Текст книги "Дампир. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Барб Хенди

Соавторы: Дж. С. Хенди
сообщить о нарушении

Текущая страница: 193 (всего у книги 343 страниц)

Это был одинокий чужеземный торговец.

Чейн помчался вдоль скалы, огибая здание. Дойдя до следующего переулка, он выполз из тени и посмотрел на главную улицу. Он искал того человека, но не мог найти, пока не посмотрел вдоль фасада.

Словно прогуливаясь, он шёл по переулку и Чейн еле сдержался, чтобы не выйти из тени. Помимо торговцев по улице плелась пара гномов. На обоих была крепкая кольчуга из железа и кожи, а в руках по длинному дубовому посоху, который каждый использовал как трость. Они оглядывались по сторонам, но явно не из серьёзного интереса.

Чейн провёл языком по зубам и поспешил спрятаться в глубине переулка с глаз долой. Затем он присел и стал слушать звук приближающихся шагов.

Торговец проходил мимо входа в проулок.

Чейн вытащил монету из сумки и подбросил её.

Она приземлилась со звоном покатившись по улице. Это был старый, но простой трюк, который он не раз использовал.

– Сэр, – сказал он на нуманском. – кажется, это выпало из вашего кошелька.

Услышав увечный голос Чейна торговец на миг запнулся. Когда же он увидел Чейна в его длинном коричневом плаще и сапогах сделанных на заказ, то быстро успокоился, после чего проверил свой небольшой выпуклый мешочек на поясе. Человек был гораздо более плотным чем Чейн и он впервые заметил, что на губе у него виднеются небольшие тёмные усы.

– Спасибо, – сказал он. – но у меня всё на месте.

– Вы уверены? – спросил Чейн. – Мне показалось, что она упала в переулке.

Человек ещё раз проверил кошелёк и посмотрел на Чейна со странным выражением. Либо ему было интересно, кто потерял монеты, либо подумал, что это прекрасная возможность пополнить свой запас.

Чейн никогда не интересовался тем, о чём они думают на самом деле.

И тут он набросился.

Его правая рука сомкнулась на челюсти человека, закрывая рот и он утащил его поглубже в переулок. Торговец на удивление бойко пытался выкрутиться. Но прежде чем он успел встать на ноги, Чейн дёрнул его в тень и с силой ударил об стену здания.

При ударе торговец вздрогнул и обмяк.

Чейн держал в своих руках бессознательную жертву, чувствуя как обостряются его чувства. От него пахло тёплой плотью и ощущалось учащённое сердцебиение. Челюсти заболели от того что зубы сместились и начали вытягиваться клыки. Где-то внутри него к обещанное крови, тянул лапу цепной зверь. Он огрызался и выл от голода, сотрясая тело Чейна.

И его трясло, когда он смотрел на горло торговца.

Далеко за пределами переулка двое гномов возвращались из своего патруля. Их деревянные посохи мерно поднимались и опускались на дорогу, создавая определённый ритм.

Чейн бросился вниз по переулку, волоча за собой добычу. Дойдя до конца, он положил человека у стены и сжал руку на горле торговца. Затем он на мгновение обернулся.

Ночной дозор прошёл мимо и скрылся за пределы видимости.

Чейн снова откинул голову торговца назад. Его челюсти снова заныли при виде его горла. Зверь внутри него тяжело дышал, ожидая когда Чейн начнёт.

В этот момент в его голову закралась мысль.

Миг обещал экстаз… и последствия. Среди гномов и людей этой земли, нежить, возможно, была ещё неизвестна. Если Винн услышит о трупе с разорванным горлом, то на кого может она подумать, кроме него?

Может ли он перерезать человеку глотку или даже убить его так, чтобы всё выглядело как ночное нападение? Так он тоже мог бы выпить немного крови, чтобы восполнить жизненную силу, которая поддержит его на некоторое время.

Зверь рычал и сопротивлялся.

Чейн хотел… ему был необходим этот момент… это убийство. Он мог сделать это и просто сбросить тело в пропасть. Пройдёт несколько дней, а быть может даже лун, прежде чем его найдут. Ничто больше не подарит блаженство в этом мире…

За исключением небольшого местечка в мире Винн.

В глубине Чейна вибрировал вой.

Он выпустил горло торговца, всё ещё сжимая его за челюсти. Очень осторожно, он потянулся за мечом, чтобы сделать разрез, небольшой и неопасный для жизни человека.

Торговец вдруг очнулся, и его руки потянулись к запястьям Чейна.

Даже приглушённый его ладонью крик человека звучал в его ушах.

Паника и прилив восторга задушили все благородные решения.

Чейн дёрнул голову торговца в сторону и сжал челюсти на горле человека. Плоть легко поддалась под его клыками и как только кровь попала в его рот, голод взял своё. Жизнь заполняла его с каждым глотком вкуса меди и соли, вместе с ужасом жертвы. Он так давно питался и сдерживал себя, что не смог устоять.

Здесь был не зверь. Не Чейн. Только голод, который нужно было утолить и задушить. Он не отрывался от горла своей жертвы, пока человек под ним не обмяк. Он слышал и чувствовал, как перестало биться его сердце.

Потом Чейн поднял голову, глотая кровь. Он томился, но вот освободился от голода. Когда он, наконец, открыл глаза, он увидел небольшое скопление звёзд, проглядывающих сквозь облака.

Сейчас они были для него настолько яркими, как полные луны. Звёзды мигали в темноте, напоминая ему…

О том что он видел и что снилось ему однажды в состоянии покоя… и вопрос.

Благородные мертвецы видят сны?

Память о голосе Винн заставила все его мышцы напрячься и Чейн услышал приглушённый треск.

Кости человека сместились под его левой рукой. Он опустил взгляд.

Челюсть купца сместилась в сторону, была разбита и изуродована.

Даже когда зверь насыщался, он могу закрыть глаза и увидеть перед своим внутренним взором Винн, как бы она посмотрела на него.

Благородные мертвецы видят сны?.. Я имею в виду, когда они находятся в состоянии покоя?

Чейн вздрогнул и похолодел внутри..

Возможно он делал это иногда. Когда был первый раз? Время от времени его конечности и веки тяжелели, он соскальзывал в пустую темноту и думал о ней…

Он помнил ей в библиотеке Белы. Видел её в замке среди книг большой библиотеки Колм Сита.

Всегда когда он засыпал она была рядом с ним. Но был ли кто-то или что-то ещё, кроме неё?..

Он видел её лицо озарённое светом холодной лампы и вспомнил, как она разбудила его на той стороне залива в сумерках. Винн потянула его и…

Зверь зарычал в нём и затих.

Неужели он бросился на неё? Подмял под себя? Нет, этого не могло случиться.

Чейн свернул шею трупу и сбросил в пропасть. Теперь это не имело значения. Это была просто сила его желания, как и охота. Он нуждался в ней так долго, что не смог сдержаться и не убить жертву. Вот и всё.

Он вспомнил девушку принёсшую ему козью кровь. Она хотела помочь ему. Но теперь он никогда не позволит ей так страдать. Теперь он был сильным и мог чётко мыслить, а Винн никогда не должна узнать как это произошло.

Одна жертва среди многих ничего для него не значила.

Но вампиры обладали своими индивидуальными способностями. В прошлом году он начинал чувствовать разницу между истиной и обманом. Не часто, но именно тогда, когда ждал этого меньше всего. Зверь внутри него предупреждающе зарычал, будто чувствуя угрозу.

Если Винн проснётся и не найдёт его, будет поздно говорить о том, где он был…

Почувствует ли тогда он свою ложь к ней?

* * *

Сау'илахк находился на той стороне залива у таверны гномов называемой Максуин Бити – «наживка для медведя». Он пробудился от покоя и собрал жизненную силу ещё трёх жертв. В эту ночь он научился ценить темноту туннелей.

Винн вернулась в храм на той стороне залива, но на данный момент это не имело значения. В момент пробуждения он вспомнил одно слово – танаэ. Он улавливал каждый разговор, где использовалось это слово.

– Танаэ придёт сегодня вечером!

– Откуда ты узнал об этом? Никто не видел его со вчерашнего дня.

– О, Вечные! Не верьте, что вы слышите в этом месте!

– Он вернулся! Молот-Олень вернулся! И сегодня он придёт в «Наживку для медведя»!

– Почему? Это даже не приветственный дом.

Сау'илахк развеял своих слуг-элементалей, не надеясь услышать что-то ещё.

Потребовалось время, чтобы найти эту таверну и затаиться. Он знал, что гномы могут «говорить» до поздней ночи. Но ему не нужно было видеть прибытие танаэ, достаточно было застать только его уход.

Танаэ уже достиг своей славы и заслуживал своего почётного места среди мёртвых. Но в конечном счёте он надеялся в один прекрасный день стать банаэ, одним из Вечных духов и родовых покровителей своего народа. Для этого он выполнял достойные подвиги и «говорил» о них, чтобы все оценивали насколько они достойны. Когда люди выбирали достойного из числа гномов, конклав вызывал ширвиша и тот благословлял торк для своего получателя… но пройдёт не одно десятилетие или даже столетие прежде чем он может быть причислен к Вечным.

Сау'илахк знал, что детали этого процесса были гораздо сложнее, а гномы были дураками.

Он не был заинтересован в суевериях и ложных божествах, которыми они являлись по сравнению с его Возлюбленной. Только окончательные нюансы имели значение. Те, что заставят придти Ходящих-сквозь-камень.

И в конце концов, не этого ли они хотели… если хотят стать ложными святыми?

Он дождался пока гномы не закончили говорить и стали высыпать из пивной небольшими компаниями.

– Какая ночь!

– Я буду мертвецки усталым днём, но это того стоило!

– А я буду вспоминать об этом рассказе до самой смерти!

Возгласы отражались от стен туннеля и тут Сау'илахк услышал один знакомый голос.

– Братья и сёстры, вы заплатили мне достаточно, чтобы я рассказал вам что-то ещё! Но пришло время, для того чтобы идти спать. Но я обещаю придти снова, когда вернусь из странствий снова.

Сау'илахк скользил тенью, прислушиваясь к голосу Молота-Оленя. Этот невежда думал что проживёт вечность. Какая жалость.

Существовало только одно истинное божество, которое могло даровать вечную жизнь. Такую о которой просил и умолял Сау'илахк. И потом получил от своей Возлюбленной. Но у него не было времени, чтобы оплакивать себя.

Танаэ направился вниз по улице и Сау'илахк был вынужден следовать за ним. Там он сосредоточился на искре его жизни, чувствуя дух Молота-Оленя. Этому хвастуну больше не нужно будет бахвалиться.

Он наблюдал как танаэ свернул в боковой проход, а его подхалимы пошли своей дорогой. Он был так далеко от Сау'илахка.

Призрак поспешил вдоль широких коридоров, завернул за угол и остановился, приготовившись. Карлик должен был уйти как можно дальше, чтобы его крик не мог никто услышать.

Сау'илахк встал у фонаря, становясь достаточно осязаемым, чтобы его могли заметить. Ему нужно будет использовать мощное заклинание.

Перед его мысленным взором появился светящийся малиновый крун, затем внутри вырос другой круг цвета янтаря и перевёрнутый треугольник.

Сау'илахк поднял бестелесный палец, завёрнутый в чёрную ткань и обвёл контуры знаков, накладывая их на камень перед собой. Каждый знак светился.

И вскоре все кристаллы в округе начали тускнеть.

Сау'илахк плыл к другому камню. Чтобы вызвать элементаль, потребовались годы опасной практики. Призыватель часто упускает их, стоит лишь утратить контроль над вниманием. Работа с природными существами была другим делом. Не для дилетантов.

Несмотря на то, что где-то далеко кристаллы ещё горели в туннеле было достаточно темно. Сау'илахк создал место чистой тьмы, которая казалось пожирала свет. Это довольно сильно ослабило его, но тем не менее, он должен был использовать ещё одно колдовство.

Когда он услышал шаги танаэ в коридоре, он приготовился.

Как дух, Сау'илахк не обладал своим «голосом». Даже в краткие мгновения он ощущал себя больше как нежить и совершенно не дышал. Когда он говорил, он использовал колдовство, имитируя естественные движения голоса. Но в настоящее время он нуждался в создании голоса знакомого Молоту-Оленю.

Сау'илахк свёл ладони вместе и вытянул пальцы. Когда он оказался в полной тьме, он заставил руки отвердеть. Перед ним кружились крошечные светящиеся символы, которые он начал вдыхать в себя.

Сау'илахк почувствовал содрогание воздуха между руками, а затем равномерную вибрацию.

Молот-Олень вышел из прохода в туннель и не останавливаясь повернул в другую сторону.

Сау'илахк сжал свои пальцы как когти и раскрыл ладони, изображая, как будто кто-то посторонний открывает рот.

Мучительный женский крик эхом раскатился по коридору.

Молот-Олень остановился и развернулся.

Он смотрел вниз по коридору с широко раскрытыми глазами. Когда он понял, что ничего не видит, то мозолистой рукой выхватил из-за плеча свой широкий боевой топор.

Сау'илахк изменил положение ладоней, скручивая между ними воздух.

Из тьмы раздалось хныканье, а затем знакомый гному голос простонал:

– Пожалуйста… помогите… мне!

Молот-Олень перехватил рукоять. Он остановился в двух шагах от него и замер, нахмурив лоб.

– Кто там? – прорычал он.

Сау'илахк почувствовал удовлетворение. Это было настолько предсказуемо. Он снова сжал ладони, имитируя знакомый голос.

– Хаммер-Олень? Это я, Винн… Винн Хигеорт!

Танаэ вытянул шею, пытаясь разглядеть, где она находится.

– Маленькая?.. – выдохнул он, а потом крикнул: – Где ты?

– Пожалуйста, помогите мне! Он идёт!

– Нет! – прорычал он. – Я! Дай его мне… Я найду тебя!

Молот-Олень поднимался по коридору прямо к Сау'илахку. Когда он проходил мимо места, где свет поглощался тьмой, Сау'илахк раскрыл свои руки. Тьма поглотила танаэ, когда призрак двинулся на него.

Глава 7

Винн проснулась на следующее утро, ощущая слабость и потирая глаза. Она увидела знакомые атрибуты своей комнатки в храме. Следом за этим вернулись воспоминания.

Она помнила, как Чейн заботливо уложил её в постель, а ширвиш Маллет осторожно кормил горькой жидкостью. Её живот ещё болел, но головная боль притупилась. Она села и к своему удивлению почувствовала голод, не помня, что ела в последний раз.

Тень лежавшая у кровати подняла голову и заскулила.

– Да… ты тоже хочешь есть. – поняла Винн. – но мы должны для начала привести себя в порядок.

Добраться до своей сумки для неё было подвигом. Она порылась в ней и вытащила чистый платок. Затем вылила воду из кувшина в таз, желая оказаться сейчас в настоящей горячей ванне. Но всё что она могла сделать, это умыть лицо обтереться влажной тряпочкой. Потом она наполнила водой деревянную кружку и пальцем почистила зубы.

Тень вскочила на передние лапы и стала скакать вокруг, расплёскивая воду из таза.

– Тень! – окликнула её девушка. – Это грязная вода.

Но Тень не слушала её.

– Мы нуждаемся в хорошей ванне. – пробормотала она. – Я уже воняю… а моя одежда выглядит ужасно.

Винн вздохнула и достала сменную одежду, которая у неё была одна – подаренная эльфами ан'Кроан. Раздевшись она начала дрожать и подняла сильнее крышку жаровни. Затем она взяла жёлтую тунику и коричневые штаны. Рукава и штанины были длинноватыми для девушки и ей пришлось подкатать их, когда она оделась.

Одевшись в чистое, Винн почувствовала облегчение, что снова носит брюки. Ей не нравилось постоянно бороться с длинной и громоздкой одеждой. Но повернувшись, чтобы уйти Винн почувствовала головокружение и схватилась за ручку двери, ожидая пока это не пройдёт.

Такова была расплата за посещение приветственного дома. Если бы она не была такой глупой неудачницей в свою первую встречу с Щепкой, то возможно, страдания того стоили бы. Теперь она могла только слепо вперёд.

– Ну, Тень.

Винн вышла, ожидая пока собака последует за ней. Но когда закрыла дверь, то остановилась, изучая дверь в комнату Чейна.

Она надеялась, он не перенёс никаких негативных последствий из-за того что она разбудила его вчера так рано. Девушка до сих пор мало знала о дневном существовании Чейна. Но раньше ей, что казалось оно больше зависело не от времени суток, а от солнца. Так неужели он чувствовал солнечный ритм даже находясь под землёй?

Она хотела проверить его. Зная, что стук может быть не услышан, она схватилась за дверную ручку. Но дверь не сдвинулась с места, закрытая изнутри на защёлку.

– Закрыто? – прошептала она.

Винн не могла вспомнить, чтобы он когда-нибудь закрывался пока они путешествовали вместе.

Тень раздражённо заворчала и прижала уши, отступая в коридор.

– Я знаю. – прошептала девушка. – На самом деле ты так же плохо воспитана, как и твой отец… думаешь только животом!

Винн пошла за Тенью, оставив Чейна и его личную жизнь в покое. Она направилась прямо в обеденный зал и трое ширвишей, одетых в одинаковые оранжевые одежды смотрели, как она вошла. Она не могла сказать, были ли они уже полноправными ширвишами или помощниками, потому что все носили свободные одинакового цвета одежды. Другие уже закончили свой завтрак, но эти трое остались за столом с кастрюлей и тарелками едой.

Темноволосая женщина, которая ещё при первом их визите помогала девушки тут ориентироваться, поднялась со своего места и улыбнулась.

– Чувствуешь себя уже лучше? – спросила она. – Мы слышали о твоих приключениях.

Винн покраснела, а двое других за столом рассмеялись. Но добродушная женщина махнула на них, призывая к молчанию.

– Я Ливень. – представилась она. – Всё здесь выглядит аппетитно, но… всё ли можно тебе сейчас?

– Лучше ей придерживаться овса и хлеба. – предупредил самый младший из гномов за столом.

На его высокий лоб падала каштановая чёлка, а подбородок только начинал обрастать бородкой. Он наполнил чашку для Винн, а старший гном одобрительно кивнул.

– Спасибо. – сказала Винн.

По правде говоря, были блюда, которые выглядели лучше, чем то, что подали ей, но девушка смутилась под взглядами гномов и села рядом с Ливень.

– Это Вседержитель, а это Шлак. – сказала Ливень, указав сначала на младшего, а затем, на старшего гномов.

Тень толкнула руку Винн, чуть не сбив миску, и засопела на неё. Потом принялась ворчать, вытягивая голову и норовя положить её на стол.

– Ах, твой волк. – сказала Ливень.

Гном перед ней открыл крышку кастрюли.

– Солёная рыба! – воскликнул Вседержитель. – Может быть, она ей понравится?

Шлак ухватил кусок вяленой рыбы из горшка. Винн напряжённо поднялась и перегнулась через стол к Тени.

– Она очень стесняется брать еду из чужих рук. – предупредила Винн.

Шлак крякнул и посмотрел на неё со всей серьёзностью.

– Очень мудро. – сказал он и обратился к зарычавшей Тени. – Полегче со своими манерами… слышишь?

Он протянул руку, взяв рыбу двумя пальцами.

Тень встала на задние лапы и щёлкнула челюстями словно пытаясь схватить рыбу вместе с пальцами гнома.

– Тень! – воскликнула Винн.

Вседержитель засмеялся.

– Не смешно! – зарычал на него Шлак.

– С какой стороны посмотреть. – прокашлял Вседержитель. – А разве она не любит мясо?

Шлак нахмурился, медленно разжимая руку, будто пересчитывая пальцы.

– Айе! – выдохнула Винн. – Перестаньте дурачиться!

После посещения приветственного дома и знакомства с Щепкой, Винн настороженно относилась к их дружественному приёму. Но гномы были суровы с теми, кто нарушал их правила, но в остальном проявляли добродушие.

Тень облизнулась, показывая всем видом, что рыбы больше нет и Винн зачерпнула ложку овса. Она слушала болтовню собеседницы и даже успела ответить на пару вопросов о работе хранителей. Она не обижалась на то, что на неё бросали недоумённые взгляды из-за навязчивой идеи девушки подкармливать свою собаку. Наконец, она остановилась и набрала себе ещё ложку с овсом.

– Где ширвиш Маллет? Я не видела его сегодня утром? – спросила она. – Мне нужно поговорить с ним.

Ливень покачала головой.

– Он находится на закрытом собрании. Пришли два старших ширвиша из храма Стальгхлена, по-другому храма Чистой Стали, и он ещё не вернулся.

Винн упала духом. Случилось что-то серьёзное, если Маллет занят так долго.

– Мы очень не хотели бы оставлять тебя здесь одну, – добавила Ливень. – но у нас есть дела, которые нужно выполнить.

Винн отложила ложку в сторону.

– Есть одна вещь. – сказала она. – У вас есть здесь что-то вроде комнаты для чтения? Я имею ввиду, место, где записано то, что достойно этого. Могу ли я посмотреть кое-что?

Она знала, что у неё есть небольшой шанс.

Шлак дважды моргнул, вероятно, не зная как ответить на этот вопрос.

– Что-то… – ответила Ливень. – То есть, мы называем это по-другому… Мы называем это «залом каменного слова» и я провожу тебя туда.

Винн взяла свою ложку и чашку, чтобы унести на кухню.

– Нет нет, оставь. – сказала Ливень, поднимаясь. Здесь уберут.

Ливень была не выше, чем Винн, но гораздо шире. Тень заскулила и Винн посмотрела вниз.

Собака сидела положив морду на край стола и смотрела на кастрюльку с сушёной рыбой.

– Может дать ей ещё? – спросил Шлак, хотя его слова не звучали слишком уверенно.

– Нет, она наелась достаточно. – ответила Винн.

Тень проворчала, открыто выражая недовольство, но Шлак кивнул и освободил дорогу Вседержителю. Винн было больше всего интересно попасть в «зал каменного слова» и она последовала за Ливень из обеденного зала.

Вместо того, чтобы пойти по коридору вокруг стороны храма, где были жилые помещения, они скользнули в изогнутый коридор, где виднелась арка ведущая в глубь горы.

Быстрый шаг Ливень не давал Винн осмотреться. В конце концов, гномка вывела ей в комнату с высоким потолком и не больше трёх шагов в длину, где на стене красовались три эмблемы. Ливень остановилась в арке.

– Любой может придти сюда, когда храм открыт.

Винн посмотрела на стену. «Зал каменного слова» был слишком маленький даже для гномов, которые почти не писали.

– Надеюсь, это поможет тебе. – добавила Ливень. – Теперь я должна заняться своими делами.

Ливень ушла, а Винн приблизилась к арке. Гномы особо не заботились о письме, больше уважая устную традицию, но у них должно было быть больше записей, чем эти… Больше трёх пластин с выгравированными на них символами…

Некоторые слова гномов не всегда где-то записывались. Также как Бегайн хранителей, гномы использовали свои символы и знаки, называемые «вабри». Эти эмблемы использовались, чтобы отметить важные места, людей и вещи. Они использовали их чтобы обозначать свою идентичность – знак клана, имя, семью и иногда украшали свою одежду. Винн потребовалось некоторое время, чтобы распутать то, что было выгравировано на стене.

Эти две эмблемы с каждой стороны означали добродетель и традиции, а центральная – мудрость.

Винн вышла через арку и внезапно ощутила, что ей ещё придётся поискать дорогу назад.

По обеим сторонам коридора тянулись гравировки достигавшие верхушки её посоха. Высоко над каменной аркой располагались зеркала, отражающие свет из залов в коридор.

Винн отступила и увидела, что свод потолка уходит далеко вверх.

Пытаясь сориентироваться, она была сбита с толку и направилась вдоль одной из стен которая кончалась поворотом, заглянув за который она замерла, а глаза её расширились.

Несколько вытянутых камней тянулись в ряд, подобно полкам библиотеки. Там же стояли и скамейки, которые носили следы долгого использования. Но никаких эмблем «вабри» не было и в помине.

Вместо этого каменные столбцы были испещрены другой гравировкой с передней и задней стороны.

Винн никогда не видела ничего подобного даже когда была здесь с Домином Тилсвитом. Но казалось, что здесь в храме Вечного поэта, здесь самое место таким колоннам.

– Каменные слова. – прошептала Винн. – Слова, высеченные на камне.

Гномы записывали только то, что по их мнению стоило такого труда. Даже выражение «высеченные в камне слова» означали то, что их никогда не следует забывать.

Пока Винн собиралась с мыслями, Тень обнюхивала комнату. Потом она последовала за собакой, пробегая пальцами по гравюрам. Мало того, что она видела эти слова, она могла чувствовать их. Она прониклась благоговением, когда её пальцы скользили от одного столбца к другому.

– Истории. – прошептала она.

Она никогда не видела многие символы раньше. Возможно, они были древней письменной формой гномов. Когда она достигла конца одного ряда колон, то увидела знакомое «вабри». Винн знала, что тоже не видела такое сочетание раньше, но она могла попытаться его расшифровать.

Ларгнаэ?

Она нахмурилась, путаясь вспомнить свои уроки с Домином Хайтауэром.

Старое гномское слово «яргкакс» означало происхождение или место падения, спуск со склона. В звательном падеже это звучало как «ихаргагх», но такая форма склонения подразумевала название. А древний суффикс – нае или – ае тоже дополнял собственное имя или множественное число имён.

Она знала буквы «вабри» для банаэ, Вечных. Это слово часто было написано в коридорах на гравюрах. Но как ни странно, она не помнила не единого упоминания о ларгхае, хотя его буквы были также просты.

– Ларгнаэ… падшие?

Она посмотрела ещё несколько строчек на неясном «вабри» и это слово также упоминалось там же, где были упомянуты и Вечные. Она медленно читала, проводя пальцем по гравировкам.

– Наши предки Вечные возвысили наши добродетели над нашими пороками и оградили нас от… Ларгнае.

Винн в раздумье остановилась. Она знала некоторые гномские добродетели – честность, мужество, прагматизм и слава. Существовали также милосердие и бережливость для тех, кто в этом нуждался. И конечно защита слабых и беззащитных более сильными. Возможные пороки могли быть полными противоположностями, по крайней мере, частично.

Гномы считали, что их Вечные были частью духовной стороны этого мира. Они не покинули его совсем, а просто перешли на иной план существования, как и в верованиях эльфов и большинства человеческих религий. Банае были предками их расы в целом. Из присутствие считалось особенно сильным, там где гномы собирались в большом количестве. Они полагали, что банае всегда присутствуют со своим народом, куда бы они не пошли.

Так что же представляли собой эти ларгнае, эти падшие, в духовном мировоззрении гномов?

Она обошла волонны вдоль стены для изучения редких «вабри». Рядом с нижней стороной стенки это слово было написано рядом со словами «агхледакс» и «брахдеракс», что означало трусость и предательство. Остальные предложения содержали много старых символов, которые Винн не знала.

Девушка выпрямилась, отчаянно и глубоко дыша.

Она ожидала, что будет проще. Она была хранительницей и знала почти на полтора десятка языков и бегло говорила на многих диалектах. Она могла читать ещё на большем количестве языков. Когда девушка повернулась, Тень молча наблюдала за ней сложив голову на лапы.

Всё это было довольно скучно для неё.

На мгновение ей захотелось, чтобы здесь была не она, а Малец. Он помог когда-то ей выбрать тексты из замка Ликэн и принести их сюда.

Её взгляд блуждал, перемещаясь к следующему ряду столбцов. Следующие гравировки были выполнены с красивыми завитками. Любопытство притянуло её к ним.

С большим усилием Винн прочитала несколько слов в случайных строчках и то только потому что они были записаны на современном гномском. Текст рассказывал историю. Винзу колонки она обнаружила знакомое «вабри» – Беджакендж, Вечный поэт. Другой «вабри» был смешанным.

Винн обосновалась на скамейке напротив и принялась разбирать узорные штрихи.

«Судакс» – алчность.

Но в контексте подразумевалось другое. Оно должно было быть использовано в звательном падеже, как в названии или имени, которое бы произносилось на современный лад как Шандагх.

Винн подняла глаза к началу рассказа.

Прекрасная семья известных каменщиков жила в маленьком, но славном поселении клана Радхир.

Она запнулась, вспоминая слова Хайтауэра. «Радхир» было сокращением от «Радхир'заи'ач» – «рождённый из земли» – как гномы называют себе подобных.

Желая услужить своему народы, сыновья и дочери этой семьи стремились стать купцами. Они надеялись улучшить навыки торговлю чтобы улучшить благосостояние своего клана. Но в течении долгих лет, все члены этой семьи постепенно ушли в землю и остался только один сын.

Винн увидела новое «вабри» формирующееся в слово Шандагх.

Алчный… как последний в своей линии, унаследовал всё, что приобрела его семья, но он потерял любовь к кладке и честной торговле.

Сначала он неохотно использовал своё мастерство, но не на справедливый обмен. Он не торговал достойными металлами, такими как медь, кованная сталь или латунь. Он брал оплату только иностранными монетами – золотом, серебром и драгоценными камнями. И вскоре он отказался от служения своему народу совсем и распродал инструменты и изделия своей семьи.

И Алчный больше не обменивался.

Он покупал всё, что он желал за золото и серебро, но предлагал столь скудное количество, что мало кто шёл с ним на сделку. С помощью обмана и спекуляции он стал наживаться на горе своих собратьев. Его клан стал серым и мрачным.

Богатство Алчного росло также неуклонно как утрачивались его навыки привитые семьёй.

Он забыл, что его предки передавали из поколения в поколение. Когда его ложное богатство стало больше, чем состояние всего Сита, где он жил, он пришёл к старейшинам и стал требовать сделать его танаэ. Они согласились, потому что даже старейшины были обездоленными. Они увидели, что только Алчность увидел путь к богатству и известности.

Ширвишам сказали, чтобы они осветили торк. Алчность потребовал, чтобы он был сделан из золота и драгоценных камней, которые он выбрал, чтобы напомнить всем насколько великим он стал. Но ширвиш отказался.

Алчность влез в долги, чтобы сделать торк по своему вкусу, хотя никогда не был благословлён пред очами Вечных. Когда он надел его без благословения Вечных, ширвиши ушли из Сита, чтобы никогда не вернуться.

С ложным танаэ в качестве примера, зависть стала распространяться как чума. Репутация Алчность зашла так далеко, что даже чужеземные торговцы стали избегать этого Сита. Народ был предоставлен сам себе.

Пока в один прекрасный рассвет не пришёл путешественник.

Сначала люди не обратили на него внимания. Хотя он был Радхир, он не обладал ничем стоящим. Он носил полупустой кошелёк и опирался на грязный посох. Его ботинки и ярко-оранжевая туника была такой же как и у некоторых путешественников в то время. Когда он остановился у одинокого приветственного дома, никто не обратил внимания на этого жалкого оборванца, даже когда он вошёл внутрь без приглашения.

Винн дошла до первого появления знакомого «вабри» Беджакенджа.

Лёгкий Язык начал свой рассказ.

Он рассказывал о любви к чистой стали и когда закончил, в приветственном доме повисла тишина. Даже те кто стоял казалось окаменели. Но тут тишина была нарушена.

Это Алчность слышал его слова в своём приветственном доме, но опоздал на рассказ и теперь умолял нищего поэта рассказать историю снова или начать новую.

Алчность ничего не мог с собой поделать.

Он упрашивал рассказывать истории о себе и работать на него, чтобы поэт распространял их везде, где бы ни шёл и предложил на это четвертак самой мелкой серебряной монеты, чтобы тот рассказывал историю среди Чурвадин.

Винн замерла и нахмурилась. Старое слово звучало знакомо. Для гномов «дин» было обозначением любых людей. Но когда они назывались Чурвадин…

Смешанный народ.