Текст книги "Наследник $$$ уровня. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 48 страниц)

Глава 9

Утро началось с кофе и плохой новости.

Эстелла поставила передо мной чашку, забрала пустую тарелку из-под омлета и ушла греметь посудой, а я развернул свежий выпуск «Периодики». Газета всё та же, владельцы всё те же, желчь на полосах никуда не делась. Я листал не глядя, пока взгляд не зацепился за короткую заметку в разделе городских происшествий.

«Габино Альварес. Найден мёртвым в собственной квартире. Господин Альварес покончил жизнь самоубийством в возрасте…»

Я перечитал дважды, чтобы убедиться, что глаза меня не подводят. Не подвели. Бывший директор моего завода свёл счёты с жизнью. Причину газета подавала аккуратно, в духе семейного издания. Дескать, потеря должности, личный кризис, человек не справился. Между строк читалось простое и удобное всем объяснение: уволили бедолагу, вот он и не выдержал.

Версия складная. И направлена ровно в одну сторону, намекнуть на то, какой новый владелец завода плохой.

Я отложил газету и отпил кофе. Любопытно.

Сижу, кручу заметку в голове. Габино не из тех, кто вешается из-за уязвленного самолюбия. Толстяк слишком любил себя, свою лысину и свою флористку, чтобы добровольно расстаться со всем этим набором. А вот то, что он начал звонить кому попало после провала с Хорхе, я знал. И знал, кому в семье такая суета поперёк горла.

Дядя Эмануэль умел убирать за собой, ничего не скажешь.

Жалко ли мне бывшего управляющего? Нет. Габино сам полез в чужую игру и сам проиграл. Но осадочек остался. Не из сострадания, из расчета. Если дядя так легко убирает своих людей, то не коснется ли эта учесть и нелюбимого племянника?

Значит надо ускориться. Каждый день промедления играет не на меня.

По спине пробежал холодок от адреналина. Еще в прошлой жизни, занимая крупный пост в компании я сталкивался с подобным не один раз. Это напоминало, что деньги имеют цену.

* * *

К полудню я освободил под Рафаэля ещё одну комнату.

Изначально планировал держать парня на заводе, но передумал ещё за завтраком. На заводе слишком много глаз, ушей и языков, а Корса это городок, где сплетни разлетаются особенно быстро. Мне же первые этапы разработки нужны там, где утечке просто некуда деться. Дома, под боком. Где Рафаэль всегда в двух шагах, а не в получасе езды по серпантину.

Логика простая. Чем меньше людей видят, как рождается продукт, тем дольше конкуренты будут чесать затылки.

Комнату выбрал в правом крыле, напротив будущего офиса Матео и Беллы. Просторная, с большим окном и выходом на задний двор, что для мастерской удачно – будет куда выводить вытяжку и заносить ящики, не таская их через всю гостиную.

Вилла, как место моего заточения, окончательно перестала быть просто домом. Бассейн стоял без дела, шезлонги пылились, зато в каждой второй комнате что-нибудь гудело, мигало или пахло канифолью. Если так пойдёт дальше, придётся вешать табличку «частное конструкторское бюро для трудных подростков». А что? Служба по надзору за малолетними преступниками будет снабжать меня бесплатными кадрами, а если выстроить цепочку, так еще и приплачивать начнут. Социальная работа как никак, дотации от государства польются щедрым потоком, а там никто и не заметит мой личный краник. Новая бизнес идея? Смешно. Знал я одного депутата, который на этом заработал себе ожирение третьей степени и умер от сердечного приступа на яхте в Сен-Тропе. Какой был человек, человечище, большой во всех смыслах. Неустанно думал о стране!

Меня такие перспективы не прельщали. Именно поэтому я когда-то подался в частный сектор, подальше от политики, хоть и откреститься от загребущих лап целиком не удалось. Принципы и большие деньги? Может поэтому сердце не выдержало? Я тоже думал о стране, да, без девки на члене и не на лодке стоимостью в пару сотен миллионов с профилем мертвого президента.

Мысли, воспоминания, не надо таким увлекаться.

Мария наблюдала за переездом мебели и качала головой.

– Ещё одна комната, – заметила она, делая пометку в ежедневнике. – Скоро вам самому спать будет негде.

– Богатые люди не спят, Мария, – отозвался я, придерживая дверь грузчикам.

– А что они делают? – скептически спросила помощница.

– Вот когда разбогатею, расскажу, – иронично ответил я. – Заноси аккуратнее, не цепляй косяк!

* * *

Оборудование пришло на следующий день, и Рафаэль ожил.

Он распаковывал ящики с любопытством ребенка перед рождеством, разве что вместо игрушек извлекал паяльные станции, измерительные приборы и тот самый принтер для печати корпусов. Расставил всё по местам, проверил питание, прогнал калибровку, и к обеду мастерская уже выглядела как настоящая лаборатория, а не как угол с коробками.

И первым делом он решил напечатать макет.

Я отдал ему черновой эскиз корпуса, который набросал по памяти на листке. Прямоугольник, скругленные углы, тонкая рамка, место под экран почти во всю переднюю панель. Для здешнего мира это космос. Местные телефоны походили на кирпичи, которыми при случае можно и гвоздь забить.

Рафаэль загрузил модель, запустил печать и склонился над аппаратом.

Через минуту комната начала наполняться запахом горячего пластика. Принтер выдавал слой за слоем. Я некоторое время завороженно наблюдал за процессом. Как правильно сказал один давно почивший человек: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии.».

– Надо бы вытяжку помощнее, – пробормотал он, чихнув, и протер глаза тыльной стороной ладони.

– Я думал, ты уже привык к такому, – хмыкнул я, отступая к окну. – Ты же с завода.

– К такому сложно привыкнуть, пока ты представляешь углеродную форму жизни, – с легким сожалением ответил он, не отрываясь от работы.

Вот же фанатик чёртов! Завернул то как…

Готовый макет он вытащил щипцами, остудил и взялся за шлифовку. Работал терпеливо, снимая лишнее, подгоняя стыки, проверяя, как ложится деталь в ладонь. Корпус на глазах терял черновую шероховатость и обретал форму. Не идеально, но уже узнаваемо. Уже похоже на то, что я держал в руках в прошлой жизни тысячу раз.

Пыли поднялось немерено, что заставило меня тут же записать в пухлый ежедневник надпись… «Вытяжка. Рафаэль. Риск смерти!»

Параллельно он возился с кристаллом.

Стандартный магический камень лежал на бархатной тряпице, зеленый, граненый, размером с грецкий орех. Рафаэль крутил его под микроскопом, замерял, прикидывал, и чем дольше смотрел, тем кислее становилось его лицо.

– Тонким его сделать получится, – наконец вынес он вердикт. – Но не быстро. И не просто. Это работа долгая, сеньор, обещать сроки я не стану, иначе совру.

– Потому что такого ещё никто не делал? – уточнил я.

– Относительно, – он отложил инструмент. – Плоские образцы есть. Их ставят в планшеты. Но они большие, размером с книгу. А вам надо ужать так, чтобы в карман помещалось, и при этом мощность не растерять. Вот это уже новое. Этого никто не делал.

Я кивнул. Примерно так и думал.

– Тогда подумай ещё над одним. Нам ведь не обязательно, чтобы он держал заряд месяцами.

Рафаэль поднял брови.

– А как иначе? Кристалл на то и кристалл. Он не заряжается, сеньор. Совсем.

– Поясни.

Он вздохнул, как человек, который в третий раз объясняет ребенку, почему нельзя совать пальцы в розетку.

– Камень сам тянет энергию из окружающего пространства. Пока работает, копит и отдаёт, а как выработает ресурс, то рассыпается прахом. Заряжать его, конечно, можно, но с маленьким камнем это самоубийство. Чуть переборщишь с напряжением, и всё.

– Что значит всё?

Вместо ответа он порылся в коробке, выудил осколок размером с ноготь и зажал его в держателе. Подвёл два контакта и щелкнул тумблером. Кристалл слабо засветился, а потом коротко хлопнул и осыпался горсткой серой пыли.

– Вот что значит всё, – констатировал Рафаэль, сдувая остатки с держателя.

– А пыль? – Я подошёл ближе и тронул серый порошок пальцем. – С ней что делают? Она энергию хранит?

– Хранит, – он пожал плечами. – Но мало и недолго. Кончается быстро. Обычно её просто выбрасывают, возни много, толку мало.

И вот тут у меня в голове щелкнуло.

Я вспомнил первые смартфоны своего мира. Те, что разряжались к обеду, если ты, не дай бог, кому-то позвонил. Маленькие, слабые, с капризными аккумуляторами, над которыми все ругались, но которыми все пользовались. Потому что альтернативы не было, а удобство и маркетинг были.

Маленький и недолгий, это не приговор. Это техническое условие.

– Рафаэль, – я почувствовал, как разгорается азарт. – А если сделать корпус под эту пыль? Собрать её, утрамбовать и запечатать. И получить из мусора аккумулятор.

Парень посмотрел на меня так, словно я предложил жарить яичницу на солнце. Процесс занимательный, реальный, но крайне неэффективный.

– Можно, – протянул он без энтузиазма. – Только держать он будет неделю максимум. Потом снова труха.

– А заряжать его потом можно?

– Можно. – Он почесал затылок, оставив на лбу серую полосу. – Но напряжение должно быть стабильным и ровным. Как в лампочке. Скакнет и привет, опять подметай.

– Вот этим и займешься, – подвёл я итог. – Собираешь аккумулятор из продукта распада и учишься его стабильно заряжать.

Рафаэль вытер руки о тряпку и оглядел свою припорошенную лабораторию с сомнением.

– Сработать может, – признал он осторожно. – Но я одного не пойму, сеньор. Кому такая штука нужна? Неделя заряда, потом подзаряжать. Кто это купит?

– Эту проблему я беру на себя, – отрезал я мягко. – Твоё дело собрать. Покупателей найду сам.

– Ну, вам виднее. – Он развел руками.

– Прекрасно.

Позже поставлю новую задачу, Рафаэль должен будет собрал мне зарядку. Можно и сразу сделать продукт, что не требует подзарядки. Но это дело тонкое, маркетинг, увы, работает не так. Я могу потратить на год больше и создать полноценное устройство, но тогда задам слишком высокую планку. Да и затраты возрастут не пропорционально прибыли, а аккумуляторы из никому не нужного продукта распада, это отличная возможность нарастить маржинальность!

* * *

Вечером я заперся у себя и разложил на столе всю местную технику, какую успел купить.

Планшет, ноутбук, телефон-кирпич, настольный компьютер. Включил каждое устройство и пожалел об этом. Операционная система здесь была одна на всех, и от неё хотелось не работать, а плакать.

Серое меню, в котором всё свалено в кучу. Браузер, который с трудом прогружается в силу слабой оптимизации. Поиск, который ищет все, но не то, что надо. Никаких разметок, никакой логики, никакого намека на то, что между человеком и машиной должна быть хоть какая-то любезность. Складывалось ощущение, что интерфейс рисовал человек, который компьютеры искренне ненавидит и мстит им изнутри.

Я закрыл крышку ноутбука и потёр переносицу.

Проблема в том, что я знаю, как должно быть, но не знаю, как это сделать. Я видел готовый результат тысячи раз, я им пользовался, я даже продавал его другим. Но строить операционную систему с нуля мне не приходилось. Я человек интернет-продуктов. Сайты, сервисы, аудитория, монетизация – это моя кухня. А ядро системы, драйверы, код – это другая профессия, и притворяться, что я её знаю, глупо и опасно.

Значит, с нуля не вариант. Надо идти другим путём.

Утром я поймал Матео за завтраком и сразу взял его в оборот.

– Скажи, операционку можно взломать?

Парень даже не удивился.

– Можно, – кивнул он, отхлёбывая из кружки. – Многие так делают. Но не чтобы что-то украсть, а чтобы под себя переделать. Иконки поменять, цвета, темы всякие. Стандарт же тоска зелёная.

– Покажи.

Матео сходил в офис и вернулся с планшетом Беллы. Я взял устройство и невольно задержал взгляд.

Это был тот же убогий местный планшет, но я его не узнал. Серого интерфейса не было и в помине. Вместо него аккуратные иконки, каждая своя, нарисованная вручную, со вкусом. Мягкие цвета, понятная сетка, ничего лишнего. Системой хотелось пользоваться просто потому, что на неё было приятно смотреть.

– Это Белла, – пояснил Матео не без гордости. – Сама всё перерисовала. Базовый стиль убрала, поставила свой.

– Хорошая работа, – искренне отметил я.

В голове тут же мелькнула приятная мысль. Сенсорные экраны изобретать не придётся, они уже есть. Пусть в узкой нише, пусть на дорогих железках, но есть.

И тут же мысль споткнулась. Я провёл пальцем по экрану. И ничего. Ткнул сильнее. Снова ничего. Планшет реагировал только на стилус, который болтался на шнурке сбоку.

– На палец не отзывается? – уточнил я.

– Нет, только стилус, – подтвердил Матео. – Так у всех.

Значит, экран придётся переделывать под человеческие пальцы. Задача интересная, но не сейчас. Хотел было скинуть её Рафаэлю и осёкся. Парень и так по уши в кристаллах и пыли, ещё одну глыбу на него вешать преждевременно. Москва не сразу строилась, как любил повторять один мой знакомый прораб, пока строил себе дачу за мой счёт.

Я улыбнулся своим мыслям.

– Чего вы радуетесь? – не понял Матео.

– Тому, что местная операционка отвратительна, а планшет Беллы прекрасен.

– И это хорошо?

– Это прекрасно. – Я вернул ему устройство. – Потому что люди не просто готовы к переменам. Они их хотят. Раз девочка-самоучка ради красоты лезет в систему с ножом, значит, рынок созрел и просто ждёт, когда придёт кто-то с готовым решением.

Матео обдумал это и медленно кивнул.

– Тогда вот тебе задача, – продолжил я. – Взломай систему. Изолируй её, поставь на отдельный планшет, и мы начнём её переделывать под себя. И первым делом полностью сними модуль связи. Чтобы ни байта не утекло обратно к разработчикам, пока мы там копаемся.

– Сделаю, – оживился парень.

Матео расплылся в улыбке и побежал обрадовать сестру.

* * *

На террасу я вышел с ежедневником и сигаретой.

Сел в плетеное кресло, закурил и стал складывать в голове всё по порядку, как раскладывают пасьянс.

Пришла мысль о юридической стороне вопроса, надо озадачить Марию NDA контрактами. Сейчас всё на честном слове, это ощущается мною как зуд, что-то не так. Чем дальше мы погружаемся в работу, тем сильнее растёт риск утечки. Пока это преждевременно, но сделать надо. Когда сеть стартует, счёт пойдёт на часы, нужно готовиться к такому исходу. Патенты, не разглашение данных, юридическая сторона вопроса.

Интернет здесь не стал популярным, пока, потому что люди не видят концепт. Интернет – это в целом апогей маркетологов, win-win вариант. Он не привлекает внимания местных корпораций, пока не помогает продавать. Но интернет величайший двигатель торговли в истории моего мира, когда я покажу, как это делается, корпораты спустят собак.

Сейчас они торгуют недрами, сдают земли в аренду, строят, создают и продают. Всё по классической системе развития.

Но я то знал, что это ненадолго. Сильные мира моего, прошлого, на заре двадцать первого века сидят на ресурсной игле, но жадно поглядывают на IT-гигантов, осторожно и мелочно щипая частный сектор налогами и штрафами. Их традиционные кружевные жабо промокли, слюноотделение бешеное.

Старые деньги уступают новым, война за виртуальное пространство вспыхнет – это вопрос времени. Богатейшие главы семей ещё хватаются за старый порядок, но уже их дети развяжут полноценную бойню за новый ресурс – человеческое внимание.

Значит ли это, что природные ресурсы никому не будут нужны?

Как сказал один мудрый человек.

«Вкладывайся в землю, её никто не производит».

Поэтому старые деньги всегда будут в цене, но вот курс скакнет как никогда.

Первый этап – социальная сеть. С неё всё начнётся. Она привлечёт внимание, займёт пустую нишу и приучит людей к новому. И неважно, сколько копий слепят конкуренты, когда спохватятся. Копии будут, тут к гадалке не ходи. Я подстрахуюсь, как смогу, но это вторично. Главное – оказаться первым. Первого помнят, остальных в лучшем случае путают между собой. А чтобы запомнили крепко, событие надо как следует осветить. Благо печатный станок у семьи есть, осталось придумать, как им воспользоваться не за дорого.

Второй этап – телефоны. Я хочу занять нишу мобильных устройств целиком, поэтому над ними работаю уже сейчас, пока сеть только встаёт на ноги. «Современные» кирпичи в кармане то еле носят, а я предложу людям мобильность. То что захочется доставать почаще, а главное продам идею, зачем им доставать телефон. И тут мне крупно повезло с заводом. Маленький, потрепанный, но свой, и он уже умеет делать часть компонентов. Не с нуля начинать, а достраивать. Это экономит и время, и деньги, которых, кстати, остаётся ровно столько, чтобы хватило на красивый некролог моим амбициям, если просчитаюсь.

Я раскрыл ежедневник и начал выписывать. Дела, сроки, связи между ними. Сеть тянет за собой серверы и тестеров, телефон тянет аккумулятор и операционку, операционка тянет дизайн Беллы, всё цепляется одно за другое в длинную аккуратную цепь. Местами стройную, местами рваную, но цепь.

Хорошо забытая работа. В прошлой жизни я строил такие схемы для чужих хозяев. Теперь уже для себя. Разница невелика по ощущениям и огромна по сути.

Рядом тихо опустилась в кресло Мария.

– Чем вы занимаетесь? – поинтересовалась она, заглянув в исчёрканную страницу.

– Создаю будущее, – отозвался я, не поднимая головы.

– Говорите так, будто это просто.

– Это необходимо. – Я наконец взглянул на неё поверх ежедневника. – Сомневаешься в моих возможностях?

– Раньше да, – честно призналась Мария. – Но не сейчас.

– И почему же твоё мнение изменилось?

– Я не понимаю и десятой части того, что происходит в этом доме, – начала она издалека.

Я не сдержал улыбку. Так и задумано, дорогуша. Значит, я хорошо поработал, когда настрого приказал Матео, Белле и Рафаэлю держать язык за зубами.

– Так и планировалось, – произнёс я вслух. – Если бы ты понимала всё, я бы плохо делал свою работу.

– Но я вижу, как вы горите своим делом, и это не может оставить меня равнодушной, – продолжила Мария ровно. – Я бы тоже хотела привнести вклад в ваше будущее.

Хорошая постановка. В моё будущее, во имя меня. Девочка понимает, как формулировать. Или говорит то, что я хочу услышать?

– Я мог бы нагрузить тебя задачами, – протянул я. – Проекту нужны руки.

– Но? – она уловила недосказанность мгновенно. – От меня потребуется больше, чем моё время. Верно?

– Верно. Мне потребуется всё.

– Душа? – фыркнула она шутливо.

– Да, – ответил я без тени улыбки. – Помнится, у нас уже был похожий разговор.

– О том, кому я служу.

– Решила?

Повисла пауза. Мария смотрела на темное море, обдумывая, и я её не торопил. Такие вещи второпях не решают, а если решают, то быстро жалеют.

– Я бы хотела увидеть будущее, которое строите вы, – наконец проговорила она.

Другими словами – да. Но осторожное и со страховкой. Умно.

– Могу показать, – кивнул я. – Но прежде хочу получить прямой ответ.

– Я отвечу, как только сама пойму, чего хочу.

– Буду ждать.

Я сходил за бутылкой вина и двумя бокалами. Мы сидели на террасе, пили маленькими глотками и смотрели, как один за другим гаснут огни Корсы. Сделка пока не закрыта, но переговоры идут в нужную сторону. А хорошее вино делает любые переговоры приятнее.

* * *

Фавора, одна из квартир семьи Фуэго

Катрин вернулась с приёма за полночь, вымотанная до звона в висках.

Очередной светский раут, очередные улыбки, очередные руки, которые хотелось не пожимать, а выкручивать. Она скинула туфли прямо в прихожей и прошла по квартире босиком, наслаждаясь прохладой пола. Каблуки за вечер сделали с её ногами то, чего не делали даже марш-броски в учебке, и это сравнение позабавило бы её, будь у неё силы на смех.

Светская жизнь оказалась изматывающей работой. На войне хотя бы были четкие рамки и законы.

Телефон коротко мигнул.

Письмо от Хавьера. Очередной отчёт из Корсы.

Она задержала на нём взгляд, но открывать не стала. Что бы там ни написал Хави, мир до утра не рухнет, а её голова уже отказывалась воспринимать что-либо сложнее подушки.

– Завтра, – пообещала она вслух пустой квартире и убрала телефон на тумбу.

Стянула платье, оставила его лежать где упало, чего никогда не позволяла себе раньше, и забралась под одеяло. Уснула прежде, чем успела додумать мысль о том, что её непутёвый жених в последнее время стал слишком уж непонятным.

* * *

Фавора, дом Фуэго

Тайрон дэ Фуэго читал письмо от Марии за полночь, и впервые за долгое время отчёт его озадачил.

Девушка писала сухо и по делу, без воды и догадок, за что он её и ценил. И из этих сухих строк выходило, что младший сын развил в Корсе бурную деятельность. Завод, какие-то подростки, какой-то проект, постоянные разъезды. Виктор, который раньше с трудом доползал от кровати до бара, вдруг начал что-то делать.

Тайрон не понимал, как к этому относиться.

А ещё этот звонок. Он позвонил сыну скорее по привычке, готовый услышать ставшее привычным нытьё. Но из голоса Виктора пропали визгливые обиженные и требовательные нотки. Парень отвечал собранно, вежливо, и даже отбрил пару каверзных вопросов так, что крыть было нечем. Тайрон тогда повесил трубку с непривычным чувством, будто разговаривал не с сыном, а с кем-то посторонним, кто временно занял его место.

Что там происходит, в этой Корсе? Что мальчишка делает с простолюдинами, которыми себя окружил?

Он покачал головой. В конце концов, какая разница. Сын занят, сын не пьёт по барам, сын не позорит фамилию и не клянчит денег. Одной головной болью меньше, а это в его положении уже подарок. Пусть варится в своём котле, лишь бы не выкипел.

Хорошо бы ещё старший со средним взялись за ум. Эти двое прожигали жизнь на вечеринках с упоением, достойным лучшего применения, и о делах семьи вспоминали разве что в день получения содержания. Парадокс. Списанный младший внезапно работает, а наследники, на которых делалась ставка, не способны отличить отчёт от меню в ресторане.

Отбросив мысли о странной метаморфозе младшего, Тайрон устало глянул на часы. Стрелки давно перевалили за полночь. Он придвинул к себе следующую папку, по издательскому дому, открыл её и поморщился. Графики рябили красным, и красное это означало одно – выручка падает второй квартал подряд. Вот это была забота настоящая, и неприятная. С ней он и просидел до рассвета.