Текст книги "Пустая ловушка"

Автор книги: Джон Данн Макдональд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 33 страниц)

– А что здесь такого? Может, этот дом ему так понравился, что он решил привести в него жену? И кто же эта счастливица?

– Одна певичка. Сильвия Кеннеди. Помнишь, Талс?

– Конечно, помню. Это было после того, как Френчи свозил ее на море.

– Точно! А Френчи тогда женился на ней? – спросил Бенни.

– Кто говорит да, кто нет. Хотя для нее-то какая, к черту, разница? Особенно после того, как он выставил раму и перебил все, что было в доме. Кстати, не знаешь, Бенни, потом-то она куда делась?

– Да вроде в прошлом году вернулась в Нью-Йорк с Большим Уинди и, кажется, пела там в каком-то мелком клубе. А потом Большого Уинди лишили гражданства. Черт побери, Талс, я все равно никак в толк не возьму! Понятное дело, конечно, что люди женятся. Но зачем жениться на Сильвии? На кой она сдалась нашему Хэрри?

Талса одернул его:

– Да ладно тебе, Бенни. Лучше заткнись и пораскинь мозгами. Может, Хэрри прискучило холостяковать. Так почему не Сильвия? Она красивая, стройная и, заметь, не расползается в ширину. Срок не мотала, если не считать четырех месяцев в лос-анджелесской тюрьме. Притом у них с Хэрри много общих знакомых. Так что же тут плохого?

– Не знаю. Я бы на ней никогда не женился, – продолжал упорствовать Бенни.

– Ха, скажешь тоже! Да кто же пойдет за такую свинью, как ты? – отбрил его Талса, скривив презрительную гримасу.

Когда Хэрри позвонил Ллойду и пригласил познакомиться с его женой, у Ллойда уже было заранее сложившееся впечатление о ней. Эдакая пышноволосая блондинка со всеми прелестями и глубоким утробным голосом, какой обычно бывает у всех этих блюзовых певичек. Ллойд отлично помнил мисс Уэст в Мэйни, да в общем-то и других подружек Дэнтона.

Хэрри встретил его в дверях. Он держал в руке бокал и весь лучился радостью.

– Что, парень, удивлен? Знаешь, я и сам удивлен не меньше твоего. Никогда не думал, что способен на такой шаг. Ну давай, иди знакомься с моей женой. Она там, в бассейне. Мы вчера приехали поздно, поэтому встали только что.

Сильвия сидела на берегу бассейна на раскладном стульчике и читала. На ней были белые шорты и белый купальный верх. Выше среднего роста, стройная, гибкая, с тонкой талией; мягкие темные волосы завязаны в низкий пучок.

– Детка, вот тот парень, о котором я тебе говорил. Ллойд Уэскотт. Ллойд, знакомься – это Сильвия.

Она отложила книгу в сторону, посмотрела на него и, улыбаясь, протянула ему руку. Глаза у нее были темно-карие, почти черные; красиво очерченное изящное лицо; теплая, проникновенная улыбка.

– Разумеется, я много наслышана о вас, Ллойд. Хэрри тысячу раз говорил мне, как доволен тем, что вы сумели сотворить. Знаете, мне даже не терпится осмотреть здесь все как следует.

Голос у нее был низкий, тембр приятный, дикция безукоризненная.

– У Хэрри идеальный вкус, но на этот раз он превзошел самого себя, – сказал Ллойд.

– Благодарю за комплимент, сэр.

– Послушай-ка, Ллойд, почему бы тебе не показать ей отель? Сам-то я сейчас займусь делами.

– Мне переодеться? – спросила она.

– Для этого времени дня, миссис Дэнтон, на вас даже слишком много одежды.

– Пожалуйста, зовите меня просто Сильвией.

Он показал ей все – от солярия до подвала. Подобные экскурсии он проводил не раз, но эта ему самому доставила удовольствие. У нее была приятная походка, и она не задавала глупых вопросов. Когда им встретились Талса и Бенни, она, похоже, обрадовалась встрече. Те же в свою очередь вели себя прилично и держались с нею почти официально.

– Ну вот, – сказал Ллойд, когда они осмотрели все. – А теперь можно было бы чего-нибудь выпить. Какой бар выберете? Что будете пить?

– Мне понравился тот маленький, уютный, рядом с бассейном. Возьмите мне что-нибудь в высоком бокале с ромом и фруктами.

Они проходили мимо игральных автоматов, половина из них уже была включена. Она протянула к нему ладошку и, состроив нарочито горестную гримаску, попросила:

– Подайте бедной женщине пару монеток на игровой автомат!

Она дернула рычаг, нажала нужные кнопки, и из автомата с грохотом вывалилось двадцать двадцатипятицентовых монет.

– Ну вот, видите, какая я везучая? Сегодня мы с вами неплохо подзаработали. Десять вам, десять мне. Идет?

– Нет.

– Ну вот еще! А ну-ка не сердите меня! Вот, возьмите. Вы сами-то вообще играете?

– Иногда. В общей сложности долларов на десять в неделю.

Они пришли в бар и уселись за стойкой. Она заказала себе напиток, потом, сделав пару глотков, посмотрела на его стакан:

– Неужели это всего лишь имбирное пиво?

– Да. Я же на службе.

– А вы хороший гид, Ллойд. Мне кажется, теперь я даже могла бы самостоятельно выбраться отсюда. Скажите, вас поразило то, что Хэрри женился?

Он внимательно посмотрел ей в лицо:

– Эта новость нас с Талсой и Бенни весьма заинтриговала.

Взгляд ее вдруг сделался жестким.

– Могу себе представить. Наверное, разобрали меня по косточкам? Все выяснили?

– Так, некоторые скромные факты.

– Вот как? Что же именно вам удалось разнюхать, мой дорогой юный бойскаут?

– Простите, миссис Дэнтон, но мне непонятно, почему вы хотите поддеть меня. Нет, ваши слова меня не обидели, но, случись даже и так, я бы сумел скрыть это от вас. Я знаю, какой вкус у Хэрри. Его бы воля, так он вместо передних зубов бриллианты вставил бы. Признаться, вы вовсе не такая, какой я ожидал вас увидеть. Честно говоря, вы меня приятно поразили. И я несказанно рад за Хэрри.

– Мы с вами оба изрядные снобы, Ллойд. Дело в том, что когда-то я была как раз такой, какой вы ожидали меня увидеть.

– В это трудно поверить.

– Уж не знаю почему, Ллойд, но мне вдруг захотелось пооткровенничать с вами. Возможно, мне тоже хочется иметь здесь друга. А вы – человек приятный во всех отношениях и, судя по всему, умный. Во всяком случае, мне так показалось.

– Да, Сильвия, я умный. Но я продолжаю работать над собой.

– Тогда представьте себе Сильвию в четырнадцать лет. Она выглядит на все восемнадцать, эдакое дитя трущоб – мать-шлюха, отец неизвестно кто. Жизнь крепко бьет Сильвию, но она становится все жестче. Она уже знает все эти грязные штучки и напивается вусмерть, так что друзьям приходится тащить ее до дому. Ее отправляют в школу для таких же подростков, но вскоре выгоняют и оттуда за избиение воспитательницы, которую она огрела по голове бутылкой пепси-колы. Это было двенадцать лет назад. Как вам такая история, Ллойд?

Его потрясла страстность, с какой она прошептала эти слова, и он только и смог ответить:

– Да, вы прошли долгий путь.

– Мне еще не было пятнадцати, когда я сбежала с одним угонщиком по имени Джоуи Тауэр. Он работал на мафию и на одном из дел прокололся. Поскольку им усиленно интересовалась полиция, его отправили на Западное побережье. Я увязалась за ним. Я тогда носила выкрашенные в непотребный белый цвет волосы, облегающие до неприличия блузки, говорила визгливым, гнусавым голосом, а от моего лексикона мог упасть в обморок любой шоферюга-дальнобойщик. Но девчонка Джоуи, как ни странно, чем-то понравилась боссу, и он убрал Джоуи со своего пути, кстати, не без помощи самой девчонки, которая уже тогда была весьма алчной малышкой.

– Сильвия, я не...

– Вы подставили мне свою жилетку, так слушайте. С боссом оказалось интереснее, чем с Джоуи, но и ему вскоре пришлось уступить место парню покруче. Тот владел доками в Сан-Франциско и даже имел какое-то образование. Мои манеры раздражали его, и он отправил меня в школу для юных леди. В частную школу мисс Хелен Демминг. У несчастной дамы от одного взгляда на меня буквально отвисла челюсть. Эта школа существовала почти сто лет, и за всю свою историю здесь никогда не видели такого существа, как Сильвия. Я долго ждала за дверью, пока он находился в кабинете начальницы. В конце концов меня приняли, зачислив в особую группу. Мне тогда не исполнилось еще шестнадцати. Он забирал меня на выходные, чем всякий раз повергал мисс Хелен в шок, но у нее недоставало мужества обратиться в полицию. Мне хотелось отвязаться от Ленни, но я понимала, чем это чревато. Я проучилась там шесть месяцев, когда он захотел забрать меня из школы, но я закатила ему такой скандал, что он уступил. Я пробыла в этой школе три года и, когда вышла оттуда, могла приехать в любое место и там меня бы приняли за настоящую леди. Я знала, как одеваться, как сидеть на лошади, мне привили вкус к хорошей литературе и умение поддержать светский разговор. Меня принимали за свою даже в самом придирчивом приличном обществе. Но однажды ночью я вытянула из бумажника Ленни триста долларов и тайком сбежала в Нью-Йорк, где надеялась встретить своего принца. Когда в кошельке у меня осталось не больше пяти долларов, я была вынуждена отправиться на поиски старых знакомых. Я утомляю вас своими признаниями, мой юный бойскаут?

– Нет, продолжайте.

– Так вот. Все складывалось так, что, где бы я ни появлялась, меня, по приказу Ленни, первым делом хорошенько «воспитывали», особое внимание уделяя лицу. Ленни хотел проучить меня и подкинуть работенку какому-нибудь пластическому хирургу. Как видите, Ллойд, у меня в общем-то никогда не было выбора, передо мной всегда была только одна лестница, по которой я могла взбираться. И я, конечно, вернулась на эту лестницу. Однако прежде, чем меня успели проучить как следует, я предложила им сделку. Я сказала, что у меня есть компромат на Ленни. Он у меня действительно был. Ленни прокручивал делишки на стороне, обманывая своих и имея на этом деньжата. До тех пор, пока меня не трогали, я предпочитала помалкивать. И все-таки я сделала свой выстрел, рассказав все Френчи. Френчи поручил специальному человеку проверить Ленни, а потом послал к нему еще одного специального человека – в результате Ленни обретается сейчас где-то на глубине с каменной глыбой, привязанной к ногам. К тому времени Френчи уже женился на мне. Думаю, его подкупила моя образованность. У меня было все – двухэтажные хоромы, кабриолет, норковые шубы и накидки и целая гора украшений. Но в придачу ко всему у меня был Френчи. За едой Френчи держал вилку в кулаке, а чавкал так, что казалось, будто дикий буйвол продирается через болото. Зато Френчи любил и умел одеваться. К тому же у него было на что натянуть тряпье. Когда его перевели на побережье, он почему-то решил, что я могу петь. Но самое интересное, что это действительно оказалось почти так. У меня хороший и чистый голос, хотя и слабоватый. И диапазон узкий. Что вы так забеспокоились, Ллойд? Я не собираюсь петь в вашем отеле.

– Разве я забеспокоился?

– Как видите, меня тянет на откровения, а бокал пустой. Закажите мне еще, мой благородный бойскаут. Так на чем я остановилась? Ах да! На том, что Френчи перевели на побережье. Френчи почему-то считал меня очень умной и по разным мелким вопросам любил спрашивать у меня совета. Дурачить Френчи мне не составляло труда. Дело в том, что он занимал примерно третью сверху ступеньку мафиозной лестницы, но я внушила ему, что он достоин занимать верхнюю. Разумеется, вскоре Френчи стал вызывать у них недовольство, и они принялись давить на него. Френчи сопротивлялся. Его вызвали на разговор. «Стрелка» была назначена в каком-то небоскребе. Идя туда, Френчи забыл надеть свой парашют. Его нашли по запаху. Было следствие. Какого-то конгрессмена довели до трясучки. Меня тоже трясли как грушу, задавали тысячи вопросов, и тысячу раз я отвечала: «Я ничего не знаю. Мой муж никогда не говорил со мной о делах. Думаю, это как-то связано с его вложениями». Мне кажется, они мне не очень поверили, потому что могли связывать меня с пропажей Ленни. Когда от меня отстали, я села в свой кабриолет, приехала в Нью-Йорк и предстала перед Виндзаллой, следующей по величине фигурой, занимавшей еще более высокую ступень. Я была известной личностью и к тому же умела молчать. Виндзалла оценил эти достоинства. Тот год был удачным для бизнеса, однако на Виндзаллу наехали и заставили вернуться в родную Италию. Он хотел, чтобы я поехала с ним. Он хотел, но не я. Два месяца перед отъездом он забрасывал меня подарками. Сначала было норковое манто, потом в ход пошли дорогие украшения. Благодаря личным связям я стала выступать в разных клубах, но долго я бы не протянула. Пару недель назад я пела в одном занюханном клубе, меня принимали там как бывшую подружку мафиози. И я действительно чувствовала себя бывшей. Хэрри увидел афишу и зашел. Мы знакомы с ним много лет. После выступления я поехала к нему в отель. По старой дружбе мы напились до чертиков, и идея пожениться вдруг показалась нам блестящей. Самое интересное, что к утру он не передумал. Не передумал он и позже. И вот теперь Сильвия снова нежится в теплой постельке, забыв, что такое одиночество.

– Да, крутая девчонка эта Сильвия!

– Да, Ллойд, крутая. Крутая, что называется, до трусов. У меня сердце сделано из камня.

– А с другой стороны, если подумать, несчастная женщина... Ей всего двадцать шесть, а что ее ждет? Домашние тапочки и уютное кресло?..

– Теперь можете рассказать мне душераздирающую историю своей жизни.

– Как вам ее подать? Как драму, череду коллизий и напряжения?

– Желательно!

– Тогда слушайте. Я родился двадцать девять лет назад в процветающем городке Роялсвилле, на востоке Огайо, неподалеку от Янгстауна. Я был младшим из двух сыновей, учился в обычной школе и был там звездою баскетбольной и бейсбольной команд, а также лучшим легкоатлетом. Отец мой был аптекарем и, когда решил отойти от дел, имел три магазина. Сейчас мои родители живут в Брейдентоне, во Флориде. Мой брат женился, имеет четверых детей и управляет лесопилкой в Портленде, в штате Орегон. А я, дважды избежав необходимости участвовать в войне, по причине слабых легких, пострадавших от туберкулеза, о котором я ничего не знал, окончил престижные курсы гостиничного менеджмента и работал в крупной сети отелей сначала помощником управляющего, потом управляющим. С работой у меня все было хорошо, хотя случались и перерывы. Для своих лет я чертовски неплохо зарабатываю. Денег я почти не трачу, запросы у меня умеренные, дурных привычек почти нет. Родственники мои считают, что я помешался на работе, и намекают, что мне пора бы жениться. Однажды я даже чуть не дошел до этого, но моя избранница все время пахла мятой, а этого запаха я не переношу. Сейчас она замужем за профессором филологии и, по доходящим до меня шпионским данным, весит около ста килограмм. Надеюсь, моя история не слишком вас потрясла?

Он улыбнулся, но улыбка тут же исчезла, когда он увидел ее грустное лицо. По блеску ее глаз он понял, что она готова расплакаться.

– А вы хорошо это сделали. Вы сделали то, чего я заслуживала. Думаю, вы сделали как раз то, что мне было нужно, Ллойд.

– А что вам нужно?

– Мне нужно перестать все время жалеть себя. Ведь я живу так уже многие годы. Я хотела поразить вас. Хотела, чтобы вы засыпали меня целой кучей идиотских вопросов. Но вы очень аккуратно поставили меня на место. Я думала, что выгляжу драматично, а оказалось – просто глупо.

– Ну разве что только самую малость.

– О чем я, в сущности, мечтала всю жизнь, так это быть рядом с парнем, который владел бы всего лишь одной аптекой и, возможно, расширил бы дело до трех скромных магазинчиков. Вы, Ллойд, подошли бы мне, потому что в вас есть что-то такое... У вас есть равновесие.

– Но вы не должны забывать, что являетесь молодой женой человека, практически в одиночку владеющего огромным процветающим отелем, которым управляет верный и надежный парень, в свою далекую баскетбольную бытность имевший прозвище Меткий Ллойд. Так оставайтесь же лучше молодой женой. Это будет всего лишь разумно.

– Ну что ж, хорошо, – согласилась она. – Послушаюсь надежного, честного парня и буду скромной молодой домохозяйкой.

– Проводить вас?

– Я понимаю, честному парню нужно идти руководить. А я бы вот не отказалась, если бы он угостил меня еще одним коктейлем.

Глава 5

Голый бородатый человек лежал в расщелине среди камней и вспоминал все повороты и изгибы дороги, приведшей его сюда. Когда и откуда началась эта дорога? Может быть, с того момента, когда Дэнтон приехал в Мэйни? Или когда Докерти выставил его? А может быть, с того дня – оба они позже не могли сказать, с какого именно, – когда они с Сильвией очень быстро стали друзьями?

Зато он очень хорошо помнил, когда их отношения перешли в следующую фазу. После того первого доверительного разговора они не виделись неделю, но Ллойд много думая о Сильвии. Она занимала его мысли гораздо чаще, чем это можно было объяснить. При мысли о том, что она – жена Хэрри, его начинало мутить, хотя он не понимал почему. И уж конечно, он догадывался, что эта молодая жена вряд ли взялась бы играть роль недотроги.

Он представлял себе этого Джоуи Тауэра и того, следующего, чье имя она не назвала, и Ленни, и Френчи, и Виндзаллу. А сколько еще было других, между этими или раньше – в коридорах и на лестницах, в припаркованных машинах и гаражах этой дьявольской кухни под названием мафиозный мир? Разумеется, она вряд ли дрожала от восторга при виде дряблого тела пятидесятитрехлетнего Хэрри, особенно от этой круглой пухлой «трудовой мозоли», которую он гордо носил впереди себя. И сколько бы ни было у нее внешнего лоска, она все равно оставалась дешевой шлюшкой, вечной подружкой сменяющихся один за другим преступных авторитетов, передаваемой из рук в руки вещью, ставшей неотъемлемой частью их пьяных оргий и дебошей. И все-таки...

Как-то раз Хэрри пригласил его к себе. В тот вечер у него гостил один из его партнеров по другим делам, некто Гантри – человек с красным морщинистым лицом, высоким визгливым голосом и всего двумя пальцами на левой руке. Гантри не имел отношения к отелю, зато владел линиями грузового сообщения в Техасе, Луизиане и на Миссисипи. В тот вечер Сильвия была одета в скромное желтое платье и по большей части молчала. Гантри оказался неинтересным собеседником. Все, о чем он мог говорить, – так это о трейлерах и грузовиках и о ценах на грузоперевозки.

Гантри вдруг решил продемонстрировать Хэрри какие-то цифры на бумаге, и они удалились в дальний угол большой гостиной. Сильвия сидела в шезлонге, грустно разглядывая бокал.

– Что-то вы сегодня не очень веселы, – заметил Ллойд.

– Простите, но, мне кажется, я не способна выдавить из себя даже нервный смешок.

– Что-нибудь случилось?

– Ничего особенного. Просто медовый месяц оказался слишком коротким.

Когда, вернувшись, Хэрри заговорил с нею, в его голосе Ллойд уловил неприятные приторные нотки, не предвещавшие ничего хорошего. При первой же возможности Ллойд поспешил откланяться. На следующий день он был в городе и заметил возле одного из магазинов машину Сильвии, недавно купленную ей Хэрри. Вообще-то Ллойд собирался возвращаться в отель, но почему-то остался и прогуливался на улице до тех пор, пока Сильвия не вышла из магазина с покупками в руках.

– Привет! Может, выпьем кока-колы?

– Ллойд! Как здорово, что я вас встретила! По-моему, сегодня можно было бы выпить и пива.

Они зашли в ближайший бар и заказали себе разливного пива.

– Вчера вечером я, наверное, выглядела мрачной, – сказала она.

– Да, было дело.

– Знаете, Ллойд, с вами я могу быть откровенной. Я могу быть откровенной, видя перед собой ваше честное бойскаутское лицо. От вас же я прошу только одного – послушать. Я поняла, что поспешила с этим браком. Как я поспешила! А ведь я чертовски честно объяснила ему, что выхожу за него не по любви. Он тогда сказал, что не надеется ни на что подобное. А теперь он жаждет любви. Я вся покрываюсь испариной, когда он приближается ко мне. Я не могу произнести ни одного внятного слова. Дело в том, что он принадлежит к тому типу людей, которые высасывают все до последнего атома из любой вещи, к которой прикасаются. Он буквально бесится, когда я, например, читаю. Говорит, что я «прячусь за проклятой книжкой». Он говорит, что я холодная. Если я перестаю нахваливать его и называть великим человеком, я тут же становлюсь «критиканкой». Черт возьми, Ллойд, я хотела выйти за него, но я не думала, что моя частная жизнь будет нарушена! – Она вдруг рассмеялась. – Все это звучит просто дико, не правда ли?

– А у него-то есть любовь? Как вы думаете?

– Ко мне? Нет. Он просто хочет подчинить меня. Он хотел притащить меня сюда. И притащил. Ценою женитьбы. Я сказала, что нахожусь не в том возрасте, чтобы получать удовольствие от совместно проводимых каникул. Я также сказала, что с годами при таком отношении эти каникулы будут становиться все короче и в конечном счете будут длиться по двадцать минут в какой-нибудь захолустной дыре на Тринидаде. В сущности, я назначила цену, и он заплатил. Теперь же он, похоже, считает, что наступила моя очередь платить. Конечно, можно притворяться до бесконечности, но меня это уже утомляет. Помнится, у Ленни был щенок бульдога. Он любил, чтобы с ним поиграли – хватался зубами за край полотенца, а кто-то брался с другой стороны и мотал изо всех сил. Не упуская ни единой пяди, этот щенок постепенно оттяпывал себе все полотенце – так, что человеку уже не за что было держаться. Так вот, Хэрри такой же.

– Меня он не трогает.

– А вы попробуйте уйти от него, тогда посмотрите.

Ллойд изумленно уставился на нее:

– Почему? Я мог бы написать заявление и уйти.

– Да. Но куда? Вы могли бы работать жалким клерком в какой-нибудь дыре, но вы никогда не получили бы места управляющего ни в одном хорошем отеле. А если бы получили, то не надолго. И не в этой стране. Я даже знаю, как бы он нашел вас. Через свои каналы. Через мафию. Если бы кто-то и взял вас на работу, то лишь для того, чтобы вскоре выгнать под удобным предлогом. Хэрри никому не даст уйти просто так. То есть даст, но только для того, чтобы посмотреть, как человек потом приползет к нему на брюхе обратно.

– Нет, он не такое чудовище!

– Конечно нет. Просто он делает свои дела по определенным правилам. Эти правила касаются всех сфер его деятельности. Из-под его контроля не ускользает никто. Никто из людей, занимающих высшие ступени. Вы относитесь к их числу. Я видела список – вы состоите в нем.

– Ну и что?

– А то, что вы когда-нибудь почувствуете себя так же, как я вчера.

При первой возможности Ллойд проверил ее теорию, оставшись как-то в своем кабинете наедине с Хэрри.

– Ну что ж, Хэрри, по-моему, дела в отеле окончательно наладились. Если так пойдет и дальше, то может случиться, что мне станет здесь скучно и я попробую найти себе замену.

Хэрри усмехнулся:

– Сделай так, чтобы не было скучно.

– Нет, я серьезно. Что, если бы я действительно захотел уволиться в один прекрасный день?

– Это был бы вопрос.

– Но ведь я мог бы уволиться? Разве нет?

– В чем дело, парень? Что тебя гложет? Может, хочешь повышения в должности? Или у тебя что-то случилось? Чем ты недоволен? Что, стало легко работать? Ты что, хочешь вкалывать всю жизнь как ишак?

– Видишь ли, Хэрри, иногда любой из нас начинает чувствовать, что пора что-то изменить.

– Когда ты почувствуешь, что пора что-то изменить, скажи мне. Я отправлю тебя управлять отельным бизнесом в Париже. Это будет всего лишь закономерно. А если тебе не нравится Париж, то отелей вообще-то много. По всему миру. Если тебе некуда девать энергию, мы можем отправить с тобой секретаршу. Я знаю человека, у которого есть поистине классные крошки. Образованные и все такое.

– Из твоих слов, Хэрри, я понял, что вроде как должен работать на тебя всю оставшуюся жизнь. Верно?

Хэрри встал.

– Разве это так уж плохо? Разве я плохой босс? Или тебе не нравится зарплата? Послушай, что я тебе скажу. В любом бизнесе есть люди, без которых нельзя обойтись. Согласен? Так вот ты как раз являешься таким человеком. Когда такие люди увольняются, начинаются проблемы. Эти проблемы есть везде – и в «Дженерал электрик», и в «Дженерал моторс», и даже в вооруженных силах. А теперь скажи, есть ли такие проблемы у меня? Я тебе отвечу – нет! У меня таких проблем нет, и я не хочу, парень, чтобы ты портил мне всю картину, так сказать, сбивал рекорд. Если у тебя вдруг случился зуд, ну что ж, я могу это понять. В конце концов, ты работал как лошадь. Я даже скажу, что тебе нужно сделать. Возьми деньжат и поезжай куда-нибудь на недельку развеяться. Отель без тебя не рухнет. Поезжай отдохни где-нибудь.

– Спасибо, Хэрри, я не устал. Я просто думал.

– А не надо много думать.

– Предположим, я завалил бы все дело. Что тогда? Меня бы уволили?

– Если бы ты завалил дело, я бы потерпел убыток. Если бы я потерпел убыток, мои партнеры тоже потерпели бы убыток. Если бы они потерпели убыток, они бы сказали: «Какого черта, Хэрри?! Как это получилось?» Тогда я бы сказал: «Послушайте, ребята, это Уэскотт завалил все дело. Он сделал это нарочно». А они бы тогда спросили: «Ну и как ты с ним поступил?» Так вот что я тебе скажу, парень. Хоть ты мне и нравишься, я не могу подводить своих партнеров. Они вложили в это дело деньги. А значит, мне придется доказать им, что я не хотел их подвести. Разумеется, доказательство это должно быть реальным. Возможно, они узнают о нем из газет. Например, так: «Управляющий отелем «Грин Оазис» разбился в автокатастрофе». Или утонул в озере Таху. Или застрелился...

У Ллойда похолодела спина.

– Ты пытаешься меня запугать, Хэрри?

– Черт возьми, нет, конечно! Зачем мне тебя пугать? Я тебе просто рассказываю, как все было бы. Ты пойми, ведь я попал бы в очень неудобное положение. И хоть ты мне нравишься, я должен был бы что-то предпринять. Разве не так? Я не могу позволить себе расслабиться и размякнуть. Ведь стоит только расслабиться, как они набрасываются на тебя со всех сторон, как свора собак, и начинают грызть за ноги. Знаешь, Ллойд, дружба дружбой, а дело делом. Быть первым – это непросто. Попади я в такую ситуацию, я бы просто ничего не смог поделать. Откажись ты работать, у тебя остался бы только один путь. Ведь я не смог бы отмазать тебя перед своими партнерами. Они бы просто не позволили мне это сделать. Уж они-то знают, как поступать в таких случаях!

Когда Хэрри ушел, Ллойд долго сидел в своем кабинете и размышлял над тем, что только что услышал. Исполняй свою работу, или тебя убьют. Это казалось ему невозможным, невероятным, и все же это было правдой. Имя Дэнтона в любом, даже в самом что ни на есть законном, бизнесе означало мафию. Мысленно содрогнувшись, Ллойд вернулся к работе.

Помимо Сильвии, у него не было ни одного человека, которому он мог бы рассказать, в какую ситуацию попал. Конечно, в его окружении были люди его уровня. Например, Чарли Блисс. Но Ллойд не представлял, как мог бы поделиться с Чарли подобными сомнениями. Лицо Чарли, как, впрочем, и вся голова, напоминали гладкий камень, какие обычно валяются на дне или по берегам реки. Подобрав такой камень и повертев его в руках, ты можешь счесть, что он напоминает человеческую голову. Ты можешь даже разглядеть на этом причудливом лице глаза, а при желании и рот. Делиться сокровенными мыслями с таким камнем Ллойду почему-то не хотелось.

Примерно так же обстояли дела с Хоппи Хоппером. Ллойд не доверял ему, их отношения нельзя было назвать хорошими. По большей части разногласия касались работы, в особенности вопросов оформления и дизайна. Хоппер почему-то считал, что народ буквально повалит к ним, если они организуют в отеле выступления пышногрудой итальянской певички в прозрачном целлофановом платье и двух пузатых клоунов, которые будут исправно чистить друг другу рожи, чтобы развеселить публику. Ллойд неоднократно жаловался Хэрри, пока тот наконец не приказал Хоппи сначала докладывать обо всех своих новых идеях Ллойду. Разумеется, у Хоппи это не вызвало радости. Свое недовольство он скрывал с трудом.

Прежде Ллойд никогда не считал себя одиночкой. У него всегда было много приятелей, и вот теперь он вдруг понял, что ему не с кем поделиться своими проблемами.

В декабре Сильвия стала чаще появляться в отеле и проводила там много времени. Ллойд то и дело встречал ее в баре или в бассейне. И, едва заметив ее, он подходил к ней немного поболтать. Она всегда казалась удрученной и напряженной, под глазами темнели усталые круги. Когда Хэрри сообщил, что собирается отъехать по делам и вернется только в начале следующего года, Ллойд вдруг испытал непонятное чувство облегчения и даже радости. Его приподнятое настроение вызывало у него самого недоумение, пока он наконец не понял, что теперь сможет поговорить с Сильвией спокойно.

Хэрри уехал в пятницу. В воскресенье, вспомнив, что не видел Сильвию уже три дня, Ллойд отправился бесцельно побродить по окрестностям и невольно оказался у дверей ее дома. Он увидел ее с улицы через занавески – она сидела в одиночестве, в профиль к окну.

Он окликнул ее, она вскочила, подбежала к двери, распахнула ее и пригласила войти.

Когда Ллойд увидел ее вблизи, у него отвисла челюсть. Ее левый глаз сиял всеми оттенками пурпурно-синего цвета и занимал почти пол-лица.

– Что случилось?

– Что случилось? Подожди, дай-ка подумать. Я налетела на дверь. Да, точно, я стукнулась о дверь. – Она резко повернулась, взметнув юбкой, и отошла в сторону.

Ллойд подошел к ней:

– Нет, я спрашиваю, что произошло на самом деле?

– Брось, Ллойд. Будем считать это подарком на прощание. Чтоб не забывала его.

– Но... почему он сделал это?

Она повернулась к нему. Они стояли перед стеклянной дверью, выходившей в бассейн. Она улыбнулась:

– Бедный бойскаут! Ты сгораешь от возмущения. Тебе больно смотреть, как он припечатал меня. Обычно он бывает более сдержанным, и мне удается прикрывать его отметины одеждой.

– Так он делает это часто?

– Последнее время все чаще и чаще. Я ведь оказалась не очень уступчивой. А это – верный способ приструнить человека и заставить его повиноваться. Когда тебя часто бьют, ты пытаешься избежать этого и постепенно становишься послушной, как ягненок. Господи, Ллойд, ну не смотри ты на меня так! Я хорошо разбираюсь в фингалах. Через три дня за темными очками ничего не будет заметно. Это еще ничего. Джоуи Тауэр любил прикладывать меня об стену, а потом лупил ногами. Но тогда я была еще совсем девчонка и... приходила в себя быстрее. – Голос ее дрогнул.

– Сильвия!

– Не надо, Ллойд, я не нуждаюсь в сочувствии. Это была обычная семейная ссора, и тебя она не касается. Я в жизни никому никогда не жаловалась. И теперь не собираюсь. Ты просто...

Тут ее голос снова дрогнул, губы задрожали, как у ребенка, готового расплакаться. Ллойд взял ее за руки и привлек к себе. Она неохотно уступила и тут же разрыдалась. Ллойд увел ее от стеклянных дверей и не выпускал из объятий, пока она горько рыдала, содрогаясь всем телом. Когда последние судорожные всхлипывания стихли, она вырвалась и выбежала из комнаты. Его рубашка и лацканы пиджака намокли от ее слез и были перепачканы помадой. Только минут через десять она робко зашла в комнату: