара заметил поворот, который Сильвия отметила на карте. Однако на дороге появился фермерский грузовик, поэтому он проехал дальше. Когда дорога снова опустела, вернулся к тому месту, где можно было развернуться. На дороге по-прежнему не было ни души. Гленн быстро свернул на узкую, мощенную гравием проселочную дорогу, изгибающуюся зигзагом между двумя высокими насыпями. Посередине дорога поросла высокой травой, и он с неудовольствием заметил, что перемолотое колесами сочное зеленое месиво залетает внутрь машины.

Гленн проехал ярдов триста, и тут дорога внезапно оборвалась в ложбине между невысокими холмами. На дальнем склоне были разбиты террасы, но виноград так разросся, что начал карабкаться по необработанной земле. Еще он увидел то, что когда-то было карьером, где добывали гравий. Теперь его до краев заполнила голубоватая вода, по поверхности которой пробегала легкая рябь от утреннего ветерка. Дорога сворачивала вправо и заканчивалась у самой кромки воды. Гленн включил задний ход, развернулся, вывел машину на дорогу, выключил мотор и вышел.

Вскоре ему стало ясно происхождение свежих следов, которые Он заметил, подъезжая к карьеру. Место, где останавливались машины, было отмечено грудой банок из-под пива, выброшенными сигаретными пачками, бутылками – разбитыми и целехонькими – а также латексными наперсниками придорожной любви. Уединенное местечко, совершенно безлюдное днем, по ночам заметно оживлялось. Он постоял и прислушался. В траве стрекотали насекомые, а по 118-му шоссе с грохотом проехала машина. Когда ее рев смолк вдали, он сломал длинную ветку и измерил глубину карьера. Берег отлого уходил на глубину, но нужно было хорошенько все проверить, поэтому он разулся, снял брюки и вошел в воду. В десяти футах от берега до дна было по крайней мере футов пятнадцать. А может, и больше. Вода оказалась неожиданно ледяной. Гленн сообразил, что карьер забросили, когда дошли до водоносного слоя. В конце концов он разделся совсем, снова вошел в воду, проплыл футов двадцать и нырнул. Дна не достал. Он вынырнул, задыхаясь, доплыл до берега и вышел, трясясь от холода, но вскоре обсох и согрелся под палящим солнцем.

Гленн усмехнулся. Сильвия знает, что делает. Теперь он оценил ее идею.

Стоит лишь посильнее подтолкнуть «форд», как он сам исчезнет с глаз долой. А они пересядут в «шевроле». Фальшивые номера он припрятал в «форде», сунув под резиновый коврик возле правого переднего сиденья. Гленн огляделся в последний раз. Слева рос высокий кустарник. Ударив ногой по пивной банке, он зашвырнул ее в пруд. Банка зачерпнула воды, но осталась на поверхности и поплыла. Он принялся швырять в нее камни, пока она не затонула.

Потом он уехал, свернул направо и покатил туда, где 118-е шоссе пересекалось с Ривер-роуд. Там снова свернул направо и выехал на 71-е шоссе, в пяти милях к югу от «Перекрестков», где повернул на север. Ни к чему возвращаться в город. Перекусить можно и в «Гавани». И пораньше явиться на работу. Марти это оценит.