Текст книги "Наследник $$$ уровня. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 48 страниц)

Наследник $$$ уровня 2

Глава 1

Встреча с Джозефом разочаровала. Не ожидал такой несдержанности и всепоглощающей самоуверенности.

Было даже как‑то смешно. Не думал, что поход на открытие автосалона в Корсе может заменить юмористическое шоу.

Оставшиеся дни перед поездкой в Фавору я провёл, как белка в колесе. Требовалось оставить план работы для Матео, Беллы, Рафаэля.

Кроме прочего встал вопрос о безопасности. Поездка обещала быть недолгой, но оставлять виллу и наработки без внимания я не стал.

Мария осталась в Корсе, со мной отправился только Хавьер. Даниэлю удалось договориться с первым охранником о дополнительных сменах, а Марко я забрал на виллу, чтобы он обеспечивал охрану Виды в отсутствии Хавьера.

И всё равно, даже с полным осознанием того, что сделал все самое важное, в душе поселились кошки.

Я впервые так надолго покидал дом во второй своей жизни.

В аэропорт я выехал с неохотой. Но быстро подавил ощущение пустоты.

В Фаворе меня ожидал отцовский день рождения.

Мероприятие требовало личного присутствия за семейным столом.

К торжеству удачно ложилась и местная студия, что собрала ресторану в Корсе сайт с грамотной рекомендацией допов к заказу, так что в одну поездку уложились сразу оба дела.

В любом случае, где еще искать квалифицированные кадры, как не в Фаворе?

Личного борта мне, понятное дело, не полагалось, и в столицу я летел обычным рейсом, зажатый между иллюминатором и широким плечом Хавьера. Тот занял место у прохода, сложил руки на груди и уснул еще до взлета. Спать там, где придётся, у бывшего военного в крови.

Салон пах тёплым пластиком и потом других пассажиров. Двигатели набрали мощь, мягко вдавили меня в спинку, земля качнулась и поползла прочь. Корса съёжилась до россыпи белых кубиков у синей кромки, а вскоре её и вовсе затянуло облаками.

Полет длился два часа. Я успел прокрутить предстоящие дела. Например, прикинуть, как подобраться к студии, не задевая родню. Когда борт тряхнуло на снижении и в ушах противно заложило.

Под крылом уже лежала Фавора.

Город я разглядывал жадно, прилипнув к стеклу. После сонной приморской Корсы всё дышало размахом. Кварталы лезли вверх каменными иглами, от них разбегались проспекты, поблескивала под мостами река. На холмах к северу зелень глотала россыпь крыш, там, надо думать, и оседала публика подороже. Сверху всё это смотрелось невероятно, и я поймал себя на том, что рад поездке.

Колёса коснулись полосы, борт пробежал, гася ход, и подкатил к зданию аэропорта. Хавьер открыл глаза, едва смолкли двигатели, потянулся и снял с полки наши сумки.

В зале прилета нас, конечно, никто не встречал. Я поискал в шумной толпе с табличками свою фамилию, но не нашёл и, признаться, этого и ожидал. Машину с водителем семья заказать не позаботилась. Дело понятное, младшего сына, сосланного на побережье, в родном гнезде держат где‑то между садовником и мебелью, гонять ради него лимузин никто не подумал. Досады я не испытал, скорее наоборот.

– Возьмём такси, – бросил я Хавьеру и пошел к выходу.

Тот пристроился за плечом, не выпуская сумок. У дверей томилась очередь желтых автомобилей, мы загрузились в ближайшую, и водитель, смуглый малый с золотым зубом, живо полюбопытствовал, куда сеньорам угодно. Я назвал адрес. Малый присвистнул, оглядел пассажиров в зеркальце и пообещал домчать с ветерком, как только проскочим утренний затор.

С ветерком, как оказалось, не задалось.

Через пару кварталов поток встал намертво. Машины липли друг к другу, водители висели на клаксонах, впереди надрывался свисток регулировщика. В приоткрытое окно вместе с горячим выхлопом заплывал запах горящих покрышек. Я опустил окно до упора и высунулся наружу, как мальчишка.

Я ждал выцветших фасадов и провинциальной дрёмы, разве что покрупнее, а получил живой, плотный город. Узкие улочки без предупреждения распахивались в просторные площади с фонтанами, над черепицей торчали острые шпили и тёмное каменное кружево соборов. И тут же, кварталом дальше, к этой готической старине вплотную лезли стеклянные башни делового центра, ловя гранями полуденный свет. Балконы тонули в цветах, на углах ютились кофейни, выплёскивая столики прямо на тротуары. От рынка, мелькнувшего за поворотом, тянуло чем‑то южным, крикливым и тёплым.

Удивляться мне особо нечему, я полжизни провёл в настоящих мегаполисах. И всё же Фавора своё взяла. В ней чувствовался напор, какого начисто лишена сонная Корса, гул, по которому я успел соскучиться. Здесь крутятся живые деньги и решаются взрослые дела, а не вялая возня заводика на отшибе. Я разглядывал спешащих прохожих, витрины, толпы у светофоров и прикидывал, сколькие из них однажды заведут себе страничку в «Виде».

Затор наконец рассосался, мы выбрались на набережную и покатили вдоль реки, мимо парапетов и платанов. Понемногу дорога пошла в гору. Деловой центр остался внизу, теснота расступилась, шум стих. По сторонам встали высокие ограды, кованые решётки, стриженые изгороди, из‑за которых выглядывали черепичные кровли усадеб. Воздух сделался чище и прохладнее, потянуло хвоей и чем‑то цветочным.

Богатые холмы утопали в зелени, усадьбы лепились к склонам уступами, и каждая глядела на раскинувшийся под ней простор. В прошлой жизни похожие склоны я видел над одним дорогим побережьем, Малибу, где цену дому назначали не колличество комнат, а вид из окна. Здесь вместо океана внизу разливалась столица.

Дом дэ Фуэго отыскался почти на самой вершине. Такси прокатило вдоль длинной кремовой стены и встало у ворот с кованым фамильным вензелем. За оградой, в глубине ухоженного сада, белел трёхэтажный особняк, знакомый мне только по снимкам из «личного дела».

Виктор вырос за этими стенами. Для меня же они так и оставались чужими.

Я расплатился, накинув сверху за терпение, выбрался на тротуар и потянулся, разминая затёкшую после поездки спину. Хавьер выгрузил сумки, встал рядом и окинул дом цепким взглядом.

Створки оказались заперты. Я вдавил кнопку переговорного устройства на столбе и приготовился ждать, пока в фамильном гнезде соизволят отворить блудному сыну.

Ждать пришлось недолго. В динамике щелкнуло, и ворота с ленивым гулом поползли в стороны. По дорожке уже спешила мать.

Элеонору я видел прежде лишь раз, в Корсе, куда она примчалась ощупывать меня на предмет ран после взрыва. В родных стенах она держалась по‑хозяйски.

– Виктор, милый, ну наконец‑то! – Она поймала меня за плечи, оглядела с ног до головы и мазнула губами по обеим щекам. Пахнуло пудрой и тяжёлыми люксовыми духами. – Мы ждали тебя еще до полудня.

Радость её неподдельна, и меня это до сих пор сбивает с толку. На сколько я понимал, прежнего Виктора в доме считали досадной обузой, а теперь эта женщина глядела на меня так, будто и впрямь соскучилась.

– Дела задержали, – коротко повинился я. – А где остальные?

– Мужчины с самого утра в клубе. – Она махнула рукой куда‑то за холмы. – Гоняют мячи по траве, пьют свой огненный виски, дымят сигарами и перемывают косточки женщинам, воображая, что мы про это не знаем.

В уголках её глаз проскользнула усмешка. Снобизм снобизмом, а с чувством юмора у матери всё было в порядке.

– Так что не засиживайся дома, – она легонько подтолкнула меня к крыльцу. – Переоденься и поезжай к ним, возьмешь моего водителя. Отец будет рад, что ты вырвался.

Насчёт его радости я бы поспорил, но озвучивать эту мысль не стал.

В доме стояла прохлада и та особая тишина дорогого жилья, где даже у воздуха есть ценник. Горничная проводила меня на второй этаж, в дальнее крыло, и оставила одного.

В комнате пахло свежим бельем и нагретым на солнце деревом. Я раздвинул плотные шторы, впустил свет и присвистнул. Парень, чьё тело мне досталось, жил на широкую ногу. Платяной шкаф во всю стену был набит под завязку, костюмы, рубашки, обувь, всё с громкими ярлыками. Сам я к тряпью был равнодушен, но одежда есть одежда, и пылиться ей здесь незачем. На обратном пути надо набить чемодан и увезти лучшее в Корсу, корпорату положено держать марку, а спускать на это свои деньги я не намерен.

Я сбросил дорожную одежду, вытянул поло и лёгкие светлые брюки. В углу, за рядами начищенной обуви, отыскался кожаный чехол с клюшками, явно недешевый. Я закинул лямку на плечо и вышел в коридор.

На лестнице нос к носу столкнулся с девушкой.

Узнал я её мгновенно по семейной фотографии в Корсе.

Бланка, сестра, на фотографиях ещё с длинными волосами, теперь же стриженная под каре, а в остальном ничуть не изменилась. Жгучая брюнетка, тонкая, с резкими валентийскими чертами. Порода Тайрона проступает в ней без всякого сомнения. Удалась семья на славу, все как на подбор, один я выбился из ряда рыхлым недоразумением, да Джозеф, явно набравший пяток килограмм после принятия нового поста.

Скорее всего для солидности.

– Бланка, – я замедлил шаг и улыбнулся. – А каре тебе к лицу, честное слово. Хорошеешь день ото дня.

Я наклонился и чмокнул её в лоб. Сестра застыла и захлопала ресницами, будто я заговорил на незнакомом наречии. Братец её лаской, надо думать, не баловал. Я подмигнул растерянной девушке и двинулся к лестнице, спиной ловя удивлённый взгляд.

Внизу у крыльца поджидал черный автомобиль, надраенный до зеркального блеска, и с водителем.

Я сунул ему чехол и забрался в салон. Внутри держался приятный холодок кондиционера. Машина мягко тронулась и покатила за ворота, под гору.

Гольф подвернулся как нельзя кстати. В прошлой жизни я отыграл на зелёных полях не одну сотню партий и был если не профессионалом, то рядом с ними уж точно. Водил по газонам директоров, банкиров, чиновников, поил их в клубных барах и обыгрывал шутя. На поле о человеке узнаёшь больше, чем за месяц переговоров за столом, азарт и досада вытаскивают наружу то, что в кабинете прячут за галстуком. Клюшку я держал крепко и бил чисто, на зависть иным завсегдатаям, что просаживали на личных тренеров годовые зарплаты.

Размяться и проветрить голову после перелета я был совсем не прочь. Одно удручает, компания нынче подобралась так себе. Родня, которую я знаю по письмам да снимкам, и отец, чей характер мне ещё предстоит узнать вживую.

Машина шла плавно, за окном мелькали стриженые газоны и кипарисы, а я перебирал в уме, как держаться с роднёй, чтобы не выбиться из роли и не насторожить главу семьи раньше времени. Минут через двадцать впереди показалось низкое белое здание клуба, утонувшее в зелени.

Автомобиль встал у ворот клуба, дальше не пустили, я вытащил из багажника чехол с клюшками и направился к будке охраны. Фавора не балует, даже если ты младший дэ Фуэго. Внутри скучал работник в форменной рубашке, при виде меня встрепенулся и попросил документы.

– Дэ Фуэго, – я протянул паспорт.

Он пробежал глазами по странице, сверился с журналом и сразу подобрел.

– Ваши на двенадцатой лунке, сеньор. – Он махнул в сторону зелёного простора за оградой. – Кар у входа, ключ в зажигании, доброй вам игры.

С поля пахло скошенной травой и влажной прохладой от поливалок. Я бросил чехол на сиденье электрокара, продавил педаль и покатил по дорожке мимо подстриженных до идеала гринов. Жужжал моторчик, под колесами шуршал гравий, где‑то впереди звонко щелкнуло по мячу. Поле тянулось без единой проплешины, давая понять, что сюда кого попало не пускают.

Семейство я нагнал на пологом склоне, у самого флажка. Компания собралась пёстрая, и я старался ехать к ним не спеша, успевая разглядеть каждого.

Остановившись рядом с их каром, принялся со всеми здороваться.

Главу семьи я узнал сразу, хоть знал его лишь по фотографиям. Высокий, поджарый, сухой, но налитый какой‑то внутренней силой, какой я не ждал от человека его лет. Тайрон дэ Фуэго стоял, заложив руки за спину, и щурился вдаль из‑под седых бровей.

Рядом замер крепкий, гладко выбритый сеньор с резкими чертами и хищной собранностью. Подтянутый и настороженный. Это был Габриэль дэ Леон, отец Карлы и хозяин автоконцерна, чьи проекты я уже мысленно примеривал к «Виде». Его лицо я успел увидеть в одном из финансовых журналов, когда изучал его семью.

Рядом с Тайроном топтался кругленький молодой человек в тесноватом для его живота поло, Хулио, мой средний брат. Женатый, раскормленный заботливой супругой до одышки, он поглядывал на мир чуть свысока и ловил каждое слово старшего, чтобы тут же услужливо согласиться.

Сам наследник, Джозеф, держался в центре, с бокалом в руке.

И, наконец, сам дядя Эмануэль, толстенький, оплывший, с рыхлой, будто несвежей кожей и блестящей лысиной, пожал мне руку мягкой потной ладонью и улыбался по‑родственному тепло. Вот только я не купился.

Руку я пожал крепко и ответил тем же радушием. Занятный выходил расклад. Передо мной стоял человек, что доил мой завод через подставную контору, убрал лишнего директора и засылал на виллу то воров, то бандитов. А я тряс ему ладонь и старательно изображал недалекого племянника, каким он меня и привык считать. Пусть и дальше держит меня за пятое колесо.

Я поздоровался со всеми, отшучиваясь и стараясь не выбиваться из роли.

Чуть позже узнал, что играли тут не из простого азарта. Накануне торжества гонять мяч ради счёта всем было скучно, и партию подогревали ставками. Не деньгами, зачем? Денег каждого хватало сполна. А вот услуги…

Я прислушался повнимательнее.

Услуга, обещанная при свидетелях, в этом кругу весит не меньше долговой расписки, а должник с такой публикой вещь полезная. Возможность подцепить кого‑нибудь на крючок мне определённо пришлась по душе.

– Объясню для отставшего, – снисходительно качнул в мою сторону Джозеф. – Проигравший исполняет, что поставил на кон. Просто и со вкусом. У нас как раз свежая партия. С меня, по обыкновению, полоса в «Периодике». – Он сделал глоток. – Реклама на первой странице, даром. Могу себе позволить, дом не обеднеет.

– А я выставляю ужин, – произнес дядя, поглаживая живот. – У меня, напомню, лучший ресторан в столице. Места там бронируют за полгода, а победитель сядет хоть завтра.

– И от меня полоса, – тут же встрял Хулио. – Тоже в газете.

– Братец у нас сейчас по части искусства и культуры, – с лёгкой усмешкой обронил Джозеф, словно разыгрывал слоты на аукционе. – Так что разживётесь хвалебной рецензией на выставку.

Тайрон едва заметно поморщился, дёрнул углом рта и тут же разгладил лицо, но гримасу я поймать успел.

Сыновья хвалились газетой так, словно сами её придумали и подняли, а на деле лишь распоряжались тем, что отвалил им отец. Две пиявки, присосавшиеся к семейному делу, и старик видел это не хуже моего.

– А я, пожалуй, расщедрюсь. – Габриэль повёл плечом. – Машина из новой премиальной линейки. Такая есть только у единиц. Эксклюзив!

Седан дэ Леонов я уже разглядывал в Корсе и хвалить не торопился, но премиальная линейка, чем чёрт не шутит, могла оказаться и поинтереснее. Куш в любом случае достойный.

Меня в общем веселье, понятно, не упустили.

– Ты бы тоже мог приносить пользу, работай ты с нами. – Старший брат засмеялся, довольный собой. – Но ума не приложу, куда пристроить твои таланты.

Подтекст читался без труда. Для них я никто, потому что не кормлюсь, как они, из семейной миски. Вся компания выжидающе уставилась на меня, предвкушая, как младший дэ Фуэго стушуется и промямлит что‑нибудь жалкое.

Меня же забавляло их ожидание. Я мог выложить на стол очень крупную рыбу. Собственная сеть, завод, который снова приносит прибыль, аппарат, какого этот мир ещё не нюхал. Только козыри открывают не за приятельской игрой, а когда снимают банк.

– И что же поставит на кон младший дэ Фуэго? Лишняя статья о моих машинках не повредит… – Габриэль приподнял бровь.

Ответить я не успел. Тайрон хлопнул в ладоши, обрывая болтовню.

– Довольно языками молоть. – Голос отца прозвучал ровно, но перечить имениннику никто не стал. – Солнце высоко, лунки сами себя не пройдут. Габриэль, начинай игру.

Мужчина выбрал клюшку, примирился для удара, и партия пошла.

Глава 2

Первыми к мячу встали отец и Габриэль. Тайрон ударил коротко и точно, мяч лёг на фервей ровно.

Бил он по‑дилетантски, на поле выбирался в редкие свободные часы и культа из игры не делал.

Габриэль играл иначе. Замах выверенный, стойка отработана, и следующий удар выходил у него чуть точнее предыдущего. Он не ловил случайные окна в расписании, а отводил тренировкам положенные часы и не пропускал. Разница видна сразу, и она же всё и решает.

Отец держался достойно, местами даже красиво, но отстал на два удара и партию отдал. Клюшку в чехол он убрал первым.

Дальше вышли мы с Джозефом. Брат разминал руку напоказ, поводил ею, давая понять, что настроен серьёзно. Я бил без показухи.

Силой я его не перебивал, зато не лез в геройские удары через бункеры и клал мяч туда, откуда его легко закатить. На таком уровне выигрывает не размах, а холодная голова, и с этим у меня всегда выходило неплохо.

Джозеф мазал, сперва сдержанно, потом всё агрессивнее. На предпоследней лунке его мяч встал у самого края, качнулся и не упал.

– Руку потянул на замахе, – он растер предплечье и махнул клюшкой, будто отгонял муху. – Иначе бы загнал. Несерьёзная партия, чего уж тут.

Отец смотрел на меня с интересом, какого я за ним прежде не замечал.

– Чисто бьёшь, – обронил Тайрон. – Уверенно. Не замечал за тобой такого. – Он чуть прищурился. – Корса и правда меняет людей.

Джозефа перекосило, словно он раскусил лимон. Похвала младшему пришлась ему совсем не по вкусу.

– На игры время в Корсе у тебя, смотрю, находится, – процедил он. – Шары гонять всяко проще.

– А может и тебя туда отправить? – ровно произнёс отец, не поворачивая головы. – Раз в Корсе так хорошо учат бить.

Джозеф осёкся и смолк. Он привык, что отец прибирает за ним и при чужих держит сторону наследника, а тут старик при дэ Леоне выбрал младшего. По лицу брата скользнула растерянность, которую он торопливо утопил в бокале.

Третьими на поле выкатились дядя с Хулио, и зрелище вышло унылое.

Эмануэль бил лениво, экономя силы, точно каждый замах стоил ему денег. Хулио пыхтел и багровел, тесное поло на животе ходило ходуном, мяч у него то зарывался в песок, то нырял в кусты. До грина оба добирались втрое дольше нормального, и лунка растянулась на десяток лишних ударов.

Победил дядя, хотя гордиться там было решительно нечем. Хулио развёл руками и тут же поспешил согласиться, что сыграл скверно, лишь бы старший брат не подумал чего лишнего.

Солнце стояло высоко, рубашка липла к спине, от разогретого поля тянуло запахом травы. Габриэль потирал ладони, ему явно нравилось, как складывается день.

– Хороший денек, – он оглядел поле. – Чую, соберу сегодня целый букет приятных выигрышей.

По уговору победитель первой пары выходил против остальных. Сначала он выбрал дядю. На него ушло от силы полчаса. Эмануэль играл по‑прежнему скупо и проиграл без борьбы, отдав свой ужин в столичном ресторане.

Потом настал мой черёд, и я с самого утра знал, как поведу эту партию.

Проиграть в гольф можно красиво и незаметно, в этом его удобство. Достаточно один раз смазать короткий удар, чуть придержать руку, и мяч проходит мимо лунки. Я вёл всю игру, шёл впереди Габриэля удар в удар, а у самой лунки, когда оставалось закатить мяч с пары метров, мягко повёл клюшкой и пустил его краем. Шар обогнул лунку и встал у кромки.

План родился на ходу.

Партию я отдал.

Габриэль выиграл, вот только радости на лице у него не прибавилось. Он постоял над лункой, хмурясь, будто его обвесили на рынке. Игра зацепила его, а оборвалась обиднее, чем ему хотелось. На это я и рассчитывал. Азартного человека ничто так не злит, как победа, доставшаяся даром.

– Две статьи в «Периодике», да ещё ужин в приличном ресторане, – Габриэль загибал пальцы, смакуя. – Будет что почитать за десертом.

– Одна статья, – вклинился Джозеф. – Виктор в семейном деле не участвует. Значит, и распоряжаться его плодами не ему.

Дэ Леон нахмурился и перевел взгляд на Тайрона, тот тоже остался недоволен, желваки на скулах напряглись.

– Сын, – голос отца похолодел. – Виктор часть семьи. Мы заплатим названную цену, и спорить тут не о чем.

– Не нужно, – я повернулся к Габриэлю. – Слышал, вы открыли новый салон в Корсе. У меня есть своя ставка, все не выпадало случая её предложить. Выбор за вами. Либо одна статья от дома дэ Фуэго в «Периодике», либо я сам сделаю вам рекламу для салона.

Габриэль усмехнулся и хохотнул.

– Это не выбор, а кот в мешке. – Он качнул головой. – Если думаешь отделаться колонкой в корсовском филиале «Периодики», то зря. Так просто не соскочишь.

– Нет, рекламы в газете не будет, – я выдержал паузу. – У меня есть выходы на местные СМИ, к семейному делу никакого отношения не имеющие.

Слова я адресовал Габриэлю, а смотрел при этом на брата, и удовольствие от этого получил отдельное.

– А что, – Габриэль пожал плечами и протянул руку. – На следующих выходных я всё равно обыграю кого‑нибудь из дэ Фуэго и отыграюсь. А сегодня, так и быть, рискну.

– Идём отдохнём, дружище, – Тайрон поманил его к карам. – У меня с собой отменные сигары, «Padrón». Кубинские, землистые и пряные, а какие сладкие на самом исходе…

Все потянулись к карам, но я бросил Габриэлю в спину.

– Не желаете повторить? – с места я не сдвинулся. – Ещё одна партия. Вы и я.

Магнат остановился и развернулся, разом подобравшись, как гончая на свежем следу.

– Что ставишь? – подался он вперед.

– Статью. Отец дал мне это право. Реклама в «Периодике».

– Идёт. Получу‑таки свои две статьи! – он уже шагал обратно, а слуга выставил новый мяч и отошёл.

Он занял позицию, а я поймал взгляд отца и пристроился рядом с ним и братом.

– Дома нас ждёт серьёзный разговор, – Джозеф процедил это, передразнивая отцовскую интонацию.

Тайрон, напротив, кипел. Глаза поблескивали, но лицо он сохранял спокойным.

– Что ты задумал? – тихо проговорил он. – Проиграешь ему второй раз, опозоришься вдвое сильнее.

– Значит, надо выиграть, – усмехнулся я.

Игра вышла нервной.

Дэ Леон бил зло, выжимал из каждого замаха всё, что мог, и я понял, что вполсилы тут не обойдётся. Пришлось играть всерьез. Победу я вырвал на последней лунке, и далась она тяжелее, чем хотелось бы.

Закончить можно было ходов на пять раньше и разнести его в труху, да только смысла в этом я не видел. Мне нужен был не растоптанный соперник, а довольный партнер, который запомнит игру и захочет повторения.

Лицо Габриэлю я сохранил намеренно.

Он удовлетворенно выдохнул и стиснул мне плечо.

– Хорошая игра, – ладонь он не убирал дольше, чем требует простая вежливость. – Давно так не выкладывался.

Мы вдвоём двинулись назад. Тайрон встретил нас уже с довольным лицом, а Джозеф же, напротив, потемнел.

– Поздравляю, – отец хлопнул меня по плечу, и вышло это у него почти тепло.

Мы пошли к зданию клуба.

– Сигары нравятся? – покосился на меня Тайрон.

Где‑то за спиной отмер Джозеф и заторопился следом.

* * *

Назад я ехал отдельно, благоухая в салоне, как большая говорящая сигара. Несколько часов в клубе просмолили меня насквозь. Больше всего досталось одежде.

Из полезного за день я перекинулся парой слов с Габриэлем, пока мы шли к парковке, когда навстречу выползали два чёрных седана.

– Куда доставить машину? – он остановился.

Машину. В партии я гнался не за этим и честно говоря позабыл о призе. Авто шло приятным довеском. Один и тот же приз из новой линейки Габриэль ставил на кон в каждой игре, и теперь он стал моим.

– Гордись, – он похлопал в ладоши. – Ограниченная серия. Такие расходятся по высшим правительственным чинам да паре влиятельных семей, в открытую продажу не попадают. Отец твой, между нами, давно на неё облизывался. Грозился отыграть, да всё спускал мне статью за статьёй. Пять штук я с него уже снял.

– За ней приедет мой человек, – я кивнул. – Дайте адрес, куда подъехать.

Он назвал улицу, и я записал.

Дома первым делом разыскал Хавьера и протянул ему листок.

– Завтра с утра забери оттуда седан, – распорядился я. – Пригонишь, натрёшь до блеска, чтобы каждый болт сверкал. К торжеству отца она должна стоять во дворе. Сделаю ему подарок.

Хавьер глянул на листок, коротко кивнул и спрятал бумажку в карман. Объяснять ему дважды не пришлось.

После этого я отправился в душ. Горячая вода смыла с кожи запах табака и поля, разогнала скопившуюся за день тяжесть. Я переоделся и пошёл искать ужин, голодный, но, впервые за день довольный собой.

На этаже было четыре комнаты. Проходя мимо соседней, я услышал резкий звук пощёчины.

Он прозвучал так отчётливо, что я невольно замедлил шаг. Дверь была приоткрыта и я услышал нечто большее.

– Что ты себе позволяешь? – прошипел разъярённый женский голос. – Ещё и в моём доме!

Кого‑то ставят на место, подумалось мне.

Я не успел пройти мимо, как за дверью послышались быстрые шаги. Половицы коротко скрипнули, дверь распахнулась, и передо мной появилась Бланка.

Сестра выглядела так, словно вот‑вот заплачет. Глаза блестели, губы были плотно сжаты, но подбородок всё равно дрожал. Одна половина лица уже наливалась красным. Сомнений не оставалось: пощёчина, которую я слышал, предназначалась именно ей.

Ситуация настолько выбила меня из колеи, что я замер, не сводя глаз с её щеки. Красное пятно расползалось медленно, мерзко, будто кто‑то на моих глазах ставил на Бланке клеймо.

В дверном проёме за её спиной вырос высокий мужчина тридцати с небольшим лет.

Массивное телосложение, квадратная челюсть, вьющиеся волосы, как у большинства валентийцев. На нём был костюм‑двойка, дорогой, сшитый явно по фигуре, но сейчас помятый так, словно хозяин успел и посидеть, и походить кругами, и потерять над собой контроль. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, открывая ходящую ходуном от тяжелого дыхания грудь.

Он сурово свёл брови и осмотрел нас.

Я буквально слышал, как в его голове со скрипом запускается мыслительный процесс. Мужчина оценивал меня, Бланку, открытую дверь, коридор, возможных свидетелей и, кажется, пытался найти выход из положения, в которое сам же себя и загнал.

– Бланка, вернись. Немедленно, – приказал он. – Мы ещё не закончили.

Сестра вздрогнула от его голоса, выходя из ступора.

Впрочем, как и я.

Я нахмурился. Мне никогда не нравились люди, которые плохо относятся к тем, кто слабее. Особенно к женщинам.

– Что здесь происходит? – сухо спросил я, не надеясь на правдивый ответ.

Бланка явно не знала, что делать дальше. Она бросила короткий взгляд на мужчину, потом на меня, будто выбирала, чьего гнева бояться сильнее.

– Всё в порядке, Вик, я сама… – пролепетала она.

Её жених, а это, по всему видимому, был именно он, ещё пару секунд оставался растерянным. Но растерянность быстро проходила, уступая место привычному гневу.

– Проваливай, это тебя не касается, – бросил он мне, а затем приглашающе приоткрыл дверь и впился взглядом в Бланку. – Бланка.

Он не попросил. Даже не позвал. Просто обозначил место, куда, по его мнению, она должна была вернуться.

Я сделал шаг вперёд и встал между ними.

Мужик… Да какой он к чёрту мужик, попытался оттеснить меня плечом.

– Я же сказал, вали…!

Удар вышел инстинктивным.

Стоило его пальцам коснуться моего плеча, как я резко выбросил правую руку вперёд. Костяшки врезались в лицо. Нос поддался с неприятным хрустом, брызнула кровь. Он сделал шаг назад, ударился спиной о косяк и на мгновение потерял весь свой важный вид.

Гнев, что пружиной копился во мне, нашёл выход.

Бланка вскрикнула и отпрянула. В замешательстве она смотрела сначала на меня, затем на жениха.

– Сука… – прогнусавил тип, держась за нос.

Кровь потекла по его пальцам, капнула на белую рубашку. Он не спешил бросаться с кулаками. Недоумевал. Моргал. Собирал сознание в кучку, как молодой баран, слишком сильно приложившийся о дерево.

– Ещё раз позволишь себе подобное по отношению к моей сестре, я сломаю тебе обе руки, – пообещал я.

Старался говорить ровно, но голос всё равно стал ниже. Не от страха. От поднявшейся изнутри чёрной злобы, которую приходилось сдержать, чтобы она не сорваться окончательно.

Взяв испуганную Бланку за плечи, я повёл её прочь.

– Пошли. Нам обоим надо найти лёд, иначе будут синяки.

Кухонному боксёру хватило ума не устраивать сцену. Несколько секунд за спиной стояла тишина, потом дверь с силой захлопнулась.

Кухню я нашёл не сразу. В этом доме вообще было слишком много коридоров, поворотов, одинаковых дверей и портретов людей, которые смотрели так, будто уже знали обо мне всё самое худшее. Бланка шла рядом молча. Она не плакала, только прижимала ладонь к щеке и смотрела под ноги.

Мы наконец добрались до кухни, внутри суетились повара. Кто‑то резал зелень, кто‑то проверял жаровню, кто‑то перекладывал на блюдо маленькие закуски, от которых пахло маслом, специями и запечённым мясом.

Я остановился на пороге.

– Оставьте нас.

Повар в белом переднике хотел что‑то возразить, но, взглянул на мою окровавленную руку и передумал. Бланка опустила голову и встала у меня за спиной. Ещё не хватало, чтобы её увидели в таком виде. Люди быстро засуетились и один за другим покинули кухню. Последней вышла полная кухарка.

Когда за ней закрылась дверь, я достал из холодильного шкафа пакет со льдом, сдёрнул с вешалки чистое полотенце и высыпал в него немного.

– На, приложи, – протянул я конструкцию Бланке. – И рассказывай, что у вас случилось.

Бланка взяла лёд обеими руками. Пальцы у неё мелко дрожали.

– Такое нужно узнавать перед тем, как бить представителя семьи дэ Перес, – невесело усмехнулась она, прижимая кулёк к щеке.

– Мне плевать, какая у него фамилия. Так нельзя поступать. Это неправильно. Ты моя сестра. Мне всё равно, что ты сделала.

И я даже не кривил душой.

Да, я почти не знал Бланку дэ Фуэго. Мы не росли вместе, не делили детские тайны, не дрались из‑за игрушек и не прикрывали друг друга перед родителями. Но сейчас передо мной стояла женщина с красным следом чужой ладони на лице.

И этого оказалось достаточно.

– Уго мой муж… – она поправилась. – Будущий…

Я иронично посмотрел на неё, и Бланка стушевалась.

– Мы повздорили, пустяк.

– Если ты это называешь пустяком, будь по‑твоему, – равнодушно пожал плечами я.

Лезть под шкуру не собирался. Я и так уже сделал достаточно. Нажил себе лишнего врага в доме, где и без того едва понимал правила игры. Адреналин потихоньку отступал, оставляя после себя тупую боль в кисти.

Но в одном я был уверен точно – повторись подобное, поступил бы так же.

– Спасибо, – тихо произнесла Бланка.

Я развёл руками.

Всегда рад поколотить очередного задиру.

Бланка слабо улыбнулась, но улыбка быстро погасла. Невысокая брюнетка, миниатюрная, с правильными чертами лица и завораживающими омутами тёмных глаз, усиленно о чём‑то думала. Она будто взвешивала каждое слово, каждый возможный шаг, каждое последствие моего удара.