Текст книги "Дампир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Барб Хенди

Судя по ошеломленному лицу Магьер, этой вспышки она не ожидала, но даже если б она была безнадежно тупа и бесчувственна, все равно могла бы сообразить, что сама во всем виновата. Лисил просто представить не мог, что она настолько бестолкова. Он выхватил у Магьер кошелек, вытряхнул себе на ладонь несколько монет, а остальное вернул ей.

– Вот, побереги, – ядовито бросил он, – а то вдруг я проиграю в карты все до последнего гроша или, того хуже, уроню за борт, когда меня вытошнит еще не съеденным обедом.

– Лисил! – Вот теперь уже и Магьер начала злиться. – Ты же болен, тупица ты безмозглый, и никакое вино тебя не вылечит! Ляг немедля обратно и отдыхай.

– А по-моему, вино будет как раз кстати. – Рискуя вызвать приступ рвоты, Лисил тем не менее театрально взмахнул рукой и отвесил Магьер неглубокий поклон. – А теперь я наконец оставлю тебя в покое.

Он протиснулся в узкий дверной проход, выбрался в короткий коридорчик и по трапу поднялся на палубу. Магьер не побежала следом, да он этого от нее и не ждал.

Лисил прислонился к фальшборту, крепко ухватившись одной рукой за веревочную лестницу, которая тянулась к снастям. Иногда к ночи волнение на море унималось, и тогда качка немного ослабевала. Лисил жадно вдохнул свежий ночной воздух, и в животе у него успокоенно заурчало.

Теперь, когда в голове у него прояснилось, он даже устыдился своей выходки. Вряд ли Магьер сочтет привлекательным его общество, если он будет брюзжать и капризничать, точно малое дитя. С кормы послышались голоса, и Лисил не раздумывая повернул туда.

Рядом с кормовой надстройкой четверо матросов, присев на корточки, при свете фонаря играли в карты. Между делом они пускали по кругу изрядных размеров бурдюк с захватанным до черноты горлышком. Лисил тотчас позабыл о неотвязной тошноте – теперь его мысли были заняты куда более увлекательным предметом.

Кроме долговязого, насквозь провяленного ветром и солью капитана, в экипаже шхуны имелись первый помощник, одиннадцать матросов и юнга. Эти четверо матросов были, судя по всему, свободны от вахты и сочли, что предаться азарту – лучшая разновидность отдыха. Лисил подошел к ним, но без приглашения садиться не стал.

– Я так полагаю, у вас в этом бурдюке красное дарилингское? – осведомился он самым невинным тоном, на какой был способен.

Один из матросов – одноухий и без двух пальцев на правой руке – прервал игру и поглядел на Лисила.

– Ну да, конечно, – сказал он, – а на ужин, ваша милость, мы вам подадим жареного на вертеле фазана под миндальным соусом.

Другие матросы засмеялись, но ни один из них не предложил Лисилу присоединиться к игре. Они сидели на бочонках и бухтах каната, а игральным столом им служил пустой ящик. Над ними полоскался на ветру большой изжелта-белый парус.

Матросская жизнь, нелегка и груба, и Лисил давно уже понял, что для большинства моряков пассажиры – неизбежная, но крайне досадная помеха. Впрочем, ему хорошо был известен кратчайший путь к тому, чтобы заполучить место в любой компании картежников, и полуэльф тихонько, но выразительно звякнул зажатыми в кулаке монетами.

– Что ж, – сказал он, – вино там у вас или же иное пойло, все равно от треклятой качки меня так тошнит, что не заснешь. Как, ребята, примете в свою компанию честного парня, который измаялся от бессонницы?

Матросы быстро переглянулись, решив, видимо, что перед ними недавно разбогатевший выскочка, которому не терпится спустить легко доставшиеся денежки. Одноухий вручил Лисилу бурдюк:

– Только лучше не спрашивай, что там. Мы гоним это пойло из всего, что под руку подвернется.

Лисил, изображая дурачка, расплылся в улыбке и изрядно отхлебнул из бурдюка. И тут же пожалел об этом опрометчивом шаге.

Это был жидкий огонь со вкусом гнилой картошки. Пустой желудок Лисила протестующе взвыл и от судороги едва не вывернулся наизнанку. Матросы снова дружно заржали, и один из них, белобрысый юнец, пододвинул Лисилу пустой ящик.

– Дрянь, но притерпеться можно, – добродушно заметил он, тасуя карты. – Играешь в «пять ножей»?

Лисил освоил «пять ножей», когда Малец был еще бестолковым щеночком и оставлял лужи на полу.

– Играл когда-то, да все перезабыл, – сказал он. – Напомните-ка мне правила.

Его просьбу охотно исполнили, и он опять, хватил солидный глоток из бурдюка.

Первый кон он проиграл намеренно, да и ставка была небольшая, а когда Лисил снова хлебнул из бурдюка, ему и в самом деле полегчало. Теперь матросское пойло уже не так обжигало горло, да и желудок не выворачивало наизнанку. В голове прояснилось, и Лисил вдруг отчетливо понял: наплевать ему, что Магьер хотела выставить его из каюты. Вот еще, нашел из-за чего огорчаться!

С этой мыслью он сделал еще один глоток.

Второй кон Лисил выиграл, обставив все так, словно ему просто повезло. Никто вроде бы ничего не заподозрил, и одноухий матрос снова сунул ему бурдюк. Лисил прекрасно знал, что во время игры пить негоже, но все-таки пойло хоть как-то облегчало тошноту. В конце концов, его только что вышвырнули из собственной каюты. Разве он не вправе вознаградить себя за это унижение?

Голова у него пошла кругом, и на пятом кону ему сдали сплошь паршивые карты.

Лисил решил блефовать и даже прибавил в банк несколько монет, чтобы выигрыш казался противникам соблазнительней. Белобрысый юнец ответил и забрал половину денег, которые дала Лисилу Магьер.

«Ничего, – подумал Лисил. – Отыграюсь».

И он снова приложился к бурдюку.

* * *

Малец дремал на полу, а Магьер, вытянувшись на нижней койке, все ломала голову над выходкой Лисила. Его, конечно, измучила морская болезнь, но все же он никогда не был склонен к бурным ребяческим обидам. Рявкнуть на нее и выскочить, хлопнув дверью, – это было совсем не в его духе. Обычно Лисил спорил и препирался до тех пор, пока у Магьер не возникало жгучее желание затолкать ему в глотку надежный кляп.

Магьер даже хотела броситься за ним следом, но почти сразу передумала. Может, Лисила пугает предстоящая схватка с вампирами и он из гордости не хочет в этом признаться? Эту мысль она отбросила почти сразу. Лисил никогда не боялся того, с чем он мог сразиться.

Магьер отстегнула саблю, положила ее на пол рядом с Мальцом. Пес уставился на нее прозрачными, глубоко несчастными глазами.

– Да ладно тебе! – буркнула она. – Он просто сам не свой от морской болезни. Доберемся до Белы – и снова все будет в порядке.

Магьер перевернулась на спину, стараясь не слушать настойчивых нашептываний внутреннего голоса: «Лисил знает, чувствует, что ты его избегаешь…»

Чепуха! Лисил просто терпеть не может, когда его опекают. Покуда он оправлялся от ран, Магьер возилась с ним, точно с малым ребенком, – и ему это изрядно надоело. С чего бы еще он в последний месяц регулярно исчезал по утрам? Должно быть, ему просто нужно было побыть одному, без ее назойливой опеки.

Каюта была так тесна, что в тусклом свете одинокого фонаря Магьер могла различить только выгоревшие добела доски верхней койки. Она хотела было задуть фонарь, но потом решила, что не стоит, – вдруг Лисил вернется. Магьер поворочалась, безуспешно пытаясь устроиться поудобнее на старом, сплющенном и жестком тюфяке, и нехотя прикрыла глаза.

И с какой стати, собственно, Лисилу вдруг захотелось вина? Столько времени после победы над вампирами он и капли спиртного в рот не брал – даже в ночь торжественного открытия таверны.

Магьер с силой зажмурилась, старательно изгоняя из головы мысли о своем раздражительном напарнике. Сон – лучшее лекарство, а утро все исправит, утро вечера мудренее. Так любила говорить тетка Бея, и порой она даже оказывалась права. От жесткого тюфяка затекла спина, а потому Магьер снова повернулась на бок и в который раз попыталась забыться желанным сном.

Пес, дремавший на полу, негромко заворчал.

– Заткнись, – пробормотала Магьер. – Мне и без твоего ворчанья никак не заснуть.

Она подумывала уже о том, чтобы встать и пойти за Лисилом, – но тут дверь каюты, тихонько скрипнув, отворилась. «Вернулся», – подумала Магьер и вдруг испытала огромное облегчение. Хорошо бы он согласился забраться на верхнюю койку и хоть немного поспать… Она села на койке, готовясь предложить Лисилу именно такой разумный выход.

И окаменела от изумления.

Оборванный грузчик, один из тех троих, что вместе с Лисилом и Магьер поднялись в Миишке на борт шхуны, уставился на нее с не меньшим изумлением. В руке у него был нож.

Должно быть, он полагал, что Магьер спит или вовсе ушла из каюты, и тогда он без помех пошарил бы в дорожном сундуке. После того как в Миишке сгорел принадлежавший Рашеду пакгауз, очень многие безработные, отчаявшись, свернули на кривую дорожку.

Но тут же Магьер сообразила, что этот человек даже ни секунды не озирался в поисках сундука, – он смотрел на нее, только на нее.

Малец уже вскочил и рычал негромко, скаля белоснежные клыки. Магьер проворно схватила с пола саблю.

Обычный вор, будь он даже непроходимым тупицей, разом бросился бы наутек, обнаружив, что намеченная жертва не спит и при оружии, да вдобавок рядом с ней рычит огромный и злобный пес. Даже самый безрассудный сорвиголова вряд ли стал бы ради невесть какой добычи рисковать жизнью. Этот же незваный гость, не раздумывая, бросился на нее.

Застигнутая врасплох, Магьер не успела выдернуть из ножен саблю. За спиной грузчика уже протискивались в узкий дверной проем двое его спутников. Глаза Магьер округлились – вожак грузчиков занес для удара нож и попытался ногой выбить у нее из рук саблю.

Магьер едва успела отпрянуть. Пускай эти грузчики не были такими серьезными противниками, как тот же Рашед, – сюда они явились явно не затем, чтоб очистить ее сундук. Покрепче ухватив обеими руками саблю в ножнах, она блокировала ею выпад противника и сама изо всей силы лягнула его ногой в живот.

Грузчик повалился навзничь – прямо на своих спутников. На миг воцарилась суматоха – те лихорадочно отпихивали приятеля, но в конце концов он зацепился ногой за сундук и рухнул в углу каюты.

Малец метнулся к двоим, топтавшимся у порога, налетел на того, что был поплотнее и покряжистей, – третий грузчик от толчка вылетел в коридор, ударил его передними лапами в грудь и всем весом обрушился на него. Пес и человек покатились, сцепившись, по полу у нижней койки.

Теперь Малец лаял уже в полный голос. Это был не тот жуткий вой, с которым пес охотился на вампиров, и не злобное рычание, с каким он загонял в угол противника, а протяжный, гулкий, ухающий лай, который звучал как сигнал тревоги.

Магьер оценивающим взглядом окинула вожака грузчиков, который все еще ворочался в углу каюты: среднего роста, среднего телосложения, прямые, тускло-русые волосы, карие глаза, невзрачная, изрядно потрепанная одежда. В этом человеке не было ничего примечательного. Он был из тех людей, кого, увидев, тотчас забывают напрочь, и отчего-то Магьер это сильно обеспокоило.

Давно уже, слишком давно ей не приходилось драться с живым противником, а погоню за малолетними воришками настоящей дракой не назовешь. Когда Магьер сражалась с вампирами, у нее прибывало силы, проворства, ярости. Пускай эти перемены едва не сводили ее с ума, но они давали ей преимущество в бою. Сейчас, когда качества вампира и должны были просыпаться в Магьер, она волей-неволей растерялась, а растерявшись – опасно промедлила.

А противник между тем уже вскочил и прищурившись бросился на Магьер. Готовясь отразить удар, она вскинула перед собой саблю в ножнах, и тогда он, крутанувшись в тесноте каюты, ногой выбил у нее оружие.

Затем налетчик прыгнул на Магьер с ножом, и тогда она скатилась с койки, надеясь, что противник шлепнется на ее пустое место, а сама она успеет вскочить и оказаться у него за спиной. Он и в самом деле свалился на койку, зато Магьер больно ударилась о пол, и прежде чем она успела вскочить, вожак грузчиков скатился с койки и всей тяжестью навалился на нее.

Откуда-то с порога донеслось рычание Мальца, и вслед за ним – испуганный вскрик человека, с которым дрался пес.

Противник Магьер взмахнул ножом. Она успела перехватить его запястье, вывернула, направляя руку с ножом вниз. Безмерное изумление отразилось на лице грузчика, когда лезвие ножа с разгона вонзилось в пол рядом с левым плечом Магьер, и в тот же миг она с силой ударила его лбом в лицо.

Голова грузчика дернулась, как у марионетки, кровь из разбитого носа хлынула на грудь Магьер. Не мешкая, она ударом кулака разбила ему рот, и он скатился на пол, спиной ударившись о жесткий край койки.

Магьер извернулась влево и выдернула торчащий из пола нож. В тот миг, когда противник, опомнившись, снова рванулся к ней, лезвие ножа в руке Магьер уже прочертило в воздухе смертоносную дугу и рассекло ему горло.

Непроизвольно он схватился рукой за рану. Кровь из носа текла по его лицу, сочилась струйками между пальцев, зажимавших горло, затем поползла изо рта.

Магьер оттолкнула его и поднялась, шатаясь, выставив перед собой нож. Захлебываясь кровью, недавний враг безвольно обмяк на полу. Девушка стремительно развернулась к порогу каюты.

Малец, впившись зубами в предплечье кряжистого грузчика, молотил его по груди когтистыми передними лапами. Бедняга вопил во все горло, но никто не спешил ему на помощь. Рубаха у него на груди уже превратилась в окровавленные лохмотья. Магьер ногой ударила неприятеля в голову, и он, не издав ни звука, обмяк. Малец тотчас победно взгромоздился на поверженного врага, придавил его к полу, рыча и бдительно озираясь по сторонам.

Магьер замерла на миг, тяжело дыша. Где же третий противник?

Струсил и дал деру, увидев, как легко расправились с его приятелями? Она обошла Мальца и его бездыханного пленника, выглянула в коридор. Справа уходил наверх крутой трап, и из люка, ведущего на палубу, сочился тусклый желтоватый свет. Слева мелькнула неразличимая тень…

И что-то увесистое с размаху обрушилось на затылок Магьер. В глазах у нее ослепительно полыхнуло, а потом наступила тьма – словно вспыхнул и погас фонарь. Ноги Магьер сами собой подогнулись, и она сползла по стене. Падение казалось бесконечным, но вот наконец она ударилась о пол и бессильно затихла.

Она изо всех сил пыталась поднять голову, но сумела только кое-как перекатиться на спину. Правая рука ее, сжатая в кулак, была теперь пуста – нож выпал и затерялся в темноте. Высоко над Магьер сгустился из полумрака бледный овал лица, затем в тусклом свете стали различимы его черты.

Худощавый юнец с песочно-светлыми волосами и злыми, полными решимости глазами стоял над ней, обеими руками крепко сжав железную дубинку. Пока Малец трепал его сотоварища, он затаился в коридоре у двери и терпеливо ждал, когда Магьер выглянет из каюты.

Он снова занес дубинку, а Магьер между тем лихорадочно пыталась прийти в себя, собраться с силами, сделать наконец хоть что-нибудь, но сумела лишь приподнять дрожащую от бессилия руку.

По лицу белобрысого юнца промелькнула тень – кто-то или что-то заслонило и без того скудный свет, сочившийся из люка. Белобрысый замешкался и глянул вверх.

Пара сухощавых ног в выцветших полотняных штанах взметнулась в воздухе над головой Магьер, и носки коротких, из мягкой кожи сапог с размаху врезались в лицо ее противника. Дубинка, как живая, выпорхнула из его рук, а сам он рухнул навзничь в полумрак коридора и исчез из поля зрения.

Ноги, обутые в сапоги, между тем взметнулись к обшитому досками потолку, и в отверстие люка проскользнул их обладатель в мешковатой и ветхой, на удивление знакомой рубахе.

Лисил оттолкнулся от края люка и, сгруппировавшись, пролетел в воздухе над Магьер. Она лишь увидела, как взметнулись в полете его светлые, выбившиеся из-под шарфа волосы – и вот он тоже исчез из виду, и только глухой стук возвестил о том, что полуэльф благополучно приземлился на пол у ног Магьер.

Цепляясь за стену, она кое-как ухитрилась приподняться на локте. Голова налилась такой чудовищной тяжестью, что поднять ее стоило неимоверных усилий.

Лисил стоял пригнувшись спиной к ней, сжимая в каждой руке по стилету. Дверь каюты была закрыта, и из-за нее доносилось приглушенное рычание Мальца. Видимо, белобрысый противник Магьер захлопнул дверь, чтобы пес не помешал ему довести дело до конца.

Из-за спины Лисила Магьер разглядела в полумраке силуэт молодого грузчика – тот уже поднялся на ноги. Проворно сунул руку себе за спину – и вот уже он сжимает в руке нечто длинное и темное. Хищно пригнувшись, он шагнул к новому противнику, и в этот миг Лисил развернулся на полусогнутой правой ноге.

В ту же секунду его левая нога взметнулась в воздух и, очертив дугу, со всей силы впечаталась в челюсть грузчика. Тот еще не успел качнуться назад от удара, а точно в то же место врезалась головка рукояти стилета. Белобрысый грузчик пошатнулся и с грохотом рухнул на пол. Лисил приземлился на обе ноги и шатаясь шагнул вперед.

Шатаясь?!. Магьер напрягла все силы, пытаясь встать. Неужели он ранен?

– Берегись! – крикнула она. – Это не простые грабители!

Лисил выпрямился – и в тот самый миг молодой грузчик отшвырнул свое оружие, чем бы оно ни было. Глухо лязгнул о доски металл, и белобрысый бросился наутек, в темноту. Лисил метнулся было за ним, но погоня оказалась недолгой.

– Лисил! – в ужасе воскликнула Магьер.

Сверху, с палубы, донесся дробный топот бегущих ног, за ним – крики и, наконец, отдаленный всплеск.

Хватаясь за стену, Магьер кое-как поднялась на ноги. Затылок у нее раскалывался от боли, в ушах звенело, но сейчас ее прежде всего беспокоил Лисил. Борясь с головокружением, она неуверенно сделала шаг, другой, и Лисил обернулся, направился к ней. Стилеты он уже убрал, а в руке держал еще одну железную дубинку – именно от этого оружия ему, вероятно, сейчас и досталось. Сделав шаг, он отшвырнул дубинку, ухватился за ступеньку трапа и стоял так, едва заметно покачиваясь.

Магьер шагнула к нему, привалилась боком к трапу, чтоб не упасть самой, лихорадочно ощупала его руки, грудь, бока, пытаясь обнаружить рану или окровавленную прореху в рубашке.

– Как ты? – задыхаясь, едва выговорила она. – Он тебя ранил? Да?

Лисил повернул к ней узкое смуглое лицо, и в глазах его мелькнуло смятение.

– Я живой… живой, что мне станется… а вот эта тощая жаба тебя больше пальцем не тронет, жизнью своей клянусь…

Он порывисто погладил Магьер по щеке – чересчур порывисто, у нее даже в глазах потемнело от толчка, – подался к ней вплотную и жарко выдохнул в лицо:

– Все хорошо… не бойся… теперь все хорошо…

Магьер отшатнулась, хотя от этого движения у нее все поплыло перед глазами. От Лисила явно разило спиртным.

Даже в тусклом свете из люка Магьер разглядела, что глаза у него налиты кровью.

На нее напали наемные убийцы, а Лисил… Лисил пьян.

ГЛАВА 4

Две ночи спустя после того, как Сапфира в сопровождении Чейна выезжала в город, дабы щегольнуть в обществе своим новым нарядом, Чейн шагал по темным улицам за пределами среднего крепостного кольца, и настроение у него, что случалось редко, было превосходное. Раз в неделю Торет отпускал его на всю ночь, и тогда Чейн мог делать все, что заблагорассудится. Ноги, впрочем, неизменно несли его к одной и той же цели – недавно открытой в Белашкии миссии Хранителей. В такие ночи он надевал белую рубашку, коричневые штаны и неброский шерстяной плащ и не брал с собою меча. Чейн предпочитал облачаться именно так, чтоб его сочли праздным любителем наук из мелкого, но безусловно дворянского рода. От подобной публики его с виду отличало только одно – он носил на шее, на цепочке и прятал под рубашкой крохотный бронзовый флакон.

Споро и упруго шагал Чейн по мощенной булыжником улице, направляясь к южным кварталам города. Наемный экипаж доставил бы его на место куда быстрей, однако Чейн предпочитал пешие прогулки. Его тело не ведало усталости, да к тому же ему нравились старинные кварталы города, дышавшие самой историей. В этих древних, но пока еще не обветшавших домах таилось неизъяснимое очарование старины.

У городского совета ушло добрых пять лет на переговоры, чтобы зазвать в Белу Хранителей Знания, этих мудрецов из далеких заморских земель. Поговаривали, что совет был весьма доволен сделкой, ибо она означала, что в городе появится, пускай и скромное, собрание древних книг и свитков, а с ним – ученые, в чьи обязанности входило собирать и хранить подобные архивы. Со временем это собрание обещало превратиться в полноценную библиотеку. На всем континенте это была первая миссия Хранителей. Чейн, который регулярно посещал мудрецов Гильдии, многое узнал о ее происхождении.

Гильдия Хранителей Знания возникла около двух столетий тому назад, и ее первая миссия была основана в стране под названием Малурна, расположенной на отдаленном краю громадного западного континента, который лежал за океаном. Первой резиденцией Гильдии послужил самый настоящий королевский замок – его передали Хранителям во владение после того, как для монархов Малурны была выстроена новая резиденция. В землях, которые называли Нуманскими, Малурна была самым древним королевством.

Еще одна миссия Хранителей находилась в южной части того же континента, в имперском городе Самоа-Гальб – «Сердце Небес», – который был столицей и государства иль-Дааб-Наджуум, и всей Суманской империи. Третья миссия, по слухам, располагалась в землях эльфов, где-то посредине континента.

После Великой Войны, которая, как предполагают, случилась около пятисот лет тому назад, цивилизация на далеком континенте была уничтожена почти бесследно. Так много бесценных знаний и умений были утрачены безвозвратно, что при первых монархах Малурны была создана Гильдия Хранителей Знания – именно для того, чтобы в будущем избегнуть подобной катастрофы.

Чейну довелось читать те немногие исторические труды, которые повествовали о событиях, происшедших задолго до того, как на этом континенте были основаны королевства Белашкия, Стравина и Древинка. Судя по этим трудам, та же самая война, о которой повествовали мудрецы, затронула и эти края, хотя одна мысль о таком размахе военных действий казалась ему иногда досужей выдумкой. Существовали легенды об ордах невероятных чудовищ, о многолетних битвах с пришельцами из заморских краев. Из этих легенд можно было заключить, что первоначальное население континента совершенно вымерло и позднее его сменили кочевые племена и кланы, пришедшие из других мест.

И вот теперь служители Гильдии появились и на родине Чейна.

Даже в самых непомерных своих фантазиях он с трудом мог представить все эти далекие собрания книг и свитков, заполнявшие целые замки. О, когда-нибудь он непременно увидит их собственными глазами, прикоснется к старинным пергаментам, прочтет диковинные наречия стародавних дней, повести о забытых тайнах, утолит свою жажду познания плодами мудрости, которые столетиями собирали ученые жрецы Гильдии. Какие новые глубины магического искусства откроются ему в этих хранилищах? Какие знания о Детях Ночи сокрыты там? Быть может, в этих древних свитках он наконец отыщет способ навсегда избавиться от унизительной власти Торета? Хранители Знания пришли наконец в Белу, и с их помощью он, Чейн, быть может, обретет желанную свободу.

Все еще увлеченный этими заманчивыми видениями, Чейн сам не заметил, как свернул за угол и зашагал по мощеной дороге. Впереди, не так уж далеко, маячил арочный проем в срединной городской стене. Два кольчужных драгуна – так именовалась в Беле городская стража – стояли по обе стороны массивной гранитной арки. Держались они небрежно, даже лениво, но на самом деле зорко поглядывали по сторонам и были начеку. Чейна, впрочем, они удостоили только мимолетным взглядом.

Место, куда он направлялся, находилось совсем близко от крепостной стены. Дойдя до цели, Чейн остановился, окинул взглядом предмет своих устремлений, скудно освещенный неярким светом уличных фонарей. Образы грандиозных замков, хранящих премудрость веков, развеялись окончательно, словно невесомый дым от ночного свежего ветра.

Со свободной землей в городе всегда было туго, да и злые языки поговаривали, что городской совет не решился поселить столь желанных, но все же «нездешних» гостей чересчур близко к королевскому замку. Белашкийская миссия Хранителей, перед которой стоял сейчас Чейн, размещалась в бывших казармах.

Много лет назад, когда это здание стало слишком тесным для изрядно разросшейся городской стражи, были выстроены новые казармы – одни у внешнего крепостного кольца, другие у внутреннего. Старые казармы пустовали более года – до того дня, как в Белу прибыли посланники Гильдии. Здание было хоть и неказистое, но еще довольно крепкое, к тому же из прочных бревен был надстроен второй этаж; одной стеной оно примыкало к городской стене. Но если для казарм постройка прекрасно подходила, то Хранителей Знания она разочаровала. Здесь едва хватало места для самых неотложных нужд – какие уж архивы, какая библиотека!

Чейн откинул засов на входной двери и вошел в миссию – приглашение бывать здесь он сумел получить уже давным-давно. Войдя в узкий центральный коридор, он сразу повернул налево – туда, где раньше располагались сержантские помещения. Ученики и наемные писцы сновали вверх и вниз по лестнице, бережно неся в руках охапки свитков, табличек, перьев, книг и других предметов, которые Чейн на ходу не успел распознать. Кое-кто из проходящих мимо приветствовал Чейна дружеским кивком.

В прежней сержантской приемной, где когда-то вершился скорый суд над нарушителями дисциплины, сейчас была устроена зала для занятий. Здесь стояли столы, стулья, конторки, вдоль стен рядами выстроились книжные шкафы. Залу освещали диковинные светильники, источающие яркий, без мерцания, свет.

Двое хранителей в чистых серых одеяниях – один среднего роста, другой маленький и хрупкий – сидели рядышком за дальним столом, бережно разглядывая содержимое кожаного короба. Занятые делом, они также ожидали Чейна и, когда он вошел, разом подняли головы. Тот, что повыше, был пожилой домин – глава миссии – по имени Тилсвит.

– Очень время… вовремя, – проговорил он на ломаном белашкийском, одарив Чейна дружеской улыбкой.

Хотя Тилсвиту было уже за шестьдесят, его ясные зеленые глаза сохраняли юношескую остроту и зоркость, хоть ему и приходилось порой читать некоторые рукописи с помощью увеличительного стекла. Его седые волосы были некогда угольно-черного цвета; Тилсвит стригся коротко и носил аккуратно подстриженную бородку. На его худощавом лице и узких, с длинными пальцами кистях рук не было еще и следа стариковских морщин.

– Войтить… садиться, – проговорил Тилсвит, приветственно взмахнув рукой. – Могет… может, мы иметь новый ведения… сведения…

Домин окончательно смешался и с раздосадованным видом сделал знак своей хрупкой спутнице; та поспешно наклонилась к его уху и зашептала. При том, что Тилсвит был необыкновенно умен и разносторонне образован, он никак не мог освоить местные наречия в той мере, в какой это пристало главе миссии. Сейчас он постучал себя пальцами по лбу, словно хотел жестом выразить так некстати ускользнувшее из памяти слово.

– Да-да – Великая Война… Забытые… – Тилсвит тяжело вздохнул. – Простить… иногда я думать, что никогда не научиться ваш язык.

Невысокая спутница Тилсвита поднялась, чтобы предложить свой табурет Чейну. Изящная, ростом едва по плечо Чейну, Винн Хигеорт прожила на свете не больше двадцати лет, однако уже сейчас она была первой среди учеников Тилсвита. Ее светло-русые волосы были туго заплетены в длинную косу, круглое, оливково-смуглое лицо было с первого взгляда совершенно неброским, и красили его лишь точеные черты да большие орехово-карие глаза. Будучи помощницей Тилсвита и послушницей ордена каталогистов, Винн совершенствовалась в науке сохранения и систематизации знаний, в организации архивов и библиотек, а стало быть, могла за считанные минуты разыскать клочок пергамента с записью, о которой вспоминали хорошо если раз в десять лет. Она в совершенстве владела полудюжиной разных наречий, включая и белашкийское. Хотя Винн редко сама вступала в разговор, беседовать с ней было необычайно приятно. После неугомонного и безмозглого лопотанья Сапфиры мудрое немногословие Винн казалось Чейну даром небес.

В новой своей жизни он ведал только три истинных наслаждения: охота, изучение тайн магии и беседы с Тилсвитом и Винн. Прочее его существование было заполнено тягостной и опостылевшей службой.

Сейчас его заинтересовал манускрипт, который так прилежно изучали его собеседники.

– Не желаешь ли чаю? – как всегда, негромко спросила Винн.

– Нет, благодарю. Сколько же столетий этой рукописи?

Нынче ночью Чейн особенно страстно желал отрешиться от окружающего мира. Он сел на табурет – Винн осталась стоять у него за спиной – и с затаенным нетерпением смотрел, как Тилсвит открывает продолговатый, обтянутый кожей короб.

Хранитель со всеми предосторожностями извлек из короба свиток. И футляр, и деревянный стержень, на который был намотан свиток, выглядели достаточно ново, и Чейн мог только гадать, какие тайны скрывает это явно недавнее творение рук человеческих. Судя по волнению Тилсвита, вряд ли этот короб был из тех вещей, которые Хранитель привез с собой в Белу.

Домин бережно снял футляр и, развернув свиток на столе, нетерпеливо наклонился над ним:

– Это есть копия с ори… оригинал, которая находить после наше отплытие и хранить в главная миссия в Колм Ситт. На оригинал нет время… дата. Там снимать копия и один копия посылать мне, чтобы… чтобы…

– Определить подлинность, – тихонько подсказала Винн.

– По-длин-ность, да… – повторил Тилсвит без особой уверенности и оглянулся на помощницу – та одобрительно кивнула. – Великая Война есть моя… мой конек. Я думать, это, – он указал на развернутую перед их глазами часть свитка, – написать солдат… до бой или после бой.

Чейн изумленно взглянул на него.

– По-моему, – сказал он, – это в высшей степени невероятно. Пергамент, даже наилучшего качества, вряд ли сохранился бы в целости за пятьсот с лишним лет, а я сомневаюсь, чтобы у солдата на войне оказался под рукой качественный пергамент. Если, конечно, оригинал происходит именно из тех времен.

Тилсвит слушал его внимательно, стараясь не упустить ни слова. Помолчав, он согласно кивнул.

– По заметкам… отметкам здесь и здесь, – домин указал пальцем на ряды точек между буквами и словами незнакомого языка, – оригинал не есть целый, но хорошее… лучше, чем другой старый текст. Гляди.

Он медленно развернул пергамент целиком, вновь и вновь показывая на ряды точек, тут и там разрывавшие куски текста.

– Точки – где писец не мочь… не мог прочитать. Сколько точки – столько буква и слово в оригинал. Часть текста нет, но много уцелеть… больше, чем может в такой старый запись. Загадка – как это получиться.