Текст книги "Наследник $$$ уровня. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 48 страниц)

Глава 10

Утро началось с глотка крепкого терпкого кофе. Мир поменялся, а привычки нет, голова попросту не работала без смоляного цвета бодрящего напитка.

Я успел закурить, когда телефон на столе завибрировал. На дисплее высветилось имя Даниэля. Управляющий звонил по утрам только тогда, когда что-то шло наперекосяк.

– Доброе утро, сеньор, – голос у него был сосредоточенный. – Прошу прощения, что так рано. У нас тут заминка с бумагами.

– Слушаю.

– Не могу найти часть документов. Договоры с поставщиками за прошлый год, акты на оборудование, кое-какая отчётность. Все бумаги должны быть в кабинете, а их нет.

– Где искал?

– Везде, – Даниэль чем-то зашуршал. – Стеллажи, ящики, архив внизу. Нигде не могу найти. Остался только сейф в кабинете. Может быть, нужные бумаги лежат именно там?

Я совсем забыл про сейф.

– Ключи у тебя?

– В том и беда, что нет, – Даниэль вздохнул. – Последний раз они были у Габино. Ключи он всегда таскал с собой. А вы, когда его выставляли, ничего такого не забирали?

В памяти всплыл день, когда я выгонял толстяка из его цветочного логова. Я тогда лично просил проследить, чтобы он вышел с завода в том, в чём пришёл, и не унёс ни одной казённой скрепки. Жест необходимый, но недальновидный, упустил мелочь. Получалось, я сам отправил единственный ключ гулять по городу в кармане человека, который теперь лежал в морге.

– Ключей нет, – отозвался я. – Я приказал, чтобы Габино ушел налегке, помнишь?

– Помню, – в голосе Даниэля послышалась усмешка. – Тогда забрать их уже не выйдет, сами понимаете.

Я это прекрасно понимал. С покойников взять что-либо труднее, чем с живых.

– Я могу его вскрыть, – неожиданно предложил Даниэль. – У нас в цеху найдётся нужный инструмент. Несколько минут и открою.

Габино уходил с пустыми руками. Я сам об этом позаботился. Значит всё, что он держал на заводе, осталось на заводе, и заперто оно в железной коробке, ключ от которой ушел вместе с хозяином в небытие. Воровал толстяк жадно и неаккуратно, но не настолько глупо, чтобы прятать собственные грешки за такой бронёй. Свои схемы он вёл в открытую, не таясь, потому что чувствовал себя в безопасности.

Интересно будет порыться в документах, учитывая внезапную и крайне невероятную смерть Габино, он мог хранить нечто объясняющее эти прискорбные события.

Эмануэль долгое время доил это предприятие, оставив вместо себя ручного директора. Если дядя хранил здесь что-то, чего не желал светить даже в собственных кабинетах в столице, лучшего места не придумать. Захолустный заводик на краю страны, свой человек в кресле. И тут появляюсь я, выкидываю Габино за дверь, перетряхиваю бумаги и подбираюсь всё ближе к железной коробке, о существовании которой пока даже не подозреваю.

Картина вдруг сложилась неприятнее, чем раньше. Бандиты Хорхе, спешка, мёртвый Габино в собственной квартире. Возможно, в сейфе лежит то, что раскроет глаза на общую картину с заводом.

То есть у меня под носом может лежать нечто, ради чего человека свели в могилу. Утро становилось всё интереснее.

– Сеньор? Вы на связи? – осторожно подал голос Даниэль.

– Да, дай мне минуту, – попросил я.

Выбор сводился к одному.

Даниэль мужик хороший, прямой и работящий, и за это я был готов простить ему почти всё. Но всё то, что лежит за дверцей сейфа, явно не предназначалось для глаз старшего мастера, ставшего управляющим неделю назад.

Одно дело знать, что хозяин уволил вора, и совсем другое увидеть, чем именно этот вор занимался по поручению семьи.

Подставлять Даниэля я не собирался, человек только начал верить, что в фамилии дэ Фуэго есть что-то кроме неприятностей.

– Сейф вскроешь при мне, – приказал я. – Ничего не трогай. Жди меня, буду через час.

– Хорошо – Согласился Даниэль. – Тогда буду ждать.

После попрощался и повесил трубку.

Я допил остывший кофе, поморщился и пошёл искать Хавьера. Один на завод я больше не ездил, подозревая что ситуация с портовыми бандитами может повториться. Таких «Хорхе» можно найти не один десяток, если постараться.

Телохранитель нашёлся во дворе, где сидел возле бассейна, в котором так никто и не купался.

– Едем на завод, – бросил я. – Бери ключи, поведешь.

Хавьер кивнул, не задавая лишних вопросов.

Богатые дома на склоне ещё дремали за высокими заборами, но ниже город жил полным ходом. У обочин выстраивались тележки с фруктами, рыбаки тащили к рынку ящики, в которых что-то билось и пахло морем, а воздух к открытым окнам машины нёс горячую испарину мостовой и ту особую солёную сырость, что оседает на коже к полудню.

Машина бодро прыгала на ухабах, напоминая, что про амортизаторы здешние инженеры слыхали примерно столько же, сколько про совесть.

– Что-то серьёзное на заводе? – нарушил молчание Хавьер, объезжая грузовичок с курами. – Мне не нужны детали, просто обозначьте чего ждать.

– Нужно вскрыть сейф Габино. Внутри, подозреваю, лежит ответ на вопрос, почему наш бывший директор так удачно свел счеты с жизнью.

Хавьер коротко глянул на меня и снова перевёл взгляд на дорогу. Лишних слов он не любил, но и дураком не был, цепочку выстроил быстро.

Завод встретил нас привычной серостью бетонных стен и эхом, что гуляло меж заборов с колючей проволокой. На проходной нас узнали, охранник записал время и поднял шлагбаум. Внутри ангара ровно гудели вытяжки, ленты катали платы, пахло разогретой смолой и металлом, и впервые этот запах не вызывал у меня раздражения, скорее наоборот, он означал, что предприятие живет.

Даниэль ждал у лестницы с папкой под мышкой. Он молча кивнул в сторону второго этажа, где за стеклянной стеной кабинета меня дожидалась запертая железная коробка с чужими секретами.

Оставив Хавьера у машины, мы поднялись в кабинет. Сейф был в углу, вмурованный в стену, тяжёлый, серый, с круглым диском замка и облезшей краской на дверце.

Даниэль притащил из цеха резак по металлу и потёртый чемоданчик с инструментом, положил всё это на стол и прикинул, с какой стороны заходить.

– Пойду через замок. Шумно будет, сеньор, уж простите, – он постучал костяшкой по дверце, будто оправдываясь.

– Как скажешь, – разрешил я. – Габино всё равно уже не пожалуется на испорченное имущество.

Даниэль усмехнулся, опустил защитные очки и взялся за дело.

Из-под диска полетел сноп искр. В воздухе повис едкий запах гари и паленой краски, от которого защипало в носу.

Надо отдать замку должное, он держался крепко. Минут двадцать Даниэль возился, меняя угол, потом что-то внутри хрустнуло, дверца дрогнула и приоткрылась на палец. Управляющий заглушил болгарку.

– Готово, – он стянул очки и вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив на нём белую полосу.

– Дальше я сам. Спасибо, Даниэль.

Намек он понял правильно, сообразительный человек. Но я всё же добавил, чтобы не оставлять места для гадания.

– Спустись в цех, глянь, как идёт смена. Заодно проверь, прислал ли «Телесур» обещанный отзыв. Если нет, позвони и напомни.

– Сделаю.

Даниэль собрал инструмент и вышел, прикрыв за собой дверь. Я остался наедине с распахнутым сейфом и собственным любопытством.

Внутри лежали бумаги. Несколько папок, перетянутых резинками, и стопка отдельных листов, пожелтевших по краям. Я выгреб всё на стол, придвинул стул и сел. От бумаг тянуло пылью и слабым духом табака, видимо, Габино любил подымить, перебирая своё хозяйство.

Это были договоры с поставщиками, акты на оборудование, накладные, отчёты. Заводская рутина, которую Даниэль искал с утра, лежала тут вся, в целости и сохранности. Скучнейшее чтиво на свете. Ничего, что стоило бы прятать в стальной ящик и стеречь как зеницу ока. Просто бумаги, которым по уму место в шкафу, а не в сейфе.

Я отложил заводскую часть в сторону.

А вот вторая стопка зацепила.

Поначалу она тоже выглядела безобидно. Платёжки, выписки, копии переводов. Но чем дальше я углублялся, тем чаще натыкался на одно и то же название.

«Косталь Инверсьонес».

Снова и снова, на разных листах, под разными датами. Завод что-то платил этой конторе, или контора платила заводу, с ходу разобрать было трудно, цифры шли вперемешку с пометками от руки, которые Габино явно делал для себя, не рассчитывая на чужие глаза.

Инвестиционная фирма в бумагах заводика, который штампует платы для дешёвых телефонов.

Я попробовал прикинуть схему на месте, но быстро бросил. Чтобы понять, что тут к чему, нужно разложить всё по датам, сверить суммы, сопоставить с тем, что я уже знаю о делах завода. Работа кропотливая, а сидеть в бывшем кабинете Габино, под амбре дешевого табака, мне совершенно не хотелось.

Я сложил вторую стопку отдельно, перетянул резинкой и убрал во внутренний карман пиджака. Заводскую рутину оставил на столе, пусть Даниэль приобщает к делу. То, что нужно мне, поедет домой, где есть ноутбук, тишина и никаких любопытных глаз.

Спустившись в цех, я нашёл Даниэля у одной из лент.

– Бумаги были в сейфе, как ты и думал, – сообщил я. – Оставил на столе. Разберись на досуге.

Даниэль кивнул, было видно, что хотел спросить о той кипе, что у меня в руках, но сдержался. Глаз у него цепкий, но лезть в дела хозяина он не станет.

Хавьер ждал у машины, привалившись к капоту и подставив лицо солнцу. Завидев меня, он выпрямился и без слов открыл водительскую дверь.

– Домой, – коротко велел я, устраиваясь на пассажирском сиденье.

– Нашли, что искали? – он завёл мотор.

– Да, – ответил я, похлопав по карману. – Но надо все перепроверить. Заодно будет чем заняться вечером, а то я уж было заскучал.

Хавьер хмыкнул и вырулил с заводской территории. Пейзажи Корсы покатились за окнами в обратном порядке, разогретые и ленивые.

* * *

До виллы добрались к полудню. Я отказался от обеда, чем расстроил Эстеллу, и заперся в кабинете с ноутбуком и стопкой бумаг из сейфа. Кофе Мария всё же принесла, и поставила на угол стола, окинув взглядом разложенные листы. Спрашивать ничего не стала, но я знал, что вечером Тайрон получит короткую заметку о том, что младший дэ Фуэго привёз с завода ворох документов и засел над ними до ночи. Иногда полезно, чтобы за тобой подглядывали, тогда можно показать ровно то, что хочешь.

Бумаги я разложил по датам. Работа пошла медленно, цифры путались, пометки Габино приходилось расшифровывать, будто рецепт врача. «Косталь Инверсьонес» мелькала на каждом втором листе, но смысл переводов от этого яснее не становился. Деньги ходили туда-сюда, дробились, возвращались, и за этим угадывалась какая-то схема, до которой я пока не дотягивался.

Я провозился часа три, выпил две чашки остывшего кофе и был готов признать, что без бухгалтера тут не разобраться. А потом наткнулся на лист, который лежал в самом низу второй стопки, отдельно от остальных, сложенный вчетверо.

Договор о купле-продаже. Предметом сделки значился мой завод.

Документ составленный по всем правилам, с реквизитами, оценкой имущества и графой цены. Внизу стояла подпись продавца, размашистая и уверенная. Эмануэль дэ Фуэго.

А вот графа покупателя пустовала. Сделка была готова наполовину и так и осталась незавершенной.

Я откинулся на спинку стула.

Дядя собирался продать завод. Документ был готов, продавец подписал, оставалось вписать покупателя. И в последний момент что-то пошло не так. Сделка сорвалась, а завод вместо продажи свалился на меня, нелюбимого младшего сына, которого вся семья держала за пустое место.

Концы не сходились. Если дядя готов был сбыть предприятие с рук, зачем потом тратить силы и нервы на бандитов Хорхе, на испуганного Габино, на грязную возню вокруг человека, которого в итоге нашли мёртвым? Завод, от которого собираешься избавиться, так не стерегут.

Значит, дело не в самом заводе. Дело в том, что лежало в его сейфе. Дядя хотел продать оболочку, цех с лентами и станками, а начинку, бумаги «Косталь Инверсьонес», собирался забрать с собой. Только забрать не успел, потому что меня сюда посадили раньше, чем он закрыл сделку. И теперь эти бумаги греют мне стол.

Оставалось понять, почему завод в итоге достался мне. Тут вариантов было два, и оба меня не радовали. Либо семья сунула обузу самому ненужному из дэ Фуэго, чтобы он тихо утопил её и не отсвечивал, что вполне в их духе. Тайрон сорвал дядину продажу нарочно, и тогда у меня в кабинете сидела не одна интрига, а как минимум две.

Я потёр виски. Голова уже гудела от цифр и чужих фамилий, вопросов добавилось на добрый десяток. Прежняя жизнь приучила меня, что хуже одной непонятной сделки бывает только непонятная сделка, в которой ты внезапно оказался товаром.

Кто такие «Косталь Инверсьонес», кому они платили и за что, я выясню. Спешить некуда, бумаги никуда не денутся, а торопливость в таких делах выходит боком. Сначала разберусь с цифрами, найду надежного человека, который умеет читать платежки и держать язык за зубами, и только потом решу, что со всем этим делать.

Я убрал договор отдельно от остальных бумаг, во внутренний ящик стола, который запирался на ключ.

За окном начинало смеркаться, море на горизонте налилось тёмным золотом, потянуло вечерней прохладой и запахом жасмина из сада. Снизу доносились голоса, звон посуды и смех Матео, у которого опять что-то получилось с кодом.

Я допил холодный кофе, поморщился и пошел ужинать. На голодный желудок думается плохо, а Эстелла наверняка наготовила столько, что хватило бы кормить весь завод неделю.

Спать я лег рано. Договор лежал под замком а бумаги ждали бухгалтера.

Разбудили меня в начале пятого. Сначала была твердая рука на плече, потом голос Хавьера, тихий, чтобы не поднимать шум в доме.

– Сеньор, просыпайтесь.

Я открыл глаза. За окном ещё держалась ночь. Хавьер навис надо мной в одних штанах, плечи в испарине, дышал ровно, но чувствовалось, что он только что бежал.

– Что стряслось?

– У нас был гость. Полчаса назад полез через стену со стороны сада. Я его заметил и спугнул, ушёл он чисто, перемахнул забор и растворился.

Сон моментально пропал. Я сел на кровати, пытаясь прояснить мозги.

– Кто?

– Не знаю. На нем была маска, но двигался он грамотно. – Хавьер потёр костяшки, на которых темнела ссадина. – Я успел его достать, он ответил. Выучка военная или около того. Точно не воришка с района.

Профессионал, перемахнувший стену виллы ночью. Хорхе на такое не способен, у него мозгов хватало только на склад и на трёх олухов с битами.

– Что он искал, по-твоему?

Хавьер чуть помедлил.

– Вот это странно. Лез он тихо, к дому, со стороны кабинета. На грабёж не похоже, грабитель в первую очередь сунулся бы в спальни или к сейфу с деньгами. Этот знал, куда идти.

Значит в кабинет. Туда, где в запертом ящике лежал договор, а на столе бумаги «Косталь Инверсьонес». Я хотел сказать что-то умное, но в кармане брошенного на кресло пиджака затрезвонил телефон.

Это был Даниэль. Совпадения я не люблю, а такие тем более.

– Слушаю.

– Сеньор, простите за столь поздний час. – Голос у него был обеспокоенный. – На заводе беда. Кто-то только что влез в кабинет, перерыл все бумаги. Все на полу. Охранника нашли в подсобке без сознания, видимо оглушили сзади.

– Что пропало?

– Я перепроверил, и ничего не пропало. – Даниэль чем-то зашуршал, видимо стоял прямо посреди разгрома. – Деньги в кассе на месте, техника на месте. Перерыли только бумаги. Заводское всё расшвыряли, но не взяли ни листа.

Само собой не взяли. То, за чем приходили, лежало у меня в кабинете. На заводе осталась пустая шелуха, договоры на гайки и накладные на припой.

– Понял тебя. Вызови врача охраннику, полицию пока не трогай. Приеду, разберемся.

Габино даже мёртвый умудряется портить мне жизнь. Талант, чего уж там.

Я убрал телефон и поднял глаза на Хавьера. Тот стоял, привалившись к косяку, и ждал, пока я отдам приказ.

– Завод тоже навестили. Перерыли кабинет, оглушили сторожа, ушли пустыми.

– Значит, две группы. – Хавьер не удивился, только лицо стало жёстче. – Или одна, очень шустрая. Сначала туда, потом сюда.

– Не важно, – поправил я. – Важно, что они искали в двух местах одно и то же.

Спать дальше не было смысла. Я отправил Хавьера обуться и проверить периметр ещё раз, а сам сел в кресло и стал думать, поглаживая холодный подлокотник.

Цепочка складывалась скверно. Дядя Эмануэль искал бумаги «Косталь Инверсьонес». Бумаги, ради которых он подчищал концы и убрал Габино. Я их нашёл первым, увёз с завода и спрятал, а дядя это понял. После завода, ночной гость пришел ко мне.

Хуже всего было то, что я перестал понимать, кто против кого. Если продажу сорвал отец, значит, Тайрон и Эмануэль не в одной упряжке, а тянут в разные стороны. И тогда я нахожусь посреди чужой грызни, причём в самом неудобном месте, и обе стороны уверены, что я их собственность.

К рассвету у меня созрел план. План был простой и оттого мне нравился.

К семи утра я успел сделать копии. Оригиналы «Косталь Инверсьонес» вместе с договором я демонстративно разложил на столе в кабинете, на самом видном месте. Пусть лежат. Копии, переснятые до последней пометки, отправились в место понадёжнее, о котором в доме знали только двое, я и Хавьер.

Выходя, я задержался в дверях и оглядел прислугу, которая уже начала утреннюю возню в коридоре.

– Бумаги в кабинете никому не трогать.

Голос я не повысил, но меня поняли.

В столовой пахло свежим хлебом, жареными яйцами и кофе, и вся компания была уже в сборе. Матео уткнулся в тарелку и одновременно в телефон, Белла листала свои макеты, Рафаэль грыз тост над раскрытым блокнотом, Мария разливала сок, Хавьер задумчиво листал газету, а Эстелла порхала над плитой. Семейная идиллия, к которой я за пару месяцев успел незаметно прирасти.

Я налил себе свежий сок, сел во главе стола и обвел их взглядом.

– Сегодня всем выходной.

Над столом повисла тишина. Матео первым оторвался от телефона.

– А по какому поводу? Праздник какой-то?

– День дурака, – я сделал глоток. – Кто сегодня работает, тот и дурак. А дураков я в команде не держу.

Рафаэль фыркнул в свой тост, Белла хмыкнула, даже Хавьер позволил себе тень усмешки.

– Так что доедайте и собирайтесь. Едем все в кино.

– В кино? – Матео приподнял бровь. – Мне вообще-то шестнадцать.

– Не переживай, ты не выглядишь на шестнадцать.

Матео наклонился к сестре и прошептал:

– Это комплимент или оскорбление?

Эстелла попыталась было возразить, что надо готовить обед, но я пресек это на корню.

– Эстелла, ты тоже едешь. Обед нам сегодня заменят попкорн и сосиски в тесте. Кастрюлю оставь в покое, она без тебя не сбежит.

Возражать мне в этом доме никто не смел. Через час вилла опустела, и остались только бумаги на столе в моем кабинете, разложенные на самом виду и ждущие гостей.

* * *

Кинотеатр в Корсе был один, старый, с выцветшим фасадом и лепниной над входом, которую давно не обновляли. Внутри было душно и пахло попкорном. Народу в будний день почти не было, и наша компания заняла кассу целиком.

Мария отправилась за билетами, а я остался у стенда с афишами, разглядывая местные премьеры. Хавьер бесшумно подошёл сбоку, и встал рядом, делая вид, что тоже изучает плакаты.

– Это была хорошая идея, сеньор, – вполголоса произнес он. – Увезти всех из дома именно сегодня.

– Идея отличная, – согласился я. – Тем более что на этот фильм я хотел сходить ещё неделю назад.

Хавьер не улыбнулся, но в глазах что-то дрогнуло. Он понимал, что из дома мы уехали не просто так, но уточнять не стал.

Мария вернулась с билетами и объявила, что в кинозале мы будем одни.

Зал оказался прохладным. Кресла поскрипывали, а экран был великоват для такого помещения. Свет погас, и началось.

Фильм был из тех, где сюжет служит поводом, чтобы взрывать побольше всего и красиво. Герой в плаще гонялся за злодеем по горящему городу, швырялся огненными шарами, поднимал в воздух автомобили и обрушивал стены одним движением руки. Картинка держалась бойко, спецэффекты не отставали, и местами я ловил себя на том, что смотрю с интересом, хотя в той жизни от подобного давно зевал.

Одно меня смущало. Я наклонился к Хавьеру.

– Не пойму, почему его называют просто боевиком. Это же чистая фантастика, причём дорогая. Графика приличная, в столице делали?

Хавьер глянул на меня с лёгким недоумением.

– Какая графика, сеньор. Это всё снято на натуре. Актёры там сплошь меты, что показывают, то и умеют. Никакой графики я тут не вижу. Да и дешевле выходит, чем городить декорации.

Я молча уставился на экран, где герой как раз растопил ледяную стену одним взглядом.

Опять забыл, что в этом мире есть магия, к которой я никак не привыкну. В моём прежнем мире за такую сцену студия выложила бы миллионы и год возни, а здесь просто позвали пару магов посильнее и сняли в один дубль. Огонь настоящий, лёд настоящий, разрушения тоже. И публику этим не удивишь, для неё такое в порядке вещей.

Остаток сеанса я досматривал уже другими глазами, прикидывая попутно, во что обошлась бы такая съёмка и нельзя ли на этом заработать. Мысль я отложил на потом, рядом с десятком таких же, дожидавшихся своего часа.

Домой вернулись под вечер, разморённые солнцем, попкорном и бездельем. Матео всю дорогу болтал о фильме, Рафаэль спорил с ним про физику падающих машин, а Эстелла дремала на заднем сиденье. Идиллия, ради сохранения которой я весь этот балаган и затеял.

Машина остановилась у ворот, и Хавьер первым вышел наружу и быстро скрылся за дверью.

Когда мы вошли в дом, я нашел Хавьера в гостинной.

– Были, – сообщил он. – В кабинет заходили. Чисто сработали. Если бы не моя метка на двери, было бы вообще не заметно.

Я прошёл в кабинет. Всё стояло на местах. Только стол опустел. Бумаги «Косталь Инверсьонес» вместе с договором исчезли.

Они взяли наживку. План сработал. Тот, кто послал гостя, теперь уверен, что добыл оригиналы и закрыл вопрос. Искать дальше он не станет, а значит, мои домочадцы перестали быть под прицелом. Копии лежали у меня в кармане, а охота на дом закончилась, не успев толком начаться.

Я выдохнул и впервые за сутки почувствовал, что смог расслабиться.

Но цены на попкорн там и правда были грабительские.