Текст книги "Дампир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Барб Хенди

ГЛАВА 1

– Где же эта девчонка? – пробормотала Магьер. – И где этот четвероногий потворщик?

– Винн и Малец скоро придут, – отозвался Лисил. – Все равно уже вечер на носу, так что можно будет с тем же успехом остаться в городе еще на одну ночь.

Он не смотрел на Магьер и почти не слышал, как она, шлепая по грязи, нетерпеливо расхаживает по мостовой. Взор его был устремлен на массивные ворота Сояадрана, самого северного города Стравины. Поднимая взгляд к отдаленным, покрытым снегом вершинам Коронного хребта, Лисил волей-неволей видел поросшие лесом подножия гор восточной части Войнордов, где лежала провинция лорда Дармута.

Он плотнее запахнул шерстяной плащ, спасаясь от предвечернего холода, – под каменную арку, в распахнутые настежь бревенчатые ворота дунуло стылым ветром. Порыв ветра откинул капюшон плаща, и Лисил поспешно снова надвинул ткань на выбившиеся пряди светлых волос.

В долгом пути на север континента их настигла зима. Тут и там на улицах и за стенами города белел свежевыпавший снежок, тонким слоем снега были присыпаны и крыши ближайших зданий. Сразу за воротами пологий склон спускался к реке, которая текла с востока на запад, – широкий стылый поток, уже тронутый у берега молодым льдом. Дальний берег реки плавно переходил в луг, поросший бурой травой, еще мокрой от недавнего ледяного дождя. За лугом смутно виднелась череда сосен и елей, отмечавшая начало лесистых горных подножий.

Там под серым, пасмурным небом пролегали, тихие и безлюдные, приграничные земли провинции Дармута. Наивный человек мог бы счесть этот пейзаж мирным, но такое впечатление было обманчиво, и уж Лисил знал это, как никто другой. По ту сторону пограничной реки затаились призраки его первой жизни.

Сын и раб, шпион и наёмный убийца.

Невозможно вернуться в свое прошлое – именно так гласит банальная мудрость, которая сейчас и припомнилась Лисилу. Впрочем, у него нет выбора: если только он намерен продолжать поиски, ему предстоит совершить невозможное.

От ворот к пограничной реке не вела никакая дорога, не было ее видно и на дальнем берегу реки. Редко, слишком редко появлялись в этом городе торговцы с севера. Стравинские пограничные стражники в белых плащах и шлемах, отороченных мехом, даже не выходили за ворота; жители Соладрана, спешившие по своим делам, даже мельком не посматривали в их сторону. То, что каждое утро северные ворота открывали настежь, было скорей данью привычке, нежели необходимым действием для нужд города.

Лисил был так поглощен своими мыслями, что не сразу заметил, что Магьер перестала нервно расхаживать из стороны в сторону. Нетерпеливо хмурясь, она сбоку заглянула под капюшон Лисила, а затем проследила за взглядом полуэльфа, который был устремлен на поросшие лесом подножия гор и маячившие за ними снежные шапки вершин. Как раз в эту минуту Лисил отвел глаза – и увидел, как Магьер пытается разглядеть, что же в этом неброском пейзаже привлекло его внимание.

Капюшон ее шерстяного плаща лежал складками на плечах, черные волосы были стянуты на затылке кожаным ремешком в конский хвост. Она сердито взирала на распахнутые ворота, и ее темные глаза казались еще темнее на бледном, чересчур бледном для человека лице. В профиль она была чудо как хороша – прямой, точеный, самую малость длинноватый нос, четкий абрис едва розовеющих губ. Хмурое лицо ее вдруг прояснилось – она поняла, на что засмотрелся Лисил.

И тут же опять нахмурилась, но уже не от злости и не с досады. Решительно прижала ладонь к щеке Лисила, повернула его лицом к себе, заглянула в глаза. Голос ее прозвучал негромко, но твердо.

– Проберемся, как всегда, – не мешкая и так тихо, что мышь не услышит. – Рука Магьер скользнула по груди Лисила, прикрытой кольчугой. – Я там никому не позволю тебя хоть пальцем тронуть.

Лисил попытался улыбнуться ей в ответ – но не смог.

Хотя Магьер и не питала особой любви к своей родине, бегство из Древинки далось ей нелегко. Лисилу тем не менее удалось объяснить, почему им следует как можно скорее покинуть пределы края.

На прогалине вблизи Апудалсата, мертвого селения, затерянного в болотистых лесах юго-восточной Древинки, Магьер встретилась лицом к лицу с полубезумным некромантом Убадом. Все эти годы, с той самой ночи, когда Магьер появилась на свет, Убад ожидал ее возвращения. Там, на прогалине, он призвал некую древнюю сущность, которая явилась в виде громадных черных колец, извивавшихся и перекатывавшихся, как тело огромной змеи. Насколько смог понять Лисил, прислужники Убада (или же тех чудовищных черных колец) до сих пор искали Магьер. И потому она вместе с Лисилом бежала из Древинки и пересекла из конца в конец Стравину, неуклонно продвигаясь на север.

И вот сейчас перед ними лежала провинция, которой правил лорд Дармут, прежний хозяин и повелитель Лисила. Лисил знал, что теперь настала его очередь вернуться «на родину», – потому что нет иного способа отыскать проход по перевалам Коронного хребта в земли, где живут сородичи его матери, – Эльфийский Край. Где-то там, в потаенных этих землях, быть может, ждет его мать, Куиринейна, Нейна, как называл ее отец Лисила, – пленница своего собственного народа.

Но если мать жива… если она не погибла, когда ее сын бежал из рабства… что же стало тогда с его отцом, Гавриелом?

– Лисил?..

Полуэльф вздрогнул от неожиданности, оглянулся на Магьер. Она теперь повернулась лицом к городским улицам, и Лисил невольно посмотрел туда, куда был направлен ее взгляд.

Вначале он не увидел ничего примечательного, кроме немногочисленных горожан. Одни бесцельно прогуливались, другие заходили в магазинчики и лавки, располагавшиеся на улице, которая начиналась у городских ворот, – и только одна небольшая фигурка, не слишком проворно пробираясь в толпе, целеустремленно направлялась именно к Лисилу и Магьер.

Винн Хигеорт сильно смахивала на младшую сестренку, которая обрядилась в обноски старшего брата. Просторный овчинный тулуп, надетый поверх короткой мантии, на ее хрупкой фигурке выглядел мешковато, капюшон давным-давно соскользнул на плечи. На ходу она одной рукой пыталась придерживать воротник куртки, другой изо всех сил вцепилась в горловину холщового мешка, перекинутого через плечо. Когда она перепрыгивала через лужи, туго набитый мешок подскакивал и бил ее по спине – казалось, вот-вот собьет с ног. Рядом с ней трусил Малец. Из пасти его вырывалось холодным облачком дыхание, лапы были в грязи, серебристая шерсть на спине потемнела от влаги. Судя по всему, эти двое, бегая по делам, ухитрились попасть под утренний дождь.

Среди людей, сновавших по улице, вдруг возникла суета – как если бы Винн, пробиравшаяся среди них, нечаянно растревожила перенаселенный крольчатник. Люди собирались группками, торопливо переговаривались о чем-то и рассыпались – лишь затем, чтобы примкнуть к новым группам. Хозяева лавок и магазинчиков вышли на улицу, бродячие торговцы остановили тележки. Прохожие заговаривали с ними, оживленно жестикулируя, однако же, ни они явно не собирались покупать что-то, ни торговцы не проявляли намерения всучить им свой товар.

Винн резко остановилась перед Лисилом, и холщовый мешок у нее за спиной, подпрыгнув, едва не сбил ее с ног, прямо в грязь. Девушка сумела удержаться на ногах и выпрямилась, прежде чем Лисил успел подхватить и поддержать ее. Пухлые смуглые щеки девушки разрумянились от холода, маленький рот был прикрыт воротом куртки, большие карие глаза быстро-быстро моргали. Когда Винн опустила руку, Лисил увидел на лице ее, по-детски округлом, нешуточную тревогу.

– Ты где была? – резко спросила Магьер. – Убежала ни свет ни заря, а сейчас уже, того и гляди, стемнеет!

Винн приоткрыла рот. Тревожное выражение тотчас исчезло с ее лица, и она, решительно стиснув зубы, развернулась к Магьер. Лисил не успел и глазом моргнуть, как она выпалила:

– Будто ты сама не знала, что нарочного в Белу сыскать будет непросто! Мне ведь нужно переправить свои заметки домину Тилсвиту, а зимой караванов в этих местах – раз-два и обчелся, так чего же ты ожидала? Не говоря уж о том, что надо было найти хоть какого-нибудь картографа, который смог бы составить для нас маршрут через горы! Ну и в конце концов, мне надо было купить бумаги, чернил и… и еще кое-что!

Лисил, слушая эту тираду, испустил едва слышный вздох – но ни Винн, ни Магьер и бровью не повели.

Разлад между ними воцарился уже давно. Началось это в лесу близ Апудалсата, когда Магьер отрубила голову вампиру по имени Чейн – тому, с которым так неосмотрительно сдружилась Винн. С тех самых пор Лисил из кожи лез, чтобы сохранить мир, но рано или поздно всякий разговор между его спутницами превращался во вздорную перепалку. После этого Лисил обычно отводил Магьер в сторонку, а Малец оттаскивал Винн, но долгий путь и подступавшая зима изрядно истощили терпение полуэльфа.

Сейчас, прежде чем он успел вмешаться в спор, пес бесцеремонно протиснулся между Магьер и Винн и зарычал на обеих.

Горожане, оживленно болтавшие под стеной заставы, тотчас притихли и опасливо попятились. Два пограничных стражника наклонили копья и с угрожающим видом шагнули к псу.

– Хватит, Малец. – Лисил положил ладонь на спину псу и предостерегающе глянул на Винн и Магьер. – Думаю, они тебя уже поняли… а если и нет, то им придется тебя понять.

Винн поджала губы, на миг закрыв глаза, Магьер, саркастически фыркнув, отвернулась. Рычание Мальца сменилось едва слышным ворчанием, и стражники вернулись на свой пост.

– Так ты отыскала карту? – спросил Лисил. – Или хоть какой-нибудь намек на то, как пробраться через горы в земли эльфов?

Винн передернула хрупкими плечами, словно отряхнув остатки злости… а заодно и уронив на мостовую холщовый мешок.

– Есть проход в низовьях реки, но очень немногие решались до сих пор им воспользоваться, и никто из них не вернулся назад. Картограф позволила мне скопировать то, что нашлось по этому проходу в ее архивах… а нашлось мало, потому как никто не станет заказывать или чертить карту того места, куда никто не желает совать нос.

Винн достала из-за пазухи сложенный вчетверо пергамент, вручила его Лисилу. Полуэльф повертел его в руках, но разворачивать не спешил. Пройдет по меньшей мере полмесяца, прежде чем им понадобится эта карта, да и то, судя по словам Винн, проку от нее будет мало.

– М-да, невесело… – пробормотала Магьер.

– И что? – тут же встрепенулся Лисил.

– Да я же ничего такого и не говорю! – торопливо заверила она. – Я бы никогда не…

– Но ведь с нами будет Малец, – заметила Винн. – Уж он-то поможет нам найти дорогу!

Пес согласно гавкнул, и Лисил, наклонившись, заглянул в его прозрачные, совсем не собачьи глаза. И тут же в памяти его всплыло непрошеное воспоминание из давней юности.

Мать сидит в спальне на подоконнике, на ней теплое домашнее платье красновато-коричневого цвета. Ее светлые, почти белые волосы распущены, волнами ниспадают по плечам и спине, и мать отрешенно расчесывает их рябиновым гребнем. Стройная, гибкая, высокая, в свете догорающего дня, на фоне леса, смутно зеленеющего по ту сторону озера, она похожа на молодой дубок, выросший без спросу на пустоши, вдали от других деревьев.

Вот она обернулась – и Лисил видит узкое треугольное лицо с острым подбородком, смуглое, куда смуглее, чем у него. Вот она вскинула брови – тонкие, изящно выгнувшиеся над огромными миндалевидными глазами, которые неизменно наводят на мысль о хрупком и длинноногом олененке, который заперт, как в клетке, в суровом и грубом мире людей. Вот эти огромные, нечеловеческие глаза цвета янтаря или же раскаленных углей в печи смотрят прямо на Лисила.

– Лиишил?.. – произносит она.

Лисил резко тряхнул головой, изгоняя из своих мыслей бесцеремонное вмешательство Мальца.

– Сколько раз тебе говорил – не смей так делать! Пошел вон из моей головы!

Малец лизнул его в нос.

Поскольку все они уже давным-давно знали, кто такой на самом деле Малец, Лисил мог бы поклясться, что эта чисто собачья выходка не более чем намеренное оскорбление.

– Но ведь надо же ему каким-то образом общаться с нами! – заступилась за Мальца Винн.

– Если бы он только общался… – проворчала Магьер.

Винн метнула на нее гневный взгляд:

– Он не меньше всех нас хочет поскорей найти мать Лисила!

Полуэльф едва подавил безнадежный стон – опять они за свое!

Если б только они были в состоянии открыто поговорить об истинной причине своих стычек… хотя, скорее всего, и это бы не помогло. Обе они упрямы… или же, быть может, извечное упрямство Магьер допекло юную Хранительницу до печенок. Как бы то ни было, Винн – безнадежная идеалистка. Она промолчала о том, что Чейн следовал за ними через всю Древинку, – и этого Магьер ей никогда не забудет… да и сам Лисил тоже.

– И неудивительно, – прозвучал совсем рядом низкий, сиплый голос. – Странно только, что на сей раз они так долго выжидали, прежде чем вцепиться друг другу в глотки.

Эти слова застали Лисила врасплох. Он резко обернулся, гадая, кто в этом чужом городе может так хорошо знать его спутниц, – и увидел двоих совершенно незнакомых мужчин.

– Но, полковник, что, если это пойдет дальше? – спросил тот, что помоложе.

Оба собеседника были в форме стравинской пограничной стражи – белые сюрко без воротника поверх пластинчатых доспехов. На них были отороченные мехом плащи, наручи, кольчужные перчатки; плечи и голени прикрыты гладкими металлическими щитками. Шлемы их также были оторочены мехом, и над пластиной, прикрывавшей нос, красовались тонкие золотые зубцы – один у молодого стражника, три у полковника. Кроме этого знака, старший собеседник отличался от младшего только голубой лентой через левое плечо, которая пересекала наискось его упитанный торс. Его седая бородка отчасти утратила свой залихватский вид – похоже, ее давно не подстригали. Молодой стражник был выше ростом, и его белокурые волосы, выбиваясь из-под шлема, беспорядочно рассыпались по плечам.

– Вряд ли, – ответил полковник. – Гражданские войны у них длятся вот уже столетие, если не больше. Сопредельным странам эта свара ничем не угрожает, разве что они вдруг решат позабыть свои распри и объединиться… Но это, я повторяю, вряд ли.

– Если свара перехлестнет за границы, – сказал молодой стражник, с отвращением качая головой, – придется уж с ней тогда справляться кому-нибудь другому. Стравина и так слишком долго следила за вечными беспорядками в Войнордах. Пускай теперь Белашкия присматривает за своими южными границами – довольно мы берегли их мир и покой на севере!

– Именно об этом я и собиралась вам сказать, как только пришла, – вмешалась Винн, – и сказала бы, если б меня не перебили.

Потеряв надежду понять, о чем толкуют Стравинские офицеры, Лисил повернулся к ней.

– Война, – пояснила Винн, быстро и опасливо глянув на Магьер. – В Древинке вспыхнула гражданская война.

Лицо Магьер окаменело.

Она повернулась к югу, как будто могла пронизать взглядом город и сотни пройденных лиг – и разглядеть деревушку, которая осталась далеко позади.

– Тетка Бея… – прошептала Магьер. – Лисил… я знаю, я помню, что обещала, но нам надо вывезти мою тетю из…

– Не успеем, – перебила Винн. – У нас месяц, а то и больше, уйдет лишь на то, чтоб добраться до границ Древинки, а уж пробраться в Чеместук при том, что творится в стране…

Она осеклась, увидев лицо Магьер. Лисил торопливо оттер ее плечом, втиснулся между ней и Магьер.

– Что там, собственно говоря, произошло? – спросил он.

Винн покачала головой:

– Мне мало что известно… так, услышала кое-что краем уха, пока торговалась с караванщиком из Вудрана, Стравинской столицы. Склавены заключили союз с несколькими мелкими домами и осадили Кеонск. Возможно, к ним уже присоединился еще какой-нибудь из крупных домов. Поговаривают, что мятежникам, вполне вероятно, удастся разгромить Энтов и свергнуть их верховного князя. – Девушка смолкла и продолжила не сразу, осторожно подбирая слова: – Все это началось почти сразу после того, как мы бежали из владений Убада. Мы держались так далеко от людских поселений, что до нас не дошли даже смутные слухи о последних событиях. Достоверные известия распространяются медленно – поди узнай наверняка, как все случилось.

Лисил понятия не имел, каким образом их действия или тайное бегство из Древинки могли быть связаны с началом гражданской войны, но такое совпадение во времени его изрядно обеспокоило. Когда он сказал об этом вслух, Магьер занервничала еще сильнее.

– Я должна вернуться в Древинку! – настойчиво заявила она.

– Винн права, – возразил Лисил. – Это бесполезно. К тому же я готов побиться об заклад, что твоей тети уже давным-давно нет в Чеместуке.

Магьер и Винн уставились на него с одинаково озадаченным видом. Лисил, коснувшись плеча Магьер, покаянно объяснил:

– В то утро, когда мы покидали Чеместук, я дал Бее рекомендательное письмо к Карлину и Калебу, а также денег, чтоб она могла добраться до Миишки. Я сказал ей, что под кровом «Морского льва» для нее всегда найдется приют, и хотя она вначале чуть ли не оскорбилась…

– Почему… почему ты мне сразу об этом не рассказал? – Голос Магьер прозвучал пугающе тихо.

Лисил невольно поежился и едва сумел скрыть это, пожав плечами. Сейчас он бы предпочел, чтобы гнев Магьер был по-прежнему обращен на Винн.

– Да просто я не знал, что из этого выйдет. Женщины в вашей семье упрямей и своенравней, чем табун необъезженных коней. Бея, впрочем, человек здравомыслящий, и я думаю, что, когда до нее дошли вести о мятеже Склавенов, она последовала моему совету.

– Он прав, Магьер, – вмешалась Винн. – Твоя тетя сейчас, скорее всего, уже в Миишке или же доберется туда гораздо раньше, чем ты вернешься в Чеместук. Здесь мы ничего не можем сделать, а вот если тебя в Древинке обнаружат соглядатаи Убада, твоей тете это вряд ли поможет.

– А что, если они решат разыскать ее, чтобы таким образом добраться до меня? – отозвалась Магьер. – Убад присутствовал при моем появлении на свет, и если он…

Малец зарычал так громко, что все трое, прервав разговор, помимо воли воззрились на него. Тогда пес впился взглядом в Магьер, и она на миг замерла, затем вздрогнула всем телом. Лисил едва сдержался, чтобы не отвесить псу затрещину.

– И к ней в голову тоже не смей лезть! – крикнул он.

– Нет-нет, все в порядке, – пробормотала Магьер, зябко передернув плечами, и с трудом сглотнула. – Он просто напомнил мне… напомнил ту прогалину возле Апудалсата. Похоже, что слуги Убада несколько лет следили за моей родной деревней, но он уже давно счел, что в этой слежке нет никакого прока. Когда он узнал, что я сама, по собственной воле направляюсь к нему, вряд ли он успел отправить в Чеместук нового соглядатая… до того как испустил дух.

Она еще раньше рассказала Лисилу обо всем, что произошло тогда на прогалине, и о том, как Малец, обезумев, растерзал старого некроманта, и о гигантских призрачных черных кольцах, которые перекатывались в ночном лесу. Самым пугающим в ее рассказе было, по мнению Лисила, то, в какой ужас – и бешеную ярость – ввергло пса явление этой загадочной сущности. Впрочем, Лисил и сам с тех пор сходил с ума от страха – но только за Магьер.

Сейчас она одарила его косым убийственным взглядом – и полуэльф снова невольно поежился.

– Я была бы тебе крайне благодарна, – начала Магьер тихо, с каждым словом повышая голос, – если бы впредь ты изволил делиться своими гениальными планами со мной!

Прежде чем Лисил успел промямлить очередное оправдание, в стылом воздухе за его спиной разнесся трубный рев. Пограничный стражник, стоявший на городской стене с восточной стороны ворот, еще дважды протрубил в изогнутый серый рог. Рядом с этим человеком стояли еще несколько стражников и двое в светло-голубых сюрко поверх темных шерстяных плащей с капюшонами. Один из этих людей указывал рукой на север.

Зеваки тотчас потянулись к воротам, а стражники вежливо, но настойчиво принялись их отгонять. Лисил решительно двинулся туда же, и спутницы последовали за ним, не отставая ни на шаг. Он выглянул за ворота, но не увидел ничего, кроме все того же безжизненного пейзажа по ту сторону пограничной реки.

– В чем дело? – крикнул он офицерам-стравинцам.

Полковник словно и не услышал его – он вполголоса раздавал приказы, не сводя глаз с опушки дальнего леса. Молодой офицер окинул Лисила изучающим взглядом, должно быть распознав в нем чужеземца. Лисил прекрасно сознавал, что смуглая кожа и раскосые янтарные глаза неизбежно выделяют его из местной толпы, хоть он и упрятал под капюшон заостренные уши и длинные белые волосы.

– Это беженцы, – наконец ответил молодой капитан. – Служобнек Сутцитп сообщили о них еще вчера вечером.

Винн дернула Лисила за край плаща.

– Ничего не понимаю, – пожаловалась она. – Почему он назвал этих людей в плащах «прислужниками»?

Белашкийский язык был широко распространен даже в Стравине, и на местном наречии здесь говорили только жители самых глухих мест да еще аристократы из старинных родов, которые полагали нужным беречь наследие своих предков. Хотя Винн уже успела на удивление неплохо освоить этот язык, в некоторых тонкостях она путалась до сих пор.

– Не прислужники, – пробормотала Магьер. – Сутцитп означает «слуга» или «проповедник».

– Слуги Сострадания, – прибавил Лисил, не скрывая неприязни. – Жрецы.

С его точки зрения, религия была чем-то средним между досадной помехой повседневной жизни и обыкновенной тиранией. В глазах полуэльфа жрецы были те же политики, которые укрывали свои честолюбивые амбиции под нарядными одежками веры и оправдывали свои происки напыщенными словами, приписываемыми какому-нибудь божку. Эти самые «Слуги Сострадания» были по крайней мере самыми безобидными из всей знакомой Лисилу жреческой братии, – хотя он, хоть убей, не мог вспомнить, как зовут их божественного покровителя. Лисил всегда старательно избегал служителей каких бы то ни было религий и сейчас меньше всего был настроен слушать проповеди. Он снова выглянул в распахнутые ворота – и тогда заметил на опушке, среди деревьев какое-то движение.

На луг из леса выскочил человек… женщина. Женщина в серой и невзрачной крестьянской одежде. За ней бежали еще двое, гораздо меньше ростом, и, судя по тому, как они старались не отстать от женщины, это были дети, ее дети. За ними выскочили на луг еще двое ребятишек, постарше, – мальчик и девочка, которая сразу прибавила ходу и обогнала всех остальных.

Молодой офицер сделал было шаг к воротам… но тут полковник с силой ухватил его за плечо и рванул назад.

– Капитан, я запрещаю переходить границу!

Рослый капитан рывком высвободился.

– Сударь… полковник, я больше не могу только стоять и смотреть, чем это закончится!

Пожилой полковник вытянулся, едва не приподнявшись на цыпочки, и прорычал в лицо своему подчиненному:

– На юге уже воюют, и я не дам тебе развязать войну на севере! Не в первый раз все это происходит и не в последний, так что прикуси язык и терпи! Пока беженцы не пересекут границу, мы не имеем права вмешиваться!

– Во что вмешиваться? – спросила Магьер.

Полковник и ее точно не заметил, но капитан услышал и обернулся. Его длинное узкое лицо, раскрасневшееся от холода, словно окаменело – немало, видно, сил стоило ему молчать и выполнять приказ своего командира. Лисил заметил, что левое веко капитана дергается… а затем капитан отвернулся и что-то отрывисто скомандовал стражникам, собравшимся у ворот.

Лисил видел, как из леса выбегают на луг все новые и новые люди. В юности, во времена его жизни в Войнордах, ему не раз доводилось видеть людей, которые стремились к лучшей жизни. Не раз он вынужден был вставать у них на пути и отбирать не только мечты, но и саму жизнь. Как бы он ни сострадал этим несчастным, он неизменно исполнял то, что приказывал Дармут… потому что во власти Дармута были его отец и мать. Они… да и он по воле своего господина и повелителя сотворили немало такого, что и до сих пор, спустя много лет, являлось ему в кошмарах.

– Лисил, что здесь происходит? – спросила Магьер.

Из леса, преследуя по пятам беженцев, вылетел первый всадник.

– Резня, – прошептал Лисил. – Резня.

* * *

Малец не сводил глаз со сцены, которая разворачивалась на лугу. Погоня. Среди спасавшихся бегством крестьян были двое мужчин – они бежали последними, остальные – женщины и дети. Мальчик и девочка постарше обогнали всех и мчались впереди. Пятеро всадников, вынырнувших из леса, неумолимо настигали добычу. Все они были в плотных кожаных куртках и кольчугах, щиты привешены к седлам, в руках – палицы с длинной рукоятью и узким железным навершием.

В распахнутые городские ворота ворвался ледяной ветер.

Порыв ветра хлестнул Мальца по глазам, взъерошил шерсть на морде. Пес зажмурился на миг, вздрогнул, и дух его затрепетал, внимая беззвучному посланию. Порывом стылого ветра обращались к Мальцу его истинные сородичи – стихийные духи.

Не вмешивайся! Происшествие сие никоим образом не касается твоей миссии.

Нет, касается! Или же мы охранили одну от Врага, – Малец мельком глянул на Магьер, затем на Лисила, – для того лишь, чтобы предать другого во власть его прошлого?

Лисил стоял неподвижно, не сводя глаз с луга по ту сторону границы. Ветер бесцеремонно сорвал с него капюшон, и теперь длинные пряди белых волос, извиваясь, хлестали его по лицу.

Ежели должно сие случиться, то так тому и быть. Главнее всего для нас – дитя мертвеца.

Вдалеке, на лугу всадник, что скакал впереди, перевернул палицу – и торцом ее ударил по спине одного из бегущих мужчин. Тот без звука свалился в траву и исчез из виду.

Малец зарычал сквозь стиснутые зубы, но рычание заглушили крики, со всех сторон раздававшиеся в толпе, которая собралась у ворот. Взбудораженный, он завертелся на месте, а затем уставился на лицо Лисила – окаменевшее, с неподвижным, остановившимся взглядом. Разум Мальца тотчас уловил воспоминание, которое всплыло из памяти его спутника. Жгучая волна стыда и раскаяния, которые терзали полуэльфа, окатила и Мальца, и на миг он увидел – глазами самого Лисила – сцену из его давнего прошлого.

С наступлением ночи купцы и горожане собрались в торговой зале местной сыромятни. Вначале они вполголоса кляли на все лады свое горестное существование, но очень скоро разговор принял иное направление: как покончить с тиранией их правителя. Лисил старался не смотреть на их искаженные гневом лица, старался не слышать их угроз и проклятий. У него добрых три месяца ушло на то, чтоб завоевать доверие одного из этих людей и быть приглашенным на это ночное собрание. С закрытым фонарем в руке он потихоньку продвигался к двери черного хода, зорко поглядывая, не следит ли кто за ним. Уверившись, что на его действия никто не обращает внимания, Лисил осторожно приоткрыл дверь черного хода и беззвучно выскользнул на улицу.

Там он открыл створку фонаря, выпустив на волю луч яркого света, и, прежде чем свернуть в ближайший переулок, поставил фонарь на землю около двери. Миновало несколько мгновений – и стал слышен отчетливый, ускоряющийся с каждой секундой перестук копыт, торопливый топот ног. Те, кто собрался в сыромятне, ничего не услышали, пока не стало уже слишком поздно.

Когда с грохотом сорвалась с петель входная дверь сыромятни, Лисил метнулся за конюшню, вжался, распластавшись, в дощатую стену. Звенела, визжала, скрежетала сталь, кричали люди. Лисил не оглянулся ни разу, даже не шелохнулся – до тех пор, пока в ночи снова не воцарилась тишина.

Воспоминание Лисила понемногу поблекло, оставив после себя лишь стойкий, беспредельно горький привкус отчаяния, – и в горле Мальца заклокотало рычание. Многое, слишком многое тяготит память и душу Лисила, и Малец страшился, что возвращения в прошлое полуэльф может не выдержать. Следуя за остекленевшим взглядом своего спутника и друга, пес посмотрел на луг, по которому отчаянно бежали, спасая свою жизнь, девочка и мальчик. И, все еще чувствуя горький привкус вины Лисила, Малец прижал уши и резко ответил своим сородичам:

Во времена человеческих Забвенных предки тех, в чью плоть я облекся, были с теми, кто противостоял Врагу. Мы сражались вместе с ними… и за них.

Довод его ничуть не тронул сородичей.

Только того ради, дабы сохранить равновесие. Только того ради, дабы сохранить в целости этот мир. Сейчас же случай иной – всего лишь еще одна песчинка в дюнах Вечности, – и ты допустил, чтобы смертная плоть свела с пути истинного твой бессмертный дух. Происходящее здесь и сейчас суть сама Жизнь, хищник и добыча в извечной борьбе за выживание. Вмешавшись, ты выиграешь мгновение, однако же можешь проиграть Вечность!

В напряженный слух Мальца ворвался мерный топот копыт.

Всадник, что скакал впереди прочих, нагнал бегущую женщину. Взвилась и опустилась палица – и пес различил едва слышный убийственный хруст, когда железное навершие палицы сокрушило затылок женщины. Несчастная лишь качнулась вперед – и рухнула замертво в траву.

Палица опять взлетела вверх, вся в крови и в клочьях волос.

Малец зарычал так громко, что это рычание на миг заглушило для него все прочие звуки… и дух его презрительно и гневно ответил сородичам:

Прячьтесь же, таитесь, коснейте в излюбленной своей Вечности… а я – не буду!

* * *

Винн дрожала всем телом, хотя и сама не знала, от стылого ли ветра или при виде того, что творилось на лугу. И все равно в груди ее тлел сумрачный, тусклый огонек – неприязнь к Магьер. Чейна больше нет. Магьер, одержимая своим безумием, убила его. Винн было больно, и она никак не могла избавиться от этой боли.

Порыв ледяного ветра хлестнул в ворота. Винн задрожала сильнее, и внезапно в голове ее вспыхнула острая боль.

Слух ее уловил небывало слитный хор голосов, звучавший из такого невероятного далека, что казался почти неразличим… или же она все-таки слышала эти голоса? Они походили скорее на невесомый шорох множества прозрачных комариных крыльев или же невесомое шуршание листьев, опадающих в осеннем саду. Странный этот хор наполнил сознание Винн, и мир перед ее глазами заколыхался, расплылся, как в ту ночь, когда…

Да, такое уже однажды было с ней.

Малец раздраженно расхаживал перед ней, и шерсть на его загривке встала дыбом. Глядя на него, Винн услышала… нет, ощутила трепет одинокого крылышка, шорох одиноко падающего листа – ответ незримому хору.

На лугу один из всадников ударил торцом палицы убегающего крестьянина.

Винн увидела, как верхняя губа пса приподнялась, – сморщилась, обнажив стиснутые зубы, но если Малец и зарычал – звук этот мгновенно заглушили вскрики и проклятия толпы, собравшейся на улице. Снова одинокий шорох то ли крылышка, то ли листа отозвался в сознании Винн – в тот самый миг, когда Малец завертелся на месте, отчего у нее на миг закружилась голова. Что он делает? Винн замерла и не дрожала больше, боясь даже шелохнуться в приступе головокружения, мучительно напомнившем ей о той ночи в Древинке, когда она безрассудно прибегла к тавматургии, чтобы обрести магическое зрение… чтобы увидеть стихийную, духовную оболочку мира.