Текст книги "Адмирал моего сердца, или Жена по договору (СИ)"

Автор книги: Дарья Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

Глава 27

Первые лучи восходящего солнца робко коснулись окон спальни, окрасив небо Градиньяна в нежные оттенки розового и золотого. Я лежала на груди мужа, чувствуя, как размеренно бьётся его сердце под моими ладонями. Его кожа всё ещё хранила тепло наших объятий, а я снова и снова водила пальчиками по белесым полосам-шрамам, повторяя каждый изгиб. Ещё бы и губами прижалась, но в прошлый раз, когда я так поступила, я тут же поплатилась за это, перевёрнутая на лопатки и зацелованная до собственной хрипоты. А мне слишком хотелось продлить эти драгоценные мгновения столь упоительного умиротворения. К тому же, не менее приятно ощущалось и то, как Аэдан перебирал мои разбросанные по подушкам волосы, пропуская их между своих пальцев, вместе с тем ласково поглаживая мою обнажённую спину.

– Тебе стоит поспать, – улыбнулся он, стоило мне немного сдвинуться, а я сдвинулась ещё немного, посмотрев ему в глаза.

– Как ни странно, я совсем не устала, – призналась.

И только тогда задумалась, что это и правда немного странно, учитывая нашу совместно проведённую абсолютно бессонную жаркую ночь и не менее жаркий впечатляющий вечер вкупе с предшествующей половиной дня. Оказывается, мой супруг очень темпераментный мужчина. Впрочем, не сказать, что у меня появилась хотя бы одна жалоба по этому поводу. Скорее наоборот.

– Это из-за обмена, – как мысли мои прочитал Аэдан.

– Обмена? – удивилась я.

– Да, – вновь улыбнулся мой адмирал, продолжая перебирать мои волосы. – Энергией. Во мне её стало слишком много, когда я потерял контроль. Ты уравновесила наш баланс, интуитивно приняв часть на себя, – пояснил следом.

Его пальцы скользнули ниже, очерчивая линию поясницы, вызывая мурашки, а я невольно прижалась к нему теснее, продолжая наслаждаться теплом его тела.

– Это восполнило и мои силы? – догадалась, хотя и прозвучало вопросом.

– Верно, – кивнул муж.

Его сердце под моей ладонью по-прежнему стучало гулко, ровно и сильно. Его пальцы продолжали свой чувственный танец на моём теле, и я всё глубже и глубже растворялась в этих прикосновениях, словно в волшебном тумане, прикрывая глаза. Говорить больше ничего не хотелось, только ощущать даримую ласку снова и снова. И какое-то время я так и делала. Но потом разум как-то некстати вспомнил не только об озвученном обмене энергией, но и о том, что это ведь происходило не впервые, именно так я осталась жива, воскресив пассажиров сгоревшего лайнера. И всё благодаря нашим брачным узам. Узам, связывающим меня с самым лучшим, фактическим идеальным мужчиной на всём белом свете, вполне возможно, что и вообще во всех мирах. Разве что…

– Ты же не дракон какой-нибудь? – слетело с моих губ продолжением мысли, а я вернула всё своё внимание к его глазам.

Нет, я не выдумщица, но…

Крылья, клыки, когти, неудержимый смертельно-опасный нрав и разгон в состояние неконтролируемой ярости за считанные мгновения!

Пусть сейчас всего этого не наблюдалось, но вчера ещё как было!

И чего же ещё в таком случае я не знала о нём?..

– Дракон? – переспросил изумлённо мой адмирал.

Изумление выглядело неподдельным. И быстро разбавилось нотками беспокойства о том, всё ли со мной хорошо, если я про драконов внезапно заговорила.

Сделала вывод, что и правда не дракон.

– Демон? – внесла новым предположением.

Аэдан, шумно выдохнув, замер, его брови застыли всё в том же удивлении. А в глазах поначалу промелькнуло что-то похожее на веселье. Я и сама улыбнулась, представив его не только с сотканными из тьмы крыльями, когтями и клыками, но ещё и с рогами, и хвостом. Вот только всё веселье в глазах мужа, как промелькнуло, так и растаяло столь же быстро.

– Демон? – повторил за мной Аэдан и нахмурился, помолчал, а затем добавил тихо: – Я настолько тебя напугал, да?

В тёмном взоре, ещё вчера горящим неукротимым огнём, воцарилось сожаление. А я невольно прижалась к нему теснее.

– Нет. Я не поэтому спросила, – отозвалась, вновь ласково проводя пальцем по его груди, чтобы хоть как-то смягчить созданное впечатление. – Просто… это было очень… сильно.

Не сразу смогла подобрать нужные слова. Да и не уверена, что в итоге и правда вышло, как надо. Но напряжение в плечах Аэдана Каина спало. Он тяжело выдохнул. Зарылся пальцами в мои волосы в районе затылка. Обнял меня крепче. И тихо изрёк:

– В каждом из нас живёт демон.

Вот тут напряглась уже я!

Но, как оказалось, напрасно.

– В моём случае, видимо, жутко ревнивый демон. Прости, жизнь моя, – покаялся мой адмирал. – Мне стоило быть более сдержанным в твоём присутствии. У меня не было намерения напугать тебя потерей контроля. Часто магия смерти и правда выглядит действительно пугающей, если дать ей волю. Недаром многие обходит меня стороной и счастливы не попадаться на пути.

А вот это мне точно не понравилось.

– И почему это звучит так, словно в другой раз ты постараешься злиться где-нибудь в другом месте, пока я не знаю об этом? – прищурилась, задирая голову, глядя ему в лицо.

Муж едва уловимо поморщился. И нагло от темы ушёл.

– В своё оправдание могу сказать, что вовсе не рассчитывал, оставляя на один день свою красавицу-жену в обществе родной сестры, в срочном порядке возвращаться обратно, потому что  столицу внезапно захватила армия Мёртвых, соответственно случилось что-то очень плохое, – отзеркалил Аэдан.

И ладно бы, если б в его словах читалась только невозмутимость. Толика упрёка тоже была. А может, я просто слишком виноватой себя ощутила, представив всё то, о чём он мог подумать, когда его вызвали обратно в столицу. А на деле… А на деле просто ему в жёны досталась неврастеничка. То есть я.

С другой стороны, даже сейчас, когда всё давно закончилось, я не смогла бы придумать, как ещё поступить в той ситуации.

Зато это ничуть не помешало поделиться с супругом.

Раз уж вчера он так и не стал “смотреть” до конца, решила, что более подходящего времени не придумать. Мой адмирал, кстати, на этот раз внимательно меня выслушал, не стал спешить с выводами, разве что несколько раз, в особых деликатных местах сжал с хрустом кулак, стараясь злиться не очень явно. А под конец прижался губами к моему виску, погладив по волосам, и подвёл итог:

– Ты у меня умница.

Я тихо и с облегчением выдохнула, ведь совсем не хотелось, чтобы между нами оставались какие-либо недомолвки, которые потом могли бы очень не вовремя всплыть. Но рано я обрадовалась.

– Хотя это не объясняет, почему ты вдруг решила спасти лорду Грейстоуну жизнь, – добавил Аэдан уже угрюмо.

– Потому что я маг жизни, а маги жизни ценят эту самую жизнь? – невольно смутилась, заимствуя идею свекрови, поскольку ничего умнее в голову, как назло, не пришло.

И смутилась ещё сильнее, когда в ответ мужчина посмотрел на меня с откровенным сомнением. Пришлось всё-таки сознаваться.  Нет, вовсе не в том, как сильно я вчера начала переживать за то, что Аэдан Каин прикончит в порыве ярости одного бессовестного светловолосого лорда, чего потом совсем не одобрит закон империи Гард, и вряд ли дружба с императором позволяет делать исключение – как минимум в глазах всей остальной аристократии.

– Как говорится, нет худшего наказания, чем брак, где одно сердце неизбежно разбито, – пожала плечами. – А если лорд Грейстоун умрёт, тогда леди Амалия снова будет свободна и счастлива. Нет уж. Рано ей ещё возвращаться к своей вдовьей судьбе.

Теперь Аэдан Каин смотрел на меня уже с задумчивостью.

– Что? – смутилась повторно.

Его губы чуть изогнулись.

– Кажется, моя жена похожа на мою мать больше, чем я мог бы предположить, – усмехнулся он, покачав головой.

Где-то здесь мне, наверное, должно было стать совсем стыдно. Всё-таки какая она, и какая я. Но, как ни странно, не стало.

– Это была её идея. Не моя, – подтвердила по-своему я.

– А идея заимствования накопителей для подпитки твоего резерва? – уточнил Аэдан.

– Тоже её.

Муж кивнул. Промолчал. На этот счёт. Но не на другой.

– В следующий раз, когда решите ограбить императорские покои, сперва предупредите меня.

– Чтобы это было не просто ограбление, но и с предварительным сговором, а ещё с участием особо высокопоставленных должностных лиц, использовавших своё служебное положение и доверие империи? – съехидничала в ответ.

– Ладно, ты права, – повторно усмехнулся Аэдан. – К тому же, вы неплохо и сами справляетесь.

Его пальцы легко, почти не касаясь, скользнули по моей шее, задержались на ключице и поднялись к щеке. В одно мгновение моё дыхание сбилось, а мир сузился до этого прикосновения. Я прикрыла глаза, позволяя себе снова утонуть в этом тепле.

– Голодная? – негромко добавил супруг.

– Всё, что мне нужно, у меня уже есть, – прошептала я, улыбнувшись шире, прижимаясь к его ладони и накрывая её своей рукой. – Мой самый лучший мужчина на свете.

Его пальцы дрогнули, стали ещё горячее, будто в них вспыхнул огонь.

– Но ты пропустила ужин, – упрямо напомнил он.

– И обед, – не стала отрицать я.

– Тем более, – приподнялся на подушках Аэдан.

Вместе с тем приподнял и меня. Пришлось искать окончательно ускользающую от меня простынь, чтобы прикрыть наготу. Поиски не увенчались успехом. Муж оказался быстрее меня. Поймал моё запястье ещё до того, как я успела куда-либо дотянуться. Легонько поцеловал в самый центр. В очередной раз обжёг своими действиями не только мою кожу, но и рассудок.

– Я помогу тебе искупаться и одеться, а потом позавтракаем.

Вряд ли мне реально требовалась помощь в купании, но отказываться я не стала. Не тогда, когда его губы, горячие и настойчивые, продолжали жадно и провокационно скользить по мне, поднимаясь к губам, а затем, наконец, накрыли и их. Поцелуй вышел глубоким, требовательным, опаляющим, словно свидетельствуя, что я не могла принадлежать никому другому. Только ему. Я и принадлежала. Всем сердцем.

– Думаешь, в такую рань завтраки уже подают во дворце? – выдохнула едва слышно, прерывая поцелуй.

Но и тогда не отодвинулась. Губы мужа снова поймали мои, и я быстро утонула в новой волне жгучего жара.

– Значит, не во дворце, – голос моего адмирала ворвался между нашими поцелуями наряду с тем, как он уже поднимал меня на руки, прижимая к себе так крепко, что дыхание в очередной раз перехватило. – Мне здесь всё равно не нравится.

– И мне… – покорно согласилась, обвивая его шею руками, когда мужчина, вместе со мной на весу, поднялся на ноги, взяв направление к купальне. – Не будем сюда возвращаться?

– Не будем, – отозвался Аэдан, и прежде, чем я успела что-то ответить, вновь впился в мои губы.

Да и никаких слов больше не требовалось.

Уже совсем не до них…

Пар в купальне мгновенно окутал нас своими горячими объятиями. Вода встретила, будто обняла. А я едва не застонала от того, как провокационно и обжигающе его руки скользнули по моей коже вместе с тёплыми каплями, отмечая каждый изгиб. Мой любимый адмирал целовал меня так, словно не собирался отпускать никогда. В этих поцелуях было всё – жажда, упоительная нежность и безумное, хищное желание. Его губы были жгучими, его пальцы властными, но вместе с тем ласковыми настолько, что я терялась в контрасте всех этих нахлынувших чувств. Но и тогда снова и снова прижималась к нему, отвечая на каждый поцелуй, на каждое движение его ладоней так, словно мир рушился, и он – единственное, что могло нас спасти. В каком-то смысле он ведь и правда моё спасение.

– Пресвятые… Аэдан, пожалуйста… – выдохнула, когда его губы скользнули к моей шее, а я всё-таки не удержалась от тихого стона.

И сама не знала, о чём просила. То ли чтоб он прекратил эту сладкую пытку. То ли чтоб не останавливался никогда.

– Всё, что захочешь, жизнь моя, – глухо отозвался он, прижимая меня ближе.

Я уже не различала времени – только этот пар, горячие волны, его дыхание у самой кожи и целая вечность, заключённая в наших поцелуях и близости. Я потерялась, забылась, растворилась в ней.

В нём…

Моём идеальном мужчине...

Только спустя какое-то время он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Там, в его взгляде, горело всё то, что не было произнесено словами: безудержная любовь, властная нежность и обещание, что мы будем вместе всегда.

– Теперь – купаться, – сказал он так серьёзно, что я не смогла не рассмеяться сквозь остатки дрожащего дыхания.

Он сам помог мне смыть остатки ночи, при этом каждое его действие выглядело, как самый настоящий священный ритуал, словно Аэдан оберегал меня не только руками, но и всей своей сутью. А после и правда помог одеться, вернув подобающий каждой истинной леди вид.

– Мне стоит уточнить, откуда взялись эти твои ценные умения так ловко управляться с затягиванием шнуровки на женском корсете? – не удержалась от комментария.

Не впервые задавалась этим вопросом. Да и то уж там, давно сделала все нужные выводы сама. Тем удивительнее стало услышать совершенно иную от моей версию:

– Морские узлы, жизнь моя, – улыбнулся Аэдан, накидывая на свои плечи белоснежный мундир. – С ними сложнее.

Что сказать…

У меня в самом деле идеальный муж!

Степень идеальности которого для меня подтвердилась ещё раз, когда мы, закончив приводить в порядок свой внешний вид, покинули выделенные мне императрицей покои, попав в коридор, где… как оказалось, нас дожидалась практически толпа!

По одну сторону демонстрировали свою идеальную воинскую выправку капитан Леджер и вверенные ему в подчинение офицеры. По другую – адъютанты моего адмирала. И ладно бы, если б на этом было всё. Нет! Дальше стену подпирал императорский посыльный – тот самый, что вручил мне один из самых опаснейших артефактов на континенте от Его величества. Терновый венец и сейчас был заколот в моих волосах. У меня аж пальцы зазудели, так сильно захотелось потянуться к нему, учитывая, что помимо моей личной охраны и адъютантов, а ещё императорского посыльного, тут было полно и других высокопоставленных личностей – и их я уже не знала. Но в глазах у всех читалось одно: они ждали и очень рады, что, наконец, дождались.

– Хм… – заметил их всех и Аэдан.

В отличие от меня, такому многочисленному присутствию вовсе не удивился. Только вздохнул с отчётливой досадой.

А я поняла, что существовала очень большая и жирная вероятность, что все они стояли тут всё то время, пока я и муж… Ну, то самое! Которое супружеский долг и зачатие наследника.

Кто с донесениями, кто с докладом, кто с посланием, требующим незамедлительный ответ, кто ещё с какой-то неотложной проблемой…

В общем, стыдоба!

Хотя самое обидное во всём для меня стало даже не это. Стоило устыдиться, как весь стыд перекрыло новое осознание.

Моему адмиралу на самом деле вовсе не до какого-то там праздного завтрака наедине со мной, его ждут гораздо более важные дела. Он ведь адмирал. Закончились наши беззаботные минуты, пусть я так и не успела ими толком насладиться.

Или нет?..

– Мой адмирал, – осмелился подать голос первым адъютант Хорас. – Леди Арвейн, – почтительно склонил голову в приветствии.

Его взгляд быстро метнулся от моего супруга ко мне, потом обратно, в сопровождение слов. Но и только. Стоило ему попытаться продолжить, как Аэдан Каин, в отличие от меня, ни капли не смутившись ситуацией, перебил его тихим, но властным:

– Позже. Я занят.

Моя ладонь, цепляющаяся за сгиб мужского локтя, непроизвольно крепче сжалась. Я же едва сдержала улыбку, понимая, что все эти люди стояли тут, пока мой супруг был «занят». И занят исключительно мной. А когда кое-кто с этим стал не согласен, выдвинувшись вперёд, чтобы озвучить что-то по этому поводу, путь к нам им преградили те же адъютанты моего адмирала.

– Позже. Адмирал Арвейн занят, – оповестили первым императорского посыльного, словно тот и сам не слышал то, что сказал шесть секунд назад сам Аэдан.

А мы просто пошли дальше. Завтракать. Где-то вне стен дворца. Будто кроме нас двоих никого больше не существовало.

Что я там про свою улыбку прежде вещала?

– Ты улыбаешься, – заметил мой адмирал.

Всё же сдержать её у меня, по всей видимости, не вышло.

– Ещё бы, – не стала отрицать.

Чем и заслужила пристальный оценивающий взгляд мужчины.

– И чему же? – уточнил он с лёгким прищуром.

Наверное, я выглядела слишком довольной, вот он и не понял. А может и догадался, учитывая его проницательность, но хотел услышать подтверждение лично от меня. И кто я такая, чтоб отказывать? Тем более, когда в груди всё шире и шире растёт то самое светлое, щемяще нежное, тёплое чувство, от которого весь мир хочется обнять, не только идти под руку с мужем и улыбаться.

Просто потому, что…

– Ты выбрал меня, – сказала, как есть.

Аэдан Каин тоже улыбнулся. Накрыл поверху мою руку, которой я цеплялась за него. Погладил и аккуратно сжал пальчики.

– Я выбрал тебя в тот день, когда дал клятву безусловной верности в храме Пресвятых. Ты моя жена, и я буду выбирать тебя всегда, жизнь моя.

И моё предположение очень быстро нашло подтверждение.

– Жив, – сухо произнёс Аэдан, помолчал немного, а затем добавил неохотно: – Как и остальные лорды.

– Они навестили всех? – ужаснулась.

А мой адмирал… снисходительно промолчал. Зато галантно отодвинул для меня стул и помог расположиться.

Но это не значит, что я сдалась!

– Любимый… – протянула с нежной улыбкой, тщательно маскируя за ней весь свой сарказм пополам с негодованием, как только уселась. – Если все лорды живы, зачем тогда твои тени навещали их? – обернулась к нему.

Упомянутые Левый и Правый парили неподалёку, обретя более отчётливые очертания, чем обычно. Их силуэты по-прежнему казались хищными: распахнутые крылья, будто у орлов, тёмные, грозные, готовые сорваться с места в любую секунду.

Мужская рука, ещё не успевшая отпустить стул тем временем сжалась крепче. И отпускать его передумала. Сам Аэдан тоже остался на прежнем месте. А вместо того, чтоб хотя бы на этот раз мне ответить произнёс с лёгким прищуром:

– А повторишь ещё раз?

Моя улыбка стала лишь шире.

– Что именно? – приподняла я брови, изобразив полнейшее непонимание.

– То самое слово, – он наклонился чуть ближе, и в его голосе зазвучало то мягкое давление, которому трудно сопротивляться. – Мне понравилось, как это звучит.

Я улыбнулась ещё шире, вкладывая в неё иронии столько, сколько смогла уместить в одном движении губ. Хотя вся моя ирония быстро растаяла, как только мужская рука соскользнула со стула, поймала мою ладонь и аккуратно сжала пальчики – столько тепла и нежности чувствовалось в этом жесте.

– Любимый? – протянула я так тихо, будто признавалась в чувствах на глазах у всего мира.

Я ведь и правда это впервые сказала. И сердце тут же гулко ударило – как признание, от которого невозможно отмахнуться. Особенно, после нашей совместной ночи. Вот и на мужском лице враз будто что-то изменилось: как если бы он и вправду хотел, чтобы я произнесла это искренне, без всякого сарказма и уж тем более не в целях вымогательства правды. Но уже в следующую секунду Аэдан снова был собран и невозмутим. А ещё через секунду в частичном смятении оказалась уже я, как только мой адмирал склонился ещё ближе ко мне и прижался к моей ладони губами, оставляя на ней тепло своих губ. Я же за всем этим моментально всю суть нашего с ним диалога забыла.

– Да, именно его, – негромко произнёс он вместе с тем.

Я же попыталась зачем-то вернуть себе хоть крупицу иронии:

– Опасно требовать такие слова слишком часто. Вдруг привыкну?

Аэдан усмехнулся так, будто только этого и ждал от меня.

Официант появился неожиданно – как только Аэдан отпустил мою ладонь, будто тоже только и ждал этого момента где-то поблизости, за углом. На принесённом им здоровенном подносе красовалась настоящая феерия: фарфоровые блюда, серебряные приборы и хрустальные бокалы, в которых солнечный свет играл, словно в каплях росы. Вскоре стол заполнили золотистые круассаны – ещё тёплые, с тающим внутри сливочным маслом, корзинка с миниатюрными булочками и джемами разных оттенков: рубиновым, янтарным, изумрудным. А ещё тонкие ломтики копчёного лосося, ветчина, нарезанная тончайшими полупрозрачными кружочками, сырная тарелка с голубыми прожилками и мягкими белоснежными треугольниками. В центре сияла ваза с фруктами: виноград, спелые груши, яркие апельсины, а рядом – чайник, от которого тянулся аромат пряных трав.

Официант всё это разложил и расставил, низко поклонился и удалился.

– Но… – невольно нахмурилась я. – Мы ведь даже ничего ещё не заказывали, – вспомнила.

Аэдан чуть изогнул губы в небрежной усмешке.

– Здесь иной порядок, – сказал он так, будто этим всё объяснялось.

Я покачала головой, в очередной раз улыбнувшись, оставив при себе мысль о том, что в этом мире даже завтрак в кофейне – как часть игры, где правила знали все, кроме меня. Потянулась за кусочком круассана и не собиралась больше ничего говорить, но слова сами сорвались с губ:

– Ты расплатился с герцогом Байо за брак со мной золотодобывающей шахтой?

Прежде чем ответить, Аэдан спокойно потянулся к чайничку и налил мне горячий ароматный отвар, как будто речь зашла не о семейных сделках, а погоде за окном.

– Не за брак с тобой. За помощь в ситуации с твоим отцом. У меня нет влияния в Арденне. А у него есть.

Я нахмурилась, отпуская круассан обратно на тарелку.

– Но Луиза и твоя мама…

– Думают так, как им удобно, – перебил он мягко, но непримиримо, и в его голосе не было ни тени сомнения.

Вот и кивнула, больше никак это не комментируя, но вспомнив о том, что так и не выведала у него, по какой причине тенебрисы летали к лордам. Что они с ними сделали?

Ай, не буду снова спрашивать.

Лучше потом всё-всё узнаю сама!

Например, через капитана Леджера.

Уверена, Элай мне не откажет. И уж точно поведает, как есть.

Хотя это не помешало мне заметить:

– Иногда ты невозможный, ты в курсе? – буркнула я, наконец, отламывая кусочек круассана.

– Ты только сейчас это заметила? – усмехнулся Аэдан.

На провокацию я не повелась. Сжевала кусочек круассана, делая вид, что больше не собираюсь ни о чём спрашивать, и сосредоточилась на еде. Спрашивать, кстати, в принципе хотелось куда больше, чем есть. Но спорить с моим адмиралом, дае ещё и за завтраком – дело абсолютно бесперспективное.

Аэдан пил свой отвар неторопливо, будто и не замечал, как я изводилась на месте. Впрочем, по его наблюдательному взгляду я прекрасно знала: замечал. И, наверняка, ждал, когда же я всё-таки не выдержу.

Потому и выдержала.

Назло даже не ему. Самой себе.

Мы доели молча. Лишь звяканье серебряных приборов да редкие тихие шаги официанта за спиной нарушали воцарившуюся тишину. И ещё… присутствие. Левый и Правый, тёмными силуэтами туда-сюда снующие неподалёку. Их очертания всё больше и больше напоминали хищных птиц, распахнувших крылья. Будто и в самом деле неотступно стерегли каждый мой шаг и даже жест.

Как только завтрак оказался завершён, наше пешее путешествие по Градиньяну тоже подошло к концу.

Улица встречала свежестью утра: лёгкий ветер качал ветви вишен, в воздухе витал запах цветов и свежеиспечённого хлеба из соседней пекарни. А нас ждал фаэтон. Левый и Правый тут же бесшумно скользнули внутрь первыми. А когда и мы с Аэданом расположились со всем удобством, колёса тут же тронулись, вскоре мерно постукивая по камням мостовой. Я устроилась рядом с Аэданом, глядя в окно, и впервые за утро почувствовала лёгкую усталость от всех разговоров.

Кажется, вкуснейший десерт оказался лишним, раз уж начало клонить в сон. Или это так бессонная ночь сказывалась?..

Дорога до особняка заняла немного времени. Но стоило колёсам остановиться, как я заметила у парадного входа другой фаэтон. Сердце предательски дрогнуло в тот момент, когда дверца второго экипажа открылась, и наружу вышла знакомая фигура.

Нянюшка. Уставшая, постаревшая, с опущенными плечами. Она обеими руками прижимала к груди урну – тяжёлую, украшенную серебром.

Слишком характерную, чтобы не понять её предназначение.

Я замерла, глядя на неё.

– Девочка моя… – голос нянюшки дрогнул, когда наши взгляды встретились.

И в этот миг весь мир будто провалился в тишину. Только стук моего сердца и забравшийся глубоко внутрь города холодный ветер с моря – вот и всё, что я ещё слышала. Застыла на месте, будто ноги приросли к камням мостовой. В груди что-то оборвалось.

Урна.

В её руках была погребальная урна.

Кто-то скажет, всего лишь сосуд с прахом. И что?

Но для меня – словно воплощение самой смерти, втиснутое в этот серебряный узор.

Странно, ведь я даже не дочь герцога Рэйес на самом деле…

И память чужая.

А значит, и чувства должны быть чужими?

Но нет…

Всё это неожиданно оказалось абсолютно неважно. Боль пронзила так, словно я и правда потеряла родного человека.

Губы сами по себе, отдельно от разума прошептали:

– Нет…

Нянюшка шагнула ближе, и я увидела её глаза – полные слёз, но твёрдые, словно она держалась только ради меня. Она держалась. А вот меня пошатнуло. Я не упала лишь благодаря твёрдой хватке моего адмирала, уверенно поймавшего под локоть.

– Девочка моя… – повторила чуть громче нянюшка, и голос её тоже надломился, сорвался.

Я покачала головой, не в силах приблизиться. Хотелось броситься вперёд, обнять её, уткнуться в знакомое плечо. Но ноги не слушались. Аэдан первым ступил к ней. Его лицо оставалось каменным, как всегда в сложные минуты. Только глаза выдавали, что он тоже видел в этой урне не сосуд, а конец целой истории.

– Отнесите в дом, – тихо, но твёрдо сказал он. – Подготовимся и сделаем всё, что положено. На закате.

Нянюшка кивнула, прижимая урну к груди ещё крепче, как самое дорогое дитя. А вот я даже на это оказалась не способна. Всё ещё стояла на месте, сжав ладони в кулаки так, что ногти болезненно впивались в кожу. Горло перехватило, дыхание застряло где-то в груди. В голове, если и осталась, так всего лишь одна-единственная: “Почему же так больно?”.

Аэдан всё ещё держал меня за локоть, мягко вёл к парадной двери. Левый и Правый бесшумно и неотступно парили позади, их тёмные силуэты следовали за нами, как истинные стражи. У крыльца суетились лакеи: кто-то поспешно распахивал тяжёлые створы, кто-то уже нёс покрывало для урны. А стоило нам перешагнуть порог, как на лестнице показалась Зои. Оценив увиденное, она тут же бросилась вперёд с тревогой в глазах. Но ничего сказать или сделать она так и не успела.

– Не сейчас, Зои. Сиенне нужно отдохнуть, – сухо и коротко прервал все намечающееся начинания самой юной из Арвейн.

Я позволила ему провести меня по тёплому коридору в дом. В холле пахло воском и лавром; служащие особняка замерли, встречая нас почтительной тишиной. Я ощущала каждый шаг, каждое шорканье ткани, и всё это казалось каким-то нереальным, как дурной сон, из которого никак не удаётся выбраться, как бы сильно ни пыталась.

А ведь так хорошо начиналось наше утро…

Но тот же рассвет уже дал обещание дню – и этот день нужно просто-напросто пережить. Несмотря на то, что прямо сейчас мне предстояло сделать невозможное: попытаться заснуть, чтобы поскорее дожить до заката.