Текст книги "Дампир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Барб Хенди

Соавторы: Дж. С. Хенди
сообщить о нарушении

Текущая страница: 154 (всего у книги 343 страниц)

– Долго я спала? – спросила Винн.

Малец все так же не сводил взгляда с дверного проема.

Уже утро… Я видел снаружи, в коридоре, пятна солнечного света.

При упоминании коридора Винн слегка замутило. В правой лодыжке до сих пор пульсировала боль, но теперь, по крайней мере, к пальцам вернулась чувствительность. Винн подползла к сидевшему на страже Мальцу, и ей вспомнились прозрачные волки, вороны и неясные, извивающиеся в темноте тени.

– Они еще там?

Они то появляются, то исчезают… но всегда там.

– Кто они такие? – прошептала Винн.

Малец долго молчал.

Вампиры… хотя я никогда прежде не слышал о животных-вампирах… тем более таких, что похожи на тени, но не тени.

Винн поднялась на колени и поверх холки Мальца глянула в коридор. Ничего толком ей увидеть не удалось, но в темноте у дальней стены коридора, казалось, шевелятся хлопья черной сажи.

– Мы здесь пленники, – прошептала девушка. – Но почему она до сих пор нас не убила?

Малец не ответил, и Винн задумалась над тем, где сейчас может быть белокожая вампирша. Она достала кристалл холодной лампы и быстро потерла его в ладонях.

Комната и впрямь оказалась невелика – примерно двенадцать на четырнадцать шагов, – и другого выхода в ней не было. Древние каменные стены были кое-где изрыты причудливо спутанными бороздами. Письменный стол у дальней стены давным-давно рухнул набок, и все, что было на нем, сползло с покосившейся столешницы на пол. В правую стену были вделаны железные скобы, служившие опорами для книжных полок, но самая нижняя полка развалилась на куски, и обломки дерева валялись на полу вперемешку с разбросанными бумагами и книгами, которые пожелтели и иссохли от старости.

– Где мы?

Малец заворчал, глядя на дверной проем, но не ответил.

– Прошлой ночью, – сказала Винн, – ты искал меня… и не успокоился, пока не нашел.

Пес повернул голову и проворно лизнул ее ладонь.

Винн хотелось пить, но ни питья, ни еды нигде видно не было. Затем она заметила, что у рухнувшего стола во всеобщем беспорядке валяются две склянки. Девушка отползла туда и взяла в руки одну склянку. Она не была закупорена, и горлышко покрывали черные, давно пересохшие пятна. Винн поняла, что когда-то в ней были чернила. От писчих перьев, которые тоже валялись на полу, остались только стерженьки – оперение совершенно истлело.

– Мы в заброшенном кабинете, – заключила Винн и отправилась исследовать книжные полки.

Немногочисленные книги были такого почтенного возраста, что их переплеты покрылись плесенью. С виду они казались настолько хрупки и ветхи, что Винн побоялась к ним прикасаться.

На другой полке лежали свитки из грубой волокнистой бумаги и пергамента. Винн слишком долго работала в архивах и знала, что не стоит трогать эти свитки, – в ее руках они попросту рассыпятся. На следующей полке она обнаружила стопки древней бересты, покрытой какими-то значками.

Были тут и труды, переплетенные в выделанную кожу или зажатые между грубо обработанных дощечек. Одна книга и вовсе была заключена между квадратными железными листами размером с шахматную доску.

– Малец… поди сюда, глянь на все это.

Глянь сначала на стены.

Винн оглянулась на пса, но он даже и не думал повернуться. С какой стати ей рассматривать эти одряхлевшие стены? Она подняла кристалл холодной лампы и шагнула ближе.

Отметины на стенах вовсе не были разрушительными следами времени.

Свет кристалла выхватил из темноты мешанину поблекших, некогда черных надписей. Цепочки слов, предложений и непонятных символов покрывали всю стену. Они причудливым образом разбегались во все стороны, порой перепутывались и накладывались друг на друга. Винн попыталась проследить в этой сумятице одно вразумительное словосочетание.

Вполне возможно, что это было целостное предложение, если бы только Винн смогла его прочитать, – вот только оно, похоже, обрывалось, не дойдя до конца. И слова в нем к тому же были из разных языков. Различались даже сочетания знаков, а иные так выцвели, что их и разобрать было невозможно.

Одно слово написано буквами хелитак – наречия, которое было предшественником родного для Винн нуманского языка, – но само слово принадлежало к совсем другому языку, и его Винн не смогла распознать. За обрывком на древнесуманском языке следовал совершенно незнакомый иероглиф, а за ним вовсе ряд косых длинных и коротких черточек. Один раз Винн показалось, что она отыскала гномью руну, но этот значок так сильно выцвел, что нельзя было с уверенностью утверждать.

Обрывки надписей располагались совершенно беспорядочно, словно писавшему просто не хватило бумаги, пергамента или другого материала для письма. Эти хаотические безумные письмена будто были написаны на первой подвернувшейся поверхности. Однако что за чернила использовал неведомый писец, если за столь долгий срок они не осыпались с камня?

Винн отступила на несколько шагов, пока черточки и знаки не слились в неразборчивую мешанину.

Словно само безумие запечатлело себя на этих древних стенах.

А теперь… погляди на вход.

Винн удивилась. Пока она спала, Малец явно обследовал комнату. Шагнув к дверному проему, она увидела на косяке столбец… слов? Похоже на то, хотя и здесь все так же причудливо перемешались разные письмена и наречия.

Самые верхние строчки совершенно выцвели, как если бы слова записывались сверху вниз в течение многих лет или даже десятилетий. Примерно посредине косяка Винн обнаружила надписи на древнеэльфийском языке – судя по огласовкам, – начертанные старинным и редким шрифтом эдэн. Далее шли грубо выписанные буквы древнесуманского алфавита. Еще ниже, почти у самого пола, какая-то разновидность белашкийского?

И в каждой строчке только одно слово.

Знаки были самые разные, но все они неизменно означали два слога или звука.

– Ли… кан… – прочитала вслух Винн и оглянулась на Мальца. – Тебе знакомо это слово?

Думаю, что это не просто слово.

Винн разглядывала столбец, в котором на разные лады было написано одно и то же.

– Имя?

Малец медленно повернул голову. Окинул взглядом исписанный косяк и вновь уставился в полумрак коридора.

Думаю, это – она.

Винн впилась взглядом в арочный проем, вдруг испугавшись, что там сейчас возникнет, откликнувшись на зов, белокожая женщина.

– Если эти теневые звери до сих пор не вошли в комнату, то, может быть, уже и не войдут?

Да, они только не выпускают нас из комнаты. Малец встал, прошелся по комнате, разглядывая стены. Ты можешь прочесть, что тут написано?

– Кое-какие языки мне знакомы и значки тоже, но многие слова записаны неизвестным алфавитом. – Она сильнее потерла кристалл и поднесла его вплотную к надписи рядом с полками. – Древние донуманские диалекты… и эдэн, старинный эльфийский шрифт, – прошептала она.

Прочесть можешь? – В мысленном голосе Мальца прозвучало нетерпение.

– Говорю же – нет! – огрызнулась Винн, но эта краткая вспышка раздражения была порождена испугом. – Все, что я могу разобрать, – полная бессмыслица… а остальные слова слишком выцвели.

Проверь другую стену.

Винн огляделась и заметила над рухнувшим столом другие надписи, покороче. И двинулась туда, стараясь не наступать на древние пергамента, которые за много лет, проведенных в сухом воздухе, присохли к полу. Поднесла кристалл к самой стене и провела им вдоль начертанных на камне строчек, стараясь их коснуться.

– Это слово… похоже, из племенного йинду… древнесуманского… и часть его записана нужными знаками.

Что оно означает?

– Не дергай меня! – буркнула Винн. – Это же почти мертвый диалект.

Она попыталась мысленно произнести написанное. Знаки в середине слова были почти неразличимы. Девушка разочарованно вздохнула. Впрочем, начало и конец слова ей удалось мысленно произнести, и звучали они знакомо. Винн показалось, что она уже где-то встречала это слово, только по-другому записанное.

Винн поспешила назад и принялась снова осматривать хаотичные надписи возле книжных полок. Она обнаружила слово, записанное эльфийским шрифтом эдэн, но начало и конец его произносились так же, как в том слове на суманском йинду, а середину можно было легко прочесть.

– Иль'Самар, – прошептала Винн.

Что?! – Малец метнулся к ней и встал рядом. – Где ты это прочла?

Винн ткнула пальцем в стену.

Слово «Самар» имело неясное значение – что-то вроде «разговор в ночи», а приставка «иль» обычно использовалась для образования имен собственных – титулов или родовых имен. Это имя выкрикивал дряхлый некромант Убад, когда Магьер и Малец сражались с ним в сыром древинском лесу.

Винн бегом бросилась к стене над рухнувшим столом. В спешке она забыла об осторожности, и древние пергаменты захрустели под ее ногами, рассыпаясь в пыль.

Она уже знала, что означает слово с нечитаемой серединой, и теперь жадно, раз за разом перечитывала все предложение, стараясь проникнуть в его смысл… но знаки и буквы так безнадежно выцвели, что ей приходилось нелегко.

– «Хранитель»… нет, «Хранители»… чего-то «несотворяющего»? «Развоплощающего»? А дальше – иль'Самар. – Винн обмякла в полном изнеможении. – Это все, что я могу разобрать. Может быть, она… эта женщина, одна из тех «Хранителей»? Вельстил упоминал «древних», которые стерегут его вожделенное сокровище. Она, судя по всему, вампир, нежить, а это значит…

Похоже было, что все надписи сделаны одной и той же рукой, хотя наверняка этого Винн сказать не могла – очень уж много щербин и неровностей на стенах. Однако же в этом предложении говорилось именно о «Хранителях».

Она окинула взглядом содержимое полок и наконец потянулась к огромной книге, переплетенной в железные листы, – судя по виду, она сохранилась лучше других. Книга оказалась тяжелее, чем ожидалось, и Винн пришлось неуклюже опуститься на колени, чтобы аккуратно положить ее на пол. Полоска кожи, скреплявшая железные листы, оказалась твердой, как дерево.

– Перегрызи эту штуку, – попросила Винн.

Малец ухватил зубами затвердевшую кожаную полоску.

Что ты ищешь?

– Другие записи… сделанные другой рукой.

Полоска кожи лопнула в зубах Мальца, и Винн не без труда приподняла железную обложку.

Квадратные листы, лежавшие внутри, были изготовлены из тонкой, добротно выделанной кожи и сохранились лучше, чем обычный пергамент или бумага. Со временем они стали твердыми, как кость, поверхность потемнела, и прочитать сделанные чернилами записи было делом нелегким. Винн взяла в руки стопку листов, поднесла к глазам, выискивая различия в почерке.

И нашла.

Целые страницы в этой книге были исписаны по меньшей мере тремя людьми. В отличие от надписей на стенах, здесь каждая запись делалась на одном языке и соответствующим алфавитом. Сколько же лет этой книге?

– Есть и другие Хранители, – прошептала Винн, и ей опять стало страшно. – Двое, а быть может, и трое. Сколько же они здесь пробыли?

Нет… сейчас тут только она.

Винн подняла взгляд:

– Мы здесь пока что больше ничего не видели, кроме коридора и этой комнаты. А записи сделаны самое меньшее тремя разными почерками.

Я чую только ее… Даже этих ее теневых слуг не чую – только ее.

Винн мельком глянула на дверной проем, затем на безумную мешанину надписей, покрывавших стены этой древней обветшавшей комнаты.

Она долго была здесь одна… дольше, чем мы можем себе представить. И еще до того, как не стало тех, других… Я бы сказал, что она находится здесь со времен…

– Войны, – шепотом договорила Винн. – Со времен Забвенной Истории и войны, которая уничтожила эту эпоху.

Винн пробрал озноб, хотя на ней была куртка, и загадочные кристаллы в жаровне хорошо прогрели комнату.

На скольких языках ты можешь читать?

Она прищурилась, мысленно подсчитала:

– Ну-у… по-нумански, это мой родной язык, на нескольких его ранних диалектах… мм… на классическом стравинском, по-белашкийски, конечно, и на слоговом письме бигэйн, которым пользуются у нас в Гильдии… на общем гномьем и на одном из его официальных диалектов… по-эльфийски – современные и древние шрифты, включая эдэн, хотя мне не всегда понятна его разновидность, которую используют Ан'Кроан. Немного по-сумански, но почти не разбираюсь в его более древних вариантах или пустынных…

Винн! – Малец опустил голову, выразительно ткнул мордой в квадратные листы из тонкой кожи. – Что здесь написано?

Она поднесла кристалл ближе:

– На этой странице писали на очень древней разновидности суманского – йинду, я полагаю, – и почерк совсем не похож на тот, которым исписаны стены. Современный суманский я более-менее изучила, но почти ничего не смыслю в менее распространенных пустынных диалектах. – Винн положила руку на плечо Мальца. – Подписи здесь нет, но вот это слово определенно означает имя: «Волино», да еще в прошедшем времени, так что, думаю, его не было здесь, когда это писали. Погоди-ка… вот и другое имя, суманское – «Гассаун». Возможно, именно он и сделал эти записи, хотя я могу и ошибаться.

Она села, положив кристалл на колени, и Малец фыркнул, разочарованно сморщив нос. И тут в дверном проеме что-то мелькнуло.

На фоне полумрака, царившего в коридоре, отчетливо рисовался призрачный силуэт теневого волка. Зверь был совершенно черен – даже глаза черные. Все мысли о языках, современных и древних, тотчас вылетели у Винн из головы.

Волк так и стоял в дверном проеме, но вот позади него возникла бледная фигура и решительно прошла в комнату прямо сквозь теневого зверя.

Винн судорожно вцепилась в шерсть на загривке Мальца, увидев женщину, которая держала их в плену.

Гибкая, как ивовый прут, она была ростом немного выше самой Винн, и ее белая кожа в свете жаровни чуть отливала оранжевым. Блестящие черные волосы шелковыми волнами ниспадали на плечи и маленькие груди. И если в глазах Мальца Винн порой различала коричневые пятнышки, то радужки этой женщины были прозрачными, неживыми, точно осколки слюды. Даже ее небольшой рот был бледным, обесцвеченным, как и кожа.

Взгляд Винн остановился на металлическом обруче, блестевшем на шее женщины. Закругленные края обруча выступали между прядями черных волос.

– Малец, – прошептала Винн, – посмотри на металл, на эти закругленные края. Эта штука точно такая же, как торк Магьер.

При этих словах женщина сделала стремительный шаг вперед, и Винн нырнула за спину Мальца. Пес предостерегающе заворчал.

Обманчиво-хрупкая вампирша в упор смотрела на Винн. Не удостоив взглядом Мальца, она провела кончиками тонких пальцев по губам. Затем взгляд ее упал на груду квадратных листов из кожи, лежавших на полу.

Глаза причудливого разреза сузились, рот приоткрылся, обнажив в беззвучном рычании плотно стиснутые зубы. Вампирша задрожала всем телом, и пальцы ее скрючились, словно когти.

Назови ее имя! – услышала Винн мысленный крик Мальца. – Имя!

Мысли ее в панике заметались. Что имеет в виду Малец?

Слово из того столбца на дверном косяке!

– Ли… кан, – прошептала Винн.

Женщина замерла, и ее хищное лицо смягчилось.

Винн постаралась повысить голос:

– Ли-кан!

Глаза женщины широко распахнулись. Ярость, исказившая лицо, уступила место смятению.

Взгляд ее заметался по стенам, по черной вязи строчек, и вдруг она покачнулась, словно испытав головокружение. Повернулась, оказавшись спиной к Винн, и со всего размаху бросилась на стену у дверного проема.

И сползла по стене, ведя тонкими ладонями по строчкам, в которых столько раз повторялось одно и то же имя. Достигнув пола, женщина стремительно развернулась и застыла на корточках, прижав колени к обнаженной груди.

Не двигайся, предостерег Малец. Не делай сейчас ничего, что могло бы ее потревожить.

Винн вздрогнула, когда женщина вдруг принялась вяло молотить себя по голове едва сжатыми кулачками, как будто пыталась что-то вспомнить. Раз за разом она втягивала в себя воздух. Вот только вампиры не нуждаются в дыхании, и уголки рта у нее все время беспорядочно подергивались.

Неужели она пыталась заговорить? Если это было и так, то голоса Винн не услышала.

– Волино? – прошептала она. – Гассаун?

Хватит! – предостерег Малец.

Женщина низко опустила голову, и пряди черных волос беспорядочно упали на ее лицо. Прозрачно-бесцветные глаза впились в Винн.

В их пугающей глубине Винн увидела мучительную жажду… неизвестно чего.

* * *

Малец так и застыл, заслоняя собой Винн.

Здесь, в замке, который снился Магьер, он надеялся отыскать новые ключи к тем воспоминаниям, которые отняли у него стихийные духи, а заодно понять, почему они так поступили. Он также верил, что сможет найти ответы на вопросы касательно Лисила, Магьер и их будущего… и давно забытой войны, и Врага со множеством имен.

Вместо этого он стоит и смотрит, как это древнее чудовище сходит с ума.

Этот замок был стар, быть может старее любого замка в мире. Малец чувствовал, что жизнь покинула эти стены несколько столетий назад, а может быть, и раньше. А эта белокожая тварь может быть и еще старше.

Не пытаясь больше говорить, женщина жадно смотрела на Винн.

Ее поразил твой голос, сказал Малец Винн, твоя речь. Быть может, именно поэтому она тебя и не убила.

Винн посмотрела на него.

Малец только строил догадки, но ему омерзительна была сама мысль о том, чтобы погрузиться в память этой обезумевшей твари.

Она так долго была одна, что потеряла способность говорить. Похоже, теперь ей доступна только письменная речь.

Винн наклонилась, щекой коснувшись его уха, прошептала:

– Что теперь?

Говори с ней… а я попытаюсь уловить ее воспоминания.

– Ты уверен?

Говори… пока она опять не вышла из себя.

Стоя на коленях, Винн передвинулась на пару дюймов вперед.

– Винн, – сказала она. – А ты… Ли-кан?

Женщина наклонила голову к плечу, словно ворон. Или, скорее, ястреб.

Малец осторожно проник в ее сознание. И не увидел ничего, как будто у нее вовсе не было никаких воспоминаний.

Попробуй еще разок другие имена.

– Кто такие Волино… и Гассаун?

При звуке второго имени в сознании женщины пронеслась вереница разрозненных образов.

Белые лица, ледяные вершины гор, бесконечная пустыня, гоблин, съежившийся от страха, молотит по камню, массивные чугунные двери, бледный безголовый труп на каменном полу… водоворот картин, вызвавших у Мальца тошноту.

Теперь ее имя!

Винн показала на женщину:

– Ли-кан… это твое имя?

Женщина открыла рот. И бросилась вперед на четвереньках, заметая пол кончиками растрепанных прядей. Из горла ее вырвался хриплый звук. Чем-то он напоминал имя, которое произносила Винн.

– Ликэн?.. – повторила Винн, немного изменив произношение.

Вампирша зачарованно уставилась на девушку и на четвереньках поползла к ней.

Малец шевельнулся, готовый броситься в лицо вампирше, но та вдруг замешкалась, заколебалась. Подняла руку и протянула ее к Винн. Малец задрожал всем телом.

Вампирша вытянула тонкий палец и провела им по вьющимся темно-русым волосам Винн.

К чести юной Хранительницы, она не дрогнула, не пошевелилась, даже когда палец вампирши коснулся ее губ. После того как женщина провела пальцем по ее подбородку и убрала руку, Винн судорожно сглотнула и повернулась к стене рядом с полками:

– Это ты писала?

И опять разум и спокойствие исчезли с лица Ликэн.

Она схватила себя за плечи, принялась царапать твердыми ногтями собственную кожу. Царапины тут же смыкались, не успевая выпустить хоть каплю черной крови. Из горла вампирши вылетали хриплые свистящие звуки, но, как бы быстро ни двигались ее тонкие губы, Малец так и не разобрал, что она пытается сказать.

Ликэн затряслась от досады, по-собачьи завертелась кругами на четвереньках.

Винн отпрянула, но Малец не двинулся с места.

Он опасался, что у вампирши уже не осталось настоящих воспоминаний… или же что после стольких лет они выцвели, поблекли и стали недосягаемы для ее разума.

Малец собрался с духом и снова проскользнул в разум Ликэн.

Бессвязные обрывки видений, образы, лишенные звука, метались в сознании, давно неспособном мыслить здраво. Нечто массивное извивалось, перекатывалось в темноте черными чешуйчатыми кольцами. За ним промелькнула каменная стена глубоко под землей. Затем видение исчезло, и Малец увидел самого себя.

Нет, огромного волка, но со странными, прозрачно-голубыми глазами маджай-хи.

Давний предок маджай-хи, в точности такой, как те, кого Малец видел в воспоминаниях Вельмидревнего Отче. Ликэн помнила одного из первых стихийных духов, которые явились в мир во плоти во времена Забытой войны.

– Иль… са… мар… – прохрипела вампирша, а затем ее хрип затих.

Иль'Самар – вот и все, что удалось разобрать Мальцу из ее безголосого лепета.

Почему она вспомнила стихийного духа, рожденного во плоти, – да и просто стихийного духа, – а потом сразу же Врага с тысячью имен?

Малец отпрянул, выйдя из сознания вампирши, но его по-прежнему удивляло, что она не помнит никого, кто говорил бы вслух, кроме Винн.

Ликэн, это ходячее обиталище смерти, умела писать, хотя и не всегда осмысленно. Однако устная речь перестала для нее существовать так давно, что она позабыла даже звук собственного имени.

* * *

Магьер всем своим существом ощущала близость вампира, но это ощущение было не таким, как всегда. Оно сочилось из камней, снега и воздуха, но конкретного источника у него не было… а зов, звучавший внутри ее, шал и шал вперед, вверх.

В стылом воздухе, в легком дуновении ветерка был запах крови.

Оша заглянул в сумрак за скальной стеной и громко закричал:

– Сгэйльшеллеахэ!

Сгэйль сломя голову пробежал мимо Магьер. Она бросилась вдогонку, по пятам за ней – Лисил. Прежде чем они успели добежать до Оши, он рухнул на колени в глубокий снег.

Стену ущелья рассекал, поднимаясь вверх, каменистый желоб, и на дне его, сбоку, лежало неподвижное тело.

– Курхкаге! – прошептал Сгэйль.

Один глаз мертвого эльфа был широко раскрыт, на месте другого виднелся только шрам. Легкий снежок припорошил его смуглое лицо, распахнутый спереди серо-зеленый плащ был отчасти прикрыт белой тканью. Туника на груди почернела от замерзшей крови, и посреди этого черного пятна зияла дыра, из которой торчали обломанные ребра.

Лисил что-то прошипел сквозь зубы, и Магьер резко развернулась.

Он остановился как вкопанный на дне ущелья. Что-то выкатилось из-под его ног, то, что он на бегу нечаянно задел под снегом.

Это была голова, и кровь на истерзанном обрывке шеи смерзлась, превратившись в красный лед.

– Ахаркнис! – выдохнул Сгэйль и замотал головой, не веря собственным глазам.

– Откуда?.. – простонал Оша и перешел на эльфийский.

Сгэйль слабо махнул рукой, приказывая ему замолчать.

Магьер едва заметила их потрясение и скорбь. Она слишком была сосредоточена на том, чтобы не дать волю своей дампирской натуре. Если она сейчас обратится к Сгэйлю, то захочет силой вытрясти из него ответ. Откуда взялись другие анмаглахки в этих горах, так близко к месту, в которое она стремится?

Лисил остановился рядом со Сгэйлем. Лицо полуэльфа было непроницаемо.

– Вы их знали?

– Да, – прошептал Сгэйль, – Курхкаге был ходатаем Оши, когда тот просил о приеме в касту.

Оша смотрел не моргая на единственный глаз мертвого эльфа. Смотрел до тех пор, пока его собственные глаза не заслезились.

– Что они здесь делали? – жестко спросил Лисил.

Глухая угроза, прозвучавшая в его голосе, подстегнула гнев, который копился в Магьер. Потрясение на лице Сгэйля сменилось настороженностью.

– Не знаю.

– Так подумай! – рявкнул Лисил. – Как это связано с нами?

Сгэйль развернулся к нему:

– На что ты намекаешь?

Лисил не ответил. Просто стоял, поглядывая на лежавшую в снегу голову.

Запах крови, щекотавший ноздри Магьер, усилился.

– Клянусь, не знаю, – твердо повторил Сгэйль и отвел взгляд. – Мне об этом ничего не известно. Руки Курхкаге… он даже не успел обнажить оружие.

Лисил оттолкнул плечом Ошу и присел на корточки рядом с убитым анмаглахком.

Магьер не сводила взгляда с оторванной головы. На мертвом лице, наполовину залепленном снегом, застыла гримаса ярости.

– Здесь могут быть и другие анмаглахки? – спросил Лисил, и Магьер показалось, что голос его доносится издалека.

– Нет, – по-белашкийски ответил Оша. – Наша каста не бросить их… совершить ритуал для мертвый. Мы сделать это сейчас.

Голос Лисила стал громче:

– Нет, сначала мы найдем Винн и Мальца!

Магьер окинула взглядом заполненное снегом ущелье и разглядела неподалеку продолговатый холмик.

Она поняла, что там, под снегом, лежит безголовое тело, и, присев на корточки, подняла оторванную голову. Промерзшие волосы захрустели в ее руках.

– Магьер! – окликнул Лисил.

– Что она делает? – Голос Сгэйля зазвенел от тревоги.

То, что Магьер не делала с тех пор, как в Беле они охотились за вампиром, который убивал аристократов. Тогда Магьер, взяв в руки платье убитой девушки, как бы оказалась на месте Вельстила в тот миг, когда он разорвал несчастной горло на пороге ее собственного дома.

Здесь лежат двое мертвых анмаглахков, а она чует вампира, да такого, какой ей еще ни разу не встречался. Чутье и кровь отчасти подсказывали Магьер, что здесь произошло. А Мальца и Винн они пока что так и не нашли.

Магьер содрогалась при мысли о том, что может узнать… увидеть глазами вампира, прикасаясь к его жертве. И все же она должна узнать правду. Должна…

– Магьер! – закричал Лисил. – Не смей!

Магьер с головой накрыли тьма и вьюга минувшей ночи.

Она сверху вниз смотрела на анмаглахка, прижатого к снегу между ее узкими белыми бедрами. Прежде чем он успел взмахнуть длинным изогнутым клинком, она грубо схватила его за лицо. И, запустив тонкие белые пальцы в его волосы, вонзила зубы в горло.

Она ощутила, как ее клыки разрывают кожу, мышцы, сухожилия. Кровь наполнила ее рот и потекла в горло. Она изогнулась, резко откинувшись назад, рывком оторвала голову у эльфа и уставилась на кровавый бесформенный комок, который держала в другой руке.

Она не испытывала ни малейшего желания насытиться жизнью жертвы. Потому что уже была сыта, потому что постоянно кормилась чем-то невидимым. И внезапно в ее обнаженную спину вонзились когти.

Магьер резко развернулась и увидела Мальца. Пес рычал, скаля зубы, шерсть на его загривке встала дыбом. Он наскакивал на Магьер до тех пор, пока она не оттолкнула его. Частица прежней, настоящей Магьер болезненно сжалась в груди при виде того, как пес отлетел к стене ущелья, ударился о камень и рухнул, недвижим, в глубокий снег.

Магьер хотелось закричать, броситься к нему.

Хрупкое белокожее существо, в которое она временно воплотилась, повернулось к одинокой фигурке, застывшей у входа в желоб.

Магьер пыталась остановить себя, но ее тонкая белая рука обхватила горло Винн. А затем она отшатнулась, съежилась, услышав крик девушки.

Магьер не знала, почему голос Винн причинил ей такую боль, так напугал ее… и тут же пробудил страстное желание слышать его снова и снова. Она побежала вверх по желобу, за руку волоча следом Винн, а за спиной у нее все глуше становился шорох камней под лапами Мальца.

Она выскочила из желоба… и тут ее щеку ожег сильный удар.

Голод жаркой волной захлестнул Магьер.

Она покатилась в снег, и кто-то вышиб у нее из рук голову мертвеца. Челюсти ныли, но не оттого, что удлинялись зубы. Она чувствовала вкус крови… настоящей крови…

– Что ты творишь?! – Голос Лисила срывался на истерический визг. – Думаешь, одни только сны могут свести тебя с ума?

Он согнулся над Магьер, одной рукой упершись в ее грудь. Другая рука его была сжата в кулак. И не ярость пылала в его янтарных глазах, а слепой ужас.

Глаза Магьер защипало. Небо над Лисилом ослепительно сверкало, но и вполовину не так ослепительно, как его волосы, обрамлявшие смуглое лицо.

Магьер сгребла его за отвороты куртки, рывком приподнялась.

– Твои глаза… – прошептал Лисил. – Они почти целиком черные!

За спиной у него стояли Сгэйль и Оша, и на лицах у них ясно читались суровая настороженность и страх.

Магьер хотела сейчас только одного – бежать к желобу.

Больше не было смысла сопротивляться зову. Теперь он вел ее к Винн и Мальцу… и к той твари, которая их захватила. Все ее существо стремилось наверх. Магьер обеими руками схватила Лисила за куртку, чувствуя, как бегут из глаз жгучие слезы.

– Нужно… бежать… – прорычала она, едва разбирая собственную невнятную речь. – Сейчас же… к Винн… и Мальцу.

– Что с ней происходит? – резко спросил Сгэйль.

Лисил обхватил ладонями лицо Магьер, и она уткнулась лбом в его грудь.

Ею по-прежнему владело ощущение, что она непрерывно кормится чем-то невидимым, как когда она была в теле чудовища, убившего этих анмаглахков. Вот только это ощущение не насыщало ее плоть. Магьер стиснула пальцы с такой силой, что ощутила под курткой Лисила звенья кольчуги.

– Пусти, – моляще прошептала она.

И он ответил:

– Иди.

Магьер одним броском обогнула его и стремглав помчалась к желобу. Сгэйль проворно отскочил с ее пути, но Оша замешкался. Ударом ладони Магьер оттолкнула его и, царапая ногтями скальные стены, ринулась вверх по каменистой тропе.

Далеко за спиной она услышала крик Лисила:

– За ней! И не терять ее из виду! Она знает, куда девались Винн и Малец!