Текст книги "Дампир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Барб Хенди

Если бы он хотел, то смог бы противостоять свету кристалла некоторое время. Но он не мог заставить себя посмотреть в её глаза. Он слышал, что её дыхание стало прерывистым, возможно, от рыданий, но она ничего больше не сказала.

Если он должен был сгореть для того, чтобы заставить её посмотреть правде в лицо, то он сгорит.

Чейн позволил мечу выскользнуть из руки и упасть на промёрзшую землю. Он увидел, как ноги Винн отошли и пошатнулись, и шагнул к ней, сдернув перчатку с левой руки. Не поднимая взгляд, он вслепую протянул её в сторону девушки.

– Смотри! Это не может сжечь даже меня.

Но теперь это было возможно. Он стиснул зубы, сопротивляясь боли. Воздух вокруг него пропитался зловонием горящей плоти. Дыхание Винн внезапно прервалось, и свет немедленно пропал.

Все стало черным как смоль.

Чейн отдёрнул руку, прижав её к груди. Он попытался устоять на ногах, пока возился, снимая очки и маску здоровой рукой.

– Этот призрак… дух… на века старше, чем я, – сказал он, задыхаясь. – Сильнее, чем я могу когда-либо стать. Ты думала, что уничтожила его… ещё на улицах Колм-Ситта в первый раз. Как ты можешь быть уверенна, что преуспела… во второй?

Даже его глазам понадобилась минута, чтобы приспособиться к внезапному возвращению темноты. Он осмелился посмотреть на нее. То, что он увидел, принесло гораздо более острую боль, чем его обгоревшая рука.

Винн стиснула в ладонях свои очки и посох, притянув их так близко к лицу, что Чейн видел только один широко раскрытый глаз и заплаканную щеку. Ее дыхание было слишком быстрым, когда она немного качнула головой.

– Тебя не было там, в тоннеле, – сказала она, рыдая. – Ты не видел то, что произошло. Я разрушила его!

– У тебя нет доказательств! Ты собираешься отправиться в плавание и направиться в дикие земли, и все же цепляешься за призрачное мнение, которое от твоего желания не станет правдой.

Винн сломалась прямо на глазах у Чейна. Наполовину признав ошибку, она почти упала, только посох удержал ее от этого. Ее глаза были закрыты, но слезы быстро текли из них, капая вниз с ее подбородка.

– Ты сволочь, – прошептала она.

Чейну захотелось бежать, бежать без оглядки.

* * *

Гнев и страх бушевали внутри Винн, вырвавшись наружу со словами.

В последние несколько лет она путешествовала в компании совершенно разных существ: от дампира и жулика-полукровки до Стихийного Духа в теле маджай-хи и эльфийских убийц, как союзников, так и врагов. Они все обладали талантами, которые давали каждому шанс выстоять против Детей Ночи.

Но она была просто маленьким, смертным человеком, владеющим только одним оружием – посохом с его солнечным кристаллом, который она заказала у домина Иль'Шанка. Теперь Чейн заставил её понять, что всё это пустой звук – она была бессильна.

Разве им мало чего нужно опасаться, помимо этого? Но что значила эта маленькая победа перед лицом того, что могло скоро произойти?

Она никогда не забудет его вид, в маске и очках, когда он взмахнул мечом у её горла. Никогда. Но всё равно она не хотела причинять ему боль.

– Разве ты не проголодался от всех этих усилий? – ядовито спросила она. – Тебе нужна еще одна урна крови, чтобы исцелить руку? Нет, подожди. Тебе была не нужна и первая… Так?

Чейн выпрямился, его глаза расширились. Боль исчезла с его лица – бледного лица нежити.

– Не лги мне! – прошипела она. – Ширвиш в храме нашёл её в твоей комнате. Полной!

– Урна не помогла бы мне, – сказал он так тихо, что она еле расслышала его. – Кровь – только проводник для жизни… она должна поступать из живого существа… для того, чтобы удовлетворить мои потребности.

Возможно, это было правдой. Возможно, это не было просто оправданием. Он все еще прижимал к груди обожженную руку и смотрел в сторону так, что она больше не могла видеть его лицо. Но его вид не принес ей торжества победы. Она причинила ему боль и сейчас пожалела, что не может взять слова обратно.

– Я не мог заставить себя сказать тебе, – прошептал он, – что твои усилия не могут мне помочь.

– Что… чем ты кормился?

Чейн молчал слишком долго. К тому времени, когда он ответил, она не была уверена, что поверит ему.

– Ты не ошиблась с домашним скотом, но животное должно быть живым.

Отвечая, он не смотрел ей в глаза, и беспокойство внутри Винн снова начало расти.

– Ты и Тень – все, что у меня есть, – сказала она, обходя его, чтобы вернуться к проходной. – Но если ты когда-нибудь… когда-нибудь покормишься другим разумным существом, я оставлю тебя. Ты никогда больше меня не увидишь. Понимаешь? Никогда.

Чейн всё ещё стоял, склонив голову, и ничего не ответил.

Винн повернулась и зашагала прочь вдоль внутренней стены замка. К тому времени, когда она достигла проходной, она бежала. Она не останавливалась, пока не закрыла дверь в свою комнату, в полуобмороке прижалась к ней спиной и соскользнула на пол. В ее хрупком мире было так мало определенных вещей. Две из них только что рассыпались на осколки.

Она больше не могла отрицать, что призрак может все еще существовать.

Она больше не могла доверять Чейну.

Винн наконец заметила, что Тень теперь стоит прямо перед ней. Собака смотрела на дверь.

Ее уши прижались к голове, она начала рычать и обнажила зубы. Несомненно, Тень подняла все воспоминания Винн о том, что произошло несколько минут назад.

Винн зарыдала и порывисто обвила руки вокруг шеи Тени, пряча лицо в густом темном меху собаки. Единственным, на кого Винн теперь могла рассчитывать, была упрямая, юная маджай-хи.

* * *

На скалистом берегу, к югу от Колм-Ситта и высоко над пенящимися волнами залива вдруг замерцал ночной воздух. Силуэт высокой фигуры медленно начинал принимать форму.

Темная фигура была одета в длинный балахон и плащ, который дёрнулся и закачался. Это движение не прекращалось, как будто ткань корчилась от боли. В черной как смоль яме его опущенного капюшона не было видно лица. Одна рука поднялась, и рукав сполз вниз, обнажая предплечье, ладонь и пальцы, завернутые в черные полосы ткани.

Сау'илахк пришёл в себя после мук гнева Возлюбленного. И только тогда он смог закричать. Но всё равно никто не мог его услышать – звук был похож на внезапный порыв ветра.

Придя в себя, он удивился, что не закончил своё существование в объятиях Возлюбленного. Тогда он понял, что вернулся в мир живых. Повернувшись, он осмотрелся, чтобы понять, где находится. Перед ним лежал Колм-Ситт во множестве ночных огней. Он не знал, чувствовать гнев или благодарность.

Последнее, что он помнил, как его поймали в ловушку Ходящие-сквозь-Камень и Винн сожгла его дотла. И все же на краю сна он вернулся к Возлюбленному. Во время последующего наказания за неудачу и неповиновение, он сто раз пожалел, что не погиб.

Но Возлюбленный не позволил ему умереть.

Теперь страх и подозрение омрачали каждую его мысль.

Сау'илахк полагал, что может управлять своей судьбой – что может переиначивать и использовать намеки его Бога для своего спасения. Тысячу или больше лет назад, в конце Великой Войны, тринадцать «Детей» Возлюбленного разделились на пять групп. Каждой группе дали один из Якорей Существования – шаров, как их называли немногие осведомленные, кто теперь знал о них – и Дети разбрелись по миру, чтобы спрятать их.

Сау'илахк, самый старший из Почтительных Возлюбленного, его священников, знал только это, и понятия не имел, где окончились путешествия Детей.

Как вознаграждение за свою службу он попросил вечную жизнь, чтобы его красота никогда не увяла. Возлюбленный согласился, а затем обманул Сау'илахка, извратив слова своего обещания. Тело Сау'илахка распалось, но его дух остался. Он получил вечную жизнь, но не вечную молодость.

Сау'илахк всем сердцем хотел обладать Якорем Духа. Через него он мог обрести плоть и красоту снова. Все же его поиск в течение веков оказался бесплодным, пока одна жалкая мелкая Хранительница не отыскала слова, написанные в древних текстах трех из Детей. Винн Хигеорт была ещё одной надеждой вынудить Возлюбленного исполнить его обещание. Через нее он узнал бы, куда ушли Дети и местонахождения шаров.

Он полагал, что помог Возлюбленному, но тот бушевал из-за его недавней неудачи и разрушения в подземелье Дред-Ситта… и наказал его.

И все же теперь, он был здесь, за пределами Колм-Ситта, дома Винн.

«Следуй за Хранительницей… к своему желанию. Служи, и она приведёт тебя к нему.»

Сау'илахк захныкал, звук был похож на потревоженную бризом траву. Он сжался, чувствуя усталость, угрожающую накрыть его от звука требования его Бога. Вдруг его ум начал освобождаться от ужаса.

Возможно, в текстах не было настоящего ответа? Возможно, Винн Хигеорт была ключом? Собирался ли Возлюбленный использовать его снова или он разделял его цель?

Сау'илахк не знал этого. Но, если Возлюбленный знал о его желании заполучить шар, Якорь Духа, тогда почему его Бог вернул его к существованию?

Он парил над утесом к югу от города, наблюдая за его огнями. В нем плескались страх, сомнение и подозрение, а еще одна эмоция боролась против них, почти столь же сильная, как и желание обрести плоть.

Желание отомстить Хранительнице.

Она была причиной его страданий, или, по крайней мере, его постоянных неудач. Как только плоть снова вернётся к Сау'илахку, как только он умилостивит своего Бога, он покажет Винн Хигеорт все те мучения, которыми Возлюбленный наградил его.

Глава 4

Следующей ночью Винн ждала на пристани, наблюдая за широким, трехмачтовым фрегатом, стоящим на якоре в заливе. Тень продолжала смотреть на Чейна с негодованием, сам парень спокойно стоял в нескольких шагах позади них. Челюсти собаки изредка подрагивали, показывая зубы.

Ничего этой ночью не было легко.

Когда Винн покинула свою комнату этим вечером, Чейн ждал ее во внутреннем дворе у сторожевой башни. Прежде чем она смогла сделать хоть что-то, Тень, обвиняюще рыча, ощетинилась. Она напугала двух учеников, проходящих мимо, когда прижала Чейна к стене северного здания.

Винн снова и снова пробовала через память объяснить, что Чейн сделал и почему. Или Тень не понимала или не хотела понимать. Она знала только, что Чейн напал на Винн.

Тень ещё больше разозлилась, когда Винн пояснила, что Чейн все еще путешествует с ними. Она металась взад-вперед по внутреннему двору, будто ища способ подобраться к нему. Всё, что сделал Чейн – это поднял руки вверх и ждал. Винн опустила сумки на землю и схватила Тень. С этого момента, по дороге к порту, Винн и Чейн оставались сосредоточенными на прямо стоящей задаче. Ни один из них не заговорил о том, что произошло прошлой ночью у внутренней стены замка.

Сегодня вечером Чейн был одет так же, исключая очки и маску. Единственным заметным отличием был старый меч, прилаженный к другому его бедру. Он упомянул, что относил его кузнецу, чтобы припаять сломанный конец к основанию, таким образом, его можно использовать снова. Конец старых ножен был урезан для обновлённого лезвия и неаккуратно ушит.

Винн задалась вопросом: зачем он вообще взял его с собой? Ведь меч, который он получил от Красной Руды, был намного лучше. Но она не стала спрашивать. У Чейна также были обе его сумки – или, вернее, его собственная и та, что досталась ему от Вельстила. Обе висели на его плече. Более чем когда-либо Винн не нравились приспособления этого коварного вампира, находящиеся во владении Чейна, за исключением разве что бронзового кольца.

Винн надела свою старую эльфийскую тунику и штаны под серую мантию странницы до колен и тяжелый зимний плащ. Она несла посох, его длинный кристалл был зачехлён, и собственную сумку, наполненную принадлежностями для работы. Она также подпоясалась старым боевым кинжалом Магьер. Последним из их багажа был сундук среднего размера, который стоял у ног Чейна, загруженный припасами, одеждой и записями Винн.

Они были настолько готовы, насколько только могли.

Чейн указал вдаль:

– На воду спустили ялик.

Но Винн оглянулась назад к береговой линии Колм-Ситта.

Она не видела и признака Красной Руды, хотя послала ему сообщение этим утром относительно времени и места их отъезда. Спустя некоторое время, она пересмотрела свои взгляды на это: если он был полон решимости следовать за ними, она мало что может сделать, чтобы остановить его. Однако, если Красная Руда сам пропустит посадку, то это будет не ее ошибка.

– Сколько кают нам выделили? – спросил Чейн.

Винн обрадовалась этому вопросу, поскольку тишина между ними становилась давящей. Что-то обыденное откладывало разговор о том, что произошло между ними.

– Две, – ответила она. – Я сказала Красной Руде готовиться самому.

Она и Тень нуждались в отдельной каюте. Чейн по очевидным причинам охранял свою личную жизнь. Красная Руда мог сам позаботиться о себе.

– Возможно, он передумал, – сказала она.

– Я так не думаю.

Чейн, скорее всего, был прав. Живущая отдельно сестра Красной Руды, бывшая отличным кузнецом, оказавшимся в затруднительном положении, сделала для Чейна новый меч. Винн не могла и предположить, чего эта поездка стоила Красной Руде в финансовом отношении, но она задалась вопросом, как он добыл меч, чтобы торговаться для включения в их группу.

Ялик почти достиг пристани. Винн даже могла разобрать щетину на подбородке матроса, стоящего на коленях на носу. Когда лодка приблизилась к лестнице пристани, худой человек поднялся, чтобы встретить их, и мельком взглянул на сундук.

– Есть что ещё? – спросил он.

– Только наши сумки, – ответила Винн. – Мы сами понесём их.

Она предпочла взять только один сундук, потому что ещё неизвестно, найдут ли они лошадей, уже не говоря о фургоне, когда сойдут на берег.

– Залезай, Тень, – сказала она, указывая на ялик.

Тень вертелась позади Винн, все еще наблюдая за стоящим рядом Чейном.

Винн очень сожалела, что даже не пыталась вчера вечером скрыть свои воспоминания от Тени, но она была слишком потрясена. Хотелось надеяться, что Тень придёт в себя и вспомнит, что Чейн всегда защищал Винн в прошлом. Они нуждались в нем в этом путешествии.

– Тень, иди, – сказала она.

Собака, рыча, развернулась и приблизилась к краю пристани. При этом один из матросов, сидящих на веслах, взглянул на неё. Его глаза расширились при виде крупного волка, и рука потянулась к ножу на поясе.

– Отставить! – скомандовал моряк со щетиной.

Хайтауэр, должно быть, предупредил о Тени, когда покупал им проезд.

Тень спрыгнула с края причала. Она приземлилась на дне ялика, и он резко закачался. Оба гребца схватились за канаты пирса, чтобы унять качку. Когда их вперёдсмотрящий поднял сундук, звук тяжелых шагов заставил доски завибрировать под ногами Винн.

Ей даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто это.

Красная Руда спустился в доки, остановившись в стороне от Винн, его длинные, красные волосы вспыхивали под фонарями. Перегруженный мешок висел на его широком плече. Он все еще был одет как ширвиш Отца Языка.

Винн прикусила губу, когда он протянул листок бумаги бородатому матросу.

Оказалось, он сам мог заплатить за проезд. То, как Ходящий-сквозь-Камень добыл деньги, оставалось загадкой, но у Винн теперь не было законного повода оставить его. Вдруг она почувствовала непрошеный мелкий проблеск злорадства.

Красная Руда смотрел вниз на ялик и хмурился. Большинству гномов сильно не понравилось бы морское путешествие. Не то, чтобы они не могли научиться плавать, просто это не имело значения – потому что они всё равно тонули.

Матрос, несущий сундук, следил за Красной Рудой с тревогой. Он поглядел на расписку, а потом на ялик. Вес одного только гнома мог заставить его очень низко просесть в воде.

Чейн проигнорировал их обоих и передал в ялик свои сумки, как и Винн, и ждал, пока она спустится. Как только она оказалась на борту ялика, он последовал за ней, но Красная Руда все еще стоял на месте.

– Ты идёшь? – спросила Винн, устраиваясь на корме рядом с Чейном.

Бородатый матрос нахмурился:

– Пожалуйста, господин, садитесь в центр около весел.

Лицо Красной Руды немного напряглось. Когда он начал спускаться, две ступеньки тихонько скрипнули. Он заколебался снова, прежде чем поставить одну ногу в тяжелой обуви в ялик.

– Осторожно, – предупредила Винн.

Он посмотрел на нее:

– Ты боишься утонуть?

– Боже мой, конечно нет, – ответила она. – Я умею плавать… по крайней мере, на плаву удержусь.

Красная Руда всем весом вступил в лодку.

Злорадство Винн тут же исчезло, поскольку ялик закачался так сильно, что ей пришлось схватиться за борт.

Красная Руда с удивительной скоростью присел в центре. Маленькое судно выровнялось, и бородатый матрос со вздохом облегчения поднялся на нос, использовав их сундук в качестве стула.

Винн наконец начала долгое путешествие, чтобы найти и добыть мощный инструмент Древнего Врага – и у нее было совсем немного навыков или оружия. Ее единственными товарищами были: тайный служитель гномского предателя, вампир, одержимый ею, и юная, нервная маджай-хи.

Матросы схватили свои весла и начали грести по направлению к фрегату, и Винн сидела, притихшая от минутной жалости к себе. Теперь она не могла повернуть назад.

* * *

Сау'илахк появился на бесплодном кусочке скалистого берега внизу от порта Колм-Ситта и смотрел, как крошечный ялик добирается до большого фрегата. К его огромному удивлению последний пассажир в ялике Винн был большим гномом с красными волосами. Сау'илахк был озадачен.

Он перебрал свои воспоминания обо всех гномах, которых Винн когда-либо встречала в Дред-Ситте. Он вспомнил только одного с такими волосами. Красная Руда, Ходящий-сквозь-Камень, больше не был одет так, как было принято в его секте. Он оставил свое призвание в подземелье? Несмотря на это, что он делает рядом с Винн?

Сау'илахк подождал, пока на борту судна не поднялась активность: люди были готовы отправиться в путь. Он сохранял терпение, пока луна поднималась все выше. Корабль, в конце концов, отплыл, оставив Беранклиферский залив, и повернул на юг, вдоль побережья. Сейчас это было все, что ему нужно было знать.

Сау'илахк на мгновение погрузился в дремоту. Сосредоточившись на самой южной точке вдоль берега, он переместился к этому месту, чтобы ждать и наблюдать снова.

* * *

Чейн стоял у носа судна, и мелкие морские брызги блестели на его лице. Последние полмесяца путешествия прошли быстро, одна ночь сменялась следующей.

Винн скормила капитану то же объяснение, которое они использовали прежде: что Чейн страдает кожным заболеванием и ни под каким предлогом не может выйти на солнечный свет. Как и с большинством людей, здесь сыграло стремление капитана разместить платящего клиента. К настоящему времени ни один из матросов даже не замечал присутствия Чейна на палубе ночью. Облокотившись на парапет, он на мгновение закрыл глаза, чувствуя кожей порывы ночного ветра.

– Ты можешь разглядеть огни?

Чейн открыл глаза на приближающийся голос Винн. Она оперлась на парапет на расстоянии вытянутой руки от него.

– Четбург, – сказала она, указывая вдаль. – Мы почти прибыли.

Прибежала Тень, пронеслась мимо Винн и закинула передние лапы на парапет.

– Где мы остановимся? – спросил он.

– У миссии Гильдии есть комнаты для гостей. Я слышала, что библиотека здесь небольшая, но уникальная. Тебе, скорее всего, понравится.

В его груди что-то сжалось. Он полагал, что Винн была в безопасности на этом судне, и расслабился. Но их морское путешествие подходило к концу, и они скоро вернутся в реальный мир. Поиск невозможных подсказок продолжится, придётся противостоять даже тем, кто реально может помочь.

Винн опять бросалась в океан опасностей. Его место было рядом с ней, чтобы защитить и поддержать ее. Они не могли просто навсегда остаться под парусом, подобным этому.

И последние три ночи он чувствовал себя голодным.

Чейн сошёл на берег лишь раз – во время остановки в Витенбурге – и попытался покормиться козой. Этот опыт обеспечил его некоторой жизнью. Но с тех пор он обдумывал другие варианты кормления.

Огни Четбурга стали ярче по мере приближения.

Мимо пробежал матрос и Чейн окликнул его:

– Сколько осталось до порта?

– Немного, – ответил матрос. – Мы причалим со вторым колоколом… поздним вечером.

Чейн знал, что с этой остановки действительно начнется поиск Винн Балаал-Ситта. Он, естественно, не хотел, чтобы она отыскала его.

Он видел, что у шара, который нашла Магьер, был и смотритель, и стража. Он не хотел, чтобы Винн добралась до чего-то такого же опасного, что он не сможет остановить. Но его место было на ее стороне столько, сколько она этого захочет. Любое путешествие доказывало его нужность. На данный момент ему этого было достаточно.

Чейн пристально смотрел на город, морально готовясь к спуску на берег.

* * *

– Это… это миссия Гильдии? – спросил Чейн в удивлении.

Он все ещё смотрел, когда Винн направилась к тому, что было похоже на старинную четырехэтажную гостиницу. Необычная высота была его единственной особенностью.

– Я никогда не видела её раньше, – ответила она. – Но когда-то это была шикарная гостиница для богатых людей. Когда владелец скончался, наследников не оказалось, и никто не купил её. Она перешла во владение города и простояла в плохом состоянии много лет, пока Гильдия, наконец, не купила её почти за бесценок.

Винн с удовлетворением осмотрела множество окон на фасаде.

Но всё, что увидел Чейн, это невзрачное здание, которое слишком торопливо подлатали и привели в порядок далеко не должным образом.

– В передней гостиной должна быть часть их библиотеки, – добавила Винн. – Я слышала, что она хорошо упорядочена и может послужить нашим целям, – она поднялась на крыльцо и постучала в парадную дверь. – Здравствуйте?

Хотя уже давно стемнело, все еще не было слишком поздно. Второй колокол прозвонил, когда они отходили от пирсов. Чейн полагал, что кто-то ещё будет бодрствовать, и оказался прав.

Дверь открылась, и невысокая женщина средних лет в бирюзовой мантии выглянула из-за неё. Осмотрев серую, короткую одежду Винн, она приятно улыбнулась. Чейн задался вопросом: можно ли было лучше встретить кого-то там, где никто не знал их до этого?

– Странница Хигеорт из Колм-Ситта, – представилась Винн, – с сообщением для домина Янда. У вас есть комнаты, чтобы мы могли остановиться?

– Конечно, – ответила женщина, жестом приглашая их войти внутрь. – Я – домин Тамира. Миссия всегда наполовину пуста. Вы можете выбрать комнаты на верхнем этаже. Вы ужинали?

Винн и домин продолжили болтать, когда Чейн вошёл внутрь, а Тень протолкнулась мимо него, спеша за Винн. Красная руда шёл последним. Они через широкий холл попали в удобную гостиную, заполненную старыми, но подлатанными креслами и маленькими кушетками, наряду с книжными шкафами, заполненными книгами, некоторые из них были столь же старыми и потертыми, как само здание.

Чейн обошёл Красную Руду, направившись к выходу:

– Винн?

Тонкие брови домина удивлённо приподнялись при звуке его низкого голоса, а Винн остановилась на полуслове.

– Да?

– Я выйду… для того, чтобы докупить припасов, но скоро вернусь.

Она напряглась и сделала полшага вперёд, перед тем, как кивнуть:

– Хорошо. Найди меня, когда закончишь.

Чейн поставил сундук на пол и скинул свою сумку, оставив всё у двери вместе со старым мечом. Но сумка Вельстила осталась висеть у него на плече.

– Что нам может понадобиться здесь? – спросил Красная Руда, внимательно наблюдая за ним.

Экипаж судна снабдил их едой во время плавания. Они даже не распечатали свои припасы.

Чейн проигнорировал его и вышел.

* * *

Сау'илахк материализовался в проулке около лавки торговца рыбой вниз по улице от высокого старого здания. Он держался на расстоянии на протяжении всего пути, чтобы ни Чейн, ни Тень не учуяли его. Когда Винн постучала, открыла домин конамологов.

Сау'илахк знал, что существуют и другие миссии Гильдии, хотя он никогда не был ни в одной из них за все время своего существования. Что Винн могла искать в этом месте?

Он не рискнул подплыть близко к судну, чтобы подслушать что-либо из их разговоров, и сегодня вечером была его первая безопасная возможность сделать это. И единственным способом был слуга – низший, но сложный по элементарному строению с достаточно развитыми чувствами, чтобы быть его глазами и ушами. Он очистил свои мысли, готовясь направить энергию на колдовство.

Дверь миссии распахнулась снова, и Сау`илахк остановился.

Чейн в одиночестве вышел наружу и зашагал в противоположную от порта сторону.

Иногда в Дред-Ситте, Сау'илахк ясно ощущал в Чейне сущность нежити. В остальное время, как и сейчас, он походил просто на твёрдую оболочку – по-видимому, что-то препятствовало Сау'илахку почувствовать его, но не мешало увидеть, услышать или даже притронуться к нему.

Сау'илахк замер в нерешительности, задаваясь вопросом: за кем шпионить – за Винн или за Чейном? Наконец он метнулся к углу, взглядом разыскивая Чейна, идущего дальше ровной походкой.

* * *

Чейн набрал скорость, когда пересёк внутренний край города. Рысью вбежав в окружающие его поля, он позволил своим чувствам расшириться полностью. Даже с бронзовым кольцом на руке, где-то впереди он учуял жизнь, одну и изолированную. Возможно, это было из-за голода, который преодолел даже затуманивающую его чувства власть кольца.

Он продолжил путь, не теряя времени и желая уйти подальше, прежде чем попытается сделать то, что задумал. Пробравшись через рощу облетевших кленов, он посмотрел через оставленную под пар пашню на небольшой сарай с соломенной крышей. Из глиняной трубы соседнего дома лениво струился дым. Он тихо приблизился к сараю и остановился, чтобы прислушаться и понять, есть ли кто-нибудь рядом, прежде чем войти.

Это было бедное небольшое помещение, внутри было только три коровы. У ближайшей была черная морда и коричневое тело. Встав на колени на усыпанный соломой пол, он уронил старую сумку Вельстила и порылся в ней, чтобы вытащить декоративную коробочку из грецкого ореха.

Чейн открыл коробку и осмотрел три железных прута длиной с ладонь с петлями на конце, небольшую бронзовую чашу со странными гравировками и белую керамическую бутылку с обсидиановой пробкой. Все это лежало на бордовом бархате. Он мысленно вернулся к первому разу, когда увидел, как Вельстил использует чашу.

Они голодали в скалистой, дикой местности Коронного Кряжа к северу от его родины, когда наткнулись на пожилую пару странников перед походным костром. Чейн хотел напасть, но Вельстил остановил его.

«Действие жизненной силы, которую мы поглощаем, можно продлить.»

Это была правда, и Чейн сейчас собирался точно воспроизвести все действия Вельстила, что увидел тогда.

Он вынул пруты, переплел их в треногу и воткнул в землю возле своих ног. Поместив медную чашу на треногу, он вынул белую бутылку. Её содержимое – трижды очищенная вода – требовало очень долгой и тщательной подготовки. Вытащив пробку, он наполовину наполнил чашу, помня холодное объяснение Вельстила.

«Кормиться кровью – это расточительство. Не кровь для нас важна, а потеря жизненной силы, вызываемая кровотечением.»

Чейн поглядел на корову с тёмной мордой. Насколько он знал, Вельстил никогда не использовал это на животных.

Сама мысль кормиться из чаши вызывала в нем отвращение, не говоря уже об оскорбительном кормлении домашним скотом. Но он нуждался в жизни, чтобы продолжать защищать Винн. Он не мог рискнуть покормиться человеком: она могла услышать слухи о ком-то, без вести пропавшем или найденном мертвым с бледной кожей.

Чейн подошел к корове. Животное подняло голову и, прищурившись, без страха поглядело на него влажными глазами. Схватив ее веревочный недоуздок, он вывел ее из стойла и отвёл сторону на чистое место, чтобы уложить. Он медленно нажал ногой под её переднее колено. Когда она встала на колени, он наклонил ее, прижав голову вниз. Она, занервничав, взревела, пытаясь подняться, но потом успокоилась.

Он поднял кинжал и сделал небольшой надрез на ее плече. Как только на кончике лезвия собралась капля крови, он осторожно наклонил его над чашей.

Одна капля упала в чистую воду.

Кровь рассеялась под затихающей рябью, и Чейн начал петь. Он сконцентрировался на активации врожденного влияния чаши. Закончив, он ждал и наблюдал за любым изменением воды в чаше.

Ничего не произошло.

Его колдовство было основано на исследовании записей Вельстила и крошечных выгравированных знаках на внутренней поверхности чаши. Что-то было неправильно. Как и у всех магов, направления их работы были совершенно разными, и редко один мог успешно использовать наработки другого.

Корова вдруг испустила низкий вздох. Ее ребра начали выпячиваться, как будто она была измождена.

Чейн разжал руки и отпрянул от животного.

Веки коровы опустились, а ее глаза провалились внутрь. Челюстные кости начали выступать под иссушённой кожей. Животное стало походить на высушенную, просевшую оболочку, по трупу пробежали судороги. Чейн, услышав, что сердце коровы остановилось, перевёл свой взгляд на чашу.

Жидкость была настолько темно-красная, это казалась почти черной, и теперь поднялась до краев.

Чейн не понял, ликование он чувствует или отвращение. Он знал только, что ждало его после питья зачарованной жидкости. В первый раз Вельстил предупредил его только одним словом:

«Держись.»

Чейн вздрогнул лишь раз, залпом выпивая всё содержимое чаши. Когда он опустил бронзовый сосуд, тот был абсолютно чист, как будто и не было в нём ничего до этого. На мгновение он почувствовал только привкус земли, металла и очень сильный – соли. Но потом зажал рот и в беспамятстве упал на усыпанный соломой пол.

Его тело изнутри пожирало пламя.

Слишком много жизни, взятой в чистой форме, взорвалось в нем и промчалось через его мертвую плоть, ударив в голову. Подтянув колени к груди, он ждал, стиснув челюсти и крепко зажмурившись, пока это ощущение не поутихло, а жар не ослаб.

Если бы он иссушил человека этим способом, ему не понадобилось бы кормиться снова полмесяца. Он не знал, насколько хватит жизненной силы коровы.

Сев, Чейн уставился на высушенный труп, пока его лихорадка не прошла, а затем осторожно собрал свое оборудование. Сильный и сытый, полностью контролирующий свои чувства, он приготовился оттащить тело в лесок неподалеку. Пройдёт несколько дней, прежде чем его найдут. К тому времени он и Винн уедут, и любые слухи никогда не свяжут этот случай с ним.

Он остановился лишь раз, после того, как открыл двери сарая, и посмотрел на тихий дом. После он потащил иссушённый труп коровы через пашню.

* * *

Сау'илахк надолго задержался за рощей облетевших кленов, в восхищении наблюдая, как Чейн тянул высушенный труп к деревьям. Что страж Винн делал в том сарае? Вдруг он почувствовал покалывание живого присутствия и услышал, как потрескивает пожухлая трава в другой стороне. Он замер на месте, просто тихая, черная тень, чуть более глубокая, чем темнота ночи.