Текст книги "Наследник $$$ уровня. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 48 страниц)

Глава 10

Последний мяч лёг на стриженую траву в шаге от лунки, и Эмануэль отставил клюшку. Над полем дрожал зной, а в стороне сонно посвистывала поливалка. Игра сегодня выдалась на редкость ладной.

Гольф Эмануэль не любил и тянул эту лямку не первый год через силу. Дело было не в самой игре, а в том, что в гольф играл Тайрон. И тренера Эмануэль взял себе не абы какого, а того, что годами ставил удар старшему. Всё, что было у Тайрона, виделось Эмануэлю лучше собственного, и хотелось не повторить, а присвоить.

Завистью он это не называл, слово для себя держал поприличнее. Он назвал это – соперничеством.

В туфлях у него были вложены подкладки, в полтора пальца толщиной. Рядом со старшим братом Эмануэль всегда чувствовал себя меньше, чем был, тот возвышался над ним на полголовы от природы. Эту досаду подкладки и скрывали. За семейным столом и на людях он привык смотреть брату хотя бы вровень, а не снизу вверх, и отказываться от лишней высоты не собирался нигде.

Тренер, жилистый и дочерна загорелый мужчина, собрал мячи в сетку и подошёл ближе. Помялся, словно собирался с духом.

– Сеньор Эмануэль, я давно хотел сказать. – Он кашлянул в кулак. – Эти подкладки, что вы носите в туфлях, сбивают вам всю стойку. Центр тяжести уходит вперёд, корпус заваливается, оттого и мяч виляет. Уберёте их, и сразу всё выправится.

Эмануэль посмотрел на него сверху вниз, рост позволял.

– Какие ещё подкладки? – качнул он головой. – Тебе мерещится. Нет на мне никаких подкладок и сроду не было.

Тренер открыл было рот, но осёкся под его взглядом.

– Хорошо, как скажете, сеньор. – Он выставил перед собой ладони.

Это Эмануэля устроило. Спорить с тем, кто платит жалованье, желающих не находилось. Правда хороша на своём месте, а место ей Эмануэль определял сам.

После гольфа он завернул в цветочную лавку у дороги. Внутри дохнуло прохладой, в вёдрах вдоль стен теснились букеты, пахло влажной зеленью и где‑то мерно капала вода. Он повёл пальцем вдоль полок и выбрал дикие орхидеи, в бледную крапину. Цветок для Валентии редкий, его везли из‑за моря, и цену заламывали несусветную.

К дому брата он подъехал затемно. В прихожей держался дух парфюмированной воды, а из глубины комнат веяло поздним ужином. Дом отца был тёплым и обжитым, а в его собственном, новом и куда более просторном, стыло, как в картинной галерее. Как бы не было там красиво, всегда осознаешь, что не дома.

– Хороший дом… – с небольшой грустью в голосе произнес Эммануэль.

Сесар, помощник Тайрона открыл дверь, пропуская хозяина.

– Могу я задать вам вопрос, сеньор? – спросил он.

– Ну спроси.

– Почему вы уехали отсюда, если вам нравится этот дом? Вы ведь жили тут не один год.

– Этот дом отец оставил Тайрону, – обронил Эмануэль и, помолчав, добавил. – Кому‑то достаётся всё, Сесар, таково правило жизни.

Сесар не уловил, к чему сказаны эти слова, и Эмануэль это видел. Он усмехнулся.

Для Сесара новый особняк работодателя был пределом мечтаний, дальше которого тому и не заглянуть. А Эмануэль всегда хотел большего, и в этом крылась вся разница между ними. Одни рождаются так высоко, что таким, как Сесар, туда не подняться и за целую жизнь. Им остаётся робко топтаться у порога, и дверь перед ними не отворят никогда.

Орхидеи он отнес в гостиную и поставил на стол, за которым Тайрон с Элеонорой обычно завтракали по утрам.

Хозяйка дома заметила цветы моментально. Она вышла из кухни, где, по своему обыкновению, держала прислугу под присмотром, без её слова в доме не делалось и шагу.

Увидев букет, женщина расплылась в благодарной улыбке.

– Эмануэль, ты снова меня балуешь, – она распустила ленту, стягивающую волосы, тряхнула головой и устало потерла виски. – А вот Тайрон стал забывать, что я люблю именно дикие.

– Зато я помню, и этого достаточно, – Эмануэль развел руками.

– Посиди со мной, выпей чаю. Тайрон сейчас занят, говорит с Виктором. – Скрепляющую ленту она бросила на кресло у камина. – Заварю тебе кое‑что особенное.

– С удовольствием, – Эмануэль опустился на стул у стола.

Элеонора ушла на кухню. Едва её шаги смолкли в коридоре, он поднялся, шагнул к креслу и взял ленту. Поднес к лицу, втянул носом запах, духи вперемешку с теплом её волос. Потом, воровато оглядевшись, сунул её в карман и сел обратно.

* * *

Тайрон дожидался меня у входа и, едва я поднялся к нему, опустил руку мне на плечо и одобрительно сжал.

– Идём в кабинет, герой. Задал ты им взбучку, – хмыкнул он и повёл меня за собой.

В кабинете он кивнул мне на кресло, а сам шагнул к бару. Звякнуло стекло, в два стакана он плеснул на палец янтарного виски, терпко пахнуло спиртом и дубовой бочкой. Один протянул мне, со вторым сел напротив.

– Ты меня очень порадовал, сын, – начал он. – Я знаю, что вышло у вас с Уго. Бланка мне всё рассказала. За всеми статьями стоит дом дэ Перес.

– Знаю, – кивнул я.

– Ты поступил правильно, – он чуть наклонил голову.

– Знаю, – повторил я.

Тайрон смотрел на меня долго и молчал, будто что‑то про себя прикидывал.

– Может, вернёшься в семейное дело? Место для тебя найдётся.

Газета не то ремесло, в которое я кинусь сейчас, да и Джозеф в нём вырос, мне его не догнать. Я постарался ответить.

– Не сейчас, отец. Джозефу в этом деле я не ровня. Пользы с меня выйдет немного. Завод отлично помогает с навыками, может позже…

– И как прикажешь делать тебе подарки? Раньше это выходило куда проще, – он покачивал стакан в ладони.

– Подарок? Это уже занятно, – я подался вперёд. – Давай так. Выпиши мне воображаемый чек, а обналичу я его потом, когда понадобится.

– Разумно, – согласился он и философски спросил сам себя. – И что же с тобой произошло в Корсе? Чудный город, меняет людей.

Тут он стал серьезнее.

– С дэ Пересами я разберусь сам, а ты впредь будь осторожнее.

– Дэ Пересов оставь мне, – попросил я. – Я ещё не закончил.

– Громко сказано, – в глазах у него заплясали искры.

– А то обналичу чек, – пригрозил я в шутку.

– Э, нет, этого я не позволю, – он рассмеялся. – Но давай так, даю тебе неделю на твоё «закончить». Не управишься, возьмусь за них сам.

– Разумно. Неделя, ты обещал, – напомнил я.

Тайрон добродушно фыркнул и хлопнул ладонью по подлокотнику.

– Останешься на ужин? Мать сама стояла над поварами, так что отказываться не стоит.

Я медлил, до рейса оставалось всего ничего, а куковать потом в аэропорту до утра не тянуло.

– Передай мои извинения матушке, но у меня уже куплены билеты на самолет.

– Ты, никак, забыл, что у меня есть свой самолёт, – он не переставал улыбаться. – Она соскучилась. Решено! Скажу Октавио, пусть готовит борт.

– Благодарю, отец, ты сама щедрость, – подыграл я, и мы двинулись к столу.

В гостиной за чаем сидели мать и дядя Эмануэль. При виде брата добродушие сошло с отца, лицо стало каменным.

– Прости, с ужином не выйдет, – проговорил он, не сводя глаз с Эмануэля. – У меня ещё одно дело.

Дядю он позвал в кабинет одним кивком. Эмануэль поднялся, поправил пиджак и поплыл за отцом, гладкий и невозмутимый. Дядя из тех, кому я не стал бы поворачиваться спиной.

За стол мы сели с матерью вдвоём. Элеонора всё не могла остыть.

– Видел, как этот хлыщ Лоренцо на тебя наседал? А девица, Гонсалес, вцепилась, будто ты ей лично насолил, – она отложила вилку и её глаза блеснули не хуже стали. – Свора лицемеров, помнится Лоренцо рыдал, когда забеременела его ассистентка и решила дать пару интервью для Периодики. В следующий раз я лично спущу с него шкуру и оторву то место, которым он думает!

Я не перебивал. Выговориться матери было нужнее, чем услышать ответ, а имя дэ Фуэго она бережёт сильнее собственной жизни.

Чуть позже к ужину подтянулись Бланка с Катрин. Обе вернулись с шопинга, и были голодны.

Бланка села тихо, за весь вечер проронила едва пару слов, история с Уго пригнула её к земле. Катрин держалась поодаль, ела торопливо, мыслями где‑то в своих делах. Со дня рождения она на меня дулась и мириться явно не спешила.

Видимо ждала каких‑то первых шагов. Но шаги сегодня все учтены, их хватит ровно чтобы дойти до постели. Шоу выпило меня до немоты.

– Вообще, я думаю, что публика тоже проплачена, чтобы хлопать когда надо… – Элеонора продолжала сыпать оскорблениями на ведущего и журналистку. – И почему ты нам не сообщил о том, что идешь на это шоу, Виктор, дорогой? – Она собрала волосы, поднялась, прошла к креслу у стола, пошарила по сиденью, – странно, я думала, что положила ленту сюда… – Поджав губы, она велела служанке принести новую.

– Засиделась, дела не ждут, – бросила Катрин, ни на кого не взглянув, и вышла.

Разговор так и не склеился. Задерживаться смысла не было и мне. Я чмокнул мать в щёку, попрощался и спустя час уже поднимался с Хавьером по трапу.

Борт у отца был под стать хозяину. Дорогая кожа, дерево, хром, под полом ровно гудели движки, мягкий свет не резал глаз. Я вытянул ноги, принял от стюарда бокал и впервые за день выдохнул спокойно. Частные борта в прошлой жизни были мне не в новинку, а здешние рейсовые клетушки только и напоминали, чего я лишился.

На виллу мы вернулись далеко за полночь. Дом стоял тёмный и тихий, работа в мастерской давно стихла. Я добрался до кровати и провалился в сон, не успев толком раздеться.

* * *

Какой бы сложной не была неделя. Хавьер решил сделать её ещё сложнее.

Этот изверг поднял меня с самого утра и погнал на тренировку. Самое обидное во всём этом то, что я сам сгоряча дал ему такое право.

Тем не менее, утренняя тренировка прошла на отлично. Удивительный факт, но это работает всегда.

Сонное безразличие и желание отдохнуть исчезло. Через час я чувствовал, как организм просыпается.

Хавьер не давал мышцам расслабиться. Прошло больше месяца, нагрузки начали расти. Одновременно с этим телохранитель следил за тем, чтобы я ел достаточно пищи. Сначала, просто пищи. Затем он стал следить за белком. Начал менять упражнения, не давая телу привыкнуть к однообразию.

В конце каждой тренировки я чувствовал себя усталым, но невероятно довольным.

В глубине разума теплилось сожаление, что мир магии не отменяет соблюдение КБЖУ.

За едой я поговорил с Марией. Матео и Белла уже ушли в кабинет, Рафаэль, Рубен и Тео тоже, так что мы остались на кухне узким кругом взрослых.

Программистов я к взрослым по понятным причинам не причислял. Как и инженера.

А от Хавьера я откровений не ждал. Кажется, если он скажет больше десяти слов за день, мир перестанет быть прежним.

– Как дела с патентами? – уточнил я у Марии за завтраком.

– Всё готово, если появились новые разработки, я тут же запрошу новые… – отчиталась помощница.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул я и принялся за овсянку. – Новости?

– Ситуация стабилизируется. Есть локальные упоминания в газетах, инерция, издатели не сразу приняли новую действительность. Но вы закрыли все вопросы на том шоу. Есть и хорошие новости? – задумчиво отрапортовала Мария.

– Ещё лучше этих? – удивился я. – Давай!

– Интерес к Периодики не упал, как ожидали отраслевые издания, более того, по косвенным наблюдениям он вырос.

– Как они это поняли? – заинтересовался я.

Мария как всегда обложилась кучей свежей прессы. Она порылась в кипе и выудила нужную.

– Отраслевые издатели опираются на множество факторов, вплоть до оценки на местах сбыта, ясное дело, что статистику по продажам им никто не откроет, но и так можно дать оценку, – пояснила Мария. – Пишут, что количество рекламы в свежем тираже не изменилось, а так же сама Периодика отчиталась о выпуске дополнительных копий на этой неделе. Всё это указывает на то, что буря миновала.

– А конкуренты? – тешил я своё любопытство.

– Они конечно же показали рост на фоне скандала. Но тема себя быстро исчерпала. Насколько я могу судить, ваше заявление по телевидению и шоу в целом понравились людям. Искренность всегда в цене, особенно… – она сбилась.

Но я закончил.

– Особенно, когда каются богатые мира сего, – кивнул я. – Приемлемо.

– Да, – осторожно согласилась Мария. – Это повышает уровень доверия.

– Не было бы счастье, да несчастье помогло, – подвёл итог я.

Понятно почему Тайрон был так доброжелателен. Он и правда мне слегка задолжал.

Даже не представляю скольких сил бы ему стоило выйти из положения самостоятельно. Я сэкономил кучу нервов. Смог дать достойный ответ, а Тайрон сохранил лицо.

– Слава Деве Спасительнице, что всё закончилось, – слушавшая наш разговор Эстелла осенила себя знаком. – Вы всё сделали правильно, сеньор.

– Мы выиграли битву, но не войну, – вздохнул я. – Дэ Перес еще попробуют атаковать.

Мария заинтересовалась.

– Мы ожидаем проблем? – уточнила девушка.

– Да, – честно признался я, прилежно соскребая остатки овсянки под неугасающим и строгим взором Хавьера.

– Как планируете поступить? – нахмурилась Мария. – Переждём? Можем подать иск, за клевету, они выложили свои козыри, больше крыть нечем.

– Нет, мы не станем защищаться, – хищно оскалился я. – Отец дал мне неделю, чтобы решить проблему с дэ Перес, так что я склонен заняться ею всерьёз.

– Всё что случилось до, серьезным вы не считаете? – спросила Мария, заглядывая мне в глаза, ища там признаки прогрессирующего безумия.

– Это был лишь первый ход, чтобы выиграть время, – отмахнулся я. – Они могут вполне на этом и закончить, но я нет. Репутация. Позволишь таким один раз выйти из схватки целыми, подумают о реванше. Нам нужна победа.

– Каким образом? – Мария запаниковала. – Боюсь, здесь ничего не поделать. Их бизнес модель устойчива, семья обладает сильным влиянием, не вижу вариантов.

– Увидишь, – пообещал я.

Встав из‑за стола, я поблагодарил Эстеллу и отправился к своим цифровым пчёлкам.

Стоять за спиной и нависать не стал. Счетчик Виды крутился, без провисаний, даже когда убрали баннер с Семвика. Душу грела приятная цифра сорок пять.

Отлично.

Паскаль и Тео занимались лентой рекомендаций, а вот Рубена я попросил заняться оптимизацией личного приложения для будущей операционной системы.

По итогу оказалось, что и саму систему надо существенно дорабатывать, так что Рубен был поглощён этим занятием. Он осторожно размещал заказы лоскутным одеялом по биржам фриланса, а затем сшивал все фрагменты самолично.

Нам все еще не хватало рабочих рук. Но спешить я не стал. Все двигалось более чем хорошо. Когда Тео и Паскаль закончат с лентой, они займутся рекламным кабинетом Виды. Нам жизненно необходимы деньги.

Первый этап, удержать внимание пользователя внутри сети. Дать ему время сделать вход в Виду ритуалом. Контент, общение, поиск знакомых и незнакомых людей.

После этого будет запущен рекламный кабинет, позволяющий любому разбирающемуся в рекламе человеку построить собственную рекламную компанию. Это породит целую нишу таргетологов, людей, создающих контекстную рекламу.

Вида начнёт приносить реальные деньги. И я шёл к этому этапу, но не торопил события.

Можно размещать рекламу и сейчас. Как с Леон‑Моторс. Но мне не хотелось уходить в крайности.

Система всегда сильнее отдельной личности или группы.

В правильно выстроенной структуре, ни один продавец не заработает больше чем зарабатывает создатель магазина. Я создаю магазин, создаю возможность, а это куда как стабильнее и ценнее чем разовые рекламные контракты.

Когда рекламный кабинет будет создан, я смогу реинвестировать средства на создание смартфона, продукта, который окончательно свяжет Виду с повседневной реальностью каждого в Валентии.

Вот к инженеру я и отправился, найдя Рафаэля у себя в мастерской.

Он больше не экспериментировал с кристаллами, а занимался сборкой первого прототипа. Все эти дни, пока я был занят, доставляли нужные детали. Видимо Рафаэль чувствовал, что мне нужна поддержка, поэтому работал за семерых, стараясь создать первый вариант смартфона к моему прибытию.

Ничего не получилось. Я бы удивился, если бы было иначе.

Но прогресс был.

– Доброе утро, сеньор, – жизнерадостно поприветствовал меня парень.

– Доброе, – ответил я и тут же передал. – Мария сказала, что соседи жаловались на твой мопед. Говорят, что он как боеголовка, носится туда сюда, дымит и периодически взрывается.

– Да, ракета… – мечтательно произнёс Рафаэль, а затем подобрался. – Вы запретите мне на нём ездить?

– К сожалению, да, – кивнул я. – Подбери что‑то получше, либо улучши этот вариант. Выплатить зарплату пораньше?

– Было бы неплохо, – кивнул Рафаэль, а затем передумал. – Но не стоит. Я скоро накоплю на машину, а пока, буду добираться на такси.

– Думаю тут я тебе смогу помочь… Есть пара идей.

Вспомнил я, что являюсь рекламным партнером Леон‑Моторс.

– Буду благодарен, – тут же заулыбался Рафаэль. – Посмотрите на устройство?

– Показывай!

Рафаэль указал на нечто уродливое. Отдалённо это можно было назвать смартфоном. Вульгарно голым смартфоном. Без пластика и на проводах жизнеобеспечения.

Но я не унывал.

– Я подключил экран, Рубен долго матерился, но сказал, что скоро подгонит операционную систему под него. Белла работает над цветопередачей, тут она не особо крутая.

Пожаловался инженер.

– Я уже подключил клавиатуру. Тео занимается методом печати, связывает его с мозгами. Ход с клавиатурой компьютера хорош, но кнопки выходят небольшими… – с сомнением сказал Рафаэль, поджал губы и продолжил, загибая пальцы. – Модуль связи я установил, динамики тоже, вибромотор, фонарик… Аккумулятор, ну, он есть. Проблема с платой, на заводе выпускают слишком громоздкие варианты, я с отцом отлил двенадцать пробных изделий и почти два дня тестировал раскладку модулей. Теперь у меня есть чертёж новой платы, но её надо изготовить. Я учёл возможности предприятия, обходимся ими. Корпус распечатан в нескольких вариантах, Белла помогла его отшлифовать и даже покрасила. Вот…

Рафаэль выдохнул, пальцы закончились.

Я взглянул на стенд, на котором стояли несколько вариантов такого знакомого дизайна BlackBerry. Классический чёрный, глянцевый. Чёрно‑белый. Красно‑золотой.

Чуть не прослезился от умиления. Выглядело более чем достойно!

– Камеру я установил, протестировал, – Рафаэль показал работу камеры на планшете.

Этот маньяк разобрал планшет с закрытой операционкой, подключил модуль камеры и сделал с сотню фотографий.

Выглядело это убого. Но чёрт побери работало! Хотелось бы лучше, аппаратную обработку, нормальную диафрагму, линзу, но это всё впереди.

– Мне нравится, когда запуск? – с замиранием спросил я.

– Через два дня, максимум, – оптимистично ответил Рафаэль. – Рубен доработает систему, а я соберу финальный вариант. Крепежи готовы, стекло для экрана, линза, сетка динамика, мелочи в общем, буду заниматься ими.

– Хорошие новости, попрошу Марию выписать тебе премию! – воодушевился я.

– Рад стараться, сеньор, вы… – он сбился. – Спасибо, что дали такую интересную работу.

– Тебе спасибо, – кивнул я и пожал ему руку.

На террасу вышел в отличном расположении духа. Услышал с кухни звонок, кто‑то пришёл, ворота открылись и я увидел гостью.

Ко мне шла Карла дэ Леон, собственной персоной.

Глава 11

Тайрон притворил за собой дверь и опустился в кресло. За окном уже сверкая луна, а дальний квартал корпоратов подсвечивал небо неоном. Лампу хозяин кабинета зажигать не стал, сумерки его устраивали. В воздухе держался привычный дух типографской краски, въевшийся в эти стены за десятилетия.

Эмануэль устроился напротив, расстегнул пиджак.

– Зачем звал? – Он обвёл взглядом кабинет, будто прицениваясь к чужому добру.

Тайрон не повернулся. Он глядел в окно и постукивал пальцами по столешнице, словно в кабинете кроме него никого и не было.

Эмануэль слишком хорошо знал Тайрона. Такое молчание означало одно, тот что‑то взвешивал и уже всё для себя решил.

Долго терпеть он не умел.

– Я спрашиваю, зачем позвал.

Из столовой долетал негромкий звон посуды, прислуга накрывала к ужину. Тайрон и ухом не повёл.

– Тайрон.

Брат не шелохнулся.

– Да что в конце концов стряслось? – не выдержал Эмануэль.

Тайрон кивнул на папку у края стола.

Эмануэль потянулся за ней, раскрыл. Листы перебирал неспешно, но с каждым из них лицо его менялось. Отчеты, выписки, договоры, на каждой странице казенным шрифтом значилось «Косталь Инверсьонес». Взгляд заскользил по колонкам цифр.

Тайрон ждал и не дождался ни слова.

– Почему, брат?

Эмануэль поднялся, прошёл к шкафу. Плеснул себе виски, Тайрону не предложил, и сел обратно. Из него словно выпустили воздух, плечи обмякли. И в то же время в лице проступило нечто спокойное, почти твердое.

– Что ты знаешь? – Он покачал стакан в ладони.

– Многое, – уклончиво отозвался Тайрон и продолжил. – Я бы понял, обкрадывай ты меня, набивай свое безразмерное брюхо. Это понять можно. Но не такое. Повторю вопрос. Почему?

– Что ж, раз маски сброшены, расскажу. – Эмануэль глядел брату прямо в глаза.

Брат был спокоен, и это пугало сильнее всего. Не оговорка и не пьяная вспышка. Написанное подтверждало то, что читалось на лице напротив. По спине Тайрона пополз холодок. Предательства он не ждал. После звонка Виктора он не находил себе места, поднял старые отчёты, перерыл договоры за несколько лет, сверял и сличал, и с каждым листом всё яснее видел, до чего был слеп.

– За всю жизнь я любил троих, – начал Эмануэль. – Двоих ты у меня отнял. Третьего я убил сам. Догадываешься, о ком речь?

– Об отце, – кивнул Тайрон. – О ком же ещё.

– Я любил его, – голос Эмануэля не дрогнул. – Но отец был где‑то высоко, недостижимый. А мы с тобой рядом, бок о бок. И всё, что я строил, ты ломал.

Он подался вперёд.

– Вспомни ту девчонку из школы. Мне она нравилась, а смотрела на тебя, меня будто и не было рядом. Помнишь, чем всё кончилось? Ты увёл её из комнаты, пунцовую как роза, поиграл и бросил. А меня растоптал, даже не заметив.

– Детские обиды, – поморщился Тайрон, отмахнувшись от этой истории, как от назойливой мухи. – Я‑то думал, ты выше.

– Выше компании, которую отец взвалил на тебя? – хмыкнул Эмануэль. – Пока ты прожигал вечера по столице, я окончил университет. Тебя отправили учиться за границу, а я работал. И когда был готов взять бразды, отец заявил, что стержень у меня жидковат. Вытащил тебя из пьяного угара и усадил во главе. А ты и рта не раскрыл. Вот тебе первый, кого ты у меня отнял. Наш отец. Наследника он всегда видел в тебе.

Эмануэль ненадолго умолк.

– А стоило мне снова к кому‑то потянуться, ты опять вырос на горизонте. Блистательный, безупречный. И она ушла к тебе. Вот и вторая.

– Элеонора? – Тайрон опешил.

Слушать брата было тяжело, и Тайрон растерялся. Но презрение медленно перетекало в иное, в понимание.

Гадкий утёнок, каким его видели все вокруг, годами копил в себе самое дурное, что есть в человеке. А ведь Тайрон за него заступался. Бил мальчишек, дразнящих брата уткой за развалистую походку, за толстые очки, за поджатые губы и рыхлые бока. Таскал с собой по вечеринкам, знакомил с девицами, лепил из него подобие себя. А братом тот так и не стал.

– Элеонора, – обронил Эмануэль.

– А третий? – В груди у Тайрона что‑то сжалось.

– Третий сейчас смотрит на меня. – Эмануэль выдержал паузу. – Тебя я убил сам.

Он сделал глоток и рассмеялся.

– Вот теперь ты меня заметишь. Даже если устоит твоя любимая «Периодика», я всё равно оставлю в тебе дыру. Покажу тебе твоё собственное лицо.

– Бред, – вскинулся Тайрон. – Какое лицо? Да, дело я брать не хотел, не мой это был выбор. Элеонора прекрасная жена, пусть брак и сложился сумбурно, через беременность. Ничего я у тебя не отнимал. Ты всё растерял сам, и тут я с отцом соглашусь.

Тайрон был растерян и испуган, оттого и бил словами жёстко, метил побольнее. Но Эмануэль не дрогнул. В глазах у него стоял лихорадочный блеск, он не вжимал голову в плечи и не шёл на попятную, как водилось за ним прежде. Как будто тайрон смотрел на абсолютно другого человека. Это не был тот вечно неуверенный в себе парень.

– Перенял у отца всё, поздравляю. – Эмануэль хлопнул в ладоши и откинулся на спинку, давясь смехом. – Твой первенец трясётся от твоего неодобрения, топит себя в работе и вине, а мы оба знаем, равным ты его не признаешь, сколько бы он ни гробил свое здоровье. Бланка любит тебя так, что терпела всё. Терпела болвана Уго, а ты и не замечал, что творится у тебя под носом. В отличие от прочих, ты любишь одного себя. Только Виктор мне был душе, вы с ним два сапога, обоим друг на друга плевать. Даже сейчас он делает то, что хочет, и это мне в нем нравится. Чудная у нас семья, согласись, брат. Вернется старик, придет в бешенство. Жаль, я этого не застану.

– Не застанешь, – с тенью злорадства проронил Тайрон. – Я тебя прикончу. Так просто не уйдёшь.

– Ну это мы еще посмотрим, – отмахнулся Эмануэль. – Хотя всему свой срок. Что же, вопросов не осталось?

Эмануэля распирало отчаянное, и бесшабашное веселье. Тайрон держал себя в кулаке. Внутри клокотало, но он понимал, брат разошелся, развязал язык, и упускать это нельзя.

– На что ты рассчитывал? – Тайрон перевёл дух. – Что дэ Грас меня свалит? Вы с ним одного поля ягоды. Глупая затея.

Гнев отступал, голову прояснило.

– Я хочу стереть тебя, а с тобой и «Периодику», до последнего упоминания этой газетенки. – Веселье с лица Эмануэля сошло. – И меня не остановишь. Всё уже сделано. Контроль над периферией ты упустил. Активы я скупил почти все, а что не дались, пустил под нож. Остался у тебя один издательский дом. А «Мундо» и «Эвенто» дышат в затылок. И самое смешное, могилу ты вырыл себе сам.

– Тогда я вырою три. – Тайрон стал отгибать пальцы. – Под «Эвенто», под «Мундо» и под тебя, братец. Чем они тебя купили? Деньгами? Слишком мелко. Любовью? Тоже мимо, сердца‑то у тебя нет.

– Не уловил. – Эмануэль качнул головой, осёкся на миг, но продолжил. – «Мундо» это я. Моё детище. По величине в стране мы третьи. Решил, никуда не денусь? А ради чего мне было оставаться? Дверью я хлопнул знатно. На том и закончим, больше нас ничто не связывает.

– Здесь ты прав, – согласился Тайрон.

– А меня тебе не достать. Подставные конторы подчищены, ни одна ниточка ко мне не тянется. Запись на суд не понесешь, ни голос, ни картинку, да и не в твоих это правилах.

– С чего бы? – Тайрон сузил глаза.

– Времени у тебя на это не останется, – посулил Эмануэль и хохотнул. Потом добавил буднично. – Верить ты больше никому не сможешь. Слабый, одинокий, старый себялюбец. Периодика года на два избавит тебя от мыслей о деньгах, а после я не спеша полюбуюсь, как ты идёшь ко дну. «Мундо» станет первым издательством в Валентии, а имя твоё канет в Лету.

– Громкие слова, большие планы. Потянешь ли? – процедил Тайрон.

– Потяну, а как иначе. – На лице Эмануэля мелькнула кривая ухмылка. – Король умирает, и гроб ему подобает королевский. Так ведь, братишка?

Он поднялся, поправил пиджак. Тайрон встал следом, на скулах заходили желваки.

– Проваливай, – выдохнул он. – Документы об исключении из семьи тебе пришлют. А потом я возьмусь за «Мундо». Кое‑чего ты не учёл.

– И чего же? – Эмануэль задержался в дверях.

– Отец не зря твердил про стержень. В тебе его отродясь не было.

Эмануэль усмехнулся и вышел.

Тайрон выждал с минуту и устало опустился назад.

Разговор прошёл, как он и ждал. Бумаги всё показали ещё до него, и хватило единственного камешка, звонка Виктора, чтобы сошла целая лавина.

Встреча была ему нужна. Он хотел посмотреть брату в лицо и не думал, что тот выложит столько. Видно, накипело за годы.

Поделать с Эмануэлем нечего. Убивать он его не станет, под суд не отдаст, фактов мало, да и дело это внутреннее, корпоративное. Денег брат себе не клал, он методично крушил бизнес семьи, и так, что не подкопаешься.

Только выдал Эмануэль немало. Значит, всё упирается в «Мундо», и это любопытнее всего.

Верхушка айсберга, Тайрон не сомневался. Зато теперь он знал, с кем имеет дело, и был готов к войне.

Он усмехнулся своим мыслям. Посмотрим, братец, чему ты выучился за эти годы.

* * *

Эмануэль вышел из кабинета брата и без лишних мыслей пошел в машину. В этом доме ему больше не рады. Да и не сказать, что и раньше кто‑то принимал его с добродушием, разве что…

Элеонора стояла у подножия лестницы и руководила уборкой. Со стола убирали остатки ужина, горничные бесшумно сновали с подносами, в воздухе держался тёплый запах жаркого и оплывших свечей. Без неё в этом доме не двинется ни одна тарелка, вот она и следила, чтобы фамильный сервиз уносили бережно.

Эмануэль мельком глянул на сервировку, и понял, что за столом были четверо. Кто именно, догадаться было не сложно. Хозяйка дома уже успела всех проводить, и теперь с легкой ленцой в движениях, заканчивала уборку.

– Виктор уже уехал? – не глядя на неё, бросил Эмануэль, спускаясь с лестницы в гостинную.

– Да, минут за двадцать до тебя, – Элеонора махнула горничной, и та подхватила тяжёлый канделябр. – И не забудь счистить воск.

– Да, госпожа.

Эмануэль замер, уставившись в пустоту перед собой. Веки его опустились, грудь поднялась и опала в долгом выдохе, а губы разъехались в улыбке.

Деверь всегда был со странностями, но нынче превзошёл себя.

– У тебя всё в порядке?

– Теперь да. – Эмануэль разлепил веки и взглянул на неё.

Он скользнул взглядом по добротной мебели, сделаной на заказ еще отцом. По камину, у которого они с Тайроном сидели в детстве и играли в карты. Наконец Эмануэль остановился на диких орхидеях в высокой вазе, что сам привёз днём, и снова повернулся к Элеоноре.

– Хочешь, что бы я присылал тебе цветы почаще?

Элеонора улыбнулась и наклонила голову к плечу.

– Ты можешь приносить их сам, когда захочешь.

– Вряд ли. – Эмануэль коротко поклонился и направился к выходу.

Зачем ей знать все детали? Пусть и маловероятно, но Эмануэль хотел, чтобы Элеонора запомнила его тем, кто радует ее любимыми цветами.

Тяжелая створка затворилась за ним, впустив на миг ночную свежесть. Тут же из‑за неё долетел его голос, тихий и быстрый, Эмануэль уже кому‑то звонил.

– Нам надо встретиться…

Элеонора повела плечом и вернулась к столу.

* * *

Корса.

Солнце садилось в море, заливая красную черепицу закатным светом, и от воды потянуло долгожданной прохладой. С кухни долетал стук ножа и голос Эстеллы, выговаривавшей что‑то кастрюлям. День выдыхался тихо и лениво, как и положено в Корсе.

Ворота Карла толкнула сама, не дожидаясь, пока откроют, и поднялась по дорожке к террасе так, будто это она была хозяйкой это виллы, а не я. Каблуки звонко простучали по плитке.

Невеста дорогого брата Джозефа, собственной персоной.

Она остановилась напротив, сдвинула шляпу на затылок и уставилась на меня в упор.

– И тебе хватает совести улыбаться? – Руки она уперла в бока. – Ты вообще видел, во что превратился ролик?

– Здравствуй, Карла, – спокойно ответил я, не ведясь на ее провокации.

– Не трудись. – Слушать она не стала. – Этот чертов ролик видели все! Ты видел, что там пишут? Мои ноги привлекают больше, чем сам автомобиль! Сегодня таксист узнал меня по щиколотке. По щиколотке, Виктор! Мать увидела и слегла с мигренью, а подруги названивают и хихикают в трубку. Это уже не реклама машин, это срам на весь юг.