Текст книги "Наследник $$$ уровня. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 48 страниц)

Глава 12

Фавора, деловой квартал

Эмануэль дэ Фуэго любил этот час, когда солнце уже опускалось за башни, а город ещё не зажигал полное освещение. В кабинете на двадцать втором этаже держался мягкий полумрак, пахло сигарами и нагретой за день кожей кресла. На углу столешницы потела пузатая рюмка бренди с одиноким, медленно тающим кубиком льда.

Спешку он презирал. Торопятся те, кто не уверен в исходе.

В дверь коротко постучали.

– Заходи, – обронил Эмануэль, не оборачиваясь.

Вошёл Сесар, его человек для деликатных поручений. Неприметный, жилистый, такого забываешь через минуту после знакомства. В руках он держал плоскую кожаную папку.

– Готово, дон, – он опустил папку на край стола и отступил на шаг.

Эмануэль не торопился. Сделал глоток, покатал алкоголь на языке и только после этого подтянул папку к себе.

Внутри лежали листы, чуть смятые по краям, и с легким ароматом дешевого табака. Такое курил только Габино. Толстяк до последнего пропитывал собой всё, к чему прикасался.

Документы он перебрал неспешно. Платёжки, выписки, копии переводов. «Косталь Инверсьонес» мелькала везде. А в самом низу обнаружился сложенный вчетверо договор с его собственной размашистой подписью и пустой графой покупателя.

Хвост подобран, дело закрыто.

Он выдохнул и откинулся на спинку. Кожа скрипнула под лопатками. Над потолком ровно гудела вентиляция, далеко на проспекте глухо сигналили машины, а в стекло бился приглушенный шум вечернего города. Эмануэль почувствовал, как с плеч сползает тягучее напряжение, что копилось последние недели.

– Шуму не наделали? – он по-прежнему не поднимал глаз от переводов.

– Чисто, – Сесар говорил скупо, по делу. – На заводе сторожа приложили. На вилле и того легче. Хозяева укатили в кино всем табором, дом стоял пустой. Вошли, забрали, ушли.

– А охрана? Мне нашептывали, у мальчишки завёлся какой-то телохранитель от семьи.

– Завёлся. В первую ночь меня срисовал, пришлось отходить. – В голосе человека на секунду проскользнула досада профессионала, которого подловили. – Во второй заход обошлось без него. Бумаги лежали на виду.

На виду.

Эмануэль задержал на этом внимание.

На краю сознания шевельнулось что-то тихое и неприятное, будто сквозняк из щели в раме. Документы, за которые умер человек, валялись на чужом столе. Сопляк держал в руках то, из-за чего дядя не одну неделю терял сон, и бросил где попало, даже не подумав запереть в ящик. Слишком гладко всё вышло, чтобы поверить.

Он усмехнулся и придавил мыслишку, как тлеющий окурок в хрустальной пепельнице.

Племянника он знал насквозь. Виктор дэ Фуэго. Изнеженный пухлый мальчик, который в семнадцать обмочил штаны в подворотне, а после женился на первой же юбке, которая его оттуда выволокла. Который ныл матери в трубку, клянчил содержание и не умел отдать приказ слуге без дрожи в голосе. Подобный человек не прячет компромат. Он попросту не соображает, что у него в руках.

Скорее всего, выгреб всё из сейфа покойника, приволок домой, полистал, ничего не разобрал и оставил на столе, наигравшись. А что выставил Габино и посадил в кресло мастера, так это кураж обиженного на родню щенка. Потешит самолюбие пару месяцев и сдуется. Они все рано или поздно сдуваются.

– Хорошо, – Эмануэль собрал листы и пристукнул их торцом о стол, выравнивая стопку. – Чисто сработано, Сесар. Получишь премию, за аккуратность.

Тот ответил коротким кивком.

Сегодня же эти документы будут сожжены.

Не успела дверь за человеком закрыться, как на столе мягко зажужжал селектор. Эмануэль придавил клавишу пухлым пальцем.

– Слушаю, Пилар.

– Сеньор, я хотела напомнить, перед уходом, про завтрашнее утро. Мне наконец удалось уговорить тренера сеньора Тайрона. Он согласился взять вас. Так что завтра в восемь он будет ждать. – прозвучал миловидный голос секретарши.

Вот это была удача. Эмануэль не первый месяц обхаживал упрямца через других людей и уже почти махнул рукой.

– Умница, – он откинулся в кресле, довольно прищурившись. – Ставь на восемь, машину подай к семи.

– Уже записала. Хорошего вечера, сеньор.

Селектор щелкнул и затих.

Эмануэль ещё долго сидел в полумраке, грея в ладони бокал. Бренди отдавал дубом и подсушенной грушей, лёд давно растаял. За окном этаж за этажом разгорались огни делового квартала, и он смотрел на них, размышляя, до чего ладно всё сложилось.

Племянник, сам того не ведая, оказался полезен. Вычистил завод, вернул семье бумаги и убрал лишний хвост. Пусть теперь киснет в своей Корсе и тешит гордыню сколько влезет. Главное уже сделано чужими руками, а руки эти к рассвету будут чисты.

Эмануэль допил бренди одним глотком и потянулся за сигарой.

О том, что у мальчишки могли остаться копии, он не подумал ни на секунду.

* * *

Матео влетел на террасу так, что едва не снес один из шезлонгов.

– Что⁈ Что случилось⁈ – выдохнул он, не до конца понимая, что произошло. – Сервер лёг? Базу снесло?

– Сядь, – я кивнул на соседний шезлонг и затушил сигарету. – Всё цело. Я понял, в чём наша беда.

Парень опустился на самый край, все еще часто дыша. Я дал ему время, чтобы успокоиться.

Сверчки в кустах олеандра играли свою бесконечную мелодию, снизу тянуло остывающим камнем и солью, ветер ворошил жёсткие листья пальм.

– Скажи мне, зачем двум людям в одной комнате писать друг другу через сеть?

Он моргнул.

– Незачем. Проще повернуться и сказать вслух.

– Вот именно. – щелкнул я пальцами.

Дьявол в деталях.

Я гонял цифры весь вечер и злился на вялый трафик, а ответ лежал на самой поверхности. Площадка мертва там, где люди сидят друг с другом, им попросту нет необходимости общаться с её помощью.

Клиенты «Вектора» дышат друг другу в затылок в одном зале, а между мониторами от силы три шага. Им незачем слать сообщения, незачем копить контакты, незачем разыскивать кого-то, до кого можно дотянуться рукой. Я выстроил площадку для разговоров и согнал на неё народ, которому нечего сказать друг другу через провод.

Ребята отрабатывали честно, грех жаловаться. За пару недель тестов они выловили столько багов, и уже этим наполовину окупили вложенное. Кривые кнопки, расползшаяся вёрстка, поле ввода, что жило своей жизнью, всё это всплыло и легло в список на правку. Но дальше дело не двинулось, и вины их тут нет.

А вот вторая загвоздка тоньше. Мои тестеры не полные нули. Школьники и студенты из клуба худо-бедно знают, что такое интернет. Листали форумы, заводили учётки на самопальных сайтах, клипали странички на коленке. Только саму суть, ради которой всё затевается, оценить не в их силах. Держать связь с кем угодно, не теряя его из виду, отыскать одноклассника, на которого не натыкался годами, подписаться на чужой уголок с рецептами, не рыская по всей сети. Этого опыта у них попросту не было, а раз так, не было и тоски по нему.

А что есть сейчас? Россыпь любительских сайтов и форумов, каждый сам по себе, без ниточки к соседу. Сегодня энтузиаст поднял ресурс, месяц-другой тащит его на своём горбу, а там надоело, кончились деньги или просто остыл, и всё растворяется без следа вместе с перепиской и людьми. Ни опоры, ни памяти, ничего, на что можно рассчитывать в долгой перспективе.

Имеется и подобие мессенджера. Топорное, неповоротливое, словно его лепил тот, кто сам им ни разу не пользовался. Ни списка друзей, ни простой пометки, на месте собеседник или давно ушёл. Пишешь в пустоту и гадаешь, дошло или нет. По большому счёту здешний люд переписывается по старинке, через почтовые ящики да веб-чаты, где реплики сыплются вперемешку и тонут из-за недружелюбного интерфейса.

Я усмехнулся собственным мыслям. В прошлой жизни всё это казалось воздухом, которым дышишь не задумываясь. А тут придётся сперва показать людям сам воздух, и только потом они захотят им дышать.

– Матео, – я повернулся к парню. – Клуб– это не показатель. Один зал, где все свои. Посылать сообщение, чтобы поболтать с соседом, глупо. Нам нужны тестеры по другим клубам. В разных концах Корсы, а лучше с прицелом на пригород. Чтобы сидели далеко один от другого и переписывались через нашу площадку просто потому, что иначе не связаться.

Матео задумался, покусывая кончик карандаша. До него доходило, я читал это по тому, как разгладился его лоб.

– То есть развести знакомых по точкам, – протянул он. – Свести тех, кто в разных местах, и пусть держат связь только через нас.

– Соображаешь.

Он закивал, уже прикидывая что-то про себя, потом резко вскинул голову.

– Сеньор, а как она вообще зовётся? Ну, наша сеть. Мне же придётся как-то её ребятам подавать. Что я им скажу? Зайдите на тот сайт, без названия, звучит паршиво.

Вопрос застал меня врасплох. До сих пор я называл её то сетью, то первым кирпичом, то стартапом, а имени так и не подобрал. Непростительный промах для человека, что полжизни торговал чужими брендами.

Я откинулся на шезлонге и стал прикидывать.

Имя должно быть коротким, чтобы выговорил и старик, и первоклашка, чтобы легло на язык любого жителя Валентии и не спотыкалось. Чужеземные словечки здесь не распробуют, нужно своё, родное местному уху. И смысл, непременно смысл, иначе слово пустое.

Что я, собственно, строю? Не доску объявлений и не склад файлов. Место, где у людей строится вторая жизнь, где они делятся своим днём, спорят, хвастаются, ищут друг друга. Чужие жизни, выложенные на витрину, с ценниками, ярлыками и этикетками. Жизнь, если по-простому. Вся человеческая возня, перетёкшая по проводам.

Жизнь.

Я повертел слово на здешний лад и тихо рассмеялся в темноту.

Vida. Вида.

Тепло, понятно каждому от рыбака в порту до доны на приёме. А главное, у нас уже есть логотип. Белла уже вывела две буквы «Ви» глубокого синего цвета, и я по лени привязал их к собственному имени. Вот только «Ви» так же начало слова «Вида». Имя само пришло к рисунку, а не наоборот.

– Вида, – произнёс я вслух, пробуя слово на вкус. – Сеть называется «Вида».

– Вида, – эхом откликнулся Матео, и по лицу было видно, что слово ему понравилось. – А ничего так. Значит жизнь.

– Она самая, – я поднял бокал и отсалютовал тёмному морю внизу. Вино отдавало вишнёвой косточкой, по языку прошлась легкая терпкость. – Иди отсыпайся, завтра работы по горло. Будем учить этот мир жить заново.

* * *

Следующие четыре дня я делал все, чтобы привить себе новые привычки.

Утро теперь начиналось не с кофе, а тренировкой с Хавьером. Мне не нравился в зеркале тот рыхлый силуэт с валиком на животе и опавшими плечами. Оболочка Виктора досталась мне молодой, но запущенной до неприличия, будто прежний хозяин задался целью превратиться в зефирного человечка. Раз уж я взялся перекраивать этот мир, разумно начать с тела, в котором предстоит по нему ходить.

Хавьер постепенно привык к тому, что мы встречались на рассвете, и делали пробежку.

Легко по началу не было.

После были отжимания у бассейна, пока руки не превращались в кисель. Приседания, после которых лестница на второй этаж сделалась личным врагом. Планка, под которую Хавьер невозмутимо отсчитывал секунды, а я мысленно проклинал его всеми доступными способами.

Утренний воздух держался еще прохладный. Он отдавал хлоркой от воды в басейне, которую наконец-то стали гонять фильтры. Сверху горланили чайки, снизу долетал утренний гул просыпающихся улиц. Пот заливал глаза, майка липла к лопаткам, а мой тренер, даже не запыхался.

– Дыхание, сеньор, – ровно говорил он, расхаживая рядом. – Выдох на усилие, вдох на возврат. Тело само подскажет, стоит лишь перестать его уговаривать.

Тело подсказывало одно: всё бросить и уползти под одеяло.

Но я не бросил.

К третьему дню добавилось железо. В кладовке среди пыльных шезлонгов отыскался забытый прежними жильцами набор гантелей и штанга. Хавьер протёр их, прикинул вес на ладони и составил мне план.

Жим, тяга, выпады с отягощением. Движение он показывал, и постоянно следил за тем, чтобы я все делал правильно. Армейская строгость, будь она неладна. Я перенял его темп быстро, и злость на собственную немощь понемногу перетекала в азарт.

Поначалу всё ныло так, что по утрам я разгибался со скрипом несмазанной калитки. Зато к четвертому дню уже не валился после первого круга, а ловил давно забытое ощущение. Мышцы горели, но уже начали привыкать к боли.

В прошлой жизни я загнал себя кабинетами и перелётами до того, что к пятидесяти запамятовал, каково это, когда тело работает, а не просто перетаскивает голову с места на место. Взялся за себя поздновато, выправил ситуацию, да вот только сердце уже износилось, а второе я купить не смог.

Подарок в виде второй молодости стоило отрабатывать.

С наступлением жары нагрузки уступали место работе, и тут новости куда лучше, чем мои успехи в спорте.

Матео не подвёл. За эти дни парень оброс знакомствами в трёх клубах на разных концах Корсы. Я выделил на затею небольшой бюджет, и охотников потыкать в диковинку за пару песо набралось с лихвой. Главное, теперь они сидели не в одном зале, и переписка между ними обретала хоть какой-то смысл.

Но важнее оказалось иное. «Вида» дозрела до стартового трафика.

Мы доделали регистрацию. Допилили анимацию и защиту пользователей. Теперь же всё свелось к паре строк и одной кнопке.

Имя, пароль, и ты внутри.

Белла причесала каждую страницу так, что взгляду не за что было зацепиться в дурном смысле, а Матео оперативно закрывал баги, которые находили его тестеры.

– Прогнали нагрузку, – отрапортовал он за ужином. – Сервера держат три тысячи пользователей разом. Будет больше, начинает подтормаживать, но не ляжет.

Три тысячи. Амбициозно, но реально. Пока что у нас и сотни нет.

Для столицы цифра потешная, для городка вроде Корсы вполне годная на первых порах. Чтобы запустить цепную реакцию, хватит и горстки увлеченных, а дальше дело дотянет чужое любопытство.

Я кивнул и отложил приборы.

Костяк сложен. Площадка стоит на ногах, вход работает гладко, тестеры расползлись по кварталам. Остаётся сообразить, как столкнуть лавину, но при этом не разбудить до срока тех, кому моя возня встанет поперёк горла.

Поздним вечером, отмокая под душем, я поймал в запотевшем зеркале своё отражение и усмехнулся. Валик на животе никуда не делся, плечи пока оставались плечами не обремененного заботами юноши. И всё же в осанке что-то сдвинулось. Под слоем рыхлости впервые шевельнулось то, что Виктор годами прятал за жиром и ленью.

* * *

Реклама в этом мире застряла где-то на уровне ярмарочного зазывалы.

Я просидел над ней половину дня, обложившись подшивкой «Периодики» и распечатками с немногочисленных сайтов, что хоть как-то торговали вниманием. Картина выходила убогая. Модули в рамочке, корявые баннеры, что мигали на пол-экрана, скучная реклама, да вывески на улицах. Всё.

Для лавки с подержанными холодильниками такого хватало бы с лихвой. Для «Виды» не годилось ничего.

Купить баннер можно, деньги пока есть. Вот только это принципиально разная реклама. Баннеры на первом этапе слишком дорого и неэффективно. Это реклама направленная на охват, когда вы слышите про какой-то бренд по телевизору или видите рекламный щит на проспекте, реклама работает на узнавание бренда, а не на привлечение. По большему счёту конечно, есть разные виды рекламы, но что-то мне подсказывало, что время баннеров еще не пришло.

Значит, баннеры в сторону. Их час придет, но позже, когда появится что показывать.

Я отодвинул газеты и закурил.

Какие пользователи самые активные? Ответ лежал на поверхности. Молодые. У них вагон свободного времени, зуд новизны и ни гроша за душой, отчего любая бесплатная забава ценится на вес золота. Старик не бросит привычек, делец не оторвётся от гроссбухов, а вот парень или девчонка лет шестнадцати влетят в новое с разбегу, лишь бы было интересно.

Дальше мысль покатилась сама. Молодёжь кучкуется там, где есть чем себя занять: клубы, кафе, игровые залы. И почти всюду под рукой компьютер. Гоняться за ними по всему городу незачем, они уже собраны в кучу. Вся задача в том, чтобы в этих стенах каждый знал про «Виду».

Только как, чтобы не спугнуть?

Я перебрал приёмы, которыми завалили бы меня маркетологи прошлой жизни. Выставка? Балаган, сбегутся поглазеть и разойдутся. Промоутеры с листовками? Вернейший способ отпугнуть. Стоит человеку учуять, что ему что-то впаривают, он закрывается наглухо, а бумажку комкает, не дойдя до урны.

В лоб нельзя.

Человек должен дойти сам. Сам сесть за монитор, сам набить имя и пароль, сам поверить, что это его собственная блажь, а не чужая подсказка. А для этого в голову ему надо обронить одну простую мысль и не мешать ей укорениться. Что у него есть вторая жизнь, виртуальная, не хуже первой. Что там, по ту сторону экрана, его люди, до которых пешком не добраться. Что там попросту интересно, а скука по молодости хуже зубной боли.

Желание должно родиться внутри. Моё дело лишь подтолкнуть.

Толчку нужен живой пример. Кто-то, на кого молодняк глазеет открыв рот и норовит повторить.

Лектор не подходит, зазывала тем более. Я гонял в уме типажи, отметал один за другим, пока не уперся в очевидное.

Сейчас мне не нужен огромный охват и распыление аудитории. Надо собрать небольшой пул пользователей по схожим интересам.

Девушка. Красивая, от которой у парня потеют ладони.

Эскорт. В любом прибрежном городе подобных хватает, а ремесло их в том и состоит, чтобы притягивать взгляды и держать на привязи. Профессионалки чужого внимания, чего уж там. Подсядет такая кокетка к парню на шумной вечеринке, откроет свою страничку и небрежно пролистает у него под носом, и дело сделано. Альбом со снимками, дерзкая аватарка, лента с забавными карточками, ниточка переписки. Всё наглядно, всё само просится под палец. Парень захочет туда же, хоть бы ради того, чтобы черкнуть ей пару строк. А следом потянутся приятели, чтобы не отстать. Фурор обеспечен, а дальше сарафан покатится без меня.

Грязновато? Возможно. Зато действенно, а брезгливость я оставил в прошлой жизни, вместе с инфарктом.

Ну и вишенкой на торте стоит сделать общие интересы. Пусть девушка пишет у себя на стене, что в выходные будет на вечеринке дэ Фуэго.

Хавьера я нашёл во дворе.

– Дело есть, – я облокотился о перила террасы. – Найди мне в Корсе девушек из эскорта. Чем больше, тем лучше.

Он впервые посмотрел на меня с растерянностью.

– Сеньор?

– Не то, что ты подумал, – хмыкнул я. – Собери их под вечеринку в субботу. Здесь, на вилле. Скажи что молодой наследник Фуэго заскучал в ссылке и решил гульнуть, чем не повод. Чем громче слух, тем сильнее слетятся. Остальное моя забота.

Хавьер помолчал, переваривая.

– Сколько нужно?

– Сколько найдешь, – и все же добавил. – Но красивых!

Он коротко кивнул. Приказ ушёл в работу, и он приступил к его выполнению.

Я вернулся к ежедневнику. Надо бы придумать несколько кричащих рекламных лозунгов.

* * *

Суббота выдалась шумной.

К вечеру вилла перестала быть моим тихим пристанищем и обернулась ульем. Хавьер постарался на славу: девушек набралось под две сотни. Эскорт всех мастей, от вчерашних студенток до уверенных особ, что знали себе цену до последнего песо.

Я подготовился загодя. Шампанское в запотевших вёдрах со льдом, закуски на длинных столах, нанятый фотограф, бармен и диджей. Воздух загустел от духов, табачного дыма и смеха. Каблуки выбивали дробь по мрамору, кто-то уже скинул туфли и танцевал босиком у воды.

Я дал гостьям освоиться, выпить по бокалу, и только потом поднял свой, призывая к тишине.

– Сеньориты! – голос разнесся над притихшей толпой. – Благодарю, что почтили мой скромный праздник. Но позвал я вас не только веселиться. У меня к вам есть деловое предложение.

Сделав театральную паузу, я продолжил.

– Всё просто. Заведите себе страничку в одной новой сети. Зовётся «Вида». Через неё я стану извещать вас о следующих вечеринках, а их будет немало, уж поверьте. Никаких хлопот, пара минут раз в день. – Я выдержал паузу и подбросил кое-что послаще. – А те из вас, у кого к концу месяца наберется больше всего подписчиков, получат от меня премию. И не одну, призов хватит многим.

Гул одобрения. Лёгкие деньги за то, что они и так делают, красуются и стягивают на себя взгляды. Лучшей наживки не придумать.

Дальше дело пошло само.

Матео, которого я выдернул на вечер из дома, устроился с ноутбуком в углу террасы и выручал тех, кто путался в регистрации. Парень краснел до ушей всякий раз, когда над ним склонялась очередная красотка в открытом платье, но работу свою знал и создавал учётки одну за другой.

В дальнем углу я посадил пару нанятых фотографов. Вспышки выхватывали из полумрака смеющееся лицо, изгиб спины, поднятый бокал. Снимки сразу шли в ход: девушка получала свои карточки и тут же вываливала их к себе в профиль, под охи подруг. Лента «Виды» на глазах наполнялась лицами и кадрами, которых ей так не хватало.

Веселье катилось до рассвета. Я появлялся то тут, то там, перекидывался парой слов, следил, чтобы бокалы не пустели, а каждая гостья ушла со страничкой и приятным послевкусием. К утру вилла выдохлась, такси развозили утомленных красавиц по домам, а в сети прибавилось под две сотни ярких, кокетливых профилей.

Начало положено.

Но утро встретило меня предательски ярким солнцем.

Я очнулся на шезлонге у бассейна, смутно припоминая, как там оказался. Голова гудела, во рту будто побывала дохлая рыба. Я всё-таки перебрал, чего не позволял себе давно.

Солнце вдруг померкло. Надо мной повисла Мария, заслонив свет, и дышать стало чуть легче.

– Доброе утро, сеньор, – в голосе плескалось злорадство.

– Рассол, – простонал я, и стянул с лица темные очки.

– Что, простите? – она озадаченно склонила голову. – Какой ещё рассол?

Точно. Откуда тут взяться рассолу. Совсем уже сдурел.

– Забудь, – я отмахнулся. – Кофе, черный и побольше.

Она кивнула и ушла, цокая каблуками по плитке. Звук отозвался в черепе маленьким землетрясением.

Крепкий, горький напиток вернул меня к жизни. Мысли понемногу встали в шеренгу.

Я выудил из кармана помятый листок, что таскал со вчерашнего дня, и протянул помощнице.

– Держи. Объезди местные газетёнки, что подешевле и без претензий. Закажи у них рекламу, вот по этому тексту.

Мария пробежала по листку глазами, приподняла бровь, но допытываться не стала.

– Сделаю, сеньор.

Вернулась она к обеду.

– Сговорилась с пятью изданиями. В понедельник реклама уже выйдет.

– Быстро, – одобрил я. – Умница.

* * *

Понедельник я встретил за стаканом свежевыжатого сока и стопкой свежей прессы.

Нужную страницу нашёл сразу. Среди объявлений о продаже лодок и поиске прислуги мой блок смотрелся, ярким пятном на сером поле рутины. Я прочел его вполголоса, смакуя каждую строку:

'Связи – новая мировая валюта.

Находи одноклассников. Строй отношения. Делись самыми важными моментами.

Это «вторая жизнь», жизнь полная красок. С нами ты можешь показать себя всему миру.

Торопись.

Мир хочет увидеть тебя. Но он не будет ждать.

Vida.'

Недурно. Совсем недурно.

Текст бил ровно туда, куда я целил, в зуд тщеславия и страх упустить своё. Старый как мир прием, и работает без осечек.

Я уже потянулся отложить газету в добром расположении духа, когда взгляд зацепился чуть ниже, за коротенькую заметку из светской хроники.

«Молодой отпрыск одной состоятельной фамилии закатил на своей вилле грандиозное торжество, скупив на вечер едва ли не всех девиц известной профессии во всём городе…»

Я хмыкнул и отхлебнул сок.

Резво же тут разносятся сплетни. Корса невелика, а языки длинные. Что ж, лишний шум мне нынче на руку, пусть судачат, чем там тешится скучающий наследник. Главное, чтобы за этим гамом никто не разглядел, что я затеял на самом деле.