Текст книги "Наследник $$$ уровня. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 48 страниц)

Одна из дверей распахнулась прямо перед ним. На грудь Мерино рухнул окровавленный голый мужчина с парой металлических клемм на сосках. От них тянулись провода, терявшиеся в полумраке комнаты.

Жертва судорожно вцепилась в лацканы его пиджака, умоляюще глядя залитыми кровью глазами.

– Помоги…

– Назад, мясо, – прорычал громила со шрамом через всё лицо.

Он схватил мужчину за волосы и втащил обратно. Дверь захлопнулась, оборвав жалобный крик.

Аугусто застыл на несколько секунд, глядя на кровавые отпечатки, оставшиеся на его одежде, а затем заставил себя идти дальше.

В конце коридора находился кабинет Марселя.

Краб сидел за массивным письменным столом в огромном кожаном кресле. Он весил не меньше ста пятидесяти килограммов, но не казался рыхлым или беспомощным. Напротив, в его тяжёлом теле чувствовалась сила хищного зверя, слишком долго прожившего в клетке.

Увидев гостя, Марсель широко улыбнулся. Два золотых зуба среди ровного белого ряда напоминали клыки.

– Друг мой, Аугусто! Присаживайся.

Он повелительно взмахнул рукой, поднялся и плеснул гостю в стакан янтарную жидкость.

– А ты не спешил, дружище.

Аугусто взял стакан и одним глотком осушил подношение. Алкоголь обжёг горло, но не выгнал отчаяние.

– О чём ты хотел поговорить? – перешёл он прямо к делу.

– Всё о том же. О делах, – наигранно вздохнул здоровяк и поднял кустистые брови.

Марсель неторопливо порылся в бумагах на столе и вытащил скреплённую стопку.

– Ты много задолжал, приятель. Дела идут не очень, да?

– Я всё отдам. За год точно.

– Но у нас нет года, – с притворной печалью возразил Марсель. – Деньги должны работать. Конечно, я могу дать тебе время, но через год ты будешь должен…

Его толстые пальцы запорхали над кнопками огромного калькулятора. Щёлканье разносилось по кабинету, будто отсчитывая последние секунды жизни Аугусто.

– В два раза больше, – заключил Марсель и повернул калькулятор экраном к гостю.

От количества нулей Мерино стало плохо.

– Но как же так… – пробормотал он, сжавшись в кресле.

– Математика. Бессердечная сука, – понимающе кивнул Краб, сохраняя выражение наигранного сочувствия. – Но я знаю, как тебе помочь.

– И как же?

По спине Аугусто пробежал холодок, не предвещавший ничего хорошего.

– Ты можешь передать мне свой заводик…

Марсель произнёс это почти безразлично, словно предлагал обменять ненужные часы. Затем поднял ладони в примирительном жесте.

– Да, мне тоже не нравится такой выход. Полную сумму долга я всё равно не получу. Ты останешься должен ещё почти двадцать миллионов. Но, поскольку мы друзья, я закрою на это глаза.

Он переплёл унизанные перстнями пальцы, положил подбородок на огромные кулаки и масляно улыбнулся. Его пухлые губы напоминали две подвижные сосиски.

– Завод стоит сотню миллионов! Минимум! – выдохнул Аугусто, когда сумел прийти в себя.

Ему снова стало трудно дышать. Предложение оказалось настолько наглым, что на несколько секунд он потерял дар речи.

– Задолженность перед поставщиками, неустойки, производственные риски, полное отсутствие расходников на складах… как, впрочем, и самих складов, – начал загибать пальцы Марсель. – Ты всё ещё думаешь, что он столько стоит?

Аугусто хотелось высказать многое, но он вовремя прикусил язык.

Перед глазами возник голый мужчина с клеммами на сосках.

– Мне нужно всё обдумать, – как можно нейтральнее произнёс он.

– Конечно.

Марсель понимающе наклонил голову.

– Встретимся завтра. Отдыхай, дружище. Отдыхай.

Аугусто поднялся на онемевших ногах и направился к выходу, двигаясь, словно игрушечный солдатик.

Он всё понял.

События развивались именно так, как обещал молокосос дэ Фуэго.

Какой у него оставался выход?

Полиция не защитит. Оставалось только бежать, но тогда придётся бросить завод.

Или продать его сопляку.

Пусть тогда Марсель переключится на него.

Давно стало понятно, что Крабу нужны не деньги, а само предприятие. На севере у семьи Аугусто было больше влияния. Потеря завода станет тяжёлым ударом, но не уничтожит их окончательно.

Приняв решение, Аугусто заехал домой, забрал документы и направился к вилле дэ Фуэго.

Дорога вывела его из мрачных кварталов Ведра к Сапфировому побережью. Здесь улицы были чистыми, фонари светили ровно, а за высокими оградами темнели кроны ухоженных деревьев. Контраст казался почти издевательским.

Вилла дэ Фуэго возвышалась над морем. Белый камень стен отражал мягкий свет садовых ламп, а из открытых окон доносилась тихая музыка.

Дверь открыла молодая девушка, заставившая взгляд Аугусто невольно скользнуть по её фигуре.

– Сеньор Виктор ждёт вас.

Она провела гостя через просторную гостиную к террасе.

Виктор сидел в плетёном кресле, неторопливо потягивая вино. За его спиной темнело море, и редкие огни лодок мерцали вдали, словно упавшие в воду звёзды.

Позади кресла стоял телохранитель. Он не двигался, но от него исходило такое ощущение опасности, что Аугусто предпочёл не задерживать на мужчине взгляд.

Поднимаясь по ступеням, Мерино вновь уставился на фигуру помощницы дэ Фуэго. Это помогло ему хотя бы на мгновение отвлечься от мыслей о Марселе.

Он опустился в свободное кресло и беспокойно поёрзал. Девушка устроилась рядом. Теперь на него смотрели три пары глаз.

– Что насчёт вашего предложения, сеньор Виктор? – поинтересовался Аугусто, стараясь говорить вежливо.

Виктор поставил бокал на стол.

– Мария, деньги.

Помощница гибко поднялась. Аугусто проводил её взглядом, сглотнул и отвернулся только тогда, когда она скрылась в доме.

Через минуту Мария вернулась с тяжёлым кейсом и поставила его перед гостем.

Мерино щёлкнул замками, откинул крышку и нахмурился. Внутри ровными пачками лежали купюры, однако их было слишком мало.

– Здесь не десять миллионов.

Он захлопнул крышку и оттолкнул кейс.

– Десять миллионов я предлагал пару часов назад. Следовало соглашаться, – лениво бросил мерзкий молокосос. – Я успел всё подсчитать. Вы наплодили на предприятии долгов: зарплаты, сырьё, поставщики, неустойки. Мне придётся всё это выплачивать.

– Это грабёж! – вскинулся Аугусто.

– Это бизнес, – отрезал хозяин дома.

Его голос не стал громче, но ленца исчезла. На несколько секунд перед Аугусто оказался не юнец, а человек, привыкший принимать решения и не обсуждать их дважды.

– Знаешь… – прошипел Мерино. – Марсель предлагал мне то же самое. Может, мне продать завод ему?

– Может, – легкомысленно согласился Виктор.

Он вновь взял бокал и посмотрел сквозь вино на свет садовых фонарей.

– Но заводом всё не закончится, верно? Марсель не остановится. Будет брать, пока у вас остаётся хоть что‑нибудь. Деньги, недвижимость, доли в других предприятиях. Потом доберётся до семьи.

Аугусто стиснул зубы.

– Ваши предложения ничем не отличаются.

Он презрительно усмехнулся.

– Чем ты вообще отличаешься от Марселя?

Виктор пожал плечами.

– Я не прячусь.

Внутри Аугусто кипела ярость, однако он понимал, что положение складывается не в его пользу.

– Хорошо. Я возьму миллион, – выдавил он, скрывая злорадство.

Пусть сопляк забирает завод. Посмотрим, как он запоёт, когда к нему придут люди Краба.

– Бери, – равнодушно кивнул Виктор и скривился. – И проваливай.

Аугусто проглотил оскорбление.

Документы уже были подготовлены. Мария переворачивала страницы, показывая места для подписей, а Мерино машинально выводил своё имя, почти не вчитываясь в текст.

Затем помощница Виктора поехала вместе с ним к нотариусу.

В светлом кабинете с высокими шкафами Аугусто несколько раз подтвердил, что действует добровольно, находится в здравом уме и твёрдой памяти, понимает условия договора и не испытывает давления со стороны покупателя.

Каждый вопрос звучал как издевательство.

Через час он вернулся домой.

Аугусто разбудил жену, приказал собирать самое необходимое и достал из сейфа документы, деньги и драгоценности. Объяснять что‑либо не стал. На вопросы отвечал коротко, почти срываясь на крик.

Ещё до рассвета автомобиль выехал за ворота.

Дом остался позади, погружённый в темноту. В окнах не горело ни одного огонька, и лишь камеры наблюдения беззвучно поворачивались вслед уезжающей машине.

Под покровом ночи Аугусто Мерино направился в аэропорт, оставляя за спиной Корсу, завод и всю прежнюю жизнь.

Глава 18

Хавьер придумал новую пытку.

Белковый коктейль он поставил передо мной сразу после тренировки. Густая жижа была безвкусной, и оставляла на языке меловой налёт. Мышцам нужен строительный материал, а не только вино на террасе, обьяснил Хавьер. Я сделал второй глоток и решил, что прежний хозяин тела, топивший тоску по барам, отделался куда легче моего.

Теперь стоило подумать о том, как продолжать работу.

Завод у меня. Бумаги подписаны, нотариус заверил, Аугусто ещё до рассвета укатил на север зализывать раны. Красиво вышло. Одна проблема, что Марсель об этом пока не знает.

А когда узнает, то точно придёт ко мне.

Я бы на его месте поступил так же. Краб душил старика не ради денег, деньги он и без завода стрижёт исправно. Ему нужно само предприятие, но для чего, это уже более тонкий вопрос, на который у меня пока не было ответа.

Аугусто сбежал, но долг остался, а под этот долг наверняка подписаны бумаги, и в бумагах чёрным по белому написано, что завод записан как залог. Пока расписки лежат у Марселя в столе, за моей спиной висит враг, который считает предприятие своим по праву.

Полиция его не тронет. В участке у него есть свои люди, и вчерашний спектакль с адвокатом это наглядно показал. Значит, вопрос придётся закрывать в обход закона.

Мне нужны две вещи. Найти и уничтожить Марселя до того, как он уничтожит меня. И найти тех, кто мне в этом поможет.

Я перевёл взгляд на гараж.

Хавьер проверял внедорожник по кругу, колеса, зеркала, заглядывал под днище. Делал он это на автомате. Профессионал.

Вот только профессионал у меня один. А у Марселя явно не десять человек в подчинении. После склада Аугусто он сам предупреждал, что управление по магическим делам будут активно копать, начни я устраивать подобные фокусы из раза в раз. Нельзя валить на одни плечи и охрану, и разведку, и грязную работу. Где‑то он надорвется, где‑то не успеет, а где‑то оставит отпечаток, который приведёт следователей прямо на мою террасу.

Мне нужны люди. Обычные, но профессионалы своего дела.

Мария появилась с привычной кипой бумаг и забралась в соседнее кресло, поджав под себя ноги.

– Отчёты пока отложи, – я отставил пустой стакан. – Позвони в дом ветеранов и назначь встречу. Сегодня, если выйдет. Скажи, у меня есть работа для крепких мужчин.

Мария что‑то прикинула, коротко кивнула и ушла выполнять указание.

К полудню мы въехали в старый рабочий квартал на восточной окраине.

Дом ветеранов, одноэтажное здание из посеревшего камня, над дверью выцветший флаг и жестяная табличка с полустёртыми буквами. Внутри стоял плотный запах табака и крепкого кофе, сваренного до состояния дёгтя.

Нас ждали. За длинным столом сидели десять человек. Многие не поднимали взгляда от столешницы, как не поднимал его когда‑то Марко. Армия выжала из этих людей всё, что могла, и выплюнула, а гражданская жизнь приняла неохотно.

Как только я вошел, из за стола поднялся только один человек.

Крупный мужчина лет пятидесяти, с седым ёжиком и лицом, будто вырубленным из мрамора. Выправка выдавала кадрового военного даже в потертой клетчатой. Он смотрел на меня спокойно и уверенно.

– Захар, – он протянул руку. Ладонь оказалась сухой и жёсткой. – Мне передали, у вас есть к нам предложение. Слушаю.

Что‑то в его акценте знакомо кольнуло. Твёрдые согласные, рубленые фразы, интонация, от которой пахнуло совсем иными краями. Русский. Надо же. В этом мире, среди сеньоров и донов, передо мной стоял офицер с родным выговором. Я был приятно удивлен.

– Позвольте вопрос, – я опустился на скамью напротив. – Как вы здесь очутились?

Захар горько усмехнулся.

– Очутился тут, потому что стал неудобен для начальства. – Он отхлебнул из жестяной кружки. – Тридцать лет отдал этой стране. Прошёл две кампании, вытаскивал мальчишек из‑под огня, из тех, кого генералы списывали в расход не глядя. Мог бы служить и дальше, здоровье позволяет. Только оказалось, что для начальства правда оказалась не по духу.

– И что за правда была?

– Простая. – Он опустил кружку на стол. – Я предложил на совете собрать отдельную роту из сынков чиновников и корпоратов, из тех, кто войну видит только по сводкам таблиц и отчетов. Уверен, любая кампания кончилась бы недели за две. Папаши в министерствах живо нашли бы способ договориться, лишь бы наследников домой вернуть целыми.

За столом кто‑то хмыкнул. Захар пожал плечами.

– Меня выслушали, поблагодарили за службу и проводили на пенсию. Молодого да послушного на моё место посадили в тот же день.

Мужик мне нравился, чего скрывать. Такие не юлят и не набивают цену, говорят как есть.

– Тогда, думаю, мы сработаемся, – я обвел взглядом стол. – Скажу прямо, мне нужны люди на завод, в охрану. Людей, вашим опытом и навыками. Оклад белый, оформлю всех официально. Это первое.

– А есть и второе, – произнес Захар.

Есть. И здесь я буду с вами предельно честен. – Врать таким людям бессмысленно. – В городе сидит человек по кличке Краб.

Продолжать не понадобилось. Имя сработало само. Кто‑то стиснул кружку, кто‑то глухо выругался, ветеран у дальнего края стола сплюнул под ноги. Про Краба здесь знал каждый, и явно не из газетных заметок.

– Вижу, представлять его не надо. Ростовщичество, рэкет, пытки, живой товар. Он годами кормится с этого города. Наверняка у кого‑то из вас соседи носили ему проценты, а у кого‑то знакомая девчонка сгинула в его клубах. С полицией у него все схвачено, заступиться за людей некому.

– А вам он чем навредил? – Захар глядел прямо в глаза.

– У Краба остались бумаги, – продолжил я. – Долговые расписки, где мой завод записан как залог. Пока они у него, он считает предприятие своим и рано или поздно явится за ним. Ко мне, к людям, что там работают, к моей семье. Полиция, как я говорил, ему друг. Значит, разбираться придётся самим.

– Что конкретно нужно? – сухо спросил Захар.

– Нужно уничтожить эти бумаги, и сделать так, чтобы этот Краб больше не доставлял проблем никому в городе. Живым, если выйдет. Но это уже как сложится.

Захар помолчал, обдумывая. Остальные за столом сидели тихо и ждали слова командира.

– Полиция вмешается?

– Если будем действовать тихо, то не вмешается.

– А если появятся трупы?

– Если без них не обойтись, пусть будут. – Я выдержал его взгляд. – Они это заслужили, Захар. Совесть моя по такому поводу спит крепко. Но я не мясник и лишней крови не ищу. Мне нужны бумаги и чистый город, а не гора мертвецов.

Захар взвесил услышанное, и по глазам стало ясно, что весы качнулись в мою сторону. Он вопросительно посмотрел на своих ребят. Кто‑то кивнул, кто‑то остался неподвижен.

– Экипировка, патроны, всё обеспечу, – добавил я. – Мой человек, привезет стволы и поможет подготовиться.

За столом стало тихо, только вентилятор гонял горячий воздух.

Захар протянул руку второй раз.

– По рукам, господин дэ Фуэго. Мы согласны охранять ваши заводы. А Краба… давно пора кому‑то вынести эту падаль на свалку.

Рукопожатие закрепило сделку. Мария оформила документы и все поставили свои подписи.

Из «Дома ветерана» мы выехали в три часа дня.

Мария устроилась рядом на заднем сиденье и разбирала стопку заполненных анкет. Салон за время стоянки успел раскалиться, кондиционер первые минуты гнал тёплый воздух и только к выезду на прибрежное шоссе начал выдавать прохладу.

Телефон ожил, когда слева блеснуло море. На экране высветилось имя Карлы.

– Слушаю.

– Виктор! – в трубке звенело столько радости, что Мария покосилась на аппарат. – Поздравь меня, я свободна!

– Поздравляю. А подробнее?

– Помолвке конец. Официально, с бумагами и подписями, – она легко рассмеялась. – Так что готовься, вечером я прилетаю, и мы это отмечаем. Сегодня же.

– А меня спросить?

– Возражения не принимаются, – в голосе заиграла смешинка. – Заодно дарю тебе право выбрать место. Удиви меня, Виктор.

– Постараюсь. – вздохнул я.

– Вот и договорились. Буду к ужину, жди!

В трубке пошли короткие гудки. Я убрал телефон в карман и какое‑то время разглядывал бегущую вдоль дороги ограду набережной.

Праздновать разрыв помолвки, да ещё лететь ради этого через полстраны. Повод шит белыми нитками, и скрыть этот шов Карла не особо стараясь. Настоящая причина сидела сейчас в машине и смотрела на море. Что же, пусть будет праздник. Отказывать не хотелось, да и незачем.

– Хорошие новости, сеньор? – не выдержала Мария.

– Как посмотреть, – я вернулся к делам. – Вечером у нас гостья. Предупреди Эстеллу, чтобы на ужин меня не ждала, я поеду в город.

Карла сдержала слово и прилетела к ужину.

Солнце ещё висело над водой, когда у ворот виллы остановился уже знакомый седан. Первыми из него выбрались двое охранников, крепкие, в одинаковых темных костюмах, и лишь после них показалась Карла. Лёгкое платье, распущенные волосы и улыбка во всё лицо, словно с плеч у неё сняли мешок цемента.

– Мне привычнее видеть тебя в этой рубашке и шортах, чем в костюме, – вместо приветствия объявила она, подставляя щёку. – Ну, я готова удивляться!

– Не сомневаюсь, – в тон отозвался я.

Хавьера рядом не было. Ещё днём я отправил его в дом ветеранов, помогать с обмундированием для новых работников. Ветераны народ привычный к форме, но размеры, обувь и снаряжение сами себя не подберут, а лучше бывшего военного с этим никто не справится. Дёргать его обратно ради сопровождения я не стал.

– Поедем на твоей, – решил я, оглядев седан. – Мою сегодня гонять не будем.

Карла не возражала. Водитель распахнул перед ней дверцу, второй охранник занял место впереди, и мы устроились сзади вдвоём. В салоне пахло её духами, лёгкими, с небольшой горчинкой.

Я назвал адрес и машина покатила вниз по серпантину. Город готовился к вечеру, зажигались первые вывески, у тратторий выставляли на улицу столики.

– Куда ты меня везёшь? – Карла повернулась ко мне. – Только не говори, что в какой‑нибудь пафосный ресторан с лебедями из салфеток, – она тут же почесала подбородок и добавила, – тут вообще, такие есть?

– Обижаешь. Есть один ресторанчик на краю города, у самой воды. Туда не заглядывают репортеры, и никто нас не потревожит. Местный повар готовит ризотто и лазанью по своему фирменному рецепту. Правда, на пять звёзд обстановка не тянет, скатерти простые, посуда со сколами.

– Сколы переживу, – Карла загадочно улыбнулась и посмотрела на меня из‑под ресниц. – Главное ведь компания. Верно?

– Верно, – согласился я.

* * *

Марселю доложили ближе к вечеру.

Клуб к этому часу только начинал набирать обороты. Краб сидел в кресле, катал в пальцах золотой перстень и ждал.

В дверь протиснулся один из его людей, крупный, коротко стриженый, и с разбитой костяшкой на правой руке.

– Взяли Аугусто, босс. На северной дороге, у старой заправки. Далеко уехать не успел.

– Надеюсь, вы с ним хорошо провели время?

– Разумеется, босс. Как только лишился одного мизинца, язык сам развязался.

Марсель повёл ладонью, приглашая продолжать.

– Много интересного рассказал наш беглец, – подручный привалился плечом к косяку. – Завод он переписал на молодого дэ Фуэго, четвёртый сын в семье. Аугусто думал скинуть на него долги и все наши хлопоты в придачу. Мол, приедет за заводом Краб, а завод уже чужой, вот пусть и разбираются между собой.

– Смышленый старик, – без улыбки отозвался Марсель.

– Был смышленный. Дальше у него разговор с рыбами на дне морсоком, – усмехнулся здоровяк. – Мальчишка приехал к нему, надавил, дал денег, и Аугусто всё подписал у нотариуса. Потом решил свалить из города, думал скрыться от нас.

Краб слушал молча. Имя дэ Фуэго он знал, как знал каждый в этом городе. За ним стояла газета, деньги и вес, каких у Марселя никогда не было, и врят ли будет. Только вес этот принадлежал не мальчишке, а его семье, и это кардинально меняло дело.

– Что за птица этот младший?

– Пустое место, босс, – подручный сплюнул. – Четвёртый наследник. Дома его на дух не выносят, в газетах поливают который месяц. То пьяная авария, то плещется в фонтанах. Родня им брезгует. Не будь у него фамилии, был бы обычный пьяница.

Значит, обиженный, из тех, за кого родня не станет вписываться и мараться, если он будет замешан в делах местной мафии, и это Марселю только на руку. Загороди дорогу настоящему дэ Фуэго, и назавтра к тебе явятся люди из управления с ордерами. А этот один, всеми брошенный, со свежим заводом на шее.

Одно портило картину.

– Охрана у него есть?

– Есть, – подручный помрачнел. – Аугусто про одного обмолвился. Сидел за спиной хозяина и его помощницы весь разговор, слова не проронил. Говорил, глянешь и мороз по коже. Не из простых, босс. Похоже, мета.

Вот это было скверно. Корпораты держали при себе одарённых, как держат злых псов, и с таким псом Марсель связываться не собирался. Одна вспышка, и его молодцы разлетятся по стенам, как гнилые помидоры.

Значит, брать дэ Фуэго нужно не силой, а за живое.

– Аугусто про помощницу что говорил?

– Правая рука. С ней он к нотариусу и ездил, бумаги через неё вёл. Молодая, при мальчишке днюет и ночует.

Краб откинулся в кресле, и дерево жалобно скрипнуло под его тушей. Кажется, пазл сложился. Девку из‑под бока умыкнуть куда проще, чем самого мальца с его ручным магом. Приволочь её сюда, дать мальчишке наживку с деталями дальнейших действий, и корпорат прибежит сам, один, без своего пса. С тем, кто держит твою бабу за горло, не спорят и волшебников на него не спускают.

Хозяин позвал двух людей и вкратце рассказал, что им надо сделать.

– Возьмите девку, – Марсель погладил перстень. – Он с ней постоянно таскается. Не спугните. Тихо возьмите, без крови. Живой и целой.

Подручные кивнули и вышели.

Краб потянулся к бутылке. Мальчишка сам сунул голову в петлю, а петлю за него поддержит его же помощница.

* * *

К вилле поехали двое.

Место присмотрели заранее, встали в тени на съезде с серпантина, откуда просматривались ворота. Ждать пришлось до вечера. В салоне было душно, пахло сигаретами, и оба уже клевали носами, когда створки наконец разъехались.

Из ворот выкатил седан. За рулём сидел один, рядом с ним второй, крепкие ребята в одинаковых костюмах. На заднем сиденье устроился знакомый по газетным снимкам дэ Фуэго, а рядом с ним женщина. Даже с обочины было видно, что девка хороша.

– Она, – буркнул тот, что за рулём, и тронулся следом.

Держались на расстоянии, не наглея, пропуская вперёд чужие машины. Седан спустился в город, покружил по вечерним улицам и выехал к самому краю, где дома жались к воде. Встал у неприметного домишки под черепицей. Вывеска над дверью едва заметная, и окна светились ровным жёлтым.

Мальчишка с девкой скрылись внутри, а охрана осталась караулить у входа.

Место было глухое. Ни зевак, ни лишних глаз. То, что для дэ Фуэго значило покой, для гостей Марселя обернулось подарком.

Один остался в машине, второй обошел дом с торца. Задворки выходили на пустой переулок, у стены громоздились ящики и бак с отбросами, от кухонной двери тянуло жареной рыбой и томатами. Служебный ход стоял приоткрытым, и изнутри доносился лязг посуды.

Он выждал, привалившись к стене. Через полчаса из зала в короткий коридор к уборным свернула женщина. Он шагнул навстречу из темноты, зажал ей рот прежде, чем она успела вскрикнуть. Второй уже держал наготове распахнутую дверь.

Через минуту переулок опустел. Только опрокинутый ящик, и оброненная туфелька остались лежать у чёрного хода.

* * *

Карла отсутствовала слишком долго.

Первые минут пять я честно списывал на женские ритуалы у зеркала. Свеча на нашем столе успела оплыть, ризотто затянуло пленкой, официант дважды прошел мимо, вопросительно поглядывая на пустующий стул. На седьмой минуте под рёбрами неприятно засосало, а на десятой я поднялся и пошел между столиками.

За дверью зала обнаружился тесный закуток с двумя кабинками. Тусклая лампочка, сквозняк, и распахнутая настежь задняя дверь в переулок. У порога, завалившись на бок, лежала туфля. Светлый ремешок, тонкий каблук. Дорогая туфля.

Её.

Холод прокатился по спине и тут же сгорел, уступив место злости. Думай, Виктор, думай. Случайные грабители не выносят женщину мимо кухни за считанные минуты и не оставляют кошелёк в сумочке на спинке стула. Работали точечно и ждали именно нас. А точечно в этом городе мне сейчас должен только один человек, Краб. Я увел завод из‑под носа, вот он и решил обзавестись козырем для переговоров. Убивать ее точно не станут, по крайней мере сейчас, иначе не стали бы возиться с похищением. Это давало время.

Телефон я достал на ходу, вылетая в переулок.

– Господин? – отозвался Хавьер после первого гудка.

– Карлу похитили. Только что, из ресторана, – я перепрыгнул опрокинутый ящик. – Это люди Краба. Ты еще в доме ветеранов?

– Да. Заканчиваем подгонку.

– Подгонка окончена. Всем оружие, полный боекомплект, и ждать адрес. Работаем сегодня.

– Принял.

Ни вопросов, ни причитаний. Люблю этого человека.

Охрана Карлы скучала у входа. Увидев моё лицо, оба подобрались раньше, чем я открыл рот.

– Вашу хозяйку украли. Вытащили через задний двор несколько минут назад.

Водитель коротко выругался и мотнул головой в сторону перекрёстка.

– Фургон! Серый, выполз из‑за угла ресторана и ушёл на восток. Я ещё удивился, что фары не включил.

– Значит, за ним. Быстро‑быстро!

Мы запрыгнули в седан. Резина взвизгнула, и темные улочки понеслись навстречу. На перекрёстке он безошибочно свернул к востоку, и спустя пару кварталов впереди мелькнули знакомые габариты. Серый фургон ехал быстро. Похитители сработали чисто и пытались быстрее замести следы.

– Не приближайся, – предупредил я. – Нам нужен их адрес.

Дальше ехали аккуратно. Фургон вёл нас через город на восток, улицы постепенно рядели. Фонари попадались через один, фасады облезали на глазах, а у обочин выросли горы хлама. Стало понятно, куда мы направляемся. В Ведро, самое дно Корсы, о котором приличные горожане предпочитают не вспоминать.

Фургон нырнул в проулок и встал у длинного здания без окон. Над входом изгибалась неоновая вывеска, раскрытая алая пасть, под ней вспыхивали и гасли буквы. «Глотка». Двое амбалов у дверей проводили фургон взглядами, тот обогнул здание и скрылся во внутреннем дворе.

– Тормози здесь, – велел я за квартал.

Мы встали в тени, между ржавым остовом грузовика и глухой стеной. Я набрал Хавьера и продиктовал, как ехать.

Ожидание далось тяжелее погони. Из клуба глухо доносились басы, и каждый удар неприятно отзывался в висках. Что там сейчас с ней происходит, где её заперли, я старался не представлять. Взгляд зацепился за глянцевый журнал на полке за подголовником. С обложки, вполоборота, улыбалась Карла, реклама духов на развороте. Кто‑то из охраны возил хозяйку с собой даже в печатном виде.

Журнал я забрал.

Ветераны прибыли спустя двадцать минут на двух тёмных фургонах, с потушенными фарами. Из первого выбрался Хавьер, за ним посыпались остальные, и я не сразу узнал вчерашних мужиков из‑за длинного стола. Разгрузки, короткие автоматы, у каждого лицо закрыто балаклавой, одни глаза наружу. Двигались слаженно, не делая лишних движений.

Захар подошел последним, стягивая на подбородок маску.

– Обстановка?

Я развернул журнал обложкой к нему.

– Карла дэ Леон. Час назад люди Краба выкрали её из ресторана и привезли сюда. Она внутри, и она нужна мне живой и невредимой. Всё остальное по нашему договору, бумаги в кабинете, кабинет ищите в глубине вместе с хозяином.

– Узнали её? – Захар повернулся к своим, и балаклавы согласно качнулись. – Работаем по входам. Диего, Пабло, двор и задняя дверь. Остальные за мной.

Хавьер тем временем проверил пистолет и убрал его за пояс, поверх ножен.

– Без магии, – пояснил он, поймав мой взгляд. – След источника в таком месте снимут быстро. Свинец вопросов не оставляет.

У громил на входе не было ни шанса. Двое ветеранов выросли из темноты, короткий слитный удар, и оба стража сползли по стене. Дальше пошло, как по нотам.

Мы ворвались внутрь на плечах у первой пары. Музыка ударила в лицо вместе с духотой, сладким табачным дымом и парфюмерной вонью. Длинная очередь в потолок, и с люстры брызнуло стекло, музыка захлебнулась, а визг десятка глоток заполнил паузу.

– Всем на пол! Лежать!

Охрана клуба потянулась было к стволам, но на каждого уже было направлено по паре дул, и желание геройствовать ушло на глазах.

Мой расчет оказался верным. Краб ждал меня через день‑другой, со звонками, с торгом, и с подготовленной встречей. К тому, что за Карлой придут этим же вечером, да ещё с автоматами, здесь не был готов никто.

Мы пошли к дальней двери по длинному коридору, вдоль которого располагались закрытые комнаты. Из‑за каждой дверей доносились стоны и приглушённые крики, и не все из них принадлежали взрослым. Ветераны распахивали двери одну за другой, и с каждым разом их движения становились резче.

Мы дошли до конца, к обитой кожей двери. Хавьер вошёл первым.

Марсель успел вскочить и потянуться к ящику стола. Но не успел. Рукоять пистолета ударила по его пальцам, хрустнуло, и туша с рёвом осела обратно в кресло. Хавьер упер ствол ему в лоб, и рёв стих до сипения.

– Добрый вечер, – я прикрыл за собой дверь. – Вы ведь ждали меня в гости? Вот и я.

Кабинет пропах вишнёвым ликёром и потом. Марсель смотрел на меня поверх ствола, баюкая перебитую кисть, и в заплывших глазках ворочалась работа мысли. Он уже понял, кто перед ним. Понял и то, что заготовленный сценарий сгорел.

– Где документы на завод?

Марсель тянул с ответом, тогда Хавьер повёл пистолетом ему между ног. Это оказался действенный прием.

– Сейф… за картиной, – просипел хозяин кабинета. – Восемь, два, два, шесть.

За аляповатой мазнёй с морским закатом обнаружилась стальная дверца. Внутри лежали стопки купюр, бархатные коробочки и картонная папка с тесёмками. Долговые расписки Аугусто Мерино, договор залога, копии накладных. Я перебрал бумаги.

Металлическая корзина для мусора встала в центр кабинета. Настольная зажигалка Марселя, тяжёлая, под бронзу, оказалась кстати. Пламя распробовало папку и жадно пожирало листки. Краб смотрел, как чернеют и сворачиваются документы, и было в его лице что‑то от Аугусто перед бегством.

– Завод мой, – объяснил я поверх огня. – Куплен и оплачен.

В дверь постучались. Захар пропустил в кабинет Карлу и встал у порога.

Живая и целая, только босая на одну ногу. Тушь размазалась по щеке, платье измялось, а запястья краснели полосами от верёвки. Увидев меня, она пересекла кабинет и молча вцепилась в мою рубашку обеими руками, её колотило крупной дрожью.

– Всё, – я обнял её за плечи. – Всё, я здесь. Едем домой.