Текст книги "Наследник $$$ уровня. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 48 страниц)

Я бы мог сделать цену гораздо ниже, но не могу этого сделать, пока нет магазина приложений и внутренней экономики. Учитывая отсутствие магазина, Вида может взять на себя операционные расходы, даже производственные, но она только в зачаточном состоянии. Придётся терпеть минусовые месяцы, кварталы, а может, даже год.

Нужно сломать рынок.

Сделать телефон предметом доступной роскоши. Половина месячной зарплаты – это приличная часть. Многим придётся копить на устройство. Но цена сделает своё дело. Она будет тем, что сделает Вифон желанным.

Сначала смарт смогут позволить себе самые обеспеченные, в день релиза. Эти люди уже привыкли переплачивать, они тянутся к статусу. Люди с заработком ниже тянутся к тому, чтобы подражать тем, кто богаче. В итоге бинго.

Удар в самое сердце.

Самый верхний слой мне не интересен. Они будут покупать лучшее, а значит, купят Вифон. Но для них он будет инструментом, а не аксессуаром.

В будущем, когда появится производство, цена устройства будет снижаться, а выручка расти. Но сейчас необходимо не уйти в глубокий минус.

Я был реалистом, поэтому держал в голове план с Габриэлем. Его хорошее отношение и Карла гарантируют мне новую акцию. Если возникнет просадка по продажам, смартфоны пройдут через Леон‑Моторс, а деньги с тарифов тут же пойдут на мой счет.

Не мытьем так катаньем.

Главное – не допустить ситуации, где я останусь на складе с кучей неликвида.

План вырисовывался хороший, мне он нравился.

Рекламный кабинет почти готов. Вида растёт как на дрожжах. Очень скоро сеть начнет приносить деньги, и ручеек превратится в полноводную реку.

Смартфоны выйдут на рынок, и мы станем первыми.

А затем начнется гонка за прибылью.

Спокойное время заканчивается, я чувствовал это. Наступает шторм.

Но мы к нему готовы.

Глава 3

До выхода «Вифона» оставалось десять дней.

Срок небольшой, но каждый из этих дней у меня был расписан по часам, и свободного места почти не осталось. Дел накопилось на месяц спокойной работы, а времени в обрез.

Хавьер взялся за Матео так, будто ему поручили за неделю поднять зелёного новобранца до сносного бойца. Гонял мальчишку по утрам, до завтрака, пока голова свежая. Ронял короткие команды: держать спину, не частить, подавать руку твердо, а не совать вялую ладонь. Матео повторял за ним раз за разом.

Со стороны выходило немного дико. Здоровенный мета, бывший майор гвардов, битый час муштрует худого пацана, что вздрагивает от собственной тени. Хавьер не орал и не подгонял, метод у него был один: делать одно и то же, пока не выйдет само на автомате. Терпения ему хватало на троих.

По началу Матео откровенно плыл. Слова застревали в горле, руки жили отдельно от хозяина, взгляд постоянно опускался под ноги. Но капля камень точит. К третьему дню заикание отступило, к пятому он уже держался ровно и подавал руку как настоящий мужчина.

Свою лепту вносил и я. Минимум час в день уходил на разговоры.

Садились мы на террасе, ближе к вечеру, когда спадала жара и с моря тянуло сладкой прохладой. Я наливал себе вина, ему сок, и мы разбирали науку переговоров по косточкам. Учил его нехитрым вещам, которые в прошлой жизни знал наизусть.

Главное за столом переговоров уши. Кто молчит, тот слышит больше, а кто первым выложит, чего хочет, уже наполовину проиграл. Я вбивал ему в голову простое правило: не спеши и не заполняй паузу собой. Молчание давит на собеседника сильнее любого слова, рано или поздно он не выдержит и заговорит.

Матео слушал, хмурил лоб, и изредка переспрашивал. Но схватывал он быстро. Дело было лишь в том, чтобы унять дрожь в коленках да научить держать лицо.

Пока я возился с наследником Виды, мой отец не сидел сложа руки.

За «Семвиком» я приглядывал каждый день, дело нехитрое. Перемены не заставили себя ждать. Сеть перекраивали на глазах. Вкладку за вкладкой, страницу за страницей.

Под названием площадки появилась приписка мелким шрифтом, что, сервис входит в холдинг «Периодики». Все официально. А поверх главной страницы висела ссылка, и вела она прямиком на сайт газеты. Убрать её было нельзя и закрыть тоже. Куда ни ткни, все дороги стекались к «Периодике».

Почерк издателя читался с первого взгляда. Отец не видел в «Семвике» живую сеть, он видел приложение к своей газете. В прошлой жизни я на такое насмотрелся: большие игроки любыми путями тянули людей на свои площадки, и приём был стар как сам интернет. Полмиллиона человек, и всех скопом можно завернуть на её страницы одним кликом. Для газеты чистая прибыль, и плевать, что для сети это первый шаг к могиле.

Я подозвал Матео к монитору. В офисе стояла тишина, лишь за стенкой вполголоса гудели серверы.

– Иди‑ка сюда. Полюбуйся, во что превратили «Семвик».

Он склонился над экраном, поводил курсором, потыкал по ссылке, что упрямо перекидывала на газету. Брови у него поползли вверх.

– Нравится? – я откинулся в кресле. – Как тебе новый «Семвик»?

Матео помолчал, вглядываясь в экран.

– Как‑то… – он замялся, подбирая выражения. – Неуютно. Как будто вывеска. Указатель, чтобы гнать народ в газету.

– В точку, – я усмехнулся. – Был живой сервис, стала только приманка. Полмиллиона человек, а говорить с ними уже не о чем. Превратили в толпу у входа в лавку.

Матео нахмурился сильнее.

– Вот что бывает, когда сеть попадает не в те руки, – я развернул кресло к нему. – Отец не со зла, он просто иначе не умеет. Для него сеть это придаток под газету. Дай ему волю, и "Вида' пойдет по этому же пути в его руках. Выпотрошил бы и повесил ссылку.

Матео сглотнул, до него доходило, он видел все своими глазами.

– Он ни в коем случае не должен купить «Виду», – тихо, но твердо проговорил он. – Я сделаю все, что смогу.

– Вот теперь верю, – я хлопнул его по плечу. – Запомни эту картинку. Не станешь драться за «Виду», и её ждёт участь «Семвика».

Матео кивнул, не отрывая взгляда от монитора. Что‑то в нём в эту минуту поменялось, и мне это нравилось. Одно дело слушать мои доводы, и совсем другое увидеть всё воочию.

Ближе к концу недели мы с Марией засели за цифры.

Кабинет к вечеру остыл, а стопка бумаг на столе за последние дни разрослась в приличную гору. Мария разложила счета веером, послюнила палец и зашуршала листами. Бумага сухо потрескивала под её пальцами.

– Начнём с прихода, – она постучала карандашом по верхней строке. – Сто миллионов от дэ Фуэго. Всё, что выделил ваш отец.

Деньги достались мне после войны с дэ Пересами. Отец расщедрился на развитие, а куда я их направил, знать ему пока незачем.

– Дальше расход, – Мария перевернула лист. – Комплектующие обошлись в тридцать три миллиона.

Я кивнул, львиная доля улетела в один заход, но так аппарат не соберёшь.

– Симки, – она подтянула следующую накладную. – Десять тысяч штук, по двадцать песо за каждую. Все с гарантией, все рабочие, даже брак отсеяли сразу. Сверх этого пока не брали, вышло двести тысяч.

– Разумно, – на первый тираж десяти тысяч хватит с лихвой.

– Тариф, – Мария рассеянно накрутила прядь на палец, скользя грифелем по столбцу. – Тридцать пять песо за подключение каждой. На все симки триста пятьдесят тысяч.

Мелочь на общем фоне, но по зернышку там, по зернышку тут…

– Что по заводу? – я подался вперёд.

Она поморщилась и выложила передо мной отдельную пачку, потолще прочих.

– Вот тут кусается. Даниэль уже спустил шестнадцать миллионов на переоборудование. И это далеко не всё. – Мария положила сверху ворох бумаг. – Накопилось за неделю. Ещё почти десять миллионов сверху того, что было. И конца им не видно.

Я вытянул верхний лист, пробежал взглядом. Одна внутрянка для сборочной линии тянула на кругленькую сумму. Завод глотал песо, как ненасытная прорва.

– Упаковка, – она добавила последнюю позицию. – Коробки и вкладыши, всё с запасом, чтоб потом не бегать, итого миллион сто.

– Сколько в итоге на счету? – я откинулся назад.

Мария черкнула в столбик, подвела под цифрами черту и постучала грифелем по результату.

– Чуть меньше сорока миллионов осталось. – Она подняла на меня лисьи глаза.

Сорок из ста. За считанные недели утекла добрая половина.

И мы всё ещё далеки от запуска.

Мысль эта отдавала холодком. Средства таяли на глазах, а на руках у меня пока не было ни готового тиража, ни первого проданного аппарата. Одни счета да обещания.

Дальше от нас уже мало что зависело, только ждать. Комплектующие ползли к нам через полстраны, Даниэль достраивал цех, коробки и симки были в дороге. Всё заказано и оплачено, дело за доставкой.

Я глянул на календарь. До запуска оставалось три дня, и неожиданно образовалось свободное время.

Завод ждал комплектующих, склады ждали коробок, симки ехали со столицы. Оставалось сидеть сложа руки, и впервые за долгое время у меня выдалось свободное утро.

Тратить его впустую я не собирался и сел проверять «Виду». Снизу, из кухни, тянуло свежим хлебом, Эстелла с рассвета громыхала противнями. Я плеснул себе кофе и открыл ленту.

Сеть перевалила за девяносто тысяч человек. Цифра карабкалась вверх сама, и радовало это сильнее всего: живой органичный рост всегда лучше, чем раскормленный деньгами пузырь.

Люди распробовали «Виду» не только как место для болтовни. Всё чаще посторонние сайты разрешали регистрацию через наш сайт. Площадки цеплялись за удобство одна за другой, и «Вида» незаметно превращалась в пропуск, наравне с почтой.

Рекламный кабинет тоже дошёл до ума. Паскаль гонял последние тесты, со дня на день любой желающий сможет купить себе показы и достучаться до нужных глаз.

Связка с Габриэлем начнет работать, только если смартфон покажет плохой старт. Заявки на «Сиерры» в салоне Корсы сыпались одна за другой. И народ будет приятно удивлен: платишь за автомобиль, а в комплекте получаешь еще и эксклюзивный телефон. Подарок всегда греет душу, особенно когда за него будто бы и не платил. Старая как мир уловка, а действует безотказно.

Не обошлось и без ложки дёгтя. Удержать пользователя это полдела, но его добро надо было ещё и где‑то складывать. А публика разошлась не на шутку, снимала видео и выгружала его в сеть. Ролики были в высоком разрешении. Пришлось спешно докупать железо. Каждая партия серверов влетела в копеечку, и резерв тратился куда быстрее, чем мне хотелось.

Стены полнились рассуждениями, долгими постами о жизни, и всё это тут же обрастало откликами и спорами. «Вида» зажила своей жизнью, отдельно от внешнего мира, чего я и добивался с самого начала.

Было много чего интересного. Кучка журналистов Корсы создала на площадке первое своё издание. Писали о городе, о его буднях, о всякой всячине, что творилась на юге. Южане читали запоем и спорили в комментариях до хрипоты.

Кое‑кто обмолвился в обсуждениях, что бросил выписывать местные газеты. К чему платить за вчерашние новости, когда всё свежее под рукой и бесплатно.

Первые ласточки пошли.

Издание своё газетчики окрестили с размахом, «изданием нового времени». А имя дали короткое, «Муро». Название попало в самую точку, хотя авторы вряд ли вкладывали в него столько смысла.

С недавних пор у меня появился один ритуал. Каждое утро я заходил на страничку Карлы. Не любопытства ради, хотя и не без этого. Девушка стала главной звездой «Виды», местным блогером номер один, и просматривать ее страничку было еще и полезно.

Времени она даром не теряла. Десять тысяч подписчиков за пару недель, и счётчик всё полз вверх. Сейчас я листал её фотографии, под каждой висели сотни восторженных комментариев. Публика захлебывалась, нахваливала красоту. Оно и ясно, подать себя Карла умела как никто, этого у неё не отнять.

Экран мигнул, сверху выползло сообщение. От неё же. Помяни черта.

«Хочу встретиться».

Час‑другой у меня был в запасе, а должок за мной висел. Она расшевелила зажатого Хавьера на съёмках, да и Карла не из тех, кому стоит тянуть с расплатой. Пора и рассчитаться.

Свожу её куда‑нибудь, как приличный человек.

Я набрал её номер.

– Надо же, сам звонишь, – в трубке послышалась ухмылка. – Что стряслось, господин Фуэго?

– Ты же сама мне написала, – не стал я вилять. – Я обещал расплатиться, помнишь? Вот, приглашаю тебя развеяться.

– Ах, расплачиваешься, – в её тоне скользнуло веселье. – Стало быть, свидание.

Я запнулся: слово это она обронила без тени сомнения, и мне это не понравилось.

– Скорее плата за услугу, – поправил я осторожно.

– Свидание, Виктор, – и голос налился сталью. – Я давно так это зову, пора и тебе привыкнуть.

Вот это меня и настораживало.

– Допустим, – спорить по мелочам я не стал. – Тогда назови время и место. Все устрою по высшему разряду.

– А вот и нет, – она рассмеялась. – Всё будет на моих условиях. Где, когда и как, решаю я сама. Твоё дело явиться, куда скажу.

– А если откажусь? – решил я поддеть её.

– Не откажешься, – промурлыкала Карла. – Отказов я не принимаю. Ты задолжал, дорогой мой, изволь платить по счетам. Мы же бизнесмены.

В трубке щелкнуло, она отключилась, не дожидаясь ответа.

Уже к полудню она скинула мне короткое распоряжение: номер борта и время вылета. Ни словом не обмолвилась, куда мы летим. Сюрприз.

Понял я, только тогда, когда в аэропорту увидел на табло «Кенья».

Тот же юг, если разобраться, то же море, разве что выкрученное до максимума. Корса деньги зарабатывала, а Кенья их тратила.

Самолет начал снижение. Глазу открылись белые виллы, которые карабкались по склонам друг другу на плечи, у причалов теснились яхты, одна дороже другой, а по дорогам проносились дорогие автомобили. В моём мире такое место окрестили бы Монако. Игрушка для тех, кому некуда девать состояние.

В аэропорту Карлу узнали. Ещё у трапа к ней подбежала девица, защебетала без умолку, призналась, что подписана на неё в «Виде». Карла царственно кивнула, обронила пару слов, позволила с собой сфотографироваться и двинулась дальше, а меня кольнула глупая гордость вперемешку с легкой завистью. Моя сеть добралась и сюда, до этой дорогой декорации.

В машине она приоткрыла немного завесу тайны.

– Едем на вечеринку, – она разглядывала свои ногти. – Соберется весь мой круг. Модели, актеры, режиссеры. Хочу, чтобы ты посмотрел, как я живу.

Вечеринка гремела на вилле у самой воды. Карла провела меня мимо очереди, и охраны, прямиком в вип‑зал.

В воздухе висел тяжелый сладкий парфюм, в глаза бил приглушенный свет, где‑то в углу диджей крутил хитовые треки. Официант с подносом скользнул мимо, и я мельком глянул на карту напитков. За один бокал шампанского здесь просили столько, сколько мой рабочий на заводе гнёт спину за месяц, и всё это за жалкие пузырьки в стекле.

Не успели мы побыть и пять минут, как к Карле подошла худая подруга, вся в блёстках. Поцеловали друг друга за пару сантиметров от лица и захихикали.

– Дорогая, тебя сто лет не видно, – с наигранной обидой проговорила подруга. – Где ты пропадала? До сих пор в Корсе? Расскажи хоть, там есть хоть что‑то интересное? Чем занималась?

– Рыбачила, – улыбнулась Карла. – Научилась держать удочку, подсекать, насаживать приманку…

Рядом кто‑то прыснул, кто‑то не поверил ушам. Рыбалка в их понимании была потехой для нищих, и то, что Карла добровольно в это полезла, их искренне веселило.

– Ну ты даёшь, – приятельница прикрыла рот ладонью. – Опять провокация, Карла! Это смело! Ты вся в этом.

Злобы в их словах не было, скорее ласковое непонимание, будто Карла держала дома диковинного зверька и им забавлялась.

Она и бровью не повела.

– А ты чем занималась? – вернула вопрос Карла.

– О, я купила новый спорткар, – оживилась она. – Красный, последняя модель, зверь.

– И какую по счёту?

– Третью. – гордо заявила подруга.

– Только за этот год, – добавила другая.

Карла обвела их скучающим взглядом.

– А на рыбалке ты была?

– Нет, это не по мне, – она поморщилась. – Солнце не люблю.

Я оставил Карлу в её стихии и побрел по залу.

Публика подобралась пестрая. Больше всего было режиссёров и продюсеров, и все на одно лицо. Каждый лез из кожи, лишь бы выглядеть не как все, а выходило все наоборот. Мятые пиджаки на голое тело, диковинные очки, бородки клинышком, разговоры про боль, про смыслы и умирающее искусство. В моём мире эту породу звали артхаусниками. Нетакуси, каждый второй.

Слушать их было тоскливо, и я уже прикидывал, не выскочить ли на балкон, и заодно спасти Карлу от ее назойливых подруг.

И тут что‑то произошло. Разговоры притихли, все повернулись к дверям. В зал вошел человек, на которого богема косилась с плохо скрытой завистью.

– Это что, Максимо? – услышал я со стороны.

– Да, точно он!

– Ого! Не ожидал… Высокая птица…

Никакого мятого пиджака, костюм сидел идеально.

Из разговоров со стороны, я понял, что он снял блокбастер, собравший по всему миру полные кинотеатры, и вся эта публика презирала его ровно настолько, насколько мечтала оказаться на его месте.

Я заметил, что Максимо чувствовал себя не в своей тарелке. Понятно было, отчего: говорить ему тут не с кем и не о чем, точь‑в‑точь моя история.

– Максимо! Как я рада, что ты пришел! – раздался довольный голос Карлы. Она сама подошла к нему, и быстро чмокнула в щеку. – Прошли, я тебя познакомлю с одним человеком!

Взяв его под локоть, она бесцеремонно подвела его ко мне.

– Знакомься, – кивнула Карла, – это мой спутник… Виктор дэ Фуэго. Викор, это Максимо.

– Очень приятно, – кивнул мужчина и протянул мне руку, – Максимо Оро.

– Виктор, это мой очень хороший знакомый! Мы буквально вместе с пеленок! – она взяла у официанта бокал и залпом опустошила его. – Ну, мальчики, не скучайте, мне надо припудрить носик.

Я обронил пару слов, он ответил, и мы не заметили, как начали беседу. В основном говорили про кино. Хоть это и не была моя сфера деятельности, но хорошие фильмы я любил. Наконец сыскался живой человек, которому не надо было доказывать, что кино про боль ничем не лучше кино про деньги.

Дальше пошло легко. Официант принёс нам виски, и он обжег горло приятным теплом. Максимо оказался мужиком без затей, говорил про сборы, про то, что зритель голосует кошельком, а не восторгами критиков.

К середине вечера мы опустошили не по одному стакану и хохотали, как старые приятели. Он ругал заносчивых критиков, я поддакивал, и оба сходились на том, что высокое высоким, а касса кассой.

Краем глаза я поймал Карлу. Она стояла в другом конце зала, в кольце своих блестящих знакомых, и не сводила с нас с Максимо глаз и хитро смотрела.

Что было в её взгляде, я спьяну не разобрал. А на трезвую голову, пожалуй, и не захотел бы.

* * *

Светская хроника

Младший дэ Фуэго снова в фонтане

Анна Гонсалес

На снимке: Виктор дэ Фуэго (в центре) в городском фонтане Кеньи. Слева фотомодель Карла дэ Леон, лицо «Леон‑Моторс», справа продюсер Максимо Оро.

Минувшей ночью фонтан на набережной Кеньи обзавелся новыми жильцами. Трое гостей, видимо, не найдя джакузи поблизости, устроились прямо в воде. В центре компании наши читатели без труда узнают знакомые лица: Виктор дэ Фуэго, младший сын печатного дома, снова верен себе.

Фамилия дэ Фуэго не первый год держит марку и через солидную «Периодику» учит всю страну манерам. Тем интереснее видеть, как её наследник топит доброе имя в общественном фонтане, да ещё в столь блистательной компании. Осмелимся лишь спросить: долго ли семейные стены будут сносить подобные забавы?

Глава 4

Эмеральд‑Тайэр

– И где он? – коротко спросил Тайрон у входной группы.

Молодая секретарша у входа не растерялась. Вежливо улыбнулась и с должной мерой обожания заглянула в глаза, говоря грудным голосом, от которого чуть не завибрировали окна.

– Сеньор Джозеф в пути, он будет через пятнадцать минут, – ответила она и заправила локон волос за ухо.

Хороша. Тайрон сузил глаза, мимоходом окинул взглядом ладную фигурку и бейдж с именем «Лесса».

– Кофе мне, черный, – приказал он.

– Будет сделано, – кивнула Лесса и пошла в сторону кухни, виляя бёдрами.

Были в офисе и приятные моменты. После увольнения Эмануэля, Тайрон часто приезжал сюда. Это был единственный минус, который он нашёл. Ману отлично справлялся со своей должностью, но, как оказалось, братец был уж очень многосторонней натурой.

Устроившись в кресле, Тайрон с неудовольствием расставил все по местам. Была у него такая привычка. Ручки в одном ряду. Поправить папки с документами, коврик для мыши, нож для писем. Через минуту все предметы на столе выстроились в идеальном порядке.

Хозяин кабинета пододвинул утренний отчёт и быстро пробежался глазами по отчётам и задумался.

Семвик приносил отличный результат. Хоть соц сеть и простая, по функционалу отличается от Виды как самолёт от телеги, но тем не менее она имеет полмиллиона пользователей.

Размещенная на главной ссылка на онлайн‑ресурс Периодики подняла посещаемость сайта.

Подписки на газету увеличились на пять процентов, что не мало.

Тайрон был доволен.

Очень скоро он должен встретится с владельцем Виды и ему не терпелось накинуться на парня, всей своей мощью. Он был уверен, что получит Виду. Это даже не обсуждалось.

Вот только был один нюанс, который омрачал ситуацию.

Оказалось, что его сын причастен к созданию Виды. Он был инвестором и только бог знал какой процент компании ему принадлежал. Это осложняет дело.

Сталкиваться с сыном Тайрону не хотелось. Особенно сейчас, когда Виктор, буквально, стал другим человеком.

Ему не хотелось гасить в юноше порывы встать на дорогу отца. Стать бизнесменом. С другой стороны – это будет отличным уроком. Уж они то найдут возможность договориться.

Принесли кофе. Аромат цветочного парфюма отвлёк Тайрона, смешался с кофем и он заинтересованно посмотрел на всё ещё стоящую девушку.

Она выглядела слегка растрёпанной и от этого невероятно живой. Бейдж на её высокой груди скосился. Видимо сильно спешила сделать кофе.

– Вам есть что сообщить, сеньорита? – с любопытством спросил он.

– Нет, – чарующе улыбнулась Лесса. – Просто, хотела быть уверена, что вам больше ничего не нужно.

– Нужно…

Тайрон встал и подошёл к Лессе вплотную, так, что она перестала дышать, смотря на него большими испуганными глазами. Глава компании сдерживал улыбку. Всегда весело вводить в ступор новеньких. Да еще и таких симпатичных, Тайрон не позволял себе лишнего, просто играл, как кот с мышкой.

Он прикоснулся к бейджу на груди девушки, она дёрнулась, начала движение рукой и положила её сверху, прижимая ладонь Тайрона к груди. Совершенно инстинктивно. Оба замерли.

Ситуация вышла неловкой, он ощутил под ладонью упругую девичью грудь, весомую.

Девушка вспыхнула, её дыхание участилось, а взгляд стал таким гипнотическим.

Тайрон аккуратно убрал её руку.

– Успокойтесь, я всего лишь хочу поправить вот это… – он деликатно сдвинул бейдж, тот занял ровную позицию.

Девушка покраснела еще больше. Сделала шаг назад, оправила рубашку заправленную в узкую юбку. Натянутая ткань тут же открыла два холмика с парой пуговок сосков.

– Вы свободны, Лесса, – кивнул в сторону дверей он. – Возьмите отгул на вторую часть дня, в качестве извинений за эту неловкость.

– Хорошо, – все тем же глубоким голосом, что не вязался с её реакцией, ответила Лесса и вышла из кабинета.

– Надо же, способен ещё вводить девушек в краску, – Тайрон бы подкрутил усы, если бы носил их. А затем задумчиво продолжил сам с собой. – Разве на ней не было лифчика, когда мы встретились? Я точно видел…

Дверь открылась, вошёл Джозеф.

– Привет па, разговариваешь сам с собой? – устало спросил он.

– В моём возрасте это нормально, – тут же ответил Тайрон и тут же перешел к делу. – Как Корса?

– Ты хотел спросить, как Карла? Верно?

– Раз знаешь, чего тянешь, рассказывай, – кивнул отец.

– Она занята. Мы почти не виделись. Слишком много работы.

– М‑да, сын, это проблема, – покачал головой Тайрон.

– Знаю, – раздражённо мотнул головой наследник. – Что‑то посоветуешь?

– Не до этого сейчас, – отмахнулся Тайрон.

– Это не все, – вздохнул Джозеф. – Дядя Эмануэль… Вот… Увидел только в сейчас, свежий номер.

Джозеф протянул отцу свежую Мундо.

Тайрон принял газету так, словно брал в руки ядовитую змею.

– Что⁈ – спустя минуту чтения зарычал он. – Да что он себе позволяет!

Палец тут же упал на кнопку селектора.

– Перенеси все встречи на следующую неделю, – приказал он секретарю.

– Принято, – коротко ответил механический голос.

* * *

Завод встретил меня запахом свежей краски, раскалённого металла и строительной пыли, которую ещё не успели вымыть из углов. Вчера здесь было место, где годами собирали одно и то же, пока станки медленно старели вместе с рабочими. Сегодня всё выглядело так, будто здание вывернули наизнанку и собрали заново.

Не полностью, конечно.

До идеала было далеко. В некоторых местах ещё торчали кабели, рабочие закручивали последние крепления, а у дальней стены двое монтажников громко спорили над щитком.

Я шёл по широкому проходу между двумя будущими линиями, и каждый шаг отдавался гулом под высоким потолком. Над головой светили новые лампы. Белый свет резал глаза, отражался от стен, подчёркивая обновления во всей красе.

Даниэль шёл рядом и то и дело поглядывал на меня, будто ждал реакции.

Он заметно вымотался. Загорелый, атлетичный, с закатанными рукавами рубашки и грубыми пальцами, мазолями на ладонях, он уже не выглядел просто молодым управляющим, которого поставили присматривать за чужим имуществом.

На лице у него держалась тусклая улыбка. Улыбка усталого, но до невозможности довольного человека.

– Здесь будет первая линия, – сказал он и указал рукой влево.

Левая часть цеха выглядела грубее, тяжелее и дороже. Её ещё не успели привести в полный порядок, но уже было понятно, куда ушли основные деньги. Ряды станков, закрытые корпуса, новые вытяжки, защитные кожухи, длинная лента с секциями, похожими на внутренности какого‑то гигантского механического зверя.

Здесь должны были производить платы.

Не просто куски текстолита с дорожками, а сердце будущего Вифона. Основа, в которую потом встанет всё остальное. Процессоры, контроллеры питания, память, радиомодули, разъёмы, экраны, камеры, батареи. Всё, что превращало красивую коробочку в устройство, способное менять мир.

Я остановился у первой секции и провёл взглядом вдоль линии.

– Мощно выглядит.

– Ещё бы, – Даниэль не удержался и улыбнулся шире. – Под неё пришлось сильнее всего чистить место. Старое оборудование убрали почти полностью. Часть продали, часть разобрали на запчасти. Там, где раньше один станок стоял и гудел на весь цех, теперь три секции поместились.

Он говорил быстро, с заметным волнением, но не путался. За последние дни он явно выучил каждую гайку на этом заводе.

– Сначала подготовка основы, потом нанесение дорожек, потом монтаж мелких компонентов. Часть работы автоматическая, часть под контролем операторов. Самые капризные узлы будут проверять отдельно.

Мы прошли дальше. Справа начиналась вторая часть цеха, и она отличалась так сильно, будто мы переступили границу между заводом и больницей.

Белые стены. Светлый пол. Стеклянные перегородки. Новые столы. Воздух здесь пах уже не металлом, а краской, пластиком и чем‑то химически чистым. Рабочие в защитных халатах пока только раскладывали инструменты, проверяли стеллажи и спорили, где удобнее хранить контейнеры с модулями.

Эта часть завода была выбеленной, почти стерильной. Не настоящая чистая комната, конечно. До лабораторного уровня нам было далеко, но для сборки готовых устройств условия сделали приличные.

Здесь тоже тянулась лента, только совсем другая. Менее технологичная, медленная, с рабочими местами по обе стороны. Она не должна была плеваться готовыми смартфонами каждые несколько секунд. Наоборот, здесь всё строилось на аккуратности.

– А тут будет сборка, – сказал Даниэль. – Медленнее, зато надёжнее. На первое время хватит.

Я представил, как через пару дней здесь встанет сотня работников. Придётся отправить Рафаэля для обучения, хорошо, что было заказано больше компонентов. Брак будет, причём приличный. Только увидев всё целиком, я понял, насколько сложным проектом занялся в подобных условиях.

Снова взглянул на ленту, убирая дымку задумчивости из взгляда.

Сначала на ленту попадет корпусная рама. Рабочий проверит её на сколы, кривизну и брак резьбы. Дальше в неё установят плату, закрепят винтами, подключат шлейфы. Следующий пост поставит батарею и проклеит её так, чтобы она не болталась внутри корпуса. Ещё дальше подключат экранный модуль, камеру, динамики, микрофон, вибромотор, кнопки, порт зарядки, антенны.

Каждый шаг простой, если смотреть со стороны.

Каждый шаг способен угробить устройство, если сделать его криво.

Пережать шлейф. Недожать контакт. Оставить пылинку под стеклом. Поставить батарею с перекосом. Не до конца защёлкнуть разъём. Перепутать винты. Поцарапать корпус. Собрать всё идеально, а потом не заметить, что кнопка питания западает через раз.

После сборки Вифон должен был пройти первичный запуск. Работник подключит его к стенду, зальёт базовую прошивку, проверит экран, сенсор, звук, камеру, сеть, зарядку, память, связь. Потом устройство попадёт на визуальный контроль, где его осмотрят под ярким светом, протрут, наклеят защитные плёнки, уложат в коробку вместе с инструкцией.

Простая цепочка.

И в то же время безумие, если вспомнить, что ещё недавно у меня не было ничего, кроме идеи, чужого завода и капли наглости.

– Даниэль, – сказал я, осматривая белую линию, – ты поработал на славу.

Он будто только этого и ждал, но всё равно смутился. Улыбка дрогнула, стала ещё более усталой.

– Спасибо. Но работы ещё много.

– Это я заметил.

– Зато основное готово. Ленту сильно переделывать не пришлось, – он махнул рукой, будто отгонял похвалу. – Завод‑то молодой. Просто вкладывались в него мало. По чайной ложке раз в полнолуние. Какие бы аппараты ни были новые, всё одно за десять лет подистаскались.

– Твоя правда.

Даниэль кивнул и посмотрел на дальнюю стену, где несколько рабочих снимали старую табличку с выцветшим номером участка.

– Знаете, это как с машиной, – вдруг сказал он. – Вы, наверное, часто покупаете новые машины. Купил, сел за руль, праздник, а не день. Всё блестит, всё мягко, всё слушается. Кажется, вот она, красавица, теперь годы ездить будет.

Он запнулся, подбирая слова, и поморщился, будто сам был недоволен примером.

– А потом хозяин жалеет деньги на обслуживание. Тут не поменял, там не смазал, здесь мастер сказал подождать, и он подождал. Год подождал, второй. Машина‑то вроде едет. И завод такой же. Вроде работает. Вроде продукцию выдаёт. Но подойдёшь ближе, а там всё на честном слове. Пыль, люфты, старые крепления, проводка местами как лапша. Не катастрофа, но ещё немного, и она бы сама началась.

Он сказал это серьёзно. Без попытки пошутить.

И мне понравилось.

Мы прошли дальше, к зоне, где стояли временные столы. На них лежали папки, чертежи, списки сотрудников, графики смен и какие‑то ведомости. Даниэль взял одну папку, открыл, но сразу не протянул мне. Несколько секунд смотрел на лист, потом выдохнул.