Текст книги "Пустая ловушка"

Автор книги: Джон Данн Макдональд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 33 страниц)

Глава 3

Около полудня Сильвия Дровек нехотя начала просыпаться, с трудом выползая из уютного и безопасного кокона сна. В конце концов она открыла глаза – почти черные, с длинными, загнутыми вверх ресницами. В голове роились обрывки каких-то мыслей, но ей было лень думать над их значением, – это означало бы, что нужно окончательно проснуться. В комнате гудел кондиционер. Сквозь щели в ставнях пробивались солнечные лучи. По подушке рассыпались темные волосы.

Она прислушалась, пытаясь определить, дома ли Пит, но потом вспомнила, что накануне вечером он звонил ей из Ричмонда. Его немного нетрезвый голос пробивался сквозь гул застолья.

– Дорогая? Мне придется задержаться. Встретил одного отличного парня. Это мой старый приятель из Токио. Если Большой Брат будет ворчать, скажи ему, что я подготовил сделку на миллион гроссов пластиковых зубочисток.

Этот Пит просто ненормальный. Человек, у которого десять тысяч друзей и все ближайшие. К тому же они вечно объявляются в самое неподходящее время, к примеру в три часа ночи. А он каждый раз вскакивает с постели и одевается в полном восторге от предстоящей встречи. Потом они выпивают, заводят идиотские разговоры и при этом не особенно стремятся посвящать ее в свои дела.

Сильвия откинула одеяло и, голая, уселась на краю гигантской кровати, больше напоминающей спортивную арену стадиона. Или каток.

«Не желаешь ли навернуть пару кругов на катке, пончик?» В этом весь Пит, этот ненормальный. И это все, зачем она ему нужна.

Сильвия вытянула ноги, сведя вместе лодыжки, выгнув ступни, как балетная танцовщица, и в тысячный раз залюбовалась ими, радуясь тому, что они такие гладкие и стройные. Ей пришло в голову, что она, как любимая наложница в каком-нибудь гареме, сидит и ждет, когда придет ее повелитель. Семейная жизнь представлялась ей совсем по-другому.

Наконец смутное беспокойство и неясные обрывки мыслей оформились в неприятную мысль, которой она старательно пыталась избежать. Сегодня у Марка выходной. На этой неделе он свободен в пятницу. Нет, она не поедет. Что он сможет сделать, если она не приедет к нему? Впрочем, Сильвия знала, что все равно поедет. Жаль, что нельзя проспать до самого вечера. С тех пор как все это началось, она стала спать крепче и дольше, чем обычно. Просто проваливалась в глубокий сон без сновидений, который, однако, нисколько не освежал и не приносил ощущения отдыха.

Сильвия встала с кровати, прошлепала по синему ковру и выключила кондиционер. Ей было двадцать четыре года – на четыре года меньше, чем Питу. Из-за небольшого роста – всего пять футов три дюйма при весе сто двадцать пять фунтов – она выглядела настоящей толстушкой. Впрочем, такое впечатление создавалось только в одежде. Ее излюбленным нарядом были разнообразные комбинации из юбок и свитеров, поверх которых она надевала широкие узорные пояса, подчеркивая таким образом свою тонкую талию. Любой другой туалет делал ее квадратной. Однако в первозданном виде Сильвия выглядела сочной и аппетитной. Единственным недостатком ее фигуры была довольно низкая талия и коротковатые ноги. Роскошные бедра и ляжки сужались к изящным коленям и маленьким ступням. Все в ней было округлым, гладким и немного размытым. Без одежды она чувствовала себя гораздо ловчее, это придавало ей уверенности в себе – она знала, что выглядит как нельзя лучше и имеет все основания гордиться собой.

Несмотря на фамилию Кессон, которую Сильвия носила в девичестве, и предков шотландского, английского, ирландского и датского происхождения, она была брюнеткой с иссиня-черными волосами, типом лица, характерным для Средиземноморья, и напоминала чувственную, сексуальную гурию из мусульманского рая, внезапно очутившуюся в толпе изголодавшихся неверных. По мнению Пита, одна из ее прапрабабушек была не понаслышке знакома с испанскими цыганами. Последние десять лет Сильвия подвергалась неустанному преследованию со стороны представителей мужского пола в возрасте от пятнадцати до шестидесяти. И те немногие, которым удавалось завязать с ней близкое знакомство, неизменно натыкались на удивительное несоответствие между ее внешностью и тем, что скрывалось у нее внутри. Тогда они с удивлением восклицали: «Знаете, а Сильвия-то совсем неплохая девчонка. Девушка без лишних комплексов». Она стыдилась того, что когда-то была нехорошей. Ей не хотелось к этому возвращаться, однако все продолжалось хотя бы в отношениях с Марком.

Сильвия родилась и выросла в городишке под названием Лоувелл, в Массачусетсе, где и прожила до шестнадцати лет – средняя из пятерых детей маленькой, жилистой, угрюмой грубоватой женщины с землистым лицом, которая вечно выглядела так, будто только что закончила рыдать или, наоборот, готова вот-вот залиться слезами. Каждый из ее отпрысков был отмечен синяками, оставленными необузданным кулаком отца, Руди Кессона, а также внезапными приступами ярости и страха.

Отпраздновав свое шестнадцатилетие, Сильвия сбежала вместе с подругой в Нью-Йорк. Правда, выглядела она на все двадцать. Да и теперь, хотя ей исполнилось двадцать четыре, Сильвия нисколько не изменилась. А подруге, наоборот, никто не давал и шестнадцати, к тому же ее родители проявили немалую настойчивость, чтобы вернуть дочь домой. В конце концов девочку задержали и передали родителям, Сильвия же, скрыв свой настоящий возраст, устроилась на первую в ее жизни работу. Это была забегаловка в Бруклине, но она не оставляла мечты перебраться на Манхэттен.

Вторым местом ее работы стал магазин одежды на Двадцать шестой улице. Сильвия назвалась Сильвией Марлоу, убрала лишнее с пухлых бедер, соорудила экзотическую прическу, выяснила, какие цвета ей больше всего к лицу, и пристрастилась к варварским украшениям, а в довершение всего сочинила таинственную историю, будто бы в ее жилах кровь англичан смешалась с индонезийской, и в полном соответствии с этой легендой выработала легкий налет непонятного акцента. И наконец, почувствовала, что зажила полной жизнью. Новые знакомые помогли ей устроиться манекенщицей в большой меховой магазин на Тридцать девятой улице, где ей показали, как она должна ходить, поворачиваться и улыбаться. Поскольку среди потенциальных покупательниц многие обладали почти такой же фигурой, Сильвия процветала. Вскоре выяснилось, что ее можно использовать на деловых приемах. Отсутствие красноречия не было помехой. Теперь она не понаслышке знала особенности кухни и интерьеров всех второразрядных ночных заведений, равно как и обстановку отелей, славившихся не слишком строгими нравами. Сильвия изо всех сил старалась не слышать, что нашептывает ей вкрадчивый внутренний голос, неустанно твердивший, что ведет она себя нехорошо. Впрочем, это случалось не часто, к тому же только с теми мужчинами, которые казались ей милыми и вознаграждали порой на удивление щедро. При всем при этом она не оставляла мысли стать когда-нибудь Настоящей Моделью и поэтому зарегистрировалась в нескольких агентствах. К сожалению, на снимках ее фигура выглядела еще более коренастой, чем была в действительности.

Ей стукнуло девятнадцать, когда, наконец, раздался звонок из агентства – самого низкопробного из всех, куда она обращалась. Сильвия взяла выходной, разрядилась в пух и прах и ровно к десяти утра явилась в студию, расположенную бог знает в какой глуши – на Одиннадцатой улице. На полу мрачноватого, подозрительного на вид помещения стояли лужи, там и сям торчали временные декорации и подгнившие подпорные столбы, основания которых были залиты бетоном. Вокруг бесцельно расхаживали несколько человек. Самый главный из них – человек с серым, землистым лицом – окинул Сильвию скептическим взглядом и поинтересовался, как ее фамилия. Затем приказал:

– Раздевайся.

– Прямо здесь?

– Прямо здесь, дорогуша.

Двигаясь как сомнамбула, Сильвия подошла к небольшой скамье и сняла свой лучший наряд, стараясь не встречаться взглядами с окружающими.

– Туфли можешь не снимать, детка, – пол холодный, – добавил главный.

Она повернулась к нему лицом, глядя на темную стену поверх его головы.

– Повернись, дорогуша. Теперь обратно. Что скажешь, Арчи?

– Порядок, Клайд.

– Для чего... все это? – еле слышно поинтересовалась Сильвия.

– Разве тебе не объяснили? Мы делаем иллюстрации для серии криминальных журналов. Они все время присылают каких-то недокормленных девиц, поэтому я попросил подобрать девушку, на костях у которой есть хоть немного мяса. За работу, ребята! Давай те сцену, Джо. В мотеле. Там, где несовершеннолетний убийца в ужасе пятится от тела девушки, которую ударил ножом в спину. Арчи, положи ее ничком на кровать, по диагонали, так, чтобы руки и волосы свисали вниз. Набрось конец простыни на ягодицы. Нарисуй пятно крови с левой стороны. Джо, достань из большого ящика тот тесак...

Казалось, этому не будет конца, и Сильвия совсем выбилась из сил.

Объясняя, какую позу она должна принять, Арчи пускал в ход тычки гораздо чаще слов. Руки у него были ледяными. Он ворочал ее, словно она была неодушевленным предметом – как мясник, собирающийся обдать тушу из шланга. Иногда они вдвоем орали на нее, отдавая команды с такой злобой и раздражением, что ей с трудом удавалось удержаться от слез.

«Подними шарф повыше, дорогуша. Выше! У тебя миленькие сиськи, но на этом снимке они нам не нужны. Вот так. Замри. Давай еще раз. Снял, Арчи?» Или: «Послушай, разве ты не можешь сделать испуганное лицо? Давай же, дорогуша. Выпучи глаза, оскалься. Как змея. Замри». Или: «Дорогуша, не нужно держать лампу, как будто это бесценное произведение искусства. Ты схватила ее, чтобы запустить ею в Джо. Изобрази нам Уити Форд, милочка. Теперь набрасывайся на Джо. Ты его ненавидишь. Ведь это из-за него твоя бабушка испустила дух. Нападай на него. Замри!»

Сильвия трудилась до самого вечера. Однако, отсняв пленку, агентство заплатило ей почти восемьдесят долларов. И что было особенно приятно, Клайд выразил желание снова пригласить ее на работу через пять дней. После этой второй съемки она бросила работу в магазине. А еще через месяц поселилась в Виллидж вместе с Клайдом Денглером. Его физическое влечение к ней проявлялось нечасто и было довольно сдержанным. Как женщина она его не интересовала. Куда больше Клайда влекло занятие художественной фотографией. Он участвовал в выставках и порой получал лестные отзывы. А еще Клайд познакомил Сильвию с новыми аспектами модельного бизнеса. Совместно заработанные деньги уходили на жизнь и дорогое оборудование. Их союз был основан на деловых отношениях, а вовсе не на чувствах. Иногда, поддавшись отчаянию и раздражению, Клайд поколачивал Сильвию. Но впоследствии неизменно раскаивался. Ему уже стукнуло сорок два, а он так ничего и не добился в жизни. Как-то раз, в слякотный вечер – в тот день ей исполнилось двадцать, – Клайд вместе с Сильвией отправился в бар на углу. По дороге у него схватило сердце, он рухнул на четвереньки. Она пыталась ему помочь, но безуспешно – его сердце остановилось, и он упал ничком, уткнувшись лицом в мартовскую слякоть.

Друзья подбивали Сильвию продать комплект роскошных камер, не дожидаясь, пока из Кливленда заявится брат Клайда. Однако она не стала этого делать. Прибывший брат не выказал ни малейшей благодарности и обращался с ней, как с грязью под ногами. Сильвия оставила квартиру за собой и пригласила к себе жить свою подругу, которая тоже эпизодически подрабатывала моделью, успешно совмещая эту деятельность с постоянной ролью шлюхи. Невзирая на настойчивые советы подруги нагнуться и подобрать деньги, валяющиеся прямо под ногами, Сильвия держалась. Она жила на свои гонорары и время от времени, когда приходилось особенно туго, нанималась на вечер в качестве официантки.

К тому времени, когда ей исполнилось двадцать два, Сильвия наконец сообразила, что с мечтой о карьере модели придется распрощаться. Она никогда не появится на обложке журнала. Кроме того, поняла, что ей скучно.

Шесть месяцев спустя один знакомый затащил ее на бесшабашную вечеринку в Виллидж. Сильвия немного перебрала. Все вокруг нее бурлило, как в водовороте, который каким-то образом прибил ее к рослому парню по имени Пит. Он был с приятелем, которого звали Барни, а тот привел с собой хорошенькую блондинку по кличке Прорва. Сильвия видела ее впервые. Составив квартет, они начали кочевать из одного заведения в другое. В конце концов она сообразила, что они празднуют какое-то событие, но так и не поняла, какое именно. Пит то ли только что уволился с работы, то ли, наоборот, собирался выйти на службу. В каком-то кабачке на окраине, где играли джаз, он выложил на стол такую кучу денег, что ей стало страшно. Но с Питом было весело. Он все время выдвигал разные идеи, одну безумнее другой. Внезапно ему пришло в голову, что всей компании следует немедленно отправиться в Мексику. И они вышли искать такси. Пит позвонил кому-то по телефону, они с Барни забрали свои вещи из «Хилтон Статлер», а потом заскочили за пожитками Прорвы и Сильвии.

Через двадцать минут после взлета Сильвия осторожно намекнула, что впервые в жизни летит на самолете. Все были настолько потрясены, что решили обмыть это событие. Барни пустил кружку по кругу. Стюардесса все время просила их не шуметь. Через некоторое время все заснули. Проснувшись, Сильвия немного испугалась. Впрочем, выпивки было полно, и праздник возобновился. Они продолжили его в номере отеля «Дель Прадо». Каким-то образом к их вечеринке присоединилась целая толпа. Этот сумасшедший Пит ни в чем не знал меры. А на следующий день ему пришло в голову, что все четверо должны пережениться. Эта затея привела их новых друзей в полнейший восторг. Пит нанял музыкантов, которые должны были сопровождать их до учреждения, в котором заключались гражданские браки, – большого, старого здания унылой архитектуры.

На следующий день безумствам Пита пришел конец. Он просто сломался. Сильвия тоже прилегла вздремнуть и проспала до самого вечера, проснувшись с чудовищной головной болью. Пит еще спал. Она спустилась вниз и перекусила в одиночестве. Когда вернулась, он все еще не просыпался. Сильвия снова легла в постель. Проснувшись на следующее утро, она с трудом поверила, что находится в Мексике. Это было невероятно. Внезапно вспомнила о свадьбе и, задохнувшись, села в постели. На противоположном краю кровати сидел Пит. Он был в одних трусах и смотрел на нее довольно мрачно.

– Наверное, я должен пожелать тебе доброго утра, – сказал он.

– Доброе утро, Пит. – Теперь он показался ей вполне нормальным.

– Сильвия. Я правильно запомнил твое имя?

– Да.

– Я сидел и терзался ужасным подозрением, что передо мной первая миссис Питер Дровек. Я не ошибся?

– Нет, – тоненько пропищала она.

Он горестно покачал головой:

– Проклятие! – Затем встал с кровати, подошел к своей одежде и начал вытаскивать из карманов смятые банкноты, разглаживая и складывая их на комод. Американские в одну кучку, мексиканские – в другую.

Ее глаза медленно заволокло горькими слезами, которые тотчас же покатились по щекам. Он перехватил в зеркале ее отражение, обернулся, некоторое время молча смотрел на нее, потом подошел к кровати и, присев на краешек, взял за руку.

– Эй! – ласково окликнул Сильвию Пит.

Она попыталась улыбнуться, но слезы продолжали литься из глаз.

– Н-никак не могу... Это не моя идея. Ты сам все придумал. Тебе взбрело в голову жениться. И никто не смог тебя отговорить. Я даже... ничего не знаю о тебе! – Она всхлипнула, уткнулась лицом в подушку и отчаянно зарыдала.

– Тут мы в равном положении, Сильвия. Как тебя зовут? Я имею в виду полное имя.

– Сильвия Марлоу, – ответила она в подушку глухим, несчастным голосом.

– Сколько тебе лет, милая?

– Двадцать два.

– Ты была замужем?

– Н-нет.

– Чем ты зарабатываешь себе на жизнь?

– Я манекенщица.

– Ого!

Она подняла сморщившееся от слез лицо и посмотрела на него:

– Не говори так! Я не шлюха! Я настоящая манекенщица. И проработала не один год! – Сильвия снова отвернулась.

– Хорошо, милая. Я не хотел тебя оскорбить. Где мы познакомились?

– На вечеринке в Виллидж.

– А, это были приятели Барни. Что-то смутно припоминаю.

– Лучше бы я умерла.

– Они мастера устраивать свадьбы. Должно быть, и сейчас без них не обошлось.

– Наверное, можно все аннулировать. Все были пьяными в стельку.

Пит помолчал. Молчание затянулось. Она не могла понять, о чем он задумался, и продолжала плакать.

– Сильвия, детка, эта свадьба имела продолжение?

– Что? А, нет.

Кровать прогнулась под его тяжестью. Он нырнул под одеяло, лег рядом с ней и обнял ее. Вскоре она успокоилась.

Наконец все закончилось, но Пит по-прежнему держал ее в объятиях. Они лежали бок о бок, глядя друг другу в глаза. На лице Пита застыло странное задумчивое выражение.

– Детка, – в конце концов сказал он, – может быть, эта свадьба, состоявшаяся по недоразумению, – просто грандиозная пьяная ошибка. Но должен сказать, что в одном отношении, которое обычно считают главным для достижения блаженства, все обстоит на высшем уровне.

– Ты смешно говоришь, – отозвалась она и прижала ладонь к его губам, чтобы он поцеловал ей пальцы.

– Передай мне телефон, пончик, и я распоряжусь насчет скромного торжества. Невесты любят купаться в шампанском.

Судя по всему, это был последний случай, когда Пит, этот ненормальный, разговаривал с ней на более или менее серьезную тему. В тот момент он считал, что его деньги на исходе, но потом выяснилось, что Барни вытащил их у него из кармана и взял на сохранение. Поэтому все трое смогли отправиться в Акапулько. Оттуда Пит послал домой телеграмму, в которой сообщил о своей женитьбе. Прорве купили билет на самолет и отправили обратно в Штаты. В Акапулько Барни нашел себе другую девушку. В отеле «Де лас Америкас» они сняли просторную кабану и целыми днями валялись в постели или сидели у бассейна, потягивая коктейли и закусывая их китайскими блюдами. И, как всегда, вокруг них уже толпились новые друзья. Сильвия решила для себя, что быть замужней дамой не так уж плохо. Сумасшедший Пит ей нравился. Из его слов она заключила, что он вместе со своим отцом, братьями и сестрой владеет мотелем и сразу же забеспокоилась из-за денег. Для человека, у которого нет за душой ничего, кроме мотеля, да и то где-то у черта на куличиках, он тратил слишком много.

Вернувшись в Штаты, они на пару дней задержались в Нью-Йорке. Сильвия упаковала остатки своего добра и отправила их багажом. Оказалось, что у Пита есть «корвет», который все это время дожидался его в гараже. Они устроили прощальную вечеринку для Барни и отбыли на юг. Пит жутко вел машину, но это не испортило им удовольствия от поездки.

А потом она познакомилась с остальными членами семьи. Пит очень нервничал по этому поводу, и это был единственный случай, когда она видела его взволнованным. Обнаружив, каким крупным делом владеют Дровеки и какое количество народу работает на них, Сильвия перестала переживать из-за денег, которые они успели истратить.

Дровеки встретили ее достаточно дружелюбно. Не слишком сердечно, но приветливо. Все члены семьи были настолько заняты, что, как видно, у них совсем не оставалось времени на то, чтобы собираться на посиделки. Сильвия с Питом поселились в уютном мотеле и начали строительство собственного дома. Она попыталась уговорить его построить дом в соответствии с ее вкусом, но Пит объяснил, что они не будут его владельцами в полном смысле этого слова. Дом будет принадлежать корпорации, а они только арендуют его на время, поэтому работа над проектом будет поручена архитектору, а отделка и меблировка – декоратору, и ни она сама, ни даже Пит не смогут ничего возразить. Единственным исключением стала огромная кровать, которую Пит распорядился поставить у них в спальне. Сумасшедший.

Он немедленно приступил к работе. Миновали четыре года колледжа и три года армии, и теперь он до конца своей жизни должен трудиться на корпорацию. Выяснила Сильвия и насчет денег. Пит зарабатывал сто пятьдесят долларов в неделю, что за год составляло около двенадцати тысяч. Но это была капля в море. Этот сумасшедший Пит швырял на ветер ужасные суммы. Без конца куда-то уезжал, чтобы навестить друзей. Ее с собой, как правило, не брал. Правда, несколько раз она составила ему компанию. Нельзя сказать, чтобы это было очень весело. Однако, вовсе не говорило о том, что Пит относился к ней плохо. Просто он не хотел впускать ее в свою жизнь. К тому же, Сильвия была уверена, что он не заводил шашни с другими девушками. Возвращаясь, Пит жадно набрасывался на нее, но при этом всегда подтрунивал. Подшучивал над ней. Придумывал для нее смешные прозвища.

Потом они оба прошли обследование в Уолтербурге. У обоих все оказалось в полном порядке, и, тем не менее, ей никак не удавалось зачать ребенка.

Сильвия пыталась себя убедить, что у нее есть все, о чем только можно мечтать: красивая одежда, уютный маленький домик, симпатичный муж, зарабатывающий достаточно денег. Но ей казалось, что в действительности ничего этого у нее нет. Как будто она только делала вид, что замужем за этим человеком. Его родственники были слишком заняты, чтобы уделять ей внимание. Она не могла завести себе подруг. Это не то что жить в большом городе. Здесь в ресторане работало несколько симпатичных девушек, но они знали, что она одна из трех миссис Дровек, и вели себя с ней скованно, нелепо. Настоящие друзья так себя не ведут. Однако Сильвия не могла пожаловаться и на то, что ее заточили в деревне. На день рождения, когда ей исполнилось двадцать четыре, Пит купил ей подержанный «шевроле». Теперь она могла съездить в Уолтербург, но и этот городишко оказался совсем неподходящим местом для того, чтобы завести какие-нибудь знакомства – в баре, например, или еще где-нибудь.

Когда Пит был в отъезде или занимался делами, Сильвия не могла себя заставить сидеть дома и постепенно выработала привычку около половины шестого заглядывать в «Старлайт», чтобы пропустить пару коктейлей перед тем, как отправиться ужинать в «Мотор-отель». Она воображала себя таинственной незнакомкой, оказавшейся в этих местах проездом. Так и познакомилась с Марком Броуди, старшим барменом «Старлайт». Пока Чип его не уволил.

Теперь Сильвия не сомневалась, что поступает нехорошо. От этой мысли ее слегка затошнило. Она понимала, что должна остановиться. Но не представляла себе, как это сделать. Марк был ее роком. Она боялась его. Но еще больше боялась того, что он задумал. Боялась потому, что чувствовала – у него получится.

Она постояла на синем ковре, вспоминая мягкий, убедительный голос Марка, его странный взгляд и то, как неожиданно и больно обрушивался на нее его твердый кулак. Однажды Пит увидел синяки, и ей пришлось соврать, будто она упала. Совсем как тогда, давным-давно, когда прятала от других детей синяки, полученные от отца.

Сильвия вздрогнула и прошла в ванную комнату, налила воды и щедро насыпала в нее ароматических шариков. Затем, стянув на макушке темные волосы, ступила в воду – такую горячую, что едва можно было терпеть, и полила на себя ароматной пеной. После ванны она тщательно обдумала свой наряд, надела блузку в тонкую черную и белую полоску и белую ворсистую юбку, причесалась и накрасилась, после чего обнаружила, что есть ей совсем не хочется. Это повторялось каждый раз, когда ей предстояло встретиться с Марком, – ее желудок просто сжимался. Сильвия проглотила чашку горячего кофе и бесцельно побродила по дому, дожидаясь момента, когда нужно будет идти. Постояла у окна, передвинула пепельницу, поправила репродукцию в рамке, чувствуя, что ее начинает подташнивать из-за нарастающего напряжения.

В половине третьего она выехала из дома и направилась к 71-му шоссе. За рулем Сильвия проявляла излишнюю нерешительность и нервозность. Водить ее учил Пит. Через восемь миль после развязки слева показались коттеджи «Кабины пилота». До разворота оставалось четверть мили. Мимо пронесся грузовик, и она испугалась. Потом повернула руль и медленно двинулась в обратную сторону – по направлению к коттеджам. Ей следовало убедиться, что за ней никто не следит. Объехав коттеджи по узкой мощеной дорожке, доехала до последнего из них и поставила машину за углом, так, чтобы с шоссе ее не было видно.

В окне показалось узкое лицо Марка. Холодное и неприветливое. Сильвия вышла из машины, быстро подошла к двери и вошла внутрь, чувствуя, как колотится сердце.