Текст книги "Приворотное зелье для Злого дракона (СИ)"

Автор книги: Анна Снегова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 35 страниц)

Глава 56

Глава 56

– У нас опять спальня одна на двоих? – спрашиваю тихо. По-прежнему мнусь на пороге. Меня почему-то охватывает смущение.

Шейдар решает проблему просто. Берёт меня за талию, переставляет внутрь и закрывает дверь за нами. Щелчок ключа в замочной скважине заставляет меня слегка вздрогнуть.

– Угу, – кивает дракон и неспешно проходит вглубь комнаты, осматриваясь. – Здесь ничего не изменилось за то время, что меня не было. Хорошо.

Я нерешительно ступаю вслед за ним.

– А… почему?

– Что – «почему», – дракон бросает на меня загадочный взгляд из-за плеча, и мурашки по моей спине начинают бегать быстрее.

– Почему снова одна на двоих? Я думала, раз мы сбежали, здесь нам можно не бояться нападения…

Шейдар чуть прищурился.

– Ну, во-первых, не факт. Мы не знаем природу Теней. Быть может, Тенеходцы способны быстро перемещаться в пространстве, шагая через тени. Вполне возможно, они станут преследовать нас и здесь.

– А во-вторых?

В глазах дракона вспыхнули зелёные огни.

– Во-вторых, я уже сказал, что планирую всеми силами убеждать тебя остаться здесь, в тёплой постели, и так будет намного удобнее осуществлять мой план. Я твёрдо намерен лететь в Храм Теней в одиночку. Разморить тебя так, чтоб у тебя не было никаких сил завтра упрямиться и вылезать из кровати.

– Есть еще в-третьих? – с надеждой спросила я.

Его взгляд смягчился. Шейдар подошёл ко мне и провёл по моей щеке костяшками пальцев.

– В-третьих, моя маленькая любопытная Моль, я уже привык засыпать с тобой под боком. Не хочу изменять традиции.

Запустив пальцы мне в волосы, он притянул меня к себе и коротко поцеловал. Этого хватило, чтоб моё сердце пустилось вскачь.

Отодвинув меня, Шейдар сдержанно произнёс:

– Можешь отправляться принимать ванну. Ты первая, так и быть.

Он кивнул в сторону смежной двери.

Сумерки за окном сгущались, горная пронзительная тишина создавала ощущение умиротворения. Шейдар зажигал свечи в канделябрах на стене одну за другой, а я смотрела ему в спину и думала о том, что я слишком сильно привыкла быть рядом. Когда он со мной, мне слишком спокойно. Я чувствую себя в безопасности. И не боюсь… вообще ничего не боюсь рядом с ним. Даже тех желаний, тёмных, как бездна, которые вижу в его глазах.

Если придётся отвыкать, если всё это окажется сном, навеянным приворотным зельем, если через день морок спадёт, и мы снова станем друг другу чужими… лучше об этом пока не думать. Иначе моё сердце разобьётся прямо сейчас.

Завтра – последний день.

Последний.

Почему я даже неведомых форлов, даже смертельно опасных тенеходцев со всеми их Тенями не боюсь так сильно, как наступления нашего последнего дня?

* * *

Ванну принимаю будто во сне, руки движутся сами собой, приготовленную слугами ночную сорочку тоже надеваю, не видя ничего вокруг. Я вся погружена в свои мысли, тревоги и страхи обступают меня будто туман, мешают видеть. Мешают представить, что будет впереди.

А когда возвращаюсь, шлёпая босыми ногами по тёмному дереву дорогого паркета…

Вижу, что Шейдар сидит на краю постели и тоже блуждает в каких-то своих тяжёлых мыслях. Он даже не поднимает головы, когда я вхожу, как будто не видит меня и не слышит.

Он, кажется, начал раздеваться, но так и не закончил дело.

Сидит в одних штанах, босиком, и с белой рубашкой, расстёгнутой на груди. Опустив голову и глядя хмуро на сцепленные пальцы, сжатые до побелевших костяшек.

И я понимаю, что он мыслями всё еще там.

В пыльном кабинете, где на стене висит старый портрет.

Тихонько подхожу и сажусь рядом. Кладу ему голову на плечо. Он вздрагивает.

Осторожно глажу его сомкнутые ладони. И он постепенно расслабляется и разжимает пальцы.

Целует меня коротко в макушку.

Произносит тихо, как будто мы только что прервали этот разговор:

– Последней миссией отца было уничтожения этого проклятого Храма. Вернулась лишь жалкая горстка его спутников. А он сам…

Его лицо потемнело, горло сжал спазм. Я никогда еще не видела таким своего сильного и несгибаемого дракона.

Шейдар закрыл рукой глаза.

Я залезла с коленями на постель и обняла его сзади.

– Не надо, не рассказывай, если не хочешь.

Он ничего не ответил.

Я поняла, что по-прежнему не может. Хотя пытался. И меня до глубины души тронуло это доверие.

Прижавшись сзади и обвивая руками, я положила подбородок ему на плечо. Проговорила с нарочитой жизнерадостностью, чтоб выдернуть его из тягостного расположения духа:

– А давай я тебя отвлеку? Раз уж у нас сегодня ночь откровений… мне тоже захотелось рассказать тебе то, что я никогда и никому не рассказывала. Ты единственный, кому мне хочется довериться.

Шейдар оглянулся и посмотрел на меня пристально.

Перетащил к себе на колени.

Смотрел пытливо и ждал, что я скажу.

Кажется, у меня удачно получается отвлекать. Надо продолжать в том же духе.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Гладила кончиками пальцев амулеты у него на груди. Шейдар обнимал меня и ничего не спрашивал, не торопил. Знал, как трудно начать говорить то, о чём никогда не говорил. Словно пытаешься отворить старую дверь, петли которой намертво проржавели.

– Знаешь… я всегда ощущала себя изгоем среди богатых аристократок, которые учились вместе со мной в пансионе. И не просто так. История моя простая, ничего особенного. Можно было, наверное, давно рассказать. Но мне было стыдно.

Я снова помолчала. Шейдар обнял крепче. Давая понять, что с ним можно не бояться говорить о чём угодно.

А мне было так трудно открывать эту заржавленную дверь, и страшно призраков, которые ждали меня за порогом.

– Понимаешь, я… сирота. У меня никогда ничего не было. Вообще ничего. Я так боялась, что меня будут дразнить за моё нищенское прошлое, что в пансионате придумала себе легенду, будто я – внебрачная дочь какого-то графа, имя которого я не могу называть, чтоб не было скандала. И мне верили. До сих пор стыдно за эту ложь.

– Ты совсем ничего не знаешь о своих настоящих родителях?

– Совсем ничего. Я их даже не помню. А моя тётя о них никогда не говорила. Ей было трудно вспоминать – вот как тебе… Знаю только, что они умерли, когда я была совсем маленькой.

– Тебя вырастила тётка?

– Да.

– И где она теперь?

Шейдар очень аккуратно «раскручивал» меня, пытался вытащить хоть какие-то крупицы информации. Я понимала, что ему интересно не меньше, чем мне, когда он говорит о своей семье и своём прошлом. Но ничем не могла ему помочь. Я правда ничего не помнила. В моём прошлом не было ничего интересного или заслуживающего внимания. А всё, что знаю, я и так планировала рассказать.

Сейчас, пока между нами такая тесная связь, пока приворотное зелье словно сметает между нами всякие границы и кажется, что не мы говорим друг с другом, а наши души напрямую. И то, как внимательно и сочувствующе смотрят на меня его глаза, как бережно, но крепко держат руки…

Как, как мне жить, если завтра я всё это потеряю?

– Моя тётя – это ещё одна грустная история. Понимаешь, она была очень красивой. Невероятно красивой женщиной.

– У вас это семейное, – улыбнулся Шейдар.

Я отмахнулась от комплимента.

– Не пытайся поднять мне настроение! Я сейчас соберусь с духом и правда смогу дорассказать и не разреветься. Сейчас, погоди…

Я подняла глаза к потолку и поморгала немного.

Даже потеря родителей меня так сильно не ранила, ведь я не помнила их и не знала, а трудно скучать по тому, чего у тебя, по сути, никогда не было. Но тётя… её потеря была незаживающей раной, которая кровоточила до сих пор. И я собиралась в неё как следует ткнуть.

– Ну вот, значит, она была ужасно красивая. Я говорю это, потому что это важно для истории. Понимаешь, когда ты бедный, и при этом красивый, это очень опасно для женщины. Я только когда выросла, поняла, почему мы без конца переезжали и почему тётя не задерживалась ни на одной работе долго. А она очень много работала, чтобы нас прокормить – на самых чёрных работах, самых неблагодарных. Прачкой, посудомойкой, разносчицей зелени…

– Почему она не вышла замуж? – прищурился Шейдар. – Если она была хоть вполовину такой, как ты, ей бы не составило труда найти мужчину, который содержал бы вас обеих.

– Тётя говорила, что когда-то сильно любила, но её возлюбленный умер. И она никогда больше не позволит ни одному мужчине прикоснуться к себе, потому что однолюбка.

Ох, тётя.

Кажется, это у нас с тобой тоже семейное…

Я вытерла ресницы и продолжила.

– Долгое время у неё получалось отбиваться от ненужного мужского внимания. Но однажды… нашёлся какой-то очень упрямый господин. Я была ещё недостаточно взрослой, чтоб обсуждать со мной такие дела, но я помню, как тётя приходила с работы встревоженная, как плохо спала. Как мы снова стали переезжать… но тот господин настойчиво преследовал её и добивался внимания. Я его не видела, но однажды слышала, как тётя среди ночи кричала кому-то через окно, что если он не отстанет, она его убьёт. Думаю, это был какой-то могущественный и богатый лорд. Потому что она никого так не боялась, как этого человека. А моя тётя была не робкого десятка, и зарвавшегося пекаря больше её размером в два раза могла уложить в грязь. Помню, как-то раз она даже глаз подбила трактирщику, который пытался её лапать!

– Значит, я ещё легко отделался, – фыркнул Шейдар. – Боевой характер у тебя тоже врождённый, похоже.

Он смотрел на меня с каким-то странным выражением, похожим на гордость.

У меня потеплело на сердце.

И я поняла, что самый грустный кусок своей истории я тоже смогу ему рассказать.

– В общем… этот лорд, кажется, за нами следил. Потому что куда бы мы не переезжали, снова находил нас. В конце концов, тётя меня упрятала в пансион на скопленные деньги. Всё, что у нас было. Она копила на домик, хотя бы крохотный угол, но свой. Это была её главная мечта. Ради этого отказывала себе во всём, ходила годами в одном и том же платье. Но она её отдала всю, эту мечту, за то, чтобы у меня было образование – и безопасная крыша над головой. Оставила меня в пансионе, и снова уехала. – Мой голос дрогнул, но я собралась с силами, чтобы продолжить. – Я думаю… думаю, что она так уводила след, потому что одной спрятаться легче, чем очень приметной женщине с ребёнком.

Я помолчала, собираясь с мыслями, но продолжила. Этот этап моей жизни я помнила уже очень хорошо. Слишком хорошо.

– Первое время тётя навещала меня в пансионе раз в несколько месяцев. Приходила по ночам, и за взятку выбивала нам возможность увидеться, когда все спят и совсем темно. Помню, как недовольная директриса будила меня ночью, и я радостно бежала в одной сорочке по длинным коридорам, как вешалась на шею тёте… помню её усталое, измотанное лицо и грустные глаза. Они были грустными, даже когда она улыбалась. А потом… я думаю… думаю, что тот мужчина в конце концов её догнал.

– Почему ты так решила?

– Однажды тётя… просто не вернулась ко мне. Я долго ждала, надеялась… но год за годом ничего не происходило. И я смирилась.

– Но быть может, она до сих пор жива?

– Если бы тётя была жива, она бы за столько лет нашла возможность со мной повидаться. Я знаю свою тётю! Она бы ради меня горы сдвинула. Мы слишком любили друг друга, я была единственным, что у неё осталось в жизни. А она – у меня… Нет, исключено, так быть не могло! Я специально не стала переезжать далеко, осталась в том же городе. Было бы не трудно узнать в пансионе, куда устроилась на работу одна из выпускниц.

– Ты поэтому так горела желанием вернуться обратно в свою библиотеку? Поэтому так злилась, что украл тебя? В глубине души до сих пор надеешься, что она вернётся. Хоть и утверждаешь обратное, – Шейдар погладил меня по спине.

Я вздохнула и легла щекой ему на грудь.

– Наверное. Но это глупо. Лелеять несбыточные мечты.

Прижавшись теснее, я затихла в его руках. А ведь я сейчас не только про тётю. Как у меня много оказывается таких несбыточных мечтаний…

Я глухо пробормотала ему в грудь, чтобы дорассказать уже всё до конца:

– У меня осталась только кукла на память о тёте. И книги, которые она читала мне перед сном. Больше ничего. Как будто исчез человек. Просто стёрт. Словно и не было никогда. Как странно… Мне было так страшно и одиноко… я всегда храбрилась, всегда! Никто никогда не знал. Задирала нос, чтоб остальные девочки не догадывались, как отчаянно мне стыдно за свою бедность. За то, что не меняю наряды, как они. За то, что мне не к кому ездить на праздники. Что кавалеры из мужской гимназии, которые приходили к нам на балы, игнорируют меня, потому что знают, что я бесприданница. Хотя некоторые пытались приглашать всё равно… но я всегда была слишком гордая. Чтоб становиться для кого-нибудь развлечением на пару дней.

Я замолчала.

Вот так и поверишь в судьбу. Как будто ничего не меняется в моей жизни. Только я стала другой. Забыла про свою гордость. И позволила себе стать игрушкой для дракона. Наверное, это всё приворотное зелье, так сильно меня заморочило, что я стала сама на себя не похожа. Может быть, завтра я очнусь, как от дурного сна, и стану презирать себя за то, что позволяла. Но сейчас… мне так хорошо в его руках, что я малодушно отгоняю от себя тягостные мысли о том, что в конце концов стала тем, кем всегда боялась стать.

Шейдар взял меня за плечи и отодвинул, заставил посмотреть себе в лицо.

– У нас у каждого свои тени в прошлом. Нельзя позволить им завладеть твоей душой. Слышишь меня?

Он потянулся к моим губам.

Коснулся их бережно, нежно.

Горячие губы поцеловали под ухом. Сместились ниже, прошлись по шее… я подставила горло, откинула голову, чтоб ему было удобнее. Закрыла глаза и вся отдалась ощущениям.

Именно это лекарство мне и было сейчас нужно.

Шершавая ладонь смахнула бретельку с моего плеча. Колючий подбородок коснулся нежной кожи. Поцелуй, почти укус.

Его ладонь двигается ниже.

Я тихо вздыхаю и не протестую.

Ещё один поцелуй – голодный, жадный. Мы оба уже забываем обо всём, мы тянемся друг к другу, словно эти лихорадочные поцелуи – единственный пластырь, которым мы можем попытаться сейчас заклеить наши душевные раны. И оба понимаем, что это временная мера. Но прямо сейчас это всё, чего мы хотим.

Шейдар опрокидывает меня на постель.

Его рука под подолом сорочки… меня прошибает дрожью, я выгибаюсь под ним, доверчиво льну всем телом.

Ночь плывёт за окном, свечи в канделябрах бросают танцующие тени на стены.

Но здесь я не боюсь теней.

Весь мир уменьшился до тьмы в огромном драконьем зрачке, так близко надо мной. До жарких следов от ладоней на моём теле. До тяжести тела на мне.

Шейдар избавляется от своей одежды. Быстро. От моей – ещё быстрее.

Пристальный драконий взгляд неотрывно на моём лице, ловит мою реакцию, ловит малейший протест, чтобы остановиться… но его нет.

Я так долго замерзала в одиночестве, бесконечными ночами, в которых не было тебя.

Что сейчас мне проще умереть, чем попросить тебя остановиться.

Моя гордость, мои принципы, всё, чем я утешалась прежде, я готова променять на это призрачное, скоротечное счастье, на это исцеляющее пламя в твоих глазах, которое согревает меня и возвращает к жизни.

…но если б речь шла только обо мне.

– Что такое? – тяжело дыша спрашивает Шейдар, когда я упираюсь ладонью ему в плечо.

На последней границе, где ещё можно было остановиться, я вспомнила кое-что, и это было словно ведро ледяной воды на голову. Туманная дымка, в которой плавали мои мозги, схлынула, и я больше не могла вернуться в то состояние.

– Ты забыл кое-что, – отрешённым голосом сказала я, глядя в пустоту потолка над собой. Уже знала, что буду проклинать себя за это решение. Когда пустые холодные ночи снова вернутся. Быть может, намного скорее, чем я ожидаю. Быть может, уже завтра.

– Прямо сейчас не имеет значения, что бы оно ни было, – пробормотал Шейдар, целуя меня в ключицу. Его тяжёлое горячее тело на мне в полумраке обжигало. Мысли путались. Я собрала все силы, чтобы сказать то, что должна была.

– Помощница гадалки. Она предупредила, если ты… лишишь меня невинности, назад дороги не будет. Приворотное зелье свяжет нас навеки.

Больно-то как… почему так больно?

Сердце словно иголкой кто-то колет. Большой и тупой иголкой.

Шейдар приподнимается надо мной на локтях и смотрит недоумённо. Постепенно, кажется, до него начинает доходить смысл моих слов.

Мерцающие тёмной зеленью глаза вспыхивают ярче.

И он произносит жёстко, чеканя каждое слово:

– Мне. Абсолютно. Плевать.

На мгновение задыхаюсь. Слёзы наворачиваются на глаза.

Но когда он снова опускается на меня, тянется к губам, я отворачиваюсь и упираюсь ладонями ему в грудь.

– Зато мне не плевать. Потому что когда завтра действие зелья прекратится… ты возненавидишь меня за то, что я тебя привязала. А я умру, если ты меня возненавидишь.

Молчание.

Шейдар ничего не говорит, осмысливает мои слова. А я жмурюсь, пытаясь удержать горькие, горячие слёзы, льющиеся из глаз. Ничего не выходит. Я жалкая, я сама себя презираю в этот момент. Но что я могу? Картины будущего слишком ярко встали вдруг перед моими глазами.

Как щёлкает стрелка часов. Спадает морок. И блистательный лорд-дракон, очнувшись от наваждения, понимает, что теперь навеки связан с девушкой, которая приворожила его приворотным зельем. Которая заставила себя полюбить. И ради которой он сломал себе жизнь, вместо достойной его положения благородной невесты выбрал безродное ничтожество…

Минута уходит за минутой.

А он молчит.

Только смотрит на меня с высоты.

– Ты правда думаешь, что всё это… между нами… только из-за зелья?

– А что ещё я могу думать? – спрашиваю тихо, боясь открыть глаза.

Шейдар ничего не отвечает и скатывается с меня.

Уходит в ванную. Его долго нет.

Я сжимаюсь в комок на краю постели, прячусь под одеяло с головой. Пытаюсь уснуть. Но без него не получается. Кажется, я разучилась засыпать без своего дракона.

Слышу плеск воды. Потом долго слушаю тишину.

И в конце концов неторопливые шлепки босых ног.

Наверное, он злится на меня. Наверное, считает дурой.

Но разве я могу по-другому?

Я могла бы отдать всё ради него. Всё, что у меня есть.

Но я не могу жертвовать им.

Шаги останавливаются возле постели. Я чувствую, что Шейдар меня разглядывает. Не вылезаю. Просто боюсь встретиться глазами. Боюсь любых разговоров. Как будто пластыри со всех ран содрали разом. И теперь мне так больно, что не могу произнести ни слова.

Дура, дура, дура…

Молли, ты просто дура.

На месте дракона я б тебя сейчас отсюда вообще выкинула. Отправила слуг сторожить от Теней, тут достаточно людей, которые могут с этим справиться. Завтра разобраться быстренько с задачей, разрушить Храм до конца, дождаться окончания действия зелье и полной прочистки мозгов, а потом отправить от себя подальше эту неуравновешенную особу, которая сама не знает, чего хочет. И только…

Шейдар задувает все до одной свечи. Молча забирается в постель.

А потом и под одеяло ко мне.

Сзади прижимается большое, горячее, обнажённое тело. Могучие руки обнимают меня.

– Ты права. Пожалуй, и правда надо понять, что будет без зелья, – задумчиво произносит над моим ухом дракон.

Я пытаюсь дёрнуться.

– Тогда мне лучше уйти…

Его мышцы напрягаются. И разумеется, я ничего не могу сделать против этого стального капкана.

– Лежать! Никуда ты не пойдёшь. Спи.

Тихонько вздыхаю и смиряюсь с ситуацией.

Завтра трудный день.

Очень длинный, и очень трудный день.

Наш последний день вместе.

Измученная, я в конце концов погружаюсь в сон. А Шейдар, не выпуская меня из рук, лежит в темноте. И я чувствую, что он не спит. А продолжает сосредоточенно размышлять.

Глава 57

Глава 57

Просыпаюсь, и первое время не могу понять, почему так не хочется открывать глаза. И шевелиться. И вообще, больше всего мечтаю остаться в постели, и чтобы новое утро никогда не наступало.

А потом до меня доходит.

Сегодня седьмой день. Последний. Уже очень скоро приворотное зелье прекратит своё действие. Когда это случится? Завтра утром? Сегодня ночью? Или уже вечером? Кто его знает, как течёт время для этих магических заклинаний. Помощница гадалки не уточняла время до часа и минуты. На самом деле, думаю, это может случиться в любой момент.

Пытаюсь подняться и скинуть с себя одеяло, но не получается.

Я нехотя ворочаюсь, переворачиваюсь на другой бок. Открываю глаза.

Встречаюсь с внимательным взглядом цвета свинцового грозового неба.

Вот что было этой тяжестью, которая меня придавила. Его рука, лежащая поверх одеяла поперек моего тела. Там, под ним, я совершенно обнажена. Как обнажён и мой дракон.

Он не спал и смотрел на меня. Кто знает, как долго.

Воспоминания о прошлой ночи накатывают волной, я вспоминаю всё до мельчайшей детали. Как и то, что чуть было не случилось между нами. Я же остановила его в последний момент! Интересно, как скоро ко мне придёт глухая тоска и я пожалею о своём «правильном» решении?

Дура ты, Молли.

Другая не упустила бы момента привязать к себе навсегда этот великолепный экземпляр дракона и мужчины. Обеспечила бы себя до конца своих дней, можно было бы не тревожиться о будущем…

Но тогда я предала бы сама себя.

А это – худшее в мире предательство.

А ещё Шейдар вряд ли продолжил бы смотреть на меня вот так. С задумчивым спокойствием. Пытливо, внимательно.

Без ненависти и гнева, которые, я даже не сомневаюсь, обрушились бы на мою голову, как только мой Злой дракон понял бы, что его привязали обманом.

Нет, я всё сделала правильно.

Однажды непременно стану горько сожалеть. Но сейчас – лучше наслаждаться каждым мгновением рядом. Пока мы ещё вместе.

Несмело улыбаюсь Шейдару.

– Доброе утро, мой господин. Какие у нас планы?

Зелёные искры вспыхивают в его взгляде.

– Я надеялся, что смогу убедить тебя остаться в постели. Лично я после быстрого завтрака отправляюсь на пограничную заставу. Давно пора проверить, как дела у моих ребят. А после этого – в Храм Теней, разумеется.

– Отличный план! – я постаралась, чтоб улыбка не пропала с моих губ. Хотя по спине прошёл холодок страха.

– И ты, конечно же, не передумала тащиться со мной, – скептически приподнял бровь Шейдар.

– Даже не думай отговаривать, – выдохнула я. – Куда ты, туда и я. До конца…

Чуть было не сказала «наших дней». Вовремя остановилась, дура.

До конца сегодняшнего дня, конечно же.

– … действия нашего контракта, – чётко произнёс Шейдар, глядя пристально и строго. – Разумеется, я освобожу тебя от него, как только мы сделаем дело. Тем более, что больше ничего не будет нас связывать и не помешает мне вернуть тебе долгожданную свободу, как только…

Он осёкся.

Мы смотрели друг другу в глаза с предельно искренним пониманием.

Мы оба знаем, что как только действие приворотного зелья прекратится, всё изменится необратимо. Пелена спадёт. Мы снова увидим друг друга в истинном свете. Порвётся эта связь, которой мы не хотели, и которая возникла между нами против нашей воли, но стала такой прочной, что сейчас мне больно от одной мысли, что сказка закончится.

Шейдар смотрит так, словно хочет меня снова поцеловать. Едва заметно дёргается в мою сторону.

Но усилием воли сдерживает порыв.

Убирает руку с моего тела, и я снова могу нормально дышать. И встать.

Дракон откидывается на подушках и закрывает глаза.

– Я не смотрю. Можешь спокойно одеваться.

Кое-как выползаю из кровати. С трудом отыскиваю раскиданную по полу одежду. Голова кружится и просто как чугунная. Подхватываю мятые тряпки и иду в уборную умываться. Всё тело ноет от желаний, которые не нашли выхода. Горит от жарких ласк и поцелуев, которые сводили с ума и всё ещё кипят в моей крови жестоким эхом.

Нельзя влюбляться в драконов.

Все человеческие девушки это знают.

Ими можно только восхищаться и любоваться издали. Вздыхать и мечтать о несбыточном.

Если девушка влюбилась в дракона, это значит, стать героиней грустной песни. Или сказки с несчастливым концом, какие до сих пор можно встретить в старых потрёпанных книгах. Сколько я таких перечитала, с циничной усмешкой вынося свой вердикт – «ну и дура эта героиня! Глупая овца. С самого начала же было понятно, что ей не нужно было влюбляться в дракона».

Что ж.

Жизнь – жестокая учительница. Она любит преподавать уроки на собственных ошибках, если не желаешь учиться на чужих.

Скоро я узнаю, что это такое – любить дракона и медленно умирать в одиночестве, вспоминая о нескольких счастливых днях, которые больше никогда не повторятся.

* * *

– Готова? – сдержанно спрашивает Шейдар.

Мы с ним стоим на широкой каменной площадке перед Форт-Терионом, и слуги снова собрались, чтобы попрощаться с господином. Его ладони – на моей талии. Мы вновь готовимся воспользоваться зельем перемещения.

Мне выдали удобную походную одежду из многочисленных шкафов в старой гардеробной Шейлы. Как оказалось, у неё не только легкомысленные желтые и зелёные наряды из шёлка и атласа имеются. По горам юная романтичная драконица предпочитала гулять в практичных серых платьях из тонкой шерсти. Прочные ботинки плотно обхватывают икры тугой шнуровкой. Они слегка мне великоваты, но терпимо.

Тёмно-зелёный плащ в цветах дома Шейдара у горла закалывает булавка с головой рычащего стального дракона. На ней тоже фамильный герб этого старинного драконьего рода, и меня смущает, носить на себе знаки принадлежности, на которые я не имею права. Но зато удобно, и я не стала спорить, когда Шейдар заставил это надеть.

Волосы заплетены в тугую косу.

– Да, я готова! – решительно киваю я.

Шейдар сегодня тоже сменил легкомысленные придворные одежды из дорогих тканей на то, что больше подходило обстановке. На нём стальной чешуйчатый доспех с рычащим драконом на груди. Тёмно-серый плащ, как и у меня, широкими складками падает до земли.

Тщательно причёсан, выбрит, собран.

Передо мной больше не придворный Его величества короля Аргона Девятнадцатого. Не ослепительный лорд, гроза девичьих сердец блестящей столицы драконьего королевства, украшение Золотого двора, самый завидный жених Аргеона.

А фельдмаршал королевства, под руководством которого вот уже столько лет ведётся война на истощение с опаснейшим врагом, только и ждущим, чтобы противник ослаб, караулящим за длинным рубежом Границы.

Лорд Шейдар ар-Терион. Истребитель Тьмы.

Сегодня решающий день. И он смотрит так грозно, что на месте этих форлов я бы лучше сдавалась. Не представляю, что за создания могут так долго противостоять силе целого драконьего воинства во главе со Стальным драконом.

Лично меня этот новый Шейдар вгоняет в трепет.

– Хорошо, – смягчается его взгляд.

Шейдар колеблется пару мгновений, но потом добавляет:

– На всякий случай, не удивляйся реакции. Мои парни давно не видели девушек. Тем более, таких красивых.

* * *

– О боги! Никто не верил, но это, наконец, свершилось!

– Я проставляюсь!

– Ты мне проспорил десять золотых драконов, кстати, не забудь!

– Да с тобой забудешь, задница злопамятная…

– Наш командир женится!

– Форла мне в печень, глазам не верю!

– Это где ж такие барышни красивые водятся, а, вашблагородие? Я б там тоже поохотиться не отказался!

– Заткнитесь все, – добродушно проворчал Шейдар и протянул мне руку.

Помог мне сойти с верхушки крутого холма, на который мы переместились.

Вид оттуда открывался… потрясающий и ужасающий одновременно. У меня даже голова закружилась.

Сколько хватает взгляда – плоская чёрная равнина, тут и там усыпанная грудами камней. Как будто кто-то выкрасил чёрной краской. Никогда такого не видела. Тянется до самого горизонта, где почти сливается с тёмным небом.

– Что это? – невольно сорвалось с моих губ, и я застыла.

Воины Пограничья, с ног до головы закованные в сталь мощные ребята, которые излучали ту жизнерадостность, которую обретают только те, кто не раз оказывался на волосок от смерти, прекратили улыбаться. Их здесь было пятеро, дозорных на вершине одинокого холма, куда нас переместила магия. По периметру из грубых камней было сложено что-то вроде невысокой крепостной стены. Хотя вряд ли она могла служить защитой – скорее, временным убежищем от непогоды.

Здесь дули пронизывающие ветра.

Низко стелющиеся сизые тучи быстро бежали по небу, совершенно скрывая солнце.

Картина внушала трепет и странную тоску. Мёртвая земля, совершенно неживая.

Светловолосый дракон с вдумчивым взглядом ярко-голубых глаз тяжело оперся на воткнутое в землю копье и спросил:

– Вы не сказали девушке, где у вас будет свидание?

– Молли, не обращай внимание на этих идиотов, – вздохнул Шейдар. – Они тут в глуши порастеряли благородные манеры. Идём! По дороге расскажу тебе немного о месте, куда мы отправимся. Туда нельзя переместиться магией. Так что придётся своим ходом. Никакая магия не действует на земле форлов.