Текст книги "Пустая ловушка"

Автор книги: Джон Данн Макдональд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 33 страниц)

Глава 8

Только через два дня Ллойд начал постепенно выходить из ступорного состояния. Он выполнял свою работу с бездумной механической безукоризненностью и разговаривал только тогда, когда это было необходимо. В свободные часы он запирался у себя в комнате, ложился на постель и погружался в размышления, пытаясь понять, почему происшедшее потрясло его так глубоко. Ведь он то думал, что все будет совсем не так. Он столько раз словно наяву представлял себе, как совершит возмездие! Но в своих расчетах он не учел одного – физического аспекта убийства. Да, да, он не подумал о самом процессе физического уничтожения живого существа, о холодном спокойствии, так необходимом мозгу убийцы. И теперь он начал понимать, почему убийца зачастую выдает сам себя. Даже если у него имеется оправдание, суть происшедшего нередко можно осознать только после содеянного. Ллойду хотелось вернуться на место убийства, хотелось объяснить кому-нибудь, как все произошло и почему.

До сих пор он был убежден, что способен на такую же жестокость, с какой обошлись с ним убийцы, но оказалось, что его ввела в заблуждение собственная ненависть и огромное количество прочитанного им популярного чтива. Лишение другого человека жизни полностью противоречило понятиям морали, укоренившимся в нем с детства, и этот внутренний разлад вызывал у него болезненное чувство. По крайней мере, теперь он понимал, почему некоторые солдаты на поле боя отказываются стрелять.

Совсем иначе все обстояло у изгнанников из Пинал-Бланко. Их нравственные устои основывались на чести и чувстве гордости, а отношение к жизни и смерти было на удивление примитивно. Он даже представлял, как мог бы использовать их философию в качестве собственной. Но даже тогда он все равно бы оставался парнем из маленького американского городка. Для него смерть ассоциировалась с удушливо-печальным запахом цветов, мрачноватым блеском бронзовых ручек и скорбно-торжественными интонациями священника, читающего надгробную молитву. Одним словом, смерть должна была происходить сама собой, а не насильственно.

Он не знал, как поступить дальше. Ему казалось бессмысленным здесь оставаться. Он больше не гордился тем, как ловко сумел так близко подобраться к людям, которых собирался убить. И даже два года культивируемой ненависти казались ему неоправданными и постыдными.

В конечном счете он решил, что задержится только до тех пор, пока не придумает, как жить дальше.

Через десять дней после убийства Бенни он проснулся с ощущением того, что кто-то стоит, склонившись над ним в темноте. Но прежде чем он успел отреагировать или даже испытать удивление, в голове его что-то сверкнуло яркой вспышкой, и он потерял сознание.

Очнулся он в движущейся темноте. Он слышал скрежетание металлических колесиков по каменному полу. Лицо утопало в чем-то мягком, а в нос бил запах грязного белья. Он лежал в неудобной позе, скрючившись, колени прижаты к груди. Голова болела. Скрежетание колесиков прекратилось, где-то со стуком захлопнулась дверь. И вдруг весь мир вокруг него завертелся, и он вывалился на бетонный пол. Он сел, окруженный грязными простынями и полотенцами, и только теперь понял, в чем его везли – в корзине для грязного белья, какие обычно используют горничные.

Талса Хэйнес, упершись здоровенными кулачищами в бока, склонился над ним, на его индейском лице отсутствовало какое бы то ни было выражение. Чуть позади Талсы стоял Хэрри Дэнтон, он пристально смотрел на Ллойда. Вытянув руку, он заслонил ею низ лица Ллойда и внимательно всмотрелся.

– Может, ты и прав, – сказал наконец он.

– Да ну к черту! Я просто рассказал тебе, как было. Доказать не могу, но точно знаю, что я прав!

– А ну-ка, встань и пройдись, – приказал Хэрри Ллойду.

– Что все это значит, мистер Дэнтон?

– Встань и пройдись, тебе говорят.

– Пожалуйста, сэр.

Он прошелся по комнате под их пристальными взглядами.

– Ну? Видишь? – проговорил Талса.

– Роста такого же, только голос более хриплый, и ходит медленнее.

– Знаешь, я как только его увидел, сразу что-то почувствовал, – сказал Талса. – А когда пропал Бенни, я еще больше насторожился. Нет, я не думал, что это Уэскотт, просто мне показалось, что я видел его пару раз когда-то очень давно. Я посоветовался с Чарли, тот пригляделся и сказал, что этот... может быть Уэскоттом. И теперь, чем больше я на него смотрю, тем больше мне кажется, что это он.

– Неужели Уэскотт такой идиот, чтобы соваться сюда?

– Все может быть. Куда, например, делся Бенни? Тебе нужны еще доказательства?

– Так, может, тогда ты вышибешь из него правду?

– А мне и нужды нет. А ну-ка, Уэскотт, сними носки.

Поскольку Ллойд прилег вздремнуть на пару часов во время рабочего перерыва, он не снимал ни носок, ни брюк, ни белой рубашки. Он посмотрел на Талсу и Хэрри, потом огляделся по сторонам – бетонные стены, металлические трубы над головой, тяжелая дверь. Он догадался, что его привезли в одну из подсобных комнат в подвале. И он понял, чего хочет Талса. Этот негодяй собирался взглянуть на следы ожогов на его ступнях. Эти следы он узнал бы сразу.

– Ну здравствуй, Хэрри! Рад видеть тебя снова, – хрипло произнес Ллойд.

Хэрри покачал головой, не веря своим глазам.

– Ничтожный идиот! – сказал он, потом повернулся к Талсе: – Какого хрена ты меня надул?

– Если бы ты был там, Хэрри, ты бы так не говорил. Ты посмотри на него, посмотри на его лицо! Как он умудрился выкарабкаться?

– Ну ладно, парень, я вижу, с первого раза не получилось. Спасибо, что вернулся и предоставил нам еще одну возможность. Это ты убрал Бенни?

Ллойд поколебался, потом кивнул:

– Да.

– Как? – спросил Талса.

– Я сбросил его со скалы.

– Ну и кто у тебя был следующим? – оживился Талса.

– Ты.

– А потом я, – подхватил Хэрри. – Да, мальчики, я вижу, вы не на шутку разозлили парня. Займись им, Талса.

– Хочешь поприсутствовать?

– Нет, я уже насмотрелся на такие вещи.

Хэрри развернулся и уже у двери еще раз сказал:

– Несчастный придурок!

Потом он вышел, сильно хлопнув дверью.

Тихонько насвистывая, Талса включил еще один светильник, потом снял рубашку и аккуратно сложил ее на полу в уголке. Разминая руки и плечи, он прошелся по комнате, как боксер в ожидании гонга.

– Бенни был хороший малый, – сказал он.

– Я так не считаю.

– Мы с ним дружили много лет, и мне будет его не хватать. Я буду скучать по нему. А вот по тебе, Уэскотт, никто скучать не будет, когда я наконец с тобой разделаюсь. Мы можем танцевать тут вдвоем вальс хоть неделю. Ведь нам с тобой торопиться некуда. Или, может быть, ты спешишь?

Ллойд напряг все тело и повернулся навстречу Талсе.

– Ну-ка? Как тебе этот удар?

Удар был такой мощный, что голову буквально отбросило за спину, да и сам Ллойд отлетел назад. Он попробовал представить, как долго продержится и выдержат ли сросшиеся кости и пришитый хирургом нос. Но конечно же это было не главным, потому что Талса собирался убить его. Убить голыми руками, как убил Сильвию. В пустой комнате не было ничего, что могло бы послужить орудием для защиты. А Талса двигался с резиновой пластичностью. Он неожиданно переметывался из стороны в сторону, кривлялся, паясничал, и Ллойд обреченно понял, что загнан к стене.

Он попробовал выскользнуть, но не смог. Когда Талса пошел на него, он со всего маху ударил его по лицу, но удар пришелся по плечу, и Ллойд почувствовал себя таким же беспомощным, как тогда, в номере мотеля в Таласкатане. Талса прижимал его к стене, и казалось, его кулаки проделывают в теле Ллойда дыры, через которые с каждым ударом выходят силы. И, как в прошлый раз, он обмяк, повиснув на плече Талсы, и комната завертелась у него перед глазами. Последнее, что он видел, – это аккуратное маленькое ухо, похожее на ухо животного. Впившись зубами в его эластичную резиновую мякоть, он рванул изо всех сил.

Взвыв от боли, Талса отпрянул, словно лошадь в горящем стойле, и схватился рукой за разорванное ухо. Кровь заливала шею и щеку. Озверев от боли, Талса занес руку для удара, который должен был просто размазать Ллойда по стенке. Но, несмотря на полуобморочное состояние, Ллойд все-таки успел уклониться вправо, так что кулак Талсы, чуть задев его скулу, обрушился на бетонную стену с такой силой, что кожа полопалась на переломанных костяшках.

Не издав ни единого звука, Талса рухнул на колени, скорчившись пополам, прижимая правую руку к животу и лицом едва не касаясь пола. Ллойд, шатаясь, отошел в сторону и упал. Ему казалось, что последний дух выходит из его тела.

Кое-как, ползком подобравшись к Талсе, он занес ногу и пнул его в голову. Перекатившись по полу, Талса набросился нашего, левой рукой схватив за горло. Ллойд из последних сил напряг мышцы шеи. Смертельные тиски сжимались. Ллойд попытался разжать впившиеся в его горло стальные пальцы, но те мертвой хваткой впиявились в его плоть. Ллойд почувствовал, как перед глазами темнеет. Мышцы шеи теряли силу, и когда темнота уже почти накрыла его, он все-таки умудрился дотянуться пальцами до глаз Талсы и резко надавил. Талса вскрикнул и откатился в сторону.

Ллойд поднялся на одно колено, в глазах у него чуть прояснилось, и вдруг он увидел огромный ботинок, готовый обрушиться на его лицо. Обхватив ногу Талсы за лодыжку, он вывернул ее, и Талса упал. Ллойд встал, подошел, шатаясь, к стене, прислонился к ней, тяжело дыша. Талса, все еще на коленях, повернулся в его сторону.

Гигант медленно поднялся. Сломанная, разбитая рука безвольно болталась. Сжав левую в кулак, он пошел на Ллойда. Ллойд оторвался от стены, расставил ноги и начал бить Талсу. Он почувствовал, что его удары приходятся в цель, но тут же сам получил удар в голову и отлетел в угол. Собравшись с силами, он медленно пошел на Талсу, и тот снова отбросил его к стене ударом в грудь. Ллойд хотел было двинулся вперед, но тут же тяжело рухнул. Удар взметнувшейся высоко ноги пришелся ему в живот. Обхватив его мертвой хваткой, Талса сжал мощные объятия так, что у Ллойда затрещали ребра. Отклонившись назад, он в последний момент нащупал раненую руку Талсы. Он сдавил ее с такой силой, что, казалось, услышал, как внутри затрещали переломанные кости. От боли у Талсы перехватило дыхание, и он отпрянул назад.

Ллойд ринулся на него, схватив обеими руками за левое запястье. Талса пытался вывернуться, но не мог – Ллойд выкручивал его руку в другую сторону. Так они стояли несколько мгновений, почти не двигаясь. Вдруг Ллойд почувствовал, что сопротивление начинает ослабевать. Тогда он изо всех сил выкрутил Талсе руку и, когда тот потерял равновесие, отшвырнул его от себя. Талса упал, Ллойд рухнул сверху, но тут же приподнялся, отполз и сел, прислонившись спиной к стене. Упершись ладонями об пол и закрыв глаза, он судорожными рывками вдыхал воздух.

Прошло много времени, прежде чем он хоть как-то отрегулировал дыхание. Тогда он медленно поднялся, держась рукой за стену, и подошел к Талсе. Великан не двигался. Ллойд наклонился и, взявшись за громадную ручищу, перевернул его на спину. Глаза Талсы были приоткрыты, мощная грудь не вздымалась, левый висок разбит в кровь.

Ллойд подкатил к неподвижному телу бельевую корзину. Опрокинув ее на бок, он затолкал туда Талсу, с трудом поставил корзину на колесики и закидал тело грязным бельем. Он откатил корзину в дальний угол подсобки, выключил свет и вышел в коридор. На служебном лифте он поднялся в свое крыло. Ему повезло – по пути он не встретил ни одного человека, и дверь его оказалась незаперта. Он вымылся и переоделся в чистое. Лицо его, как ни странно, почти не пострадало – лишь небольшой ушиб под. левым глазом и длинная царапина под правым. Зато внутри все болело так, что он передвигался как древний старик.

Собрав немногочисленные вещи в единственный чемодан, он отнес его в машину. Было половина двенадцатого вечера. Осторожно двигаясь в темноте, он проскользнул в густые заросли рядом с коттеджем Дэнтона. Из дома доносилась латиноамериканская музыка. Все так же осторожно Ллойд подкрался к одному из окон гостиной. Хэрри сидел в дальнем углу комнаты и читал какие-то машинописные страницы, которые, по-видимому, достал из лежащей рядом папки.

Его белокурая подружка одиноко кружилась в романтичном танце по комнате. На ней были красные с белым брюки, облегавшие плотный зад, и голубой свитер. Каждый раз, оказываясь рядом с магнитофоном, она останавливалась, чтобы сделать глоток из стоящего на полке бокала.

Ллойд видел, как Хэрри что-то сердито сказал ей. Девица плюхнулась в кресло и надулась. Через стекло Ллойд наблюдал за Хэрри и понимал, что должен покончить с этим раз и навсегда здесь и сейчас. Девица зевнула, потянулась, потом встала и вышла в дверь, ведущую к небольшому бассейну. Свет над бассейном не горел. Бесшумно, осторожно, как крадущийся зверь, Ллойд обогнул здание. Он вглядывался в темноту, но девушки было не видно. Наконец он разглядел ее – сначала во вспыхнувшем свете зажигалки, а потом в красноватом мерцании сигареты. Она сидела на раскладном стульчике на другом конце бассейна. Стараясь обходить открытые места, залитые звездным светом, Ллойд начал осторожно подкрадываться к ней. Когда он подобрался к ней уже совсем близко, она выбросила окурок в бассейн. Ллойд затаился, решив, что она может подняться и уйти. Но она осталась сидеть. Он слышал ее дыхание, чувствовал запах ее духов, видел, как она задрала голову, разглядывая звезды. Из дома по-прежнему доносилась музыка.

Подкравшись сзади, он опустился на колени, одной рукой зажал ей рот, другой обхватил ее так, чтобы она не могла подняться. Девица отчаянно забилась, изо всех сил колотя каблучками по каменным плитам. Оттянув ей голову назад, чтобы она не могла сопротивляться, Ллойд прошептал:

– Пикнешь – убью!

Но как только он собрался освободить ей рот, она сделала глубокий вдох, чтобы закричать. Он снова зажал ей рот и ноздри. Вскоре она задергалась от недостатка воздуха. Она вырывалась и царапала его ногтями, удерживать ее на стуле стоило Ллойду неимоверных сил. Но наконец она устала и затихла. Он продержал ее еще несколько секунд и отпустил. Она качнулась, тогда он поднял ее со стула и опустил на каменные плиты. Расстегнув застежку, он стянул с нее брюки. Ткань рвалась легко. Затолкав ей в рот чуть ли не половину свитера, он перевязал его сверху полоской ткани от брюк, связал ей ноги и руки и отволок девицу в кусты.

Затаившись, он несколько мгновений прислушивался, потом распрямился и медленно направился к коттеджу. Пройдя в дом, он встал за спиной у Хэрри.

– Налей-ка мне еще стаканчик, Сельма, – проговорил Хэрри, не отрываясь от своих бумажек.

Ллойд стоял не двигаясь. Хэрри обернулся в приступе внезапного раздражения. Выбив у него бумаги, Ллойд скрутил ему руки, выволок из кресла и оттащил в другой угол комнаты подальше от окна. Там, освободив одну руку, Ллойд ударил его так, что очки отлетели на середину комнаты. Когда Хэрри обмяк, Ллойд проверил его карманы и отошел в сторону.

Мотая головой, Хэрри наконец распрямился.

– Где Талса? – спросил он.

– Талса мертв, Хэрри.

– Ну и что теперь?

– А ты как думаешь?

– Я думаю, что ошибался на твой счет, парень. Ошибался с самого начала. Ты оказался круче, чем я думал. Ты пришел прямо сюда и разделался с ними обоими. У тебя хорошо получилось.

– Дай мне знать, когда закончишь трепаться. – Ллойд наблюдал за Хэрри, а тот с надеждой посматривал на стеклянную дверь. – Нет, Хэрри, Сельма сюда не придет.

– Знаешь, Уэскотт, мы могли бы договориться.

– Мне с тобой не о чем договариваться.

– Ты мог бы вернуться на свое место. Я не стал бы закладывать тебя, никому бы не сказал про Бенни, Хэйнеса и Сельму. Ты мог бы снова управлять отелем. Управлять как тебе хочется. Ты бы мог получать часть выручки от казино и даже стать акционером отельной корпорации.

– Нет.

– А ты не торопись, подумай. Сделаешь по-своему – и будешь всю жизнь в бегах, а поступишь, как говорю я, – и тебя ждет спокойная, безбедная, безопасная жизнь. Я могу забыть, как ты меня надул. И потом, не забывай, в конце концов, это сделали Бенни и Талса! Ведь меня там не было!

– Они выполняли не чей-нибудь приказ, а твой, Хэрри.

На лбу Хэрри выступил пот, Ллойд чувствовал исходящий от него запах страха.

– Ну скажи, что тебе с того, если я умру?

Ллойд видел, что Хэрри старается говорить спокойно, но дрожащие, визгливые нотки в голосе выдавали его.

– А Сильвия? Каково мне, по-твоему, знать, что она мертва?

– Послушай, парень, да она пудрила тебе мозги! Она бы смоталась от тебя с этими деньгами при первой же возможности. Она была просто сучка!

– Что же ты женился на сучке, Хэрри?

– Ну чего тебе еще надо? Ты же отомстил Бенни и Талсе!

– Давай, Хэрри, ори. Ори громче. Ты отстроил себе этот домишко нарочно подальше от всего. Так давай же ори, и посмотрим, кто сюда прибежит.

– Ну ладно, я понимаю, что ты не хочешь возвращаться в отель. А как насчет такого предложения? Я не закладываю тебя, молчу про всю троицу и даю тебе наличными сто тысяч баксов.

– Ну уж нет, спасибо, Хэрри. Мне нужен только ты и больше ничего.

– Ну какой тебе прок с того, что я буду мертвым? Зачем тебе моя смерть?

– А я не собираюсь убивать тебя.

– Что?!

– Я не собираюсь убивать тебя, Хэрри. Я поступлю иначе. Вот смотри, ты у нас кто? Ты у нас не какая-нибудь мелкая уголовная сошка, а преуспевающий бизнесмен. Вот я и хочу, Хэрри, наградить тебя таким же личиком, как мое. Да, Хэрри, ты останешься жить, потому что я понял, что мне не нравится убивать даже таких тварей, как ты. Я, Хэрри, не из твоей породы. Ты останешься жить, но с таким лицом, что сам будешь не рад.

Хэрри в ужасе всплеснул руками:

– Постой! Подожди минутку!..

– Все, Хэрри, решено! – оборвал его Ллойд и занес кулак для удара.

У Хэрри затряслись руки, и он издал горлом какой-то непонятный звук. Дико вытаращив глаза, он смотрел даже не на Ллойда, а как бы сквозь него, куда-то вдаль. На лице его было выражение крайнего удивления. Он шевелил губами, не произнося при этом ни одного слова. Он медленно сполз по стене и рухнул на подогнувшиеся колени. Лицо его посерело, голова вдруг откинулась назад, ударившись о стену, на шее набухли жилы, глаза закатились. Потом голова его упала на грудь, и он повалился на бок. Правой рукой он царапал ковер, дрыгал судорожно ногой и вдруг замер. Ллойд наклонился и приложил ухо к его груди. Он услышал там внутри едва ощутимое биение, которое тут же прекратилось. Потом раздалось еще четыре отдельных удара, и все стихло.

Ллойд поднялся, вытер о брюки вспотевшие ладони, подошел к бару и налил себе выпить. Когда внутренняя дрожь более или менее унялась, он сел и попытался собраться с мыслями, но у него ничего не получалось.

Так он сидел долго, пока наконец к нему не вернулась способность соображать и действовать. Тогда он отнес тело в спальню, опустил на окнах шторы и включил свет. Обнаружив под подушкой пижаму, он переодел в нее Дэнтона, уложил его в постель и укрыл одеялом. Очки Хэрри он аккуратно положил на ночной столик, брюки повесил в шкаф, предварительно вытащив все из карманов. Из восьмисот пятидесяти долларов он оставил себе семьсот, остальные сто пятьдесят положил на место.

Теперь нужно было разобраться с девушкой. Он перенес ее в дом, по дороге вспомнив, что она до сих пор так и не видела его лица. Положив ее на постель, он сходил за полотенцем и крепко завязал ей глаза. Он понял, что к ней вернулось сознание, когда еще нес ее, – он почувствовал это по тому, как напряглось ее тело. Он усадил ее на край постели, она распрямилась.

– Ты слышишь меня, Сельма? – прошептал он. – Если слышишь, кивни.

Она кивнула и что-то крякнула через кляп. Ему было неприятно смотреть на ее дебелое обнаженное тело, тогда он достал из шкафа бледно-голубое платье.

– Я собираюсь развязать тебе руки. Только не вздумай трогать повязку. Если ты увидишь меня, мне придется тебя убить. Поняла?

Она снова кивнула.

Он освободил ей руки, и она тотчас же принялась их растирать. Он сунул ей в руки платье и тут же понял, что придется помочь ей одеться. Когда платье было наконец надето, он сказал:

– А сейчас я собираюсь освободить тебе рот. Только не вздумай орать – тебя все равно никто не услышит.

Он вытащил кляп у нее изо рта, бросил его на пол. Девушка сделала несколько жевательных движений, потом облизнула губы.

– Какого черта здесь происходит? Ты кто? И где Хэрри?

– Хэрри мертв.

– Ты что, убил его?

– Он умер от инфаркта или инсульта.

Она проглотила ком в горле.

– И... где же он?

– Какая тебе разница? Лучше ответь мне на несколько вопросов.

– Да иди ты к черту! – вяло возмутилась она.

Ллойд отвесил ей слабую пощечину.

– Нет, ты ответишь мне кое на какие вопросы.

– Хорошо.

– Когда вы обычно встаете?

– Я около полудня.

– А Хэрри?

– Хэрри раньше меня, но тоже не слишком рано. Примерно в одиннадцать.

– А позже вы когда-нибудь вставали?

– Ну да, после бурного веселья. Часов до двух могли продрыхнуть.

– В доме есть какие-нибудь снотворные таблетки?

– В шкафчике в ванной. Желтые такие. В квадратном пузырьке.

– Сколько тебе обычно нужно, чтобы вырубиться?

– Обычно две.

– Значит, выпьешь четыре.

– Это еще зачем?

– А вот зачем. Завтра ты встанешь очень поздно и обнаружишь, что Хэрри умер во сне. О том, что я был здесь, ты должна забыть навсегда. Тебе все равно никто не поверит. А вызовешь полицию, сама же вляпаешься в неприятности.

– А он что... на другой постели?

– Да. Лежит прямо позади меня – я сижу на краю. На нем пижама.

– Тогда я не буду здесь спать. Я не могу!

– Ну вот что, Сельма. Я сейчас пойду в ванную за таблетками, а ты здесь не вздумай глупить. Ноги все равно не успеешь развязать, а если снимешь повязку, то придется тебе выпить целый пузырек таблеток. Тогда и тебя найдут мертвой вместе с Хэрри.

– Я... не буду ничего делать. Господи, сколько раз мы слушали эту музыку!..

Он отыскал в ванной таблетки и, держа пузырек через полотенце, вытряхнул из него четыре штуки. Потом налил в стакан виски со льдом и вложил его в руку девице. Она, видимо, хотела притвориться, что принимает таблетки, но близость мертвого тела пугала ее. В конце концов она безропотно проглотила их и как следует запила виски. Почти сразу же ее повело. Она бормотала что-то бессвязное и пару раз еле удерживалась, чтобы не упасть на постель. На третий раз она не выдержала и рухнула, уронив на пол стакан. Виски разлилось, стакан закатился под кровать. Ллойд потормошил ее, но она не реагировала, тогда он стянул с нее платье и повесил в шкаф. Сняв с глаз повязку и развязав ей ноги, он уложил ее под одеяло. Потом погасил свет и поднял шторы. Уже в дверях, остановившись на мгновение, он услышал ее глубокое ровное дыхание.

В гостиной он выключил магнитофон, погасил свет, затворил стеклянные двери на террасу и бесшумно выскользнул из дома.