Текст книги "Наследник $$$ уровня. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 48 страниц)

Глава 4

Парень вжался в дверцу и смотрел на меня круглыми глазами, словно прикидывал, успеет ли выскочить на ходу.

Я фыркнул.

– Паскаль, выдохни.

– Тогда зачем всё это?

– Затем, что мне нужен ты. Точнее, твоя голова. Блок рекомендаций для Доминос придумал ты, а твой начальник называет его ошибкой. Я считаю иначе. Это лучший кусок всего сайта, и собрал его человек, который понимает, куда катится мир.

Паскаль моргнул и почему‑то покраснел. Похоже, хвалили его нечасто.

– Сеньор Алехандро говорит, что людям такое рано…

– Сеньор Алехандро десять минут искал на собственном компьютере работу, которую сам же и сдавал, – перебил я. – Поэтому давай по существу. Я собираю команду под крупный проект. Мне нужен разработчик с инициативой. Оклад вдвое против нынешнего, премии за результат. Работа тяжёлая, зато настоящая, в СофтХ ты такой не дождёшься.

– Вы серьёзно? – голос у него сел.

– Более чем.

Дальше парня прорвало. Жалованье в СофтХ задерживали второй месяц, премии Алехандро срезал ещё зимой, а два пустых стола в офисе остались от ребят, которых сократили весной. Заказчики уходили к конторам покрупнее, и держался Паскаль за место лишь потому, что идти было некуда. Таких фирм в Фаворе десятки, и везде одна песня.

– Я согласен, – закончил он и тут же спохватился. – Только… возьмите ещё Рубена и Тео. Они в офисе сидели, вы их видели. Рубен девопс, Тео архитектор, я с ними два года плечом к плечу. Платят им гроши. Втроем мы соберем вам что угодно.

Я мысленно прикинул расклад.

Расходы растут быстрее, чем хотелось бы, но готовая связка из трёх человек стоит любых окладов. Поодиночке таких выискивать пришлось бы месяцами.

– Беру всех троих, – кивнул я. – Теперь условия. Работать будете в Корсе, по крайней мере на первых порах. И второе. О проекте ни слова. Ни родне, ни друзьям, ни девушкам. Подпишете бумаги, и за нарушение я буду спрашивать всерьёз.

Секретность и без того держится на честном слове. Чем больше людей знает про Виду, тем тоньше стены, но без рабочих рук сеть не вырастет. Приходится выбирать из двух зол.

– Корса так Корса, – легко согласился Паскаль. – Меня здесь ничто не держит, я комнату снимаю напополам с двоюродным братом. Ребята тоже не женаты.

Я достал бумажник и отсчитал купюры. Бумага сухо хрустела под пальцами. Внутри осталось всего ничего, считай, на бензин до дома. Не страшно, к концу недели придет выручка с завода, а она исключительно моя. Кто бы знал, что в новой жизни бывший генеральный директор будет так трепетно ждать зарплату.

Вырвав листок из ежедневника, я написал адрес и протянул его вместе с деньгами.

– Здесь вас встретят и разместят. Купи билеты на всех и вылетайте, как только рассчитаетесь с Алехандро. Чем раньше, тем лучше.

Паскаль принял деньги двумя руками и замер. По лицу было видно, что столько наличных разом он не держал давно, если держал вообще.

– А что если я пропаду? – тихо произнёс он. – Вы отдаёте незнакомому человеку несколько тысяч песо и даже расписки не просите.

– Тут ты подпираешь потолок, а со мной пробьешь его, – я смотрел ему прямо в глаза. – Если ты готов разменять несколько тысяч песо на свое будущее, значит я в тебе ошибся.

Пару секунд он сидел молча, потом сглотнул, аккуратно сложил купюры и убрал во внутренний карман, туда же отправился листок с адресом.

– Я вас не подведу.

– Знаю. Иди.

Паскаль выбрался из машины и зашагал к офису. У дверей он обернулся, будто проверял, не растаяли ли мы вместе с его удачей, и скрылся внутри.

Хавьер тронулся с места. Как говорил один усатый деятель из моего прошлого мира, кадры решают всё. До обеда оставалось время, и я велел ехать обратно через центр.

Эмеральд‑Тауэр вырос справа, семьдесят семь этажей стекла и стали, и я передумал ехать домой. Где‑то там, на сорок первом, сидит отцовская «Периодика», занимая целый этаж. Газету я до сих пор видел лишь в виде цифр в отчётах и стопки свежих номеров на столе у Тайрона. Стало интересно взглянуть на семейное дело изнутри, раз уж судьба сама подвезла к порогу.

– Планы меняются, – я тронул Хавьера за плечо. – К башне.

Телохранитель молча перестроился, и через пару минут машина нырнула в тень высотки.

В холле после уличного пекла стояла кондиционированная прохлада. Мрамор, бронза, приглушенный свет, у турникетов охрана в тёмной форме.

Я протянул паспорт. Книжица раскрылась на странице с тисненым быком, и охранник заметно подобрался.

У простого гражданина бык стальной, у зажиточного серебряный, а золотую печать выдают элите из корпоратов. Удобная система, весь твой вес в обществе читается с одного разворота, и никаких лишних вопросов.

– Прошу, сеньор дэ Фуэго, – турникет щелкнул, пропуская меня внутрь.

Хавьера я оставил внизу, таскать его по редакции смысла не видел. Скоростной лифт рванул вверх так, что заложило уши, табло над дверями торопливо отщёлкивало десятки.

На сорок первом двери разъехались, и меня встретила латунная вывеска «Периодики» во всю стену.

За стойкой ресепшена сидела молоденькая секретарша, ухоженная, в строгой блузке, вокруг неё висело облако цветочного парфюма. Увидев меня, девушка напряглась, улыбка вышла натянутой, как бельевая верёвка.

– Добрый день, сеньор… Виктор. Рады вас видеть.

Рука её уже лежала на проводном телефоне. Я ещё не успел отойти от стойки, а диск затрещал, накручивая чей‑то номер. Докладывает. Интересно, кому именно и что велено докладывать при моём появлении.

Дальше начинался опен‑спейс. Под ногами пружинил мягкий ковролин, глушащий шаги, в воздухе мешались запахи бумаги, свежей типографской краски. Стрекотали клавиатуры, перекликались телефонные звуки, над перегородками плыл ровный рабочий гул. Кабинеты начальства тоже были из стекла и стали, и сидели они там, такие важные, как рыбки в аквариуме, обложившись кипами бумаг. Кое‑кто дымил сигарой, и дым слоился под потолком, расплющиваясь о прозрачные стены.

Я шёл не спеша. Кабинет главного редактора с именной табличкой, за ним юристы, менеджер по подбору персонала, пара кухонек, где булькали кулеры и гудели холодильники. Люди здоровались, кто кивком, кто вполголоса, но в лицах сквозила настороженность. Репутация прежнего Виктора бежала впереди меня, как дурной запах. Что же ты тут устраивал, дружок, что взрослые мужики провожают тебя взглядом до угла?

Долго гадать не пришлось. Из глубины этажа ко мне уже спешил Джозеф, а рядом семенила секретарша с ресепшена и виновато что‑то ему втолковывала на ходу.

– Виктор! – зло выдохнул он, подходя.

Та тут же испарилась, проскользнув мимо в одном ей известном направлении, видимо, спешила назад на пост.

– Что ты здесь делаешь?

– Соскучился по семейному делу.

– Мне хватает тебя дома, на Корсе, еще и тут, ты везде, – кипел Джозеф.

– Я у тебя в голове, – серьезно глядя ему в глаза, проговорил я.

– Сейчас не до шуток, у тебя какое‑то дело? – он тут же сам ответил на свой вопрос. – Хотя, какие у тебя дела. Пришел за статьей для дэ Леона? Будь я на месте отца, отправил бы тебя назад в Корсу за такие финты.

– Но ты не на его месте, – я склонил голову набок и зевнул. – Почему я тебя так раздражаю, братец? Не объяснишь?

– Нет, – коротко отрезал Джозеф.

– Жаль, – я покачал головой. – Думал мы решим все наши разногласия и подружимся.

– Правда думаешь, что такое возможно? – съязвил он.

– Нет, – честно признал я. – Ты слишком закомплексованный и эгоистичный придурок.

– Что ты сейчас сказал? – опешил Джозеф.

– Я где‑то ошибся? – полюбопытствовал я. – Я не наследник, не угрожаю твоему положению, ничего не прошу, а ты реагируешь на меня так, словно я украл твоего игрушечного пони.

– Убирайся, Виктор, – юмора он не разделял. – Тебе здесь не рады.

– Я все еще часть семьи, – я нахально оглядел офис. – Я уйду тогда, когда удовлетворю свое любопытство. Давно здесь не был понимаешь ли. Не проведешь экскурсию по собственным владениям?

– Да ты совсем оборзел, щенок? – Джозеф остервенело крутил головой, словно желал выйти из сна, в котором застрял.

– Всетаки пони, – многозначительно кивнул я. – Хочешь, я куплю тебе такой же, но конечно же лучше?

– Я проведу экскурсию и ты свалишь? – он устало потёр глаза.

– Честное пионерское, – я поднял ладонь, будто давал клятву.

– Пионерское? Что это?

– Не что, а кто, – поправил я. – Не забивай голову, тебя бы все равно туда не приняли.

Джозеф бросил попытки понять младшего и повёл по этажу. Я шагал следом и слушал. Новостной отдел, рекламный, вёрстка, корректоры, распространение по провинциям и мелким городам, архив с подшивками за тридцать лет. Брат перечислял отделы и объяснял, чем каждый занимается, сыпал цифрами тиражей и сроками сдачи номера, ни разу не сбившись. Джозеф конечно мудак, но дело свое знает.

Круг замкнулся, и мы вернулись к ресепшену.

– Карла придет с минуты на минуту, тебе пора, – Джозеф взглянул на часы на руке.

– Ну, всё, как и договаривались, я ухожу, – упираться я не стал. – И спрячь эту малышку, – я кивнул в сторону секретарши за стойкой, – подальше.

– Это еще зачем?

– Карла обидится, – пояснил я. – У девушек острое обоняние.

– И к чему ты это?

– Джо, братец, – я по очереди указал пальцами на него, затем на девушку. – Либо ты начал пользоваться её цветочными ароматами, либо вот она пользуется твоими. В любом случае, разит от вас слишком уж одинаково, никакой девушке это не понравится. Голову Карлы посетят такие же мысли, какие посетили мою… А именно, о том, что ты зажимаешь…

– Не продолжай, – Джозеф принюхался к собственному рукаву. – И не пахнет от меня совсем никакими цветочными ароматами.

– Как скажешь, братец, как скажешь, – я развернулся и зашагал к лифту.

Время в редакции я провёл отлично.

В поместье я вернулся к обеду, как и обещал отцу. Подъездную аллею заставили фургонами поставщиков, у дальнего входа разгружали ящики с вином, и бутылки глухо постукивали друг о друга. Дом гудел. Из кухни тянуло запечённым мясом и карамелью, в зале двигали мебель и звенело стекло, садовники подравнивали и без того безупречные кусты. На террасе настраивали инструменты, скрипка коротко взвизгивала и умолкала на полузвуке.

До начала мероприятия оставалось немного, и я отправился одеваться.

Катрин я так и не увидел. Девушка обижалась со вчерашнего вечера и на глаза не показывалась, так что согласовывать наряд оказалось не с кем. Внутренне я этому даже обрадовался, свобода выбора дорогого стоит.

Из шкафа я вытащил красный костюм, яркий, из приятной ткани, похожей на шёлк, она холодила пальцы. Двойка свободного кроя, под низ простая белая футболка. Объёмный пиджак делал плечи шире, широкие штаны падали ровно, а мягкие лоферы пришлись точно по ноге. У туалетного столика, принадлежащего Виктору, я выбрал из шкатулки пару колец и браслет, полюбовался на себя в зеркало и прыснул немного одеколона. Цитрус с древесной горчинкой, прежний хозяин тела понимал в парфюме явно больше, чем в жизни.

На Земле за подобный выход меня съел бы совет директоров, а акционеры бы закусили. Но тут я не директор, а младший сын на празднике, и прятаться среди тёмных пиджаков я не собирался.

К началу зал наполнился. Гомон голосов, перестук каблуков по паркету, официанты скользили между гостями с подносами, шампанское искрило в высоких бокалах. Я прихватил один и двинулся вдоль зала.

Карлу с Джозефом нашёл у окна. Платок в нагрудном кармане брата до безобразия совпадал с её платьем, словно кусок выдрали. Джозеф окинул меня взглядом и не удержался.

– Это что за клоунада? – скривился он. – Ты одет как попугай.

Мне нравилось выводить Джозефа из себя и я не сдержался.

– Я одет как карта ляжет, ты одет как Карла скажет, – произнёс я нараспев, сохраняя серьезное выражение лица.

Карла залилась смехом, лёгким и совершенно не по светскому искренним. Я не сдержался и присоединился. Джозеф покривил губами, выдавил подобие усмешки и отвернулся к окну.

Отсалютовав паре бокалом, я оставил их вдвоём.

Тайрона поздравляли без крупных тостов. Никто не лез на стулья с речами, гости подходили лично, жали руку, перекидывались словом‑другим и уступали место следующим. По‑моему, отцу это нравилось не в пример сильнее парадной шумихи.

Гора подарков в углу у камина понемногу росла. Очередную коробку Тайрон принимал с улыбкой, благодарил и передавал прислуге, а та бережно пристраивала её на стол к остальным.

Мой подарок к камину не понесут. Он стоял во дворе, отполированный руками Хавьера, и ждал своего часа.

Хрустальный звон поплыл над залом. Элеонора стояла в центре и постукивала вилкой по фужеру, разговоры гасли один за другим, пока тишина не устоялась окончательно.

– Тридцать пять лет назад, я встретила этого великолепного мужчину, – начала она. – На весеннем балу. Кавалеры наперебой добивались моего внимания, и лишь он один за весь вечер не отвесил мне ни единого комплимента. Я была в бешенстве. А через неделю обнаружила, что в бешенстве думаю исключительно о нём. Пришлось выходить замуж. С днём рождения, любовь моя. Пятьдесят три тебе к лицу.

По залу пробежал смех, поднялись бокалы, нестройный хор поздравлений ударил со всех сторон. Тайрон поцеловал жене руку, и раут покатился дальше.

Отец так и стоял у камина, принимал поздравления и свёртки, болтал и потягивал виски, от его круга тянуло торфом, дубом и табаком. Компании вокруг него сменялись сами собой, одни лица отходили, им на смену органично возникали новые, и всё повторялось по кругу.

Я подошёл в числе последних и сразу понял, что не вовремя. Но отступать было поздно.

Перед именинником держался сухой старичок в ковбойской шляпе, по бокам от него стояли двое молодых мужчин, похожих друг на друга как две капли воды. Напротив них Тайрон и Джозеф. Подойдя ближе, я расслышал разговор.

– Тайрон, Тайрон, ты как всегда высокомерен, – вещал старик. – Но что за этим стоит? Ты так презираешь наши деньги, будто они чем‑то отличаются… А знаешь, они и правда отличаются. На них меньше крови.

Скулы у отца отвердели, но старик ещё не закончил. Сообразив, что попал не в то время, я сделал вид, что просто прохожу мимо.

– Кстати о крови. Виктор, я правильно помню? – он перехватил меня на полушаге, обратившись, игнорировать не было возможности. – Не составите нам компанию?

– Все верно, – деваться было некуда, и я приблизился. – Виктор дэ Фуэго к вашим услугам.

– Армандо дэ Грас, мы уже встречались, но не были представлены, – назвался он. – А вы, если не ошибаюсь, младший сын именинника. Еще один будущий газетчик.

Тон у него был такой, что лицо Тайрона окаменело. Видимо, Армандо в очередной раз наступил на больную мозоль, отношения между ними явно были натянутыми. Да и мне самому подача не понравилась.

– Говорите так, будто это что‑то не серьезное, – я решил немного обострить и позлить мужчину.

– Я занимаюсь инвестициями, молодой человек, для меня все кажется несерьезным. Мы всегда рядом, стоим у компаний в день рождения, и в день гибели.

Тайрон следил за диалогом молча. Может, боялся, что я ляпну лишнего и опозорю его при гостях. Армандо вёл беседу уверенно и с пренебрежением. Он почему‑то ощущал себя королём положения, вот только почему? И меня подозвал, наверняка, исключительно из‑за моих достижений в прошлом. Удобно говорить с противником, когда рядом его главная головная боль.

Хочет развлечения за чужой счет? Сейчас организуем.

– Значит инвестиции, – я качнул бокалом в сторону. – Слава деве спасительнице, что наша семья занимается газетой, не хотелось бы марать руки, это сложный бизнес.

– Что вы имеете в виду, молодой человек? – голос Армандо стал на пару актав ниже.

– Ровно то, что сказал, – я не стал торопиться с ответом, смакуя напиток. – Конкуренция в таком бизнесе колоссальная. Это грубая математика, в то время как газета, это четкий и выверенный механизм, который будет работать, пока существует человек. Инвесторы по моему мнению похожи на стервятников, всегда не прочь откусить что‑то.

– Интересная позиция, – самодовольство слетело с его лица, и он кольнул в ответ. – Правду говорят, Тайрон, что устами младенца глаголет истина. Другими словами, Виктор, вы хотите сказать, что чище и благороднее? Знакомо, это постоянная тема наших бесед с вашим отцом, вижу, что вы достойный приемник.

– Элегантнее, – не согласился я, поправив Армандо. – Инвестиции это деньги, деньги инструмент, примитивный и рабочий. СМИ это тоже инструмент, позволяющий управлять мнением и умами. Нет смысла спорить, что эффективнее. Разные цели. Есть паства и есть поводыри.

– И кто же я по вашему мнению, паства или поводырь?

– Отвечу иначе. Если завтра Периодика объявит о том, что ваша фирма спекулирует на рынке ценных бумаг. Сколько миллионов песо покинут ваши фонды, чтобы переждать бурю? Или может миллиардов? Гипотетически.

– Периодика только этим и занята, – раздраженно влез один из близнецов. – Перерывает наше грязное белье, в надежде найти алмаз.

Я смотрел на Армандо, пропустив выпад его сына мимо ушей.

– Это станет ударом, если вы что‑то найдете, – признал Армандо. – Гипотетически.

– А мы что‑то найдем, – заверил я. – Это бизнес, всегда есть что‑то, эдакое.

– И в чем вывод? – посерьезнел он.

– В том, что с нами лучше дружить, это выгодно, для вас. Вы же не сможете пошатнуть репутацию Периодики ни на дюйм. Вражда не интересна никому. Умные люди всегда найдут точки соприкосновения, не правда ли? Вы умный человек, сеньор Армандо?

Я давил. Старикашка был в моей власти, и я снова чувствовал себя прежним. Когда за спиной тень огромной корпорации, как в прошлой жизни, а перед тобой очередной зарвавшийся…

«Так, легче,» – осадил я себя.

Тайрон расслабился и даже улыбнулся. Ситуация его забавляла.

– Хотелось бы верить, – Армандо коротко кивнул. – Что ж, Виктор, это была занимательная беседа. Спасибо, но мне пора.

Он двинулся прочь, о чём‑то крепко задумавшись. Тайрон позволил себе ухмылку, а после и вовсе захохотал. Сыновья Армандо обернулись на звук, сам он нет, так и шёл к выходу.

– Армандо надолго запомнит этот вечер, сын, – отсмеявшись, выдал Тайрон. – Я в восторге. Это лучший подарок на день рождение.

– Словоблудие, – буркнул Джозеф. – Он же смеялся над нами! Если бы ты позволил мне, я бы втоптал его в грязь…

– Тебе еще учится и учится, старший, – добродушно отозвался Тайрон. – Виктор сделал все правильно. Ни разу не ошибся, тебе бы следовало взять у него пару уроков. Даже странно такое произносить.

– О подарках, – Джозеф проглотил злость. – Я приготовил тебе нечто особенное. Лучшего подарка ты сегодня не получишь. Я заключил сделку с Асторией, компания выкупила целую страницу на год вперёд, будет освещать процесс строительства своих объектов по всей Валентии. Они наконец‑то приняли наше предложение! Это победа! Два года переговоров! Я же сказал, что мы закроем в следующем квартале годовую выручку…

– Молодец, сын, – без энтузиазма откликнулся Тайрон. – Это отличный подарок.

– Моя очередь, – подал голос я, стоило довольному Джозефу пригубить из бокала, стрельнув в мою сторону глазами. – Пройдем?

– Хм, веди, – заинтригованный Тайрон отставил стакан.

Мы направились на улицу, и гости потянулись за главой дома, видимо, решив, что снаружи будет речь. Сумерки уже остудили воздух, со двора пахло свежестью и нагретым за день камнем, под подошвами захрустел гравий. Когда на крыльце особняка скопилась толпа, мы с отцом спустились. Во дворе, в свете фонарей, стояла машина под мягкой шелковой тканью, сверху красовался бант.

– Это то, что я думаю? – Тайрон потёр ладони и ускорил шаг.

Он подошёл к машине, обернулся к гостям и помедлил.

– Подарок от моего сына, Виктора, – объявил он, дождавшись тишины.

Ткань с шорохом сползла с глянцевых боков, открывая новенькую Премиату ЛЛХ. Кто‑то ахнул, по двору вразнобой ударили аплодисменты. Отец сел за руль и повернул ключ, мотор отозвался низким сытым рыком.

– Ты как кость в горле! – Джозеф встал рядом со мной, наблюдая, как отец устраивается в салоне. – Мой подарок теперь смотрится не таким ярким.

– Не беспокойся, Джо, – я положил ему руку на плечо. – Скоро я вернусь в Корсу и твой мир снова станет прежним.

– Скорее бы…

– Повежливее, братец, – осклабился я. – Я могу и задержаться.

– Упаси дева спасительница, – у Джозефа даже нашлись силы пошутить.

– Не беспокойся, я же сказал, что не займу твоего места.

Джозеф ушёл, скинув мою руку с плеча.

– Для меня, это слишком низко, – пробормотал я едва слышно и сощурился. – А забавная вышла поездка.

Краем глаза я заметил, как ко мне направляется Габриэль в компании Карлы.

Лайк?