Текст книги "Дампир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Барб Хенди

– Странница Хигеорт, – начала Сикойн снова. – До нашего сведения дошло, что ряд записей, прилагающихся к текстам, пропал.

Винн была готова к этому первому и самому незначительному из ее «преступлений».

Шесть месяцев назад она вернулась из-за океана, привезя сокровище, подобное которому не добывал никто до неё – коллекцию древних текстов времен Забытой Эпохи, по-видимому, написанную древними Детьми Ночи. Эти тексты намекали на Древнего Врага, который почти разрушил мир тысячу лет назад… во время войны, о которой многие теперь думали лишь как о раздутом мифе или даже, что её вообще не было.

Винн знала больше.

Но к ее потрясению, после возвращения домой, она потеряла это сокровище. Из страха перед его содержимым ее начальники изъяли тексты – наряду с ее собственными записями. Они заперли все это, чтобы в тайне перевести. Винн поняла по намекам, что оригинальные тексты были скрыты где-то в подземелье Дред-Ситта. Пойдя против всех приказов, она не только нашла их снова, но и смогла забрать свои записи.

– Записи не пропали, они вернулись к их законному владельцу, – ответила Винн. – Я написала их.

Возможно, они ожидали, что она будет раскаиваться. Иначе зачем они заставили её в одиночку стоять перед ними, как ученицу перед исключением?

– Значит, ты не отрицаешь, что взяла эти записи? – немного неуверенно спросил Адлэм.

– Они мои, – твёрдо повторила Винн.

– Ты немедленно вернёшь их, – сказала Сикойн.

– Нет.

– Странница Хигеорт!..

– Согласно закону, тексты также принадлежат мне, – прервала Винн. – Я нашла их. Я добыла их. Если вы предпримете какую-либо попытку отобрать мои записи, то я найму Высокого Защитника для суда… с моим собственным участием, чтобы все тексты вернулись ко мне.

Она говорила уверенно, без малейших колебаний, но её желудок скрутило узлом.

Угрозы не доставляли ей никакого удовольствия, но она давно уже поняла, что что-то бывает правильно, а что-то – необходимо. Это место было ее домом с того дня, как кто-то нашел ее брошенной в ящике за решёткой ворот. У нее не было желания лишиться той единственной жизни, которую она знала. С другой стороны, премины хотели, чтобы она была как можно дальше – но все же оставалась под их контролем. А этого не могло быть без длительной связи с Гильдией.

Как только с губ Винн сорвалось последнее слово, любая тень формальности слетела с их разговора.

Перед ней вырос Хайтауэр. Он не был премином, и таким образом, не был частью совета. Он ничего не говорил, лишь тяжело дышал.

Премин Ренэлд посмотрел на Винн и тихо произнёс:

– А что с потерей принца Фредерика?

Он мог с тем же эффектом закричать.

Это было худшим – ее настоящее преступление. Это было истинной причиной её вызова на Совет. Рядом с потерей принца Фредерика, возвращение назад ее записей было детской шуткой.

Винн неосознанно отступила на полшага назад прежде, чем остановила себя. Она знала, что этот вопрос будет задан, но быстрая смена темы все равно застала ее врасплох.

Свет справедливой ярости – но также и ужас от последствий – вспыхнул в глазах Ренэлда.

– Если худшие предсказания сбудутся… Ты урезала наши шансы наполовину! – почти выплюнул он.

Винн понимала это лучше, чем он. Во время ее приключений в подземелье Ходящих-сквозь-Камень она раскрыла тайну, покрытую мраком, и совершенно не связанную с ее целью.

Принц Малурны, считавшийся утонувшим несколько лет назад, был жив и заперт в подземелье Ходящих-сквозь-Камень, чтобы защитить его от самого себя. Его жена, герцогиня Рен Файнер-Арескинна, принцесса Малурны по браку, в тайне заботилась о нем. У династии Арескинна была древняя связь по крови с дунидаэ – «Глубинными» по-гномски – легендарными Людьми Моря, но только Ходящие-сквозь-Камень и королевская семья знали о них.

Фредерик медленно сходил с ума от болезни «Зова Моря», которую принёс в его кровь далёкий позабытый предок, связанный узами брака с одним из дунидаэ. Винн невольно привела черного призрака по имени Сау'илахк в подземелье, и угроза от его присутствия ускорила болезнь принца и его преобразование.

Принц Фредерик бежал, ушёл в открытый океан с дунидаэ, которые всегда искали его во время самых высоких приливов. Из-за действий Винн Малурна потеряла не только принца, но и главного связного с Глубинными и древний союз с ними.

Герцогиня Рен потеряла своего мужа во второй и последний раз.

Уверенности Винн в своём выборе не было достаточно, чтобы оправдать ее вину. Она попыталась не выдать этого, но слишком очевидно расправила складки на своей одежде. Совет наблюдал за ней, подмечая её слабости, что-либо, что можно будет использовать против нее, и у них этого было более чем достаточно.

– Если бы это до сих пор не оставалось в секрете, – продолжал премин Ренэлд, – то сейчас ты сама бы столкнулась с Высоким Защитником на суде…

– Но насколько в этом заинтересована общественность? – прервала Винн. – Ведь принц умер несколько лет назад.

Это был убогий, жестокий ответ, но она не нашла, что ещё сказать. То, что сделано, не может быть отменено. Она не пыталась оправдать себя страхом, который все отвергали, страхом перед тем, что будет очевидным заключением всех этих событий.

Древний Враг возвращается. Близится другая война. Вопрос стоял даже не в «если», а «когда». И Винн должна была продолжить попытки остановить его.

– Итак, ты отрицаешь свою причастность к потере принца? – потребовал премин Жак.

– Я отрицаю актуальность этого вопроса… на настоящий момент, – ответила Винн. – Это не имеет никакого отношения к моей просьбе поехать на юг в эльфийскую миссию Гильдии.

Это было ее целью. На краткое время она получила доступ к древним текстам. Разыскивая подсказки к возвращению Древнего Врага, Винн нашла намеки на то, где искать следующую часть тайны.

Балаал-Ситт – большое гномское поселение, потерянное во время мифической войны в конце Забытой Эпохи.

Ее лучшая догадка поместила его где-то на юге, ближе к большой пустыне и горам, отделяющим север от Суманской Империи на юге. Лхоинна и эльфийская миссия Гильдии были недалеко от этого места гор. Каждая миссия Гильдии собирала потерянные фрагменты далекого прошлого в своих регионах. Заархивированная библиотека Хранителей Лхоинна была лучшим местом, чтобы найти ключи к разгадке местоположения этого потерянного ситта. Она теперь делала ставку на надежду, что ее собственная миссия Гильдии хотела избавить себя от ее присутствия.

Винн стояла в затяжной тишине, наблюдая за своими начальниками. До этого она не заметила, как Хевис отбросила капюшон. Премин метаологов была единственной, кто не заговорил до этого момента.

Премин Фридесвида Хевис, казалось, была среднего возраста, но ее коротко остриженные волосы были полностью седыми как старинное серебро. Гладкие, узкие черты лица над резким подбородком редко выдавали её настроение или мысли.

Молчание Хевис, в противовес остальным, казалось неуместным.

Винн рассматривала метаологов как логичных, волевых, привыкших к тонкостям и опасностям людей, балансирующих на грани веры и знания. Она задалась вопросом, будет ли прямая честность полезной тактикой сейчас.

– Я хочу отправиться на юг. Вы хотите, чтобы я ушла, – сказала Винн, смотря на Хевис, но тут повернулась к Сикойн. – Просто дайте мне одобрение. Одно быстрое слово удовлетворит все наши потребности.

На лицах Сикойн и Адлэма отразилось потрясение, но никто не заговорил за время, достаточное для трёх спокойных вдохов.

– Совет обсудит твой запрос… позже, конфиденциально, – сказала Сикойн. – На данный момент, пока мы ясно не разобрались с твоими нарушениями, ты свободна, – она наклонилась вперед. – Ты ограничена территорией Гильдии.

Винн попыталась ничем не выдать напряжения, но не преуспела в этом:

– Вы не можете арестовать меня…

– Странница Хигеорт! Ты останешься в пределах нашей земли, – приказала Высокий Премин. – Или я лишу тебя статуса Хранителя. Может быть, тогда я и столкнусь с последствиями, но это того стоит!

Винн была слишком ошеломлена, чтобы дать волю растущему гневу.

– Пойми это ясно, – продолжала Сикойн. – Никакой защиты Гильдии, никакого финансирования, никакого статуса вообще. Попробуешь снова угрожать нам попытками вернуть тексты, и мы обвиним тебя в краже записей, которые были во владении гномов в то время. Тогда посмотрим, чью сторону примет Высокий Защитник… и чьи слова останутся незапятнанными перед народным судом!

Ее старое лицо было напряжено от ярости, которую Винн никогда не видела прежде. Но открытая враждебность предпочтительней вежливо скрытой агрессии.

Они были в тупике. Но несмотря на предупреждения, Сикойн, отчаянно пыталась удержать власть над Винн. И независимо от того, чем ей угрожали, Винн не могла позволить себе быть исключённой, иначе она не будет иметь никакого права войти в архивы Хранителей Лхоинна.

– Ты поняла? – спросила Сикойн.

Винн коротко кивнула.

– Тогда, ты свободна… пока.

Винн медленно повернулась и посмотрела на непроницаемый барьер из цельного дерева. К тому времени, когда она оглянулась, рука Хевис закончила замысловатые жесты, тонкие пальцы застыли в последнем. Когда Винн снова повернулась к выходу, перед ней были только нормальные старые дубовые двери.

Они начали открываться от толчка дежурных снаружи.

Она нерешительно заглянула в щель, надеясь увидеть Чейна снаружи. Но он, должно быть, последовал ее просьбе и ушёл в ее комнату. Мелко дрожа, Винн покинула теперь тихий зал заседаний Совета, пытаясь не сорваться на бег, пока была в поле зрения дежурных.

* * *

Некоторое время спустя Чейн мерил шагами небольшую комнату Винн, слушая ее рассказ о том, что произошло на Совете Преминов. Внутренне кипя, и все еще пораженный тем, как легко его отстранили от разбора дела, он внимательно слушал.

– Они не дали ответа на твой запрос? – спросил он, когда девушка закончила.

– Только то, что я пока должна оставаться в стенах Гильдии.

Она сидела на кровати, одна её рука безвольно лежала на спине Тени. Чейн изучал их обоих.

Винн выглядела менее обеспокоенной, чем он ожидал. Тонкие пряди тёмно-русых волос обрамляли ее милое, оливково-смуглое личико. Он подавил неуместное желание протянуть руку и заправить несколько прядей ей за ухо.

Тень лежала слева от девушки. Читать выражение собачьей морды было не всегда легко, но она вечно казалась недовольной. Хотя она была эльфийской породы собак, названной маджай-хи, любой, кто не знал этого, видел в ней только некрупного длинноногого, почти черного волка.

Винн провела рукой по шее Тени.

– Я думаю, они позволят мне уйти, – сказала Винн. – Как только поймут, что у них есть средства отпихнуть меня с пути и удержать на поводке.

Чейн остановился на полушаге:

– Как думаешь, скоро мы сможем уехать?

– Не могу даже предположить. Но зато, мы можем с пользой провести время, пока ждём.

Он надолго застыл на месте, обдумывая свои следующие слова. Неудобное беспокойство грызло его с возвращения из Дред-Ситта. У Винн было более чем достаточно проблем, но учитывая длинную поездку впереди, он больше не мог откладывать это.

– Тогда, мы должны обсудить меры предосторожности, – тщательно всё взвесив, начал он. – Когда мы покинем обжитые места…

– Я знаю, – устало прервала она. – Я буду вдали от такого количества других смертных, когда мы будем проезжать по диким местам, и Стихийные Духи могут попытаться отыскать меня.

На этом месте Тень подняла голову и тихонько рыкнула в лицо Винн.

Похоже, это будет труднее, чем думал Чейн. Прежде чем Винн и Тень могли начать обсуждать Духов, Чейн прервал их.

– Каждый раз, как только возможно, по дороге, я должен снимать кольцо.

Чейн носил бронзовое кольцо, кольцо пустоты, которое было создано его старым не-мертвым компаньоном Вельстилом Массингом – только вот тот теперь был действительно мертв. Кольцо защищало Чейна от любого, кто мог почувствовать его сущность нежити. Но оно также приглушало его собственные чувства, включая способность чуять присутствие живых и не-мертвых.

Винн опустила глаза, смотря на кольцо на его руке. Это не имело никакого отношения к Стихийным Духам, охотящимся на нее, потому что она была единственной смертной, которая могла услышать их. Она засекала их каждый раз всегда и везде, когда они появлялись рядом. Но затем осмысление того, что он действительно имел в виду, наконец разлилось по ее овальному лицу.

– О, Чейн, – сказала она. – Сау'илахк исчез. Я сожгла его дотла в морском тоннеле.

– Ты сожгла его и на улицах Колм-Ситта, – возразил он. – И все же…

– Этот раз отличался от предыдущего, – настаивала Винн. – Я уничтожила его, и это – факт.

Возможно… но это был спорный вопрос. Это был не факт, поскольку не было никаких доказательств.

В подземелье гномов Винн использовала своё единственное оружие против нежити – посох с солнечным кристаллом – чтобы победить призрака. Да, на сей раз у нее была сильная помощь. Циндер, мастер со скалистым лицом гномских Ходящих-сквозь-Камень, тех, кто охранял останки и дух гномских заслуженных мёртвых, каким-то образом мог схватить бестелесную фигуру Сау'илахка голыми руками. И ироничный эльф по имени Чиллион, одетый в белые одежды как у Хранителей, подавил призрака шепотом, безмятежно улыбаясь.

Эти двое, наряду с другими Ходящими-сквозь-Камень, не дали Сау'илахку сбежать. Они дали Винн время, чтобы та смогла сжечь призрака посохом, а точнее его светом из кристалла, похожим на солнечный.

Она была уверена, что призрак больше не появится.

А Чейн – нет.

– По сравнению с призраком, я – обыкновенный вампир, – возразил он.

Он прекрасно слышал себя, свой низкий с хрипами голос, иногда срывавшийся на шипение с нотками рычания. И всё же он пытался казаться более спокойным, более рациональным.

– Ты сама видела, как Магьер отрубила мне голову.

С тех пор его голос навсегда остался искалеченным.

Винн затихла, её взгляд стал отсутствующим.

– И всё же, я здесь, – спокойно закончил он.

Он очень не хотел заставлять её вспоминать это. Наблюдать, как он умер своей второй смертью было очень больно для нее. Чейн все еще не понимал, как ему удалось вернуться. Все, что он помнил – это как проснулся, облитый кровью, под грудой недавно убитых тел в неглубокой могиле. Он существовал снова, а сверху на него смотрел Вельстил, как будто ожидал этого.

– Я путешествовала с Магьер, Лисилом и Мальцом в течение долгого времени, – ответила Винн наконец. – И когда они… мы уничтожали вампиров, они никогда не возвращались, – она прошла к своему столу и рассеянно поправила стопку тетрадей, сложенных там. – Когда я записывала всё это, я и подумать не могла, что у моих начальников нет интереса к правде.

Чейн поглядел на записи. Другая мысль повторно появилась, сменяя ту, которую он обдумывал последние ночи. Он даже не видел эти тетради, до того как Винн не удалось выкрасть их назад.

Но она записала в них все о своём путешествиях с Лисилом и Магьер, о событиях с не-мертвыми и Ан'Кроан, эльфами Запределья. Если он прочтёт их, то сможет лучше понять ее… понять ее истинные мотивы, цели, надежды и страхи. Даже если она и описывала события буквально, он знает её достаточно хорошо, чтобы прочитать всё между строк ее аккуратного почерка.

Его основная задача состояла в том, чтобы защищать Винн, в том числе и от себя. Это было его целью, и ему нужно прочитать это, чтобы понять все, что она испытала.

– Могу я прочитать их? – спросил он, кивая на стопку записей.

Винн побледнела.

– Я вела записи на слоговой азбуке бегайн, – пробормотала она. – Боюсь, ты не сможешь…

– Я уже немного читаю на ваших символах, – он шагнул ближе. – И сначала ты можешь помогать мне. Я скоро научусь, и смогу читать сам.

Винн открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но не произнесла ни слова.

Чейн не понимал, почему она колеблется. Он уже подорвал ее спокойствие, высказав свои сомнения о гибели Сау'илахка, но теперь, когда он обратился с просьбой, он не остановится.

– Информация в этих записях может помочь нам в путешествии.

Это рассуждение было здравым. Когда они поедут в другую миссию Гильдии в поисках ответов, как еще он узнает, что искать? Она должна была рассматривать его как часть своей задачи. Ему необходимо разрешение знать все.

Винн всё ещё молчала.

Чейн, наконец, догадался о причинах её колебаний. Все, что она принесла в Гильдию, было отобрано от нее. Теперь, когда она вернула часть своего драгоценного имущества, возможно, ей было тяжело отдать его кому-то снова, даже ему.

– Как ты и сказала, – продолжал он, – мы должны проводить время с пользой, пока Совет не примет решение. Мне нужно будет приобрести необходимые вещи для нашего путешествия, если ты ограничена стенами Гильдии. Но также, я должен лучше понять, что привело тебя к Балаал-Ситту.

И, тем не менее, она всё ещё колебалась.

– Разве они не были написаны для того, чтобы описать события, происходившие с тобой, поделиться твоим знанием?

Винн подняла взгляд на него.

– Конечно же, да, – она встала, подходя к небольшому рабочему столу. – Я переписала это в чистовик за время плавания из Запределья. Это описывает мою поездку в Древинку с Магьер, Лисилом и Мальцом. Ты можешь начать отсюда.

Ее внезапное согласие принесло ему облегчение, но что-то в ее глазах обеспокоило Чейна. Когда она держала первую тетрадь, ее маленькие пальцы побелели от того, как она стиснула её.

Что она скрывает?

Глава 2

Семь ночей спустя Винн стояла на коленях на полу своей небольшой комнаты и кормила Тень кусочками сушеной рыбы. Было тихо, за исключением клацанья зубов собаки и звука жующих челюстей. Она в который раз поглядела на дверь, задаваясь вопросом, почему Чейн все еще не пришёл, а затем осмотрела свою простую комнату: кровать, стол, тумбочка и одно узкое окно с видом на внутренний двор и сторожевую башню.

Когда-то она чувствовала себя в безопасности здесь, но теперь это стало ее тюрьмой. Совет выдерживал оглушительную тишину, и она начала задаваться вопросом, собираются ли они вообще решать ее судьбу. Как бы там ни было, она и Чейн готовились, составив список того, что необходимо было приобрести к поездке. Он заходил в ее комнату каждую ночь, прежде чем отправиться в город, чтобы рассказать ей, что он приобрел, или узнать об изменениях в списке – или вернуть тетрадь и взять следующую.

Винн внутренне сжималась всякий раз, когда он делал последнее.

Не то чтобы она возражала против того, что он читает её записи. Они были отчетами ученого, в конце концов. Но некоторая часть их содержания описывала охоту на нежить и её устранение. Чейн часто становился угрюмым или даже проявлял горечь, когда она упоминала своих старых товарищей – Магьер, Лисила и Мальца. Она могла только вообразить его состояние, когда он читал об этом.

Отношение Винн к этой троице было… сложным.

Магьер была грубой, темноволосой мошенницей, и единственным дампиром, о котором Винн когда-либо слышала. Лисил был полуэльфом, которого с юных лет обучали как убийцу, под властью тирана – вот какой была жизнь, от которой он сбежал. Малец был настоящим маджай-хи – истинный Стихийный Дух, который принял решение родиться в теле щенка в Эльфийских землях.

Во время, проведённое Винн в Запределье, на Восточном Континенте, она путешествовала с этими тремя в поисках артефакта, которым когда-то владел Древний Враг со множеством имен. Последний этап их поездки закончился на далеком юге в горах, в пустынной местности Пока-Пикс. Там они наконец добыли артефакт – шар – а также те старые тексты, которые принесли Винн только проблемы после возвращения домой. Она и ее товарищи унесли то, что смогли, и по их возвращению в новую небольшую миссию Гильдии в Беле, Винн дали задание доставить тексты в Колм-Ситт.

Магьер, Лисил и Малец поплыли с нею, вместе с шаром. Это плавание заняло большую часть года. Они оставались вместе, пока Колм-Ситт не показался в виду, а затем их пути разошлись. Товарищи Винн – главным образом Малец – решили, что шар слишком опасен, чтобы оставить его Хранителям. Они уехали, чтобы найти надёжное место для него и спрятать от тех, кто может его искать.

Винн всё ещё скучала по ним. Магьер, Лисил и Малец стали для неё больше даже, чем друзья. Они походили на родственников… стали её семьёй. Она чувствовала себя одиноко без них, и Чейн осознавал это.

Он так хотел прочитать ее записи, и она уступила его доводам, но каждый раз, когда он возвращал одну тетрадь и брал другую, он становился более тихим, напряженным и говорил только по существу. Что хуже всего, он делал вид, что не понимает, о чём речь, когда она спрашивала, в чём дело. Его ухудшившееся настроение могло и не иметь никакого отношения к записям, но она в этом сомневалась.

И усугубляло положение то, что он продолжал возвращаться к Сау'илахку.

Сау'илахк исчез – Винн знала это. Она видела его смерть, а Чейн – нет. Она описала ему каждую деталь, хотя и не могла объяснить влияние Чиллиона и Ходящих-сквозь-Камень на призрака.

Но он не видел своими глазами, как это произошло.

Чейн очень много значил для Винн. Он появлялся в самые худшие моменты ее жизни, когда казалось, что никто не сможет защитить ее. Он в буквальном смысле заслонял её собой и делал то, что считал нужным для её защиты, хотя ничего не получал взамен. Но он был вампиром, одной из высших форм не-мёртвых, нежити, известной в некоторых культурах как Дети Ночи. И иногда, словно хищник, охраняющий территорию, он заходил слишком далеко в своём стремлении защитить её.

Винн беззаветно доверяла ему как товарищу, но могла ли она позволить себе чувствовать к нему что-то большее? Все равно, она хотела понимать его лучше. Он волнуется из-за предстоящей поездки или из-за мизерного шанса на слепой успех? Или это было из-за того, что они обнаружили в Дред-Ситте? По тому, что она перевела в древних текстах и свитке Чейна, они раскрыли ещё более тяжкое бремя.

Магьер, Лисил и Малец были хранителями не единственного шара.

Враг создал пять таких для какой-то неизвестной цели, один для каждого из Элементов Существования. Друзья Винн были обладателями, скорей всего, шара Воды, и они были где-то на севере этого континента, пытаясь спрятать его.

В конце Великой Войны Враг дал тринадцати вампирам, известным как Дети, задачу разделить и спрятать эти пяти шаров. Оказалось что даже тысячу лет спустя, шары все еще существуют… где-то… последние отзвуки войны, в которую столь немногие верили. У Врага теперь были приспешники – старые и новые – помогающие в поисках шара.

Винн подозревала, что ещё один шар мог все еще быть в Балаал-Ситте. Если так, то она должна была найти его раньше, чем другие слуги Врага, вроде того призрака.

Тень проглотила последний кусочек рыбы и заскулила, прося добавки.

– Ты не станешь обжорой, как твой отец, – сказала Винн, поглаживая голову собаки. – Время для уроков языку.

Тень отпрянула, с низким рычанием прижав уши к голове.

– Тень… не спорь.

Голова Винн внезапно заполнилась хаотичной смесью ее собственных воспоминаний. На них она прикасалась к Тени и общалась с ней, делясь умственными образами. Этот мельтешащий каскад заставил её голову отяжелеть.

– Нет… не через память, – сказала она. – Ты выучишь слова, даже если мне придётся привязать твои уши торчком, чтобы ты услышала их.

Как ее отец, Малец, и другие маджай-хи, Тень общалась с сородичами воспоминаниями, передавая их через прикосновения, а не через речь. Винн тоже умела так общаться. Отец Тени был уникален, поскольку мог как-то передавать ей в голову свои слова. И отец, и дочь могли также заставить всплыть чужие воспоминания, пока человек находился в их поле зрения. Но, в отличие от Мальца, Тень не могла передать слова в голову Винн.

Вместо этого, Тень могла передать ей через прикосновение свои воспоминания. Она могла также показать воспоминания, которые взяла от других. Насколько знала Винн, никакой другой маджай-хи или человек не могли так делать.

– Тень, иди сюда, – сказала она.

Тень разомкнула челюсти, и розовый кончик ее языка скользнул по носу – точно так же, как раньше делал Малец.

Винн вздохнула.

– Я едва терпела это от твоего отца. Не думай, что я позволю тебе больше. Иди сюда!

Недавно, Тень допустила промах. Винн раскусила, что молодая маджай-хи действительно понимает слова. Тень не могла говорить, но она могла слушать, и делала она это так, чтобы никто не узнал. И она будет слушать теперь, чтобы учиться.

Тень резко присела.

Винн в удивлении отпрянула, но собака прыгнула к ней, обежала девушку и забралась под кровать. И свернулась там, отвернувшись к каменной стене.

Винн выпрямилась:

– Не упрямься!

Тень явно негодовала, что была вынуждена общаться на «бормотании» людей, но Винн была полна решимости расширить словарный запас собаки. Изнурительный процесс обмена воспоминаниями мог быть в порядке вещей для маджай-хи, не приученного ни к чему иному, но это не было достаточно эффективно для Винн.

Предстоящая борьба со зверем, размером с волка, заставила бы разумного человека трижды подумать, но все же… это не помешало Винн схватить Тень за хвост.

Тень с рычанием повернула голову.

Винн не отпускала:

– Не посмеешь.

Уши Тени вдруг встали прямо. Она посмотрела через комнату, низко зарычав и снова опустив уши, потом выбралась из-под кровати.

Винн выпустила хвост Тени и повернулась к двери.

– Чейн? – позвала она. – Это ты? Входи.

Дверь не открывалась, а ворчание Тени перешло к открытому предупреждающему рыку.

Прежде чем Винн посмотрела на собаку, её взгляд упал на стену рядом с дверью. Она начала медленно выпирать вперёд. Винн пятилась до тех пор, пока в колени ей не упёрлась кровать.

Серые камни стены прогнулись в комнату, как будто что-то давило на них с другой стороны.

Винн кинулась к углу возле двери и схватила посох. Она скинула кожаные ножны с его вершины, наставив длинный солнечный кристалл на слегка колеблющиеся камни стены.

Что-то похожее на капюшон плаща, скрывающий лицо, появилось из стены. Тяжёлая нога встала на камни пола, и в комнате оказалась крепкая фигура, вдвое шире Винн, но не выше её. Широкая рука с силой откинула капюшон назад, и коренастый гном с негодованием посмотрел ей в глаза.

Испуг Винн сменился гневом:

– Что ты здесь делаешь?

Красная Руда бросил взгляд на всё ещё рычащую Тень. Он не носил бороды, что было необычно для гномов мужского пола, его красные волосы спадали до плеч, закутанных в шерстяной плащ цвета железа. Он выглядел молодо, приблизительно на тридцать по человеческим меркам, следовательно, ему лет шестьдесят или больше. Но Винн знала ещё кое-что.

Красная Руда был старше, чего не было видно из-за того, что он был Хассагкрейг – Ходящим-сквозь-Камень Дред-Ситта.

– Почему вы задерживаете отъезд? – спросил он, проигнорировав ее вопрос.

Она стиснула зубы. Он оставил свою секту, полный решимости присоединиться к ней в поисках Балаал-Ситта, но она не доверяла ему. Он грозил еще более тёмными проблемами, чем Совет.

Из того, что она узнала о Балаал-Ситте, его падение – его полное разрушение – было работой предателя. Того, чьё имя давно забыли, осталось только загадочное название на древнем гномском – Таллухираг, «Бог Резни». Казалось, только Красная Руда знал его истинное имя.

Байундуни – Глубокий Корень – был Ходящим-сквозь-Камень Балаал-Ситта, как Красная Руда в Дред-Ситте. Но связь эта была глубже, чем только это, поскольку Красная Руда утверждал, что тот был его предком, призвавшим его к священному служению Ходящих-сквозь-Камень, опекунов и смотрителей заслуженных мёртвых гномов.

Красная Руда поклонялся этому устроившему геноцид предателю, утверждая, что Глубокий Корень – Таллухираг – не был Падшим, тем, кто олицетворял противоположность того, что представляли гномские Вечные.

Чейн подтвердил своим чутьём правды, что Красная Руда действительно верит в то, что Глубокий Корень не был предателем. Но в вере не было никаких доказательств. Сознательно или нет, все это могло сделать Красную Руду потенциальным орудием Врага через дух массового убийцы. А возможно, он уже им был.

Винн не хотела брать его с собой.

Вдруг она обратила внимание на то, во что он одет.

Он больше не носил черно-чешуйчатую броню Ходящих-сквозь-Камень. На поясе всё ещё были парные кинжалы, наряду с новым, широким гномским мечом в ножнах. Но длинный железный посох в его большой руке был первым плохим знаком. Он был одет в коричневые брюки и рубашку из небелёного холста, выглядывавшую из-под шерстяного, темно-оранжевого плаща.

Удивлённая, она уставилась на его одеяние:

– Зачем ты надел это?

– Для маскировки, – спокойно ответил он.

Было еще кое-что в Красной Руде: он вел себя не как типичный гном. Большинство из его народа не спешило проявлять отрицательные эмоции, предпочитая дружелюбность. Их широкие лица обычно выражали все их эмоции, а говорили они раскатистыми громкими голосами.

Голос Красной Руды слишком часто был низким и тихим, его темные глаза были лишены искренних эмоций его народа. Она никогда не могла быть уверена, что подразумевается под его словами. И хотя она не была религиозной, его выбор маскировки, что плащ, что посох, показались ей кощунственными.

Красная Руда «замаскировался» под ширвиша Бендзакенджа, Отца Языка, гномского Вечного, покровителя истории, традиций и мудрости. Это было максимально удалено от обманов Таллухирага.

– Сними это, – сказала она ему.

– Ширвиши Отца Языка часто путешествуют по северным землям. Я не хочу быть слишком заметным во время поездки.

– Я сказала… сними это.

У любого, кто поклонялся слуге Врага, не было права притворяться ширвишем, религиозным служителем Отца Языка.

– Когда мы отъезжаем? – спросил он.

– Я не соглашалась брать тебя с собой.

– Это было улажено в справедливом обмене с твоим товарищем.

Винн отвела взгляд.

Чейн сломал свой меч, пытаясь открыть огромные железные двери из-за ее навязчивой идеи найти Ходящих-сквозь-Камень. Когда они вернулись в Гильдию, появился Красная Руда. Он принес Чейну новый меч, выкованный из самой прекрасной гномской стали, о котором Чейн, с их скромными финансами, мог только мечтать.

Чейн доверял Красной Руде ещё меньше, чем Винн, но он нуждался в новом мече. На предложение одного из них, да ещё и такого мастерства, он не сказал ни слова отказа.

– Так когда мы отправляемся? – переспросил Красная Руда.

– Я не знаю. Я жду финансирования и… обсуждения других вопросов.

Она не собиралась говорить ему больше, чем необходимо.

Красная Руда отвернулся:

– Я в Гарвест Инн, к западу от района Имперского Грейлэнда. Пошлите сообщение, когда будете готовы, – он сделал паузу, стоя к ней спиной. – Сделайте это заранее, чтобы не уехать без меня.

Тень снова громко зарычала. Хотя тихий голос Красной Руды не изменился, эти последние слова походили на угрозу. Или, возможно, Тень выловила кусочек памяти, мелькнувший в мыслях гнома. Так или иначе, Винн промолчала, и Красная Руда шагнул к стене, а потом прошёл сквозь неё.