Текст книги "Дампир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Барб Хенди

– Спасибо, – шепнула она. – Спасибо, что рассказал.

* * *

С туго перебинтованным запястьем Чейн вышел из наемной кареты в одном из беднейших районов внешнего крепостного кольца. Он предпочел, чтобы его появление не возвещалось перестуком колес в месте, обитатели которого не могли позволить себе такой роскоши. Уплатив кучеру, Чейн зашагал по улице, которая, по словам домина Тилсвита и Винн, называлась Лачужной.

Совсем недавно он покинул особняк, чтобы отыскать пищу для раненой Сапфиры. Она кое-как сумела поведать о том, что с ней стряслось, о том, как полуэльф превзошел ее в ловкости и проворстве, а женщина с бледным лицом оказалась гораздо сильнее, чем положено смертным. Лицо Торета во время ее рассказа пылало от ненависти и страха.

Чейну было что обдумать, когда Торет велел ему отправиться в ночной город с этой «миссией милосердия». Эти двое старинных врагов Торета, вполне вероятно, могут стать залогом освобождения Чейна. Он решил, что вполне может позволить себе эту прогулку для устройства кой-каких собственных дел. Придется, правда, поторопиться. Если он слишком задержится, Торет не только придет в ярость оттого, что Сапфире пришлось подольше пострадать, но и, пожалуй, заподозрит неладное. И все же придется рискнуть: Торет в последнее время ведет себя так непредсказуемо, что неизвестно, когда Чейну еще подвернется такой подходящий случай.

Час был поздний, а улица Лачужная вполне оправдывала свое неприглядное название. Из сточных желобов несло омерзительной вонью разложения, ветхие хибары беспорядочно теснились с двух сторон, чудом не рассыпаясь при малейшем дуновении ветра. Закричал голодный ребенок, и тут же мужской голос разразился грязными ругательствами. Ему ответил женский голос, но очень скоро сменился безнадежным визгливым плачем.

Чейн прибавил шагу.

Винн рассказывала ему как-то про эльфа, который живет в отверженной нищете Лачужной улицы. Удивительное дело – у себя на родине Винн много общалась с эльфами и бегло говорила на их языке. Узнав каким-то образом, что в Беле живет эльф, она воспылала желанием познакомиться ближе с эльфами этого континента. Визит, увы, оказался на редкость неудачен: ее встретили с затаенной враждебностью и даже не пустили на порог.

Чейн и понятия не имел, что эльфы могут жить еще где-либо, кроме как на севере, далеко за Провинциями, по ту сторону Веньеци Роспатье – Коронного Хребта. От друзей отца он слыхал, что эльфы склонны к затворническому образу жизни – верней будет даже сказать, одержимы затворничеством. Что ж, сейчас у него возник вопрос, прямо касающийся эльфов, по крайней мере одного полуэльфа. Не пустят его на порог – и ладно, главное – получить ответ.

Чейн никогда ничего не забывал, а Винн тогда любезно рассказала ему, где следует искать этого эльфа. Миновав шесть переулков, он наконец отыскал нужный дом. Лачуга была несомненно старая, хотя на стенах и крыше кое-где красовались свежие заплаты. В целом дом выглядел совершено заброшенным.

Чейн, помнится, спросил у Винн, с какой стати эльф поселился в таком убожестве. Она надолго задумалась, прежде чем ответить: «Не могу сказать точно, но у меня осталось странное ощущение, что он то ли чего-то ждет, то ли за чем-то следит. Чего и за чем – не знаю».

Чейн ощутил удивительное спокойствие, припомнив овальное смуглое лицо Винн. Уже много ночей прошло, с тех пор как они, обсуждая старинный манускрипт, сидели бок о бок в зале миссии. Чейн мельком глянул на свое забинтованное запястье, вспомнил, как жадно впивался в его рассеченную плоть рот Сапфиры. Если б на ее месте была Винн… Одна мысль о том, что он жертвовал своей кровью, спасая Сапфиру, вызывала у него ярость и отвращение.

Подойдя к дубовой двери, он громко постучал и полностью открыл все свои чувства, вбирая в себя окружающее, хотя вонь, царившая на Лачужной, стала при этом совсем невыносимой. На стук никто не отозвался, да Чейн этого, собственно, и не ожидал. Он принялся громко и методично молотить по двери.

Шагов он так и не расслышал, зато уловил приближающийся стук сердца – буквально за мгновение до того, как тихий, но полный злости голос бросил из-за закрытой двери:

– Убирайся.

– У меня есть сведения, – сказал Чейн, – касательно твоего соплеменника, который недавно появился в городе.

После краткой паузы дверь со скрипом приотворилась.

Взору Чейна предстал заряженный арбалет в руках хозяина дома, стоящего в тени дверного проема. Эльф был необычайно худ, с острыми ушами и всклокоченными, песочно-светлыми волосами. На нем был длинный серый, изрядно выцветший плащ, опускавшийся до самых пят. Смуглая кожа эльфа имела нездоровый вид, словно он плохо питался и редко бывал на солнце. У него было длинное лицо с острым треугольным подбородком, и к тому же он был выше ростом и худощавей, чем человек, которого отыскал Тихко.

– Единственный эльф в этом городе – я сам, – прошипел он. – А теперь прекрати молотить в мою дверь и убирайся.

– Ошибаешься. Ты – не единственный.

– Чушь! – фыркнул эльф и хотел уже захлопнуть дверь.

– Если не желаешь ничего мне рассказать – я расскажу сам. В городе появился полукровка. Молодой, ловкий, сильный, владеющий необыкновенными боевыми приемами. Любимое его оружие – стилеты, а его спутники – женщина-воин и пес. У меня есть вопросы. Найдутся у тебя ответы?

Арбалет, направленный на Чейна, даже не дрогнул, однако Чейн заметил, как янтарные, налитые кровью глаза эльфа на миг чуть уловимо расширились, и услышал, как участился его пульс.

– Ошибаешься, – тихо повторил эльф.

Дверь захлопнулась, и Чейн услышал, как изнутри с железным лязгом легли на место засовы.

Чейн был взволнован не на шутку. С тех пор как он ушел искать пищу для Сапфиры, прошло слишком много времени. Торет, вероятно, уже в бешенстве мечется по гостиной, однако Чейн выяснил еще далеко не все, что хотел, а возможности вернуться сюда у него может и не быть. Позже он придумает для Торета какое-нибудь правдоподобное объяснение и покорно выслушает его упреки. Выйдя снова на улицу, Чейн свернул за угол и, притаившись в тени убогой мазанки, приготовился ждать и наблюдать.

Вскоре его слуха достиг ритмичный, едва уловимый звук. Шаги.

Чейн тщательно оглядел дом – дверь и окна как были, так и остались закрыты. Тогда он сосредоточился на звуке шагов – сосредоточился так, что они грохотом отозвались у него в ушах, – и тогда медленно повернулся к улице, ночным зрением пронизая темноту.

Одинокая тень бесшумно двигалась мимо лачуг, и Чейн, проскользнув на другую сторону улицы, последовал за ней.

Силуэт, закутанный в плащ, аккуратно обогнул тусклые круги света от редких уличных фонарей и направился к выходу из города. У внешних ворот его остановили стражники. В ярком свете фонарей, горевших у кордегардии, Чейн разглядел под капюшоном серого плаща лицо эльфа. Эльф обменялся парой слов со стражником, распахнул для осмотра плащ и беспрепятственно двинулся дальше.

Выждав с полминуты, Чейн тоже направился к воротам.

Стражи здесь в эту ночь было многовато. Кроме четверых кольчужных драгун в коротких форменных плащах, в карауле стояли еще двое вооруженных людей штатского вида, скорее всего – местные констебли.

– И куда же это вы, господин мой, собрались в столь неурочный час? – осведомился один из стражников.

Чейн остался холодно-вежлив, но окинул нахала медленным оценивающим взглядом, отчего тот невольно поежился.

– Я навещал жилище моих слуг и припозднился, – ответил он. – До утра уже недалеко, а потому я решил погулять, покуда не откроются местные трактиры. Все равно отправляться спать уже бессмысленно.

Стражник бегло оглядел Чейна, глянул на улицу за его спиной и кивнул.

– Как пожелаете, господин мой, – сказал он, отступая в сторону. – Вы только в закоулки не забредайте, держитесь там, где светло.

Чейн пошел дальше, почти прижимаясь к стенам домов, то и дело ныряя в проулок, чтобы ненароком не нагнать свою дичь. За пределами города выслеживать в темноте эльфа оказалось даже легче – дома здесь стояли все реже, между ними мелькали небольшие поля и рощицы. Эльф шел крадучись и в конце концов свернул с дороги в лес. Чейн последовал за ним, бесшумно продвигаясь от дерева к дереву и терпеливо повторяя маршрут эльфа.

Лес становился все гуще. Чейн крался вперед, пригибаясь к земле, стараясь по широкой дуге справа обходить тропу, по которой шел эльф. Проползая под нижними ветвями деревьев, он одной рукой тщательно расчищал перед собой землю, чтобы не хрустнуть нечаянно попавшей под ногу сухой веткой.

Эльф остановился перед огромной старой елью, высоко вздымавшейся в ночное небо. Нижние, редкие ветви ели расходились широко, обнажая могучий ствол. Эльф порылся в недрах своего плаща и вынул загадочный предмет. Продолговатый, заостренный на концах, он был величиной с ладонь, светло-желтый, и его гладкая поверхность тускло мерцала.

Приложив предмет к стволу ели, эльф прижал его ладонью и принялся шептать себе под нос. Затем он заговорил громче – и вдруг хлынул сбивчивый поток слов на эльфийском языке.

Чейн навострил уши. Казалось, что эльф разговаривает с деревом… но нет, его отсутствующий взгляд устремлен был в темноту леса.

Эльф разговаривал через дерево – с невидимым собеседником.

Чейн немного знал эльфийский язык – за минувшие годы ему изредка попадались рукописи на этом наречии, однако слышать эльфийскую речь ему доводилось крайне редко. Он старательно вслушивался, жалея, что не обладает врожденной склонностью Винн к языкам.»

– Битхасий фуиле летеах аг'ус аг меанна, гье са-пайасий Анмаглахк кольхтасеах!

Чейн путался в словах, пытаясь распознать знакомые корни. Часть одного слова, «лете», означало «половина» в мужском роде, но половина чего? Наверное, «полукровка». «Аг меанна» означает «не один из нас». Однако больше всего Чейна занимало выразительно подчеркнутое слово «Анмаглахк» – похоже, то ли имя, то ли титул. Может, так зовут собеседника эльфа? Несколько фраз Чейн пропустил, но потом снова сосредоточился.

– Триальхина лхос аг ме. Уркхарассей ту аонек.

Все, что пришло в голову Чейну, – «не отступать от плана (или цели?)» и подчеркнуто произнесенное «прислать еще», но что именно прислать?

– Леанаве фаодеах аг а битеана ахк бит со куисхна. Вортхасей со труэ!

Поток слов внезапно оборвался, и эльф упрятал под плащ гладкий предмет. Потом развернулся и той же дорогой двинулся назад. Последнее, что смог разобрать Чейн, – речь шла о чьей-то матери и о том, чтобы отнять жизнь «предателя».

Похоже, этот полуэльф таит в себе даже больше, чем опасается Торет.

Ночное небо уже начало сереть, когда Чейн выбрался из леса и побежал к городу, перейдя на шаг лишь в виду городских ворот. Вместо того чтобы возвращаться через Лачужную улицу, он свернул к порту и добрался до третьеразрядной торговой улицы, где в это время уже можно было встретить наемные экипажи. Чейн не мог вернуться в особняк с пустыми руками.

Торопливость всегда опасна, но времени скрупулезно выбирать жертву у него не было. Пробираясь переулками, он жадно высматривал в сумраке малейшее движение, слух его ловил любые звуки, стараясь вычленить из них человеческое дыхание. За какой-то таверной он обнаружил пьяного матроса – тот мирно спал, свернувшись калачиком под самой стеной здания. Чейн направился прямиком к спящему и нанес ему сильный удар по скуле, чтобы тот уж наверняка проснулся не скоро.

Одной рукой поддерживая матроса, он призывно замахал наемному экипажу.

– Приятель перепил, – пояснил он кучеру. – Надо бы доставить его домой.

Он назвал адрес в двух кварталах от особняка. Уж лучше пройти остаток пути пешком, чем рисковать, что кучер заметит, куда он направляется. Когда колеса экипажа наконец загрохотали по мостовой, Чейн все повторял в мыслях одно и то же слово.

Анмаглахк.

ГЛАВА 10

Светало, а Магьер и Лисил все сидели на кровати рядом с мирно спящим Мальцом. Разговор их от прошлого незаметно перешел к настоящему, к темам, менее болезненным для обоих, например, о том, каким образом отыскать аристократа в перчатках, который привиделся Магьер. Несмотря на все, что произошло этой ночью, откровения Лисила нисколько не ужаснули Магьер. Лисил так искренне раскаивался в своем прошлом, выказывал такое явное отвращение к нему, что Магьер очень хотелось его утешить, но она не знала как. Одна фраза Лисила до сих пор так и звучала у нее в ушах: «Потом я повстречал тебя, и мы снова начали убивать». Когда-то Магьер редко доводилось испытывать чувство вины, но в последние месяцы она столько раз чувствовала себя виноватой, что хватило бы на целую жизнь. Быть может, именно это и связывало ее с Лисилом, хотя Магьер и предпочла бы, чтобы их ничто не связывало.

– Как его шишка? – спросила она, глядя на Мальца.

– Получше, – ответил Лисил. – Он всегда быстро поправляется.

Приподняв холодный компресс, он осмотрел голову пса.

– Выспится как следует, позавтракает – и все как рукой снимет. Да, кстати… – Лисил вынул из-за пазухи лоскут лилового шелка. – Этот клочок не поможет найти твоего аристократа, но с его помощью, быть может, мы отыщем нашу беглую вампиршу. Если между ними есть какая-то связь – тем лучше.

Глядя на лоскут, Магьер на миг снова ощутила прилив гнева, но сдержалась, понимая, что не права.

– Ты и вправду не знал, что эта шлюха – вампирша? – спросила она, стараясь не выдать голосом своей злости.

– Да я даже толком не смотрел на нее и не сообразил, что в ней есть что-то знакомое, – отозвался, оправдываясь, Лисил. – Я и глаза-то ее не разглядел, покуда она не взгромоздилась ко мне на колени – ровно за минуту до того, как вы с Мальцом ворвались в залу.

Магьер почувствовала, что краснеет. Она хотела уже переменить тему, когда в дверь постучали.

– Не помню, чтобы я заказывал завтрак в комнату, – процедил Лисил.

Магьер увидела, как его правое запястье едва заметно напряглось, – это означало, что стилет вот-вот скользнет в ладонь. Теперь, когда она знала, откуда Лисил научился подобным приемам, от этого незначительного движения ее пробрала дрожь. Лисил встал, взялся за дверную ручку – и рывком отворил дверь.

За дверью стояла молодая женщина в сером одеянии – та самая, что заговорила с Лисилом в коридоре здания городского совета. Она была невысока ростом, длинная каштановая коса переброшена на грудь.

– Простите меня за это раннее вторжение, – проговорила она с легким, чуть гортанным акцентом, которого Магьер не сумела распознать. – Мой наставник послал меня поговорить с вами.

– Кто ты такая? – спросила Магьер.

– Мое имя Винн Хигеорт, и я ученица Гильдии Хранителей, а мой наставник – домин Тилсвит, глава нашей здешней миссии. Наша миссия расположена во внутреннем крепостном кольце, в прежних казармах городской стражи. Прошлой ночью домин играл в карты с советником Ланджовом, когда пришли известия о том, что произошло в «Рябиновой роще».

– Быстро же это случилось, – пробормотал Лисил и отступил, пропуская в комнату нежданную гостью. – Я-то думал, что мы успеем хотя бы позавтракать, прежде чем до нас доберутся. И кто же доставил эти известия? Стражники?

– Да, – ответила женщина, глядя не на Лисила, а на спящего Мальца. Потом она заметила миску с водой и компресс, и лицо ее омрачилось. – Ваш пес болен?

– Его ударили по голове, но он скоро будет в порядке, – сказал Лисил.

– Может быть, я сумею помочь ему. У нас в миссии есть много различных лекарств.

Она опустилась на колени у кровати, с любопытством разглядывая Мальца, затем протянула руку. Лисил рванулся остановить ее, но тут Малец открыл глаза, поднял морду и лизнул пальцы Винн, а затем снова уронил морду в лапы. Винн с улыбкой отняла руку.

– Кажется, он вполне оправился, – заметила она. Потом улыбка ее поблекла, она сдвинула брови и, поднявшись, прямо поглядела в глаза Лисилу. – В тот день в здании совета, когда я… когда я заговорила с тобой…

После этих слов Винн замялась и на миг опустила глаза, но тут же снова взглянула в смуглое лицо Лисила.

И Магьер вдруг опять испытала гнев. Сколько еще странных и таинственных женщин будет увиваться вокруг Лисила, пока они не покинут, наконец, этот проклятый город?!

– Я была удивлена, что ты не знаешь эльфийского языка, – продолжала Винн. – Ведь один из твоих родителей принадлежал к этому народ, не так ли?

– Меня никогда не учили языку эльфов, – бесстрастно ответил Лисил.

И снова Винн замялась, потом на лице ее отразилось явное смущение.

– Понимаю. Я тогда заметила только, что твой пес очень красив, и задалась вопросом, какой он породы, потому что прежде я никогда не видела таких собак.

Лисил только плечами пожал:

– Мне подарила его моя мать – когда я был мальчишкой, а он щенком.

– Это твоя мать была из эльфов? – спросила Винн.

– Да. – Лисил наклонился и погладил Мальца по спине. – Он, должно быть, просто смешанных кровей. Мы, полукровки, всегда получаемся самыми шустрыми и сообразительными.

Малец подставил голову под ладонь Лисила и подвинулся, поудобней устраиваясь на кровати.

– А еще, – прибавил Лисил, – в Миишке один чокнутый назвал его маджай-хи.

Винн склонила голову к плечу.

– Маджай-хи? – уточнила она, произнося это слово более гладко и раскатисто, чем это получалось у Лисила.

– Да, примерно так это и звучало.

– Должно быть, диалектный оборот или же разговорное название этой породы. – Винн покачала головой, отчего-то развеселившись. – На том эльфийском диалекте, который я знаю, это может означать что-то вроде «собака фей» или «собака духов стихий», хотя я никогда прежде не видела представителей этой породы. С виду он весьма дружелюбен.

– Просто тебе не доводилось с ним охотиться, – пробормотала Магьер себе под нос. – И что сказал Ланджов, когда узнал о событиях этой ночи?

Винн поглядела на Магьер, и на лице ее мелькнуло чуть уловимое неодобрение.

– Советник Ланджов, можно сказать, вышел из себя. Он считает, что убийцу его дочери следует искать среди простолюдинов, и не понимает, почему вы так упорно преследуете уважаемых членов общества.

Магьер поднялась с кровати и вздохнула.

– Он не говорил, что хочет отказаться от наших услуг?

– Этого я не помню, – ответила Винн. – Однако домин, мой наставник, крайне заинтересовался этим происшествием. Женщина в шелковом платье… – Она запнулась, с трудом сглотнула, – одними пальцами проткнула охраннику горло. А твой пес, как сообщили стражники, напал на нее, точно дикий зверь, и перепугал посетителей. Потом все вы погнались за ней на улицу.

Магьер никак не могла понять, чего же хочет от них эта молодая женщина.

– Ты веришь в вампиров? – прямо спросила она.

– Я читала о них, – вежливо ответила Винн, – правда, только в легендах, которые ходят у нас на родине. Услышав рассказ советника Ланджова, я просмотрела те записи ваших местных легенд и преданий, которые имеются в нашем распоряжении. Их немного, но мы ведь только недавно начали собирать библиотеку. В наших краях есть предания об ательдэт — это слово, как ни удивительно, означает то же, что на вашем языке «Дети Ночи».

– Стало быть, ты в них веришь, – заключила Магьер.

– Изучать что-то и верить в объект изучения – не одно и то же, – заметила Винн. – Домин Тилсвит считает, что Ланджов излишне суеверен, однако с тех пор как мы познакомились с ним, нам довелось узнать много нового, и я начала уже кое-какие розыски в архивах. Дети Ночи повсеместно считаются высшей формой существования нежити. В отличие от низших форм, они сохраняют память, мышление и самосознание из прежней своей смертной жизни. К Детям Ночи относятся вампиры из ваших земель, призраки, о которых повествуется в наших легендах, некоторые разновидности привидений и тому подобные.

– А что ты скажешь о способах уничтожения этих самых Детей Ночи? – спросила Магьер, переводя разговор поближе к своим нуждам. – Легенды, к примеру, утверждают, что вампира можно убить, проткнув деревянным колом его сердце, но у нас с недавних пор есть веская причина сомневаться в том, что это подействует.

Винн покачала головой, ответив на слова Магьер вежливой, но откровенно недоверчивой гримасой.

– Большинство источников сведений по этой теме – предания, легенды, а то и обыкновенные сказки. В некоторых историях действительно говорится, что вампира нужно застичь спящим в гробу, проткнуть колом его сердце, а затем обезглавить его. Возможно, кол использовали для того, чтобы обездвижить вампира, а в дальнейшем суеверные рассказчики решили, что таким образом это создание можно уничтожить. Насколько этот способ действенен – судить сложно, если, конечно, вообще во все это верить.

Магьер примолкла. До сих пор все их познания в области борьбы с вампирами накапливались методом проб и ошибок – если не считать загадочных изречений Вельстила Массинга, который, судя по всему, был одержим Детьми Ночи. Однако эта молодая женщина, оказывается, тоже кое-что знает о вампирах и к тому же куда более откровенна, чем Вельстил. Магьер пододвинула к кровати табурет.

– Присаживайся. Хочешь чаю? Повара, я думаю, уже встали и хлопочут в кухне.

Винн улыбнулась и покачала головой:

– Мне уже пора уходить, однако нам с домином было бы крайне интересно услышать рассказ о ваших приключениях. Взамен мы обещаем всемерно помочь вашим поискам, хотя архивы у нас пока еще не так обширны, как в миссиях нашего родного континента. Я готова перевести для вас любой нужный документ.

– Нет у нас сейчас времени расширять свой кругозор, – проворчал Лисил, – тем более что вряд ли это поможет нам выследить вампиров, разве что вам доступны недавние записи по продаже и покупке домов в Беле – я имею в виду не лачуги, а добротные особняки.

– Такого рода сведения нам вполне доступны, – сказала Винн. И прибавила неуверенно: – Если, конечно, чиновники в этом городе хранят подобные записи.

Лисил усмехнулся:

– Бьюсь об заклад, что именно в этом городе подобные записи хранят весьма ревностно.

– К чему ты клонишь? – спросила Магьер.

Лисил уселся на кровати рядом с Мальцом:

– Вампирша, за которой мы гонялись прошлой ночью, говорила, что живет в трехэтажном особняке. Первые заявления о встречах с ней поступили к Четнику лишь пару месяцев назад. В городе полно семейств, которые живут в домах, полученных по наследству, так что продажа и покупка такого особняка наверняка будет бросаться в глаза.

Магьер на лету уловила мысль Лисила.

– Мы найдем тех, кто недавно купил дом, – подхватила она, – составим список, а может, и сразу обнаружим логово этой вампирши, если она, конечно, тебе не солгала. – Она посмотрела на Винн. – Сможешь ты нам в этом помочь?

– Да, но вначале я должна поговорить со своим домином. Он интересуется тем, что вы совершили в Миишке, и охотно согласится на обмен сведениями.

Магьер вдруг осенило:

– Этот твой домин прошлой ночью был в доме у Ланджова? Нам Ланджов сказал, что у него не бывает гостей.

– Да, домин Тилсвит время от времени заходит к нему поиграть в карты. Однако я уверена, что больше граф Ланджов никого не принимает.

Магьер выразительно глянула на Лисила, и тот озабоченно нахмурился.

– Как выглядит домин Тилсвит? – спросила она. – Он одевается как аристократ? Носит он черные перчатки?

Винн рассмеялась:

– Нет, он всегда одет точно так же, как я. А почему вы об этом спрашиваете?

– Мы полагаем, что Чесна знала своего убийцу, – ответил Лисил. – Если в доме Ланджова не бывает гостей, кроме твоего домина, а он не подходит под это описание – где и как могла Чесна познакомиться с этим человеком?

На овальном лице молодой женщины появилось озадаченное выражение.

– Большинство аристократов, с которыми знаком Ланджов, входит в городской совет. Быть может, его дочь бывала вместе с отцом в здании совета либо в банке, который ему принадлежит?

Сфера поисков изрядно расширялась, и Магьер это не слишком радовало. Что ж, по крайней мере, эта женщина держится открыто и прямо, и у нее нет никакой тайной цели. Пожалуй, стоит и дальше поддерживать с ней добрые отношения.

– Передай своему домину, что мы с удовольствием с ним поговорим, – сказала Магьер и обернулась к Лисилу. – Поспим немного, а потом отправимся в банк Ланджова.

Лисил кивнул и встал, чтобы проводить Винн.

Магьер ждала ее ухода, чтобы обсудить с Лисилом услышанное. Она заметила, что Винн Хигеорт, уже перешагнув порог, оглянулась. Магьер едва не вскипела, решив было, что этот взгляд предназначался Лисилу, однако молодая женщина, уходя, предпочла в последний раз глянуть на спящего на кровати пса.

* * *

После отдыха, увы, чересчур краткого, Лисил обнаружил, что их планы немного изменились. Трактирщик передал Магьер записку от капитана Четника, где с солдатской прямотой говорилось: «Мне нужно поговорить с вами о происшествии в „Рябиновой роще”».

Они дружно решили, насколько возможно, дольше оттянуть этот визит. Лисилу не терпелось проверить, как подвигается у кузнеца работа над его новым оружием, но Магьер хотела заглянуть в миссию Хранителей и уточнить для Винн, какой именно тип дома надлежит искать в купчих – каменный, с просторными подвалами. С точки зрения. Лисила, Магьер слишком уж обрадовалась тому, что молодая Хранительница с такой готовностью вызвалась им помогать. Конечно, эта девушка может оказаться полезной, но с другой стороны, что они знают об этих ученых заокеанских Хранителях?

Он договорился в полдень встретиться с Магьер в банке Ланджова и скорым шагом направился в мастерские Балгави. Малец бодро трусил рядом. Когда они подошли к кузнице, пес рванул вперед, к запахам раскаленных горнов и оглушительному лязгу железа.

Едва Лисил вошел под навес, как его почти оглушило шипение пара, вырвавшегося из кузницы. К его изумлению, Малец носился вприпрыжку перед оружием, вывешенным слева на стене. Тут были разнообразные копья, мечи, сабли и даже арбалетные болты, и пес явно вознамерился обнюхать их все до единого. Великан кузнец в неизменном кожаном фартуке оторвался от работы, увидел Лисила и гарцующего перед оружием пса – но вместо того чтобы высказать свое недовольство, широко улыбнулся:

– Твой? Охотничий, верно?

– Что-то вроде того, – неохотно ответил Лисил. – Малец! Прекрати немедленно! Ко мне!

– Смышленый, – заметил Балгави. – Только погляди, как он все время возвращается к этому копью! Оно для охоты на кабанов, но им можно запросто проткнуть матерого быка.

– Малец, ко мне! – грозно повторил Лисил.

Порой пес вел себя как сущий ангел, но иногда его выходки доводили Лисила до белого каления. Сейчас он послушно подбежал к хозяину, хотя и на бегу все принюхивался. Обозрев кузнеца, он неистово завилял хвостом.

– Славный пес, – сказал Балгави. – Никогда прежде таких не видел. Мой отец держал волкодавов, но у них, как заматереют, шерсть становится грубей и жестче. Какой он породы?

– Не знаю, – холодно ответил Лисил. – Мне его подарили. Готов мой заказ?

Кузнец слегка опешил от такого неприветливого тона.

– Один клинок готов, – сказал он, – над вторым я как раз работаю.

– Ты ведь говорил, что управишься с работой за считанные дни, – процедил Лисил. – Стилет, который я тебе отдал, стоит вдесятеро больше, чем два клинка.

Лицо Балгави, лоснящееся от пота, потемнело. Шагнув к закопченному столу, он взял в руки причудливой формы клинок в не менее причудливых ножнах.

– Чтобы сработать вот это, мне пришлось снять двух подмастерьев с довольно-таки выгодных заказов. Если сможешь найти кузнеца, который тебе смастерит такую штуку меньше чем за два дня – забирай назад свой стилет, и скатертью дорога!

С этими словами Балгави извлек клинок из ножен.

Лисил взял его из рук кузнеца, внимательно осмотрел. Переднее, листовидной формы лезвие плавно сужалось к острию; в его основании было овальное отверстие, внутри которого располагалась обмотанная кожаным ремешком рукоять. Из нижней части рукояти, продолжая изгиб, вырастал узкий длинный клинок, призванный прикрыть предплечье и чуть заходящий за локоть.

Взявшись за рукоять, Лисил медленно взмахнул клинком.

Да, потяжелее, чем он ожидал, стало быть, придется как-то возместить потерю скорости. Это будет, конечно, не ближний бой со стилетами, но все же именно то, что он себе представлял.

Малец бешено завилял хвостом и залаял, глядя на Лисила. Балгави, уже позабыв о своей обиде, с любопытством разглядывал их обоих.

– И с кем же ты собираешься драться этакой-то штуковиной?

Лисил только сейчас сообразил, что вел себя не очень-то вежливо, и поспешил загладить вину.

– Если я тебе скажу, ты все равно не поверишь, – сказал он, – но этот клинок – именно такой, как мне хотелось. А второго долго ждать?

– Еще дня два, я думаю. Ты ведь вроде как говорил, что живешь в «Бердоке»? Ватц почти каждый день бывает в наших краях, так когда будет готов клинок, я ему сразу и велю тебе передать.

Лисил кивнул:

– Благодарю.

И снова сделал выпад, направляя острие клинка прямо в мертвенно-белое горло воображаемого противника.

* * *

Магьер нетерпеливо расхаживала по мостовой перед банком. Ее ничуть не удивляло, что Лисил опаздывает, – пунктуальностью он никогда не отличался. Тем не менее Магьер злилась, и злость ее уже готова была выплеснуться наружу, когда к банку подкатил небольшой экипаж и из него выпрыгнул Лисил. За ним последовал Малец, бодро помахивая хвостом.

– Извини, – проговорил Лисил. – Один из моих клинков был уже готов, и мне пришлось вернуться в трактир, чтобы оставить его там. Не хотелось мне, чтобы Ланджов его увидел, – он и так уже на нас косится.

Прохожие кидали на них настороженные взгляды, и Магьер подумалось, что в этом городе косится на них не один Ланджов. Потом она заметила, что голова Лисила повязана новым темно-красным шарфом.

– Мне казалось, что ты решил больше не прятать голову под шарфом, – сказала Магьер.

Лисил только плечами пожал:

– Привычка. Глаза никуда не спрячешь, а вот волосы и уши издалека бросаются в глаза.

Магьер направилась к дверям банка.

– Просто-напросто нам не место в этой части города. Даже если бы мы обмотали тебе шарфом лицо, все равно на нас таращились бы. Как я соскучилась по Миишке!

– Рано или поздно мы туда вернемся, – заверил Лисил, но Магьер эти заверения не слишком утешили.

Помещение банка не отличалось той давящей роскошью, которая поразила их в здании совета, однако полы здесь были выложены отполированными до блеска гранитными плитами, у просторного входа возвышались с двух сторон две узкие, опять же гранитные колонны – не столько необходимость, сколько архитектурное украшение. Вдоль стен там и сям стояли вооруженные люди в коротких серых плащах. Справа, на возвышении, сидели в ряд за длинной, вишневого дерева конторской стойкой многочисленные служащие. Все они, как один, трудолюбиво перебирали бумаги, делая пометки гусиными перьями. Слева тянулась перегородка из того же вишневого дерева, отполированного до блеска, высотой по грудь человеку. К изумлению Магьер, за перегородкой у письменного стола восседал не кто иной, как Довиак, щеголеватый секретарь городского совета.