Текст книги "Наследник $$$ уровня. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 48 страниц)

Глава 17

Кабинет Катрин Алонсо располагался на одном из верхних этажей «Периодики» и за две недели изменился до неузнаваемости. Прежний хозяин держал здесь небольшой бар, мягкие кресла и пепельницу размером с тарелку. Теперь же вместо них у стены стоял голый стол, два стула для посетителей и шкаф с папками, разложенными по корешкам. Пахло можжевельником и типографской краской, что тянуло снизу, из цехов, вместе с ровным гулом печатных машин.

Такой порядок Катрин устраивал. Армия приучила её к простым вещам, которые стоят на своём месте и работают.

Назначение Катрин выбила себе сама. Тайрон когда‑то пообещал ей отдел военной журналистики, и обещание наконец исполнилось. Репортажи с передовой, хроника пограничных стычек, материалы оттуда, куда штатского корреспондента не загонишь и под дулом пистолета. С командованием Катрин ладила легче, чем любой из выученных редакторов её свёкра, говорила с генералами на одном языке и цену знала каждому.

Хозяйство досталось запущенное. Дисциплина отсутствовала вовсе. Добрая часть людей числилась для галочки, остальные приходили к обеду и уходили к полднику. Штатские лезли под пули наравне с солдатами, не понимая, что геройство чаще всего лишь имя на могильном камне, и кто‑то должен был вбить им это в головы.

По новому хозяйству она прошлась ураганом. За первую неделю подняла каждое личное дело, сверила бумаги с тем, что видела своими глазами, и взялась за чистку. Полетели те, кто являлся на работу с запахом вина, и те, кто месяцами не выдавал ни строчки. За ними отправились родственники родственников, пристроенные на оклад без обязанностей.

К концу второй недели от прежнего состава осталась едва ли половина, зато оставшиеся работали. За глаза Катрин уже звали генералом в юбке. А сказать в лицо, желающих не находилось.

Прозвище ей нравилось, хотя виду она не подавала.

Был у неё и другой метод, о котором в коридорах говорили шёпотом. В здании был тренажёрный зал с рингом в дальнем углу. Стоило до дойти до Катрин, что кто‑то перемывает ей кости за спиной, как этот человек получил любезное приглашение на спарринг, так сказать, решить все полюбовно. Отказаться было нельзя. Гостя она встречала на ринге с милой улыбкой и выбивала из него всю дурь.

Первыми под раздачу попали двое из отдела рекламы, крупные мужчины, привыкшие, что габариты решают за них. Они посмеивались над приказами блондинки и держали приглашение за шутку. На ринг шли вразвалку, и не удосужились даже нормально размяться.

Смех кончился быстро. Обоих она уложила за несколько минут, со сломанными рёбрами. На пол они осели уже без всякого веселья.

Чинить их пришлось доктору Антонио. Старый лекарь дэ Фуэго прибыл и осмотрел пострадавших, поворчал что‑то про молодёжь, которая не знает, на кого скалит зубы, затем поставил обоих на ноги. Урок мужчины усвоили навсегда. Ломать рёбра удовольствие сомнительное, а ходить потом с туго стянутой грудью и того хуже. После этого случая желающих обсудить начальницу в коридорах заметно поубавилось.

Помощницу Катрин подобрала себе сама. Эльвира была расторопная и памятливая, держалась при новой начальнице тише воды. С привычкой заглядывать в глаза и угадывать желание раньше, чем его выскажут. Подлиза, каких поискать.

Видела Катрин её насквозь, но подлиза при деле полезнее лентяя, а вреда от неё пока не было.

В то утро Эльвира принесла кофе и задержалась у стола дольше обычного. Чашка дымилась, по кабинету пополз горьковатый запах.

– Сеньора, вы слышали, что в редакции творится? – Эльвира понизила голос, хотя в кабинете они были вдвоём.

– Говори, – Катрин не подняла глаз от бумаг.

– У нас тут настоящая война. – Девушка придвинулась ближе. – «Периодика» сцепилась с дэ Пересами всерьёз. Газетчики только об этом и строчат.

Катрин отложила ручку. Фамилия дэ Перес её интересовала, хоть она этого и не показывала.

– И с чего вдруг война?

Эльвира тут же оживилась, а в глазах блеснул интерес. Её хлебом не корми, дай пересказать чужие сплетни.

– Так из‑за сеньора Виктора всё и завертелось! – Помощница подалась вперёд. – Говорят, он за младшую сеньориту вступился, за госпожу Бланку. Дэ Пересы что‑то против неё затеяли, а он встал грудью. А после ещё и в газетах их так приложил, что вся редакция гудит.

Катрин подперла подбородок двумя руками и едва заметно улыбнулась.

– Наши в редакции его теперь чуть на руках не готовы носить, – продолжала Эльвира, не давая вставить слова. – Главный редактор при его имени аж светится. В цехах его имя через слово, наборщики спорят, кто первым про него напишет.

Катрин слушала и молчала. Услышанное стоило того, чтобы обдумать все на досуге.

– Только странный он, сеньор Виктор, – Эльвира перешла почти на шёпот. – Сами знаете, что раньше он много пил, деньги швырял на ветер, будто считать не умел. Родня за ним долги закрывала, скандал за скандалом. Да тот же случай со сбитой девушкой. А сейчас будто подменили, – девушка замялась, – уже многие твердят, что он гений. Прятали его, мол, от всех. Секретное оружие «Периодики».

Катрин кивнула и отпустила Эльвиру. Дверь закрылась, в кабинете остался запах остывающего кофе смешанного с можжевельником и далёкий гул машин снизу.

Секретное оружие, надо же. Она усмехнулась краем губ.

Она знала Виктора совсем другим. Размазней, которого она нашла в подворотне, пьяного, и с обоссаными штанами. Мальчишкой, что отсиживался на побережье и не смел ей перечить. А теперь о нём говорил весь издательский дом, и говорил с уважением, которого от этой фамилии давно никто не слышал.

Что‑то с её мужем было не так. Чувствовала Катрин это и прежде, нутром, как чуют чужого в темноте. Слухи лишь подтверждали догадку. И впервые за долгое время ей стало по‑настоящему любопытно, что за человека семья сослала в Корсу.

Ручка снова легла на бумагу. С Виктором она разберётся позже. Сейчас её ждала вторая половина списка на увольнение, но дело не двигалось. За окном уже садилось солнце и начало заливать стол красноватым светом. Имена расплывались, мысли уходили в сторону, к семье, в которую её занесло.

Тайрона она ещё понимала. Холодный и расчетливый мужчина, без лишних сантиментов, такого Катрин уважала и в меру побаивалась. Старший, Джозеф, наоборот, никакого интереса не вызывал. Каким он был, таким и остался, наследник без единой шероховатости, гладкий и пустой. В редакции о нём вспоминали разве что в связи с очередной секретаршей, с которой ему приписывали роман. Больше выделить старшего было нечем.

Хулио вообще жил под боком у жены и брата, поддакивал и тому и другому.

Бланка же после расторгнутой помолвки ходила бледной тенью себя прежней.

А Виктор не лез ни в одну из этих клеток.

Прежде Катрин держала младшего в кулаке без труда. Пьяный мальчишка, которого она подобрала в подворотне и сделала своим мужем, по началу и пикнуть не смел. Им можно было играть. Стоило нахмуриться, и он замирал, стоило приласкать, и таял. Простая механика, понятная любому, кто прошёл учебку.

Теперь эта механика сломалась.

Виктор сидел в Корсе, и обижаться на него стало бессмысленно. Раньше хватало холодного тона за ужином или пары дней молчания, чтобы он забегал вокруг неё и выпрашивал прощение неизвестно за что. Катрин перепробовала всё. Дулась, играла оскорблённую супругу, надевала на людях маску учтивой жены и снимала наедине. Виктор не велся. Он будто не замечал обид, отвечал вежливо, и тут же возвращался к своим делам. Контроль утекал сквозь пальцы, и впервые она не знала, чем его удержать.

А отступать Катрин не собиралась. Слишком долгим вышел путь сюда, с холодного севера, из казармы, через грязь и кровь Мавритании, к платьям, что сидят как вторая кожа, к приёмам, где одним словом ломают чужие судьбы. Простолюдинка пробилась к корпоратам, и обратной дороги для неё не было. Репутация фамилии дэ Фуэго стала её крепостью, и сдавать её из‑за одного несговорчивого жениха она не желала.

Беспокоило и другое. Там, вокруг Виктора, вертелась Карла дэ Леон, своевольная дочь автомобильного магната, привыкшая брать что захочет. Хоть Катрин их рядом не видела, но чутьё, что не раз спасало ей жизнь, твердило об опасности. Такие женщины по пустякам не размениваются.

Решение напрашивалось простое. Бросить всё и лететь в Корсу, сесть мужу на хвост, не отпускать ни на шаг. Вот только так она сама загнала бы себя в угол. Корса это ссылка, тихий курортный отстойник для выбывших из игры. Просидеть там с опальным наследником значило выпасть из обоймы и заживо сгнить у моря, пока в столице вершатся настоящие дела.

Да, в глазах Тайрона младший сын внезапно вырос. О нём говорил весь издательский дом, отец перестал кривиться при его имени. Но надолго ли? Катрин слишком хорошо помнила, как однажды Тайрон уже отправил Виктора к чёрту на рога, не моргнув. Раз отрезал, отрежет и снова.

Оставалось то, в чём она никогда не сомневалась. Тело, выточенное армией и природой, лицо, от которого мужчины глупеют. Это оружие осечек не давало. Секс у них с Виктором был неплох, грех жаловаться. Беда в одном, для этого нужны двое, и желательно в одной постели, а не на разных концах страны.

Сидеть сложа руки Катрин не умела. Пока ясного выхода не было, она вгрызлась в то, что под рукой. За две недели отдел военной журналистики перестал напоминать богадельню. Пьяниц с вечного перепоя она вымела первыми, следом трусов, готовых писать о войне, но не подходить к ней ближе пушечного выстрела. На освободившиеся места встали те, кого она отбирала сама. И самое главное, она позвала одну из своих старых подруг по службе.

Лесса Круз. Девушка смышлёная, и в её верности Катрин не сомневалась. Свой человек под боком всегда на вес золота. Беда в том, что пристроить её пока удалось только на ресепшн газеты. Катрин определила её туда ещё до того, как ей самой достался отдел военной корреспонденции, и с тех пор Лесса встречала посетителей у входа, скучала за стойкой и ждала своего часа.

Катрин вызвала её к себе, посадила напротив и без долгих предисловий выложила всё. Про Виктора, про Корсу, и про утерянный контроль.

В кабинете повис сладкий цветочный дух, забивший привычный можжевельник. Катрин повела носом.

– Всё цветами душишься, – обронила она. – Аромат приметный, на любителя.

Лесса повела плечом и улыбки не спрятала.

– Что скажешь, подруга? – Катрин отодвинула бумаги в сторону.

– Не понимаю, чего ты раздумываешь. – Лесса пожала плечами. – Всё это как‑то странно. Где запал, капитан?

– Остался там, в чертовых джунглях амазонии, когда нас высадили и бросили там гнить, – огрызнулась Катрин. – Давай без прелюдий.

– Вариантов два. Ехать к нему тебе неохота, сидеть на юге тоже, местечко тут хорошее и за ним явно очередь. – Лесса обвела глазами кабинет.

Катрин подняла бровь.

– Надо залететь, – развела руками Лесса.

– Куда? – не поняла Катрин.

– Ну… – Лесса опустила глаза вниз, на живот.

– А! – протянула Катрин. – Думала об этом, даже тесты делаю.

Она выдвинула ящик и выложила на стол пачку тестов, все до единого с одной полоской.

– Не надо думать. Надо делать, – рубанула военная подруга.

– Я здесь, а он на юге. Даже если забеременею, что дальше? Этими рукозадыми я и из могилы управлять буду, да кому докажешь. Полечу следом за мужем, прямиком в ссылку.

– Эх, ссылка, тоже мне. Ласковое море, солнце… – размечталась Лесса.

– Твой предел мечтаний? – язвительно фыркнула Катрин.

– А что, мне нравится. – Лесса разглядывала свои ногти. – Муж, котика заведём, домик у моря, и всё. Жизнь удалась.

Катрин поморщилась от такой картины.

– Ещё советы будут или ты просто стул протереть зашла? – подделка она.

– Если из столицы трогаться не желаешь, значит, тащи его сюда, – не смутилась Лесса.

– Пробовала. Истерику мне закатил, а потом сбежал, стоило делам закончиться. От этой столицы он шарахается, как от прокаженной путаны.

– Что за выражения, капитан? – укоризненно покачала головой Лесса.

Катрин поджала губы и мысленно обругала себя.

– А что у вас вышло‑то? – Лесса подалась ближе.

Катрин пересказала вечер на дне рождения свёкра, шаг за шагом. И чем дальше она говорила, тем сильнее хмурилась Лесса.

– Убивать людей у тебя выходит лучше, чем строить отношения, – подытожила Лесса, едва рассказ закончился.

– Поясни, младшая, – с наигранной командной строгостью протянула Катрин.

– Ты затупила…

– А ну, выражения выбирай, – осадила её Катрин.

– Я не в армии, а капитанские шевроны я тебе сама отдала, так что право имею. А что ты сюда высоко забралась, мне всё равно, сейчас встану, уйду, и сиди тут два плюс два складывай, – рассмеялась Лесса.

– Справедливо, – согласилась Катрин.

– Так вот. – Лесса сдвинула бровки. – Ты окопы попутала, подруга. Не туда воюешь. Зачем заставляла его извиняться? Он ещё ловко вывернулся, отшутился. А прижала бы по‑настоящему?

– А если бы Тайрон снова на него обозлился? – имя тестя Катрин произнесла на пару тонов тише.

– И что, обозлился?

– Не‑а.

– Ну и вот. – Лесса откинулась на спинку стула.

Катрин и сама почувствовала, что дала маху. Стоило разложить всё по полкам, и картинка собралась.

Лессу она уважала, девчонка хоть куда. Сколько раз они бегали вместе под пулями, как детишки под дождём. Всю службу шли иголкой за ниткой, всегда рядом.

А Виктор тоже хорош, не мог сам сказать, дубина.

– А в остальном что я сделала не так? – заинтересовалась Катрин.

– На том празднике ты к нему подвалила и опять давай требовать да требовать. Он тебя голой видел в сто раз реже, чем ты его пыталась выучить ходить по струнке. Как ты его клеить‑то собиралась? – Лесса перешла на совсем простой тон, стрельнула глазами в сторону входа, но там никого не было. – Ты ему слово, он тебе два. Зайди с другого конца. Приехала ты на Корсу, трахнулась с ним, сама разрядилась. Отлично же вышло?

Катрин невольно кивнула.

– Ну вот. А потом сплошные проблемы, и приносишь их ты. Жизни учить его рано вздумала, да и не научишь с таким подходом. Чего перед праздником пропадала? Сразу к нему не пришла, наряды не согласовала?

– А должна? – разгорячилась Катрин. – Он постоянно чушь творит, а я тут за всех отдувайся.

– И вы ведь даже ещё не муж с женой, – приложила Лесса ладонь к лицу.

– Тайрон бы про него забыл, если бы я тут не сверкала. Вечерами таскалась к ним, улыбалась, отдел возглавила, впахиваю как лошадь.

– Не замоталась? – улыбнулась Лесса.

– Нет, – обиженно буркнула Катрин и глянула на Лессу исподлобья.

– А чем занят этот негодник? – не унималась Лесса.

– Не знаю, – скривилась Катрин. – Наверняка шлюх всяких трахает.

– Ну ты же не даешь, что ему ещё делать, – хмыкнула Лесса. – А вообще, ты сама говорила, отец ему сейчас благоволит. Думала почему?

– Ну, делает он там что‑то, – признала Катрин.

– Не переводи меня пока. Спать с Джозефом не больно приятно, но информация всё покрывает сполна, – кивнула Лесса.

– Что ты узнала? – Катрин подалась вперёд.

– Виктор ведёт какую‑то свою игру. Джозеф слишком слеп, думает, тот спит с Карлой, и оттого не замечает ничего вокруг.

– Ближе к делу, – строго бросила Катрин.

– Твой жених времени даром не теряет. Влез в войну с Пересами. Или его руками это сделал Тайрон. О статье ты слышала, а вокруг бывшего жениха Бланки теперь творится много странного.

– Да, – Катрин вяло отмахнулась. – Это проделки Тайрона. Виктор хоть и вырос в моих глазах, но вряд ли сам додумался бы до такого грамотного материала.

Лесса лишь пожала плечами.

– Хочешь остаться с ним, забеременей. Хочешь держать на поводке, привези в столицу, – подвела черту Лесса.

– Легко сказать.

– Придумай. – Лесса поднялась. – Ты планировала операции по всему миру, прояви фантазию. Тут всё ещё поле боя, малышка, просто мы сменили форму.

Лесса ушла, а Катрин осталась за столом, прикидывая, с какого края взяться за Виктора. Совет она услышала, дело оставалось за исполнением.

* * *

Джозефа дэ Фуэго одолевали мысли, и одна была неприятнее другой.

Вокруг компании творилась какая‑то возня, в которую его не посвящали. Отец замкнулся и говорить с ним не желал, особенно после того, как отчитал за безделье. С того дня Тайрон цедил сыну от силы пару слов в день, да и те исключительно по работе.

Кабинет встречал его одним и тем же видом. Кипа неподписанных бумаг, недовольные лица подчиненных, да удручающие отчеты.

За окном вставал частокол офисных башен, стёкла ловили полуденное солнце, и весь этот размах будто насмехался над его хозяином.

Дел у Джозефа набиралось немного. Управленческая рутина, которую можно тянуть вполсилы, да сводки о «Периодике», которые он вычитывал в чужих газетах наравне с любым обывателем. О положении в семейном предприятии наследник узнавал из новостей, совсем как посторонний. Будто он и не дэ Фуэго вовсе, а так, мебель с приличной фамилией.

Еще и условие отца висело над ним и трепало нервы. Вернуть помолвку с Карлой дэ Леон. Тайрон высказался вполне конкретно, без этого брака сыну не на что рассчитывать. Загвоздка в том, что самой Карле Джозеф был неинтересен, и она этого не скрывала. К тому же уехала на юг, и теперь их разделяло полстраны.

Сидеть и ждать подачек наследник не привык. Помириться с невестой следовало во что бы то ни стало, осталось сообразить как. Джозеф навёл справки, чем Карла занята в Корсе.

Габриэль дэ Леон давно метил подмять под себя весь южный регион, а тот был совсем не прост. В Корсе стоял порт, через него шёл поток дешёвых иномарок, и публика охотно брала подержанные машины из‑за границы. Хоть и старье, зато оно всё равно ходило лучше того, что сходило с отечественных линий. Перебить этот поток, развернуть юг на свою марку, дело хлопотное даже для дэ Леон.

Карле там приходилось несладко, рассудил Джозеф. Отец свалил на неё дела, а опереться не на кого. Может, она как раз и ждёт, что кто‑то подставит плечо.

Чем дольше он крутил эту мысль, тем больше она ему нравилась. Лететь к Карле, раз уж всё равно прохлаждается без дела. Может, она и попросит подмоги, а он возьмёт и поможет. Габриэль же целый год обхаживал отца, шёл на любые уступки, и всё ради рекламного ресурса «Периодики». Так отчего бы наследнику не сыграть на том же поле.

Заодно не мешает напомнить Карле, чего стоит их союз для обеих семей. А там и отец сменит гнев на милость, когда увидит, что сын наконец взялся за ум.

Карла… При одном её имени по нему прокатывалось щемящее чувство желанной недоступности. Свадьба нужна была не только семье, но и ему самому. Карла отличный приз, а уж когда дойдёт до брачной ночи…

Чтобы сбить поднявшееся желание, Джозеф снял трубку и набрал ресепшн.

– Лесса, зайди ко мне.

Красавица‑секретарша явилась быстро, и вместе с ней в кабинет вплыл цветочный запах ее духов. Она прикрыла за собой дверь, щелкнула замком и без лишних слов принялась раздеваться.

Глава 18

Вида начинала работать так, как я задумывал.

Метрики показывали, что люди первым делом заходят в соц‑сеть. Сразу после пробуждения, до того, как получат свежую прессу. Раньше, чем кому‑то в дверь постучит почтальон. Раньше чем пустой почтовый ящик обогатится свежими новостями.

Сообщества внутри Виды росли и крепли.

Новый алгоритм, разработанный Паскалем, собирал всё самое интересное на основе взаимодействия конкретного пользователя и приоритизировал показы.

Это была ловушка и она захлопнулась медленно, почти неощутимо.

Новый вирусный ролик с рекламой привлёк очередную волну интереса. Пользователи начали расти, снова волнообразно. За ночь счетчик прибавил порядка десяти тысяч регистраций и ловил ежечасно сотни новых профилей.

Кабинет для рекламы был почти готов и уже тестировался. Мы не стали придумывать велосипед и сделали рекламу Леон‑Моторс.

Я набрал Карлу и мы встретились неподалёку от её офиса, чтобы попить кофе.

Сегодня девушка была одета в узкие джинсы, подчеркивающие бёдра и топ с тонкими, почти невидимыми бретельками, что впились в белую кожу.

Я залюбовался красоткой, уверенно прошагавшей по террасе ресторана.

– Влезаешь в долги, Вик, – весело улыбнулась она, чуть ли не падая напротив.

Мы заказали кофе и стали ждать заказа.

– Не называй меня так, – поморщился я.

– Это будет моим первым желанием, – коварно заявила она и рассмеялась. – Что на этот раз? Чую, что‑то интересное.

Я смирился, слово было сказано, значит должно быть выполнено.

– Хорошо. По моей идее, хочу чтобы вы добавили какие‑то дополнительные опции для рекламы Сиеры в Виде. Мне нужно за что‑то зацепиться, чтобы мой партнер проверил работы рекламы в сети.

– Твой «загадочный партнер», – Карла обозначила кавычки пальцами. – Хорошо, я попробую это согласовать с отцом, есть предложения?

– Ты мне скажи, я не продаю автомобили, я продаю внимание, – ответил я.

– Может быть страховка? – нахмурила лоб девушка. – Но это надо включить страховые, я бы остановилась на чем‑то физическом. Скидка на заправках? У отца есть связи с Никон‑Оил.

– Не пойдёт, – покачал головой я. – Сигнализации?

– Можно, – кивнула девушка. – А лучше дополнительную резину, но кому она здесь нужна, на юге.

– Придержи идею по резине для севера. Сигнализация звучит круто.

– Мы будем терять деньги, выручка упадет, – вслух размышляла Карла. – Но это компенсирует поток продаж, особенно если предложение будет ограниченным из одного рекламного трафика, так отследим эффективность.

– Да, – довольный её ходом размышлений подтвердил я. – Это как скидка. Отличный стимул.

Принесли кофе и я с удовольствием опустошил чашку эспрессо. – Договорились, я поговорю с отцом. С тебя еще одно желание.

Карла задумчиво накрутила локон волос на пальчик.

– Ну уж нет, что дальше? Будешь называть меня Ви? – утрировал я.

– Уверяю, следующее желание не заденет твоего достоинства, – с улыбкой сказала она. – Например, еще одно свидание.

– Нет, – тут уже отказался я. – В прошлый раз я не стал на этом акцентировать внимания, но сегодня скажу. Ты невеста моего брата, я почти женат.

Карла склонила голову на бок и подняла бровь, выражение её лица стало скептичным.

– Договорились, пусть будет просто прогулка, – нашла компромисс она и протянула руку.

Я понимал, что это лишь слова. Но все равно согласился и слегка пожал руку.

– Проводишь меня до офиса?

Не проводить было бы не вежливо. Я встал и пропустил девушку перед собой. Оставил пару купюр на столе и пошёл следом. Когда мы вышли из ресторана, она положила руку мне на плечо.

Меня это напрягло. Но девушка была на каблуках и чёртовы правила приличия…

– На меня подписываются в Виде, я выставила много фотографий, – поделилась Карла. – Там даже оставляют комментарии, думала будут писать про машину, но они больше обсуждают… кхм… меня в общем. Уже две с половиной тысячи подписчиков.

– Ты становишься популярной, они могут наблюдать твою жизнь в онлайне, что делает самая красивая девушка в стране, что ест и что пьёт, как проводит свободное время. Ты можешь писать обо всём этом, думаю, им это понравится.

– Без фоток? – с сомнением в голосе спросила Карла.

– Фото надо публиковать, вместе с текстовыми постами, оно будет служить для привлечения внимания, а текст для иных целей.

– Каких же? Куча озабоченных мужиков мне не интересна… – фыркнула девушка, неспешно идя рядом.

– Это обычные мужчины, а ты красива, они пишут что думают, в реальности порою бывает и не такое. Они покупают одежду, технику, машины, если они начнут тебе доверять то купят то, что ты им посоветуешь.

Карла задумалась.

– А обязательно продавать что‑то? – наконец спросила она.

– Совсем нет. Подписчики в Виде, это твоя популярность. Представь, что это газета, об одной тебе, ты знаешь точное число покупателей, тех кто следит за тобой. Это твои фанаты.

– Не думала с этой стороны. Интере‑е‑е‑е‑сно…

– Конечно, – иронично улыбнулся я.

Мы подошли к офису продаж. Откуда мы с Хавьером и уехали домой. После быстрого душа я пошел к себе.

В кабинете с утра не открывали окон, и воздух застыл, нагретый солнцем, пополам с запахом бумаги и пыли. Я распахнул створки. С террасы потянуло солью и нагретым камнем, ровный шум прибоя лёг фоном, дышать стало легче. Сел к экрану, и разбудил его щелчком.

Сводку по «Периодике» я открыл первой, и картина меня порадовала.

Ещё совсем недавно вокруг газеты копились слухи, кем‑то заботливо подброшенные. То ли долги, то ли конфликт в семье, то ли бегство рекламодателей. Брокеры дергались, котировка ползла вниз короткими рывками. Работа была чужая, но почерк читался без подписи. Дэ Пересы давили на издательский дом, в расчёте, что под шумок мы кинемся спасать своё и забудем про их огород.

Теперь давление пропало. Кривая замерла, продавцы исчезли, газетная трескотня про беды «Периодики» оборвалась на полуслове. На рынке так не бывает само по себе. Кто‑то приказал убрать руки.

Значит, проняло их всерьёз.

Я переключился на «Денто‑Моторс», и здесь зрелище было куда веселее.

Накануне Тайрон, Габриэль и Армандо ударили разом, коротким наскоком, и сбили цену сразу на десять процентов. Акции подхватывали и тут же спускали ниже, гнали под гору, и каждый новый минус убеждал рынок, что падение настоящее. Десять процентов за один заход. Для такой махины это не царапина, а серьезное ранение.

Прикинул я и то, во что это встало дэ Пересам. Почти весь капитал семья держала в «Денто‑Моторс», и фонд, которым она крутила свои и чужие деньги, за эти дни просел так, что годовой выручки как не бывало. Потерять прибыль целого года, это уже не убыток, это заявка на банкротство, написанная крупными буквами.

Воображение само дорисовало остальное. Где‑то в столице сидят люди, что доверили дэ Пересам кошельки, и задают ровно один вопрос. Почему мы теряем деньги? Вопрос простой, ответа на него нет. А когда у фонда нет ответа, инвесторы голосуют ногами в сторону выхода, и голосуют быстро.

Что у них там творилось на самом деле, я не знал и знать не хотел. Меня устраивал итог. Дэ Пересы потеряли много, очень много. А я за те же дни не потерял ничего, зато сел в одну упряжку с Тайроном, Габриэлем и Армандо и проехал с ними бок о бок. Деньги приходят и уходят, а вес в глазах подобных людей дороже любого куша.

«Денто‑Моторс» между тем уже скребли когтями по дну. Акции всё ещё шортили, азартно и жадно, но компания опомнилась. Дэ Баргас спешно подтягивали резервы, выкупали свои акции, латали дыры и тянули котировку обратно. Падение замедлилось, кое‑где бумага отыграла назад. Зверь оказался живучим, рёбра ему помяли, но добивать его никто и не думал. С него уже сняли что хотели.

Телефон затрясся на столе, и на экране вылезло имя, Габриэль дэ Леон.

– Молодой человек, – голос звучал ровно и без намека на лень, что слышалась у Армандо. – Надеюсь, не оторвал от важного.

– Для вас всегда найду минуту, – отозвался я.

– Тогда к делу. Придётся тебе выбраться из своего тёплого края. Приезжай в столицу.

– Что‑то стряслось?

– Стрясётся, если не приедешь, – в трубке он усмехнулся. – «Денто‑Моторс» просят встречи. Хотят поглядеть в глаза тому, кто устроил им весёлую неделю, и получить ответы. Да и нам с тобой не повредит увидеться вживую.

Дэ Баргас желают ответов. На таких разговорах я в прошлой жизни всегда выходил с тем, что хотел.

– Раз надо, значит надо, – ответил я без раздумий. – Приеду. Тем более, если просите вы.

– Узнаю деловую хватку, – Габриэль остался доволен. – Подробности пришлю.

Он попрощался и дал отбой.

Поездка в столицу, это конечно, хорошо, но у меня еще есть дела в Корсе. Пока дэ Пересы зализывали раны, у меня поспевало кое‑что поинтереснее биржевых игр.

Как я уже говорил, реклама в этом мире застряла где‑то на уровне ярмарочного зазывалы. Убогий модуль в рамке, прибитый сбоку к редкой странице, да объявления в подшивках газет, которые листают от скуки. Платишь за то, что твою картинку увидит толпа, а кто в этой толпе твой покупатель, а кто случайный зевака, не знает никто. Деньги на ветер, причем не малые.

На Земле это звалось таргетом, здесь у явления и названия‑то пока нет. Идея простая до зевоты. Берёшь объявление и крутишь его, но не всем подряд, а тем, кому оно нужно. Площадка знает про своих подписчиков всё, чем они живут и куда заглядывают, остаётся свести одно с другим. Реклама находит покупателя, покупатель находит товар, площадка собирает свою долю. В мире, где про такое не слышали, это не просто новинка, а печатный станок, только печатает он деньги.

Внизу работа кипела с самого утра. Стойки с серверами грелись, гнали тепло, а вентилятор под потолком надсадно тянул его к окну и не справлялся. Рубен, не оборачиваясь, вполголоса ругал эту вентиляцию.

Матео вжался в стул и гонял по экрану строчки кода, шевеля губами. Рядом устроилась Белла, кусала кончик карандаша и так и сяк вертела на бумаге набросок. Паскаль навис над плечом Матео, тыкал пальцем в экран и что‑то горячо доказывал. Тео в углу сверялся со схемой, разложенной на коленях.

Рекламный кабинет был практически готов, и надо было его просто протестировать.

Под тест я пустил объявление про машины, всё равно за последнее время этой темой пропитался насквозь. Картинка, пара строк, под ними наша форма. Хочешь авто и подарок, оставь заявку, остальное приложится.

Мы загнали объявление в рекламный кабинет, выставили показы, и я нажал запуск.

Дальше пошла возня. Где‑то форма не отправлялась, где‑то счётчик показов врал, где‑то картинка съезжала за край. Мы ловили огрехи по одному, правили, гоняли заново. Реклама закрутилась, объявление поползло в ленты, цифры показов медленно набегали.

Ждать от этого многого не стоило, и я не ждал. Из семидесяти пяти тысяч наших людей машину прямо сейчас хотел купить разве что один на тысячу. Авто не букет цветов, это трата, под которую долго собирают деньги. Заявок будет очень мало.

Но как первый тест затея хороша. Мне сейчас важны не заявки, а сам механизм. Доходит ли посетитель от картинки до формы, падает ли заявка куда нужно, не рвется ли цепочка на полпути. Деньги пойдут потом, когда я приведу сюда настоящих рекламодателей с настоящими кошельками. А желающих, после истории с «Денто‑Моторс», искать долго не придётся.

Возился я до глубокой ночи, пока цифры на экране не поплыли перед глазами. Матео клевал носом над клавиатурой, и я разогнал всех спать.

Самому давно пора было в постель. Завтра предстоял разговор с представителями «Денто‑Моторс», серьёзные господа на такие встречи лично не ходят. Перед сном я заглянул в ежедневник, прикинул, что брать с собой, и велел Марии собрать вещи к раннему утру. Поутру я вылетал в столицу, в Фавору.

* * *

Дом семьи де Перес.

В кабинете главы дома дэ Перес висела тяжёлая атмосфера.

Фернандо дэ Перес мерил шагами комнату от стены к стене, заложив руки за спину, и с каждым кругом лицо его наливалось кровью. Уго стоял у двери, грузный и неподвижный, и разглядывал носки своих идеально начищенных туфель.