Текст книги "Наследник $$$ уровня. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 48 страниц)

Глава 6

Форму предзаказа открыли ровно в полночь. Как и бутылку вина, которую принесла Карла.

Паскаль вывесил её на главной странице «Виды», прямо под баннером, и первые минуты ничего не происходило. Я стоял у него за спиной с чашкой кофе и следил за счётчиком заявок. Ноль продержался недолго.

Первая заявка упала через две минуты. За ней вторая, следом ещё пять, а потом цифры заскакали так, что Матео перестал успевать читать имена вслух. К часу набралось восемь сотен. К пяти утра перевалило за три тысячи.

Механика вышла простой донельзя. Человек оставлял имя и контакты, взамен получал номер заказа. С этим номером в день старта он подходил к стойке и забирал своё устройство безо всякой очереди. Но бронь оставалась обещанием, а не покупкой. Но обещания сыпались с такой скоростью, будто мы раздавали Вифоны даром.

В прошлой жизни подобные картины готовили целые отделы. Утечки в прессу за месяц до релиза, ночные очереди у стеклянных витрин, нанятые статисты с раскладными стульями. Дефицит там растили в теплице, как редкий цветок. Здесь его никто не растил, народ ломился сам.

Из распахнутого окна пахло разогретой хвоей. Обычное утро, если не смотреть на монитор.

К вечеру счётчик показывал семь тысяч. Я уходил спать с мыслью, что остаток разберут за завтрашний день, и ошибся. Разобрали к обеду.

Утром Паскаль повесил поверх формы объявление, что бронь закрыта. Заявок к этому времени пришло больше, чем аппаратов на складе, и лишним пришлось отказать. Нетронутой оставалась лишь запасная тысяча, которую я держал под обмен и брак. За сутки до старта в свободном доступе не осталось ни одного Вифона. Каждая коробка стояла расписанная по номерам.

– Сеньор, а если люди придут без брони? – Матео оторвался от монитора и потёр глаза.

– Постоят, поглядят на чужие пакеты и уйдут, – я пожал плечами. – А вечером расскажут всей улице, что Вифон нельзя купить даже за деньги. Лучшей рекламы не придумаешь.

Товар, которого нет, желаннее любого товара с полки. Правило работает в каждом мире, где водятся деньги, и Валентия исключением не стала.

Предзаказ я ценил ещё в прошлой жизни, и вовсе не ради шумихи. Он показывает спрос раньше, чем ты потратился на тираж. Там вместе с заявкой вносили аванс, мне подобной роскоши не досталось, но главное я получил. Десять тысяч имён и адресов, живая карта спроса. Юг брал ожидаемо, Корса с соседями шли впереди, но заявки капали и из Фаворы, и даже из Кеньи. Сеть дотянулась туда раньше товара.

Старт продаж я поехал смотреть своими глазами.

В «Аппаратос» мы с Хавьером прибыли к открытию. Стойку поставили у самого входа, нарядная девушка из старых работниц по привлечению первых пользователей в «Виду», в фирменном платке раскладывала пакеты, рабочий со склада подтаскивал коробки и складывал их горкой позади.

Первый покупатель явился за четверть часа до открытия. Немолодой мужчина в дорогом костюме назвал номер заказа, расписался в ведомости и принял пакет. Вскрывать его на людях он не стал, забрал, вышел, после прыгнул в спортивную машину и уехал. А вот второй, парень лет двадцати пяти, распечатал коробку тут же, на глазах у всех. Экран вспыхнул, и вокруг мигом собрались зеваки. Кто‑то присвистнул, кто‑то потянулся потрогать, счастливчик поднял трубку повыше и сиял, будто выиграл в лотерею.

Затем народ пошёл потоком. Очередь всё же выстроилась, хоть мы и обещали обратное, только стояли в ней не за покупкой, а за зрелищем. Подходили и те, кто о брони не слышал. Консультантка разводила руками, объясняла про закрытую запись, и люди отходили ни с чем. Один посетитель в летах долго отказывался верить, требовал продать ему хоть какой‑нибудь, тряс кошельком и грозился дойти до хозяина магазина. Помочь ему не смог бы и хозяин.

Я наблюдал из глубины зала, от стеллажа с кнопочными трубками. К ним за всё утро не подошёл ни один человек. Оно и не удивительно.

Задумка со стойкой отрабатывала себя сполна. Полку нам так и не выделили, коробки ждали своего часа в подсобке магазина, а девушка успевала и выдавать, и показывать. Пол квадратного метра, а администратор зала дважды подходил узнать, чем ещё он может быть полезен. Неделю назад эта сеть выторговывала у Марии каждую мелочь.

На моём столе Вифон был проектом, суммой строк в смете. В чужих руках он превращался в вещь, и перемена эта грела лучше любого отчёта.

На завод я добрался после полудня.

Цех встретил громким гулом ленты и запахом пластика. Белая линия шла третий день без остановки, смены менялись, не сбивая темпа. Даниэль вышел навстречу, осунувшийся, с посеревшим лицом, но походка у него была лёгкая.

– Тысяча сто за вчера, – доложил он вместо приветствия. – Сегодня идём с опережением.

Схема сложилась сама собой. Лента выдавала по тысяче аппаратов в день, и она не задерживалась на складе даже до утра. Собрали, проверили, упаковали, погрузили, и к ночи партия уже стояла на точке. Работали без запасов и без передышки.

Расклад удобный и опасный одновременно. Любая остановка ленты, и уже назавтра стойки встретят покупателей пустыми. Подушки у нас нет, каждый собранный аппарат уходит тёплым.

– Как будут обстоять дела с возвратами? – поинтересовался я.

– Ничего сложного, – Даниэль спокойно развел руками. – Обмен на месте, как договаривались.

Обмен мы отработали заранее. Клиент нёс устройство на стойку, работники осматривали корпус на механические повреждения, и если аппарат не роняли и не топили, выдавали новый из обменного запаса. Неисправная трубка уезжала на завод, там её чинили, приводили в порядок и возвращали на полки. В моём мире такие устройства метили словом «восстановленное» и уценяли, здесь они уходили по полной цене. Грязно, но для первого устройства сойдёт.

– Сколько сможем давать, если развернёмся? – я кивнул на свободную часть цеха.

– Вторую линию поставим, место под неё есть, – управляющий прикинул, шевеля губами. – Это две тысячи в день. Но это потолок, сеньор. Дальше стены не резиновые, хоть в три смены гоняй.

Месяц назад от такой цифры у меня закружилась бы голова, сегодня она звучала приговором. Один предзаказ съел весь тираж за сутки, а ролики пока крутились в одной «Виде». Дай рекламу на телевидение, подключи салоны Габриэля, и спрос вырастет кратно. Своими силами его не закрыть.

Значит, придется наращивать. Искать похожие предприятия, переоборудовать под сборку, ставить линии. Дорога уже проторена, чертежи готовы, управляющий прошёл этот путь и проведёт по нему других.

И тут Корса подходит идеально. Город живёт морем, комплектующие приходят через порт, и таких заводов, как мой, тут ещё три. Морская логистика в своё время собрала их в одном месте, за что прежним хозяевам отдельное спасибо. Готовые корпуса, подведенное питание, рабочие руки в двух кварталах. Ставили их у воды не из любви к пейзажу, вывозить товар морем дешевле, чем катать фуры по дорогам. Кто‑то посчитал это задолго до меня, а пользоваться буду я. Заходи и собирай.

– Готовь расчёт по второй линии, – велел я. – Люди, оборудование и сроки. Остальное моя забота.

Он кивнул и зашагал к конторке, на ходу вытаскивая из кармана блокнот.

Вечером на вилле я нашёл Марию в кабинете, за неизменными бумагами.

– Новая задача, – предупредил я с порога. – В Корсе есть три предприятия нашего профиля. Мне нужно всё по каждому. Владельцы, заказчики, долги, состояние линий.

Она подняла голову и прищурилась.

– Присматриваете покупку?

– Присматриваю аренду, аутсорс, как угодно. Наших мощностей хватит на пару месяцев, потом начнём буксовать.

– Поняла, – Мария придвинула чистый лист.

Неожиданно, в кармане зазвонил телефон. Увидев имя на экране, я нахмурился.

– Здравствуй, отец…

– Виктор, здравствуй! Надеюсь не разбудил? – голос его звучал нарочито дружелюбно.

– Нет, что ты, – вздохнул я. – Что‑то случилось?

– Ну как сказать. У меня завтра назначена встреча с одним интересным молодым человеком. Я бы хотел, чтобы ты тоже присутствовал на ней.

– Могу я узнать причину?

– Конечно. Лично сообщу тебе.

– Тогда у меня не остается выбора, кроме как приехать, – хмыкнул я.

– Отлично, Виктор, жду завтра. – и Тайрон повесил трубку.

Я и так хотел лететь с Матео, но приглашение отца было как нельзя кстати.

* * *

Этаж «Периодики» в Эмеральд‑Тауэр встретил нас прохладой и запахом лимонной полироли. Переговорную отвели просторную, с длинным столом на дюжину мест, хотя ожидалось всего трое участников.

Матео шагал рядом, бледный, но собраный. Костюм сидел на нём непривычно, он то и дело одёргивал рукава, зато спину держал, как учили. Неделя муштры не пропала даром. Хавьер остался у дверей, Мария внизу, при машине.

Навстречу нам отец поднялся из‑за стола.

– Господа, рад видеть, – он повёл рукой на кресла. – Прошу простить за перенос, дела не выбирают, когда им случаться. И благодарю, что нашли время приехать.

В этих стенах он мне не отец. Напротив нас усаживался хозяин «Периодики», а парадная любезность это базовый этикет всех корпоратов.

– Признаюсь, вы меня удивили, молодой человек, – начал он, разглядывая гостя. – Собрать компанию в столь юном возрасте, это редкость сама по себе. А для простого юноши без фамилии это уже что‑то из разряда фантастики.

Лесть по расписанию. Разминка перед торгом, в прошлой жизни я сам разливал такую вёдрами. Но Матео уже знал, как отвечать.

Мой подопечный надменно кивнул.

– Не могу ответить вам взаимностью.

Мысленно я улыбнулся. Это именно то, чего не ожидал Тайрон.

– Что вы хотите этим сказать? – отец чуть наклонил голову.

– Насколько я знаю, ваша компания перешла вам по наследству. От вашего отца, а ему от его отца, – парень выдержал крохотную паузу. – Управлять готовой фирмой и штатом за наследные деньги, наверное, несложно.

Любезность сползала с лица отца, как грим. Минуту назад он тешил самолюбие мальчишки из чистой вежливости, а вежливости не оценили.

– Стало быть, любезничать вы не намерены, – он сложил руки на столе. – Вижу, подобный уровень переговоров для вас в новинку, поэтому дам один совет, с высоты своего опыта. Будьте осмотрительнее, юноша. Что бы и вам было что передавать своим детям.

– Об этом не беспокойтесь, – гость откинулся на спинку стула. – Давайте к делу. Что вы хотели мне предложить?

Лицо отца скривилось. Такой темп ему не по нраву, он привык к долгой прелюдии, к полунамёкам, к торгу, где главное произносят между делом, вскользь. А сопляк пошёл в лоб, и правила игры затрещали. Да, мой опыт переговоров был куда богаче, чем у Тайрона.

– Извольте. Вы создали «Виду» и заняли нишу, которая мне интересна. Так уж вышло, что недавно я приобрел социальную сеть «Семвик».

Матео прыснул в кулак. Кажется, паренек вошел во вкус.

Бровь Тайрона поползла вверх. Его можно понять, за такими столами не смеются.

– Раз надо объяснить, я объясню, – парень отнял руку ото рта. – То, что вы называете социальной сетью, соцсетью не является.

– Отчего же?

– Ну, это как называть жизнь смертью. В «Виде» живут сообщества, люди общаются, спорят, ведут полноценную цифровую жизнь. А ваша, – он изобразил пальцами кавычки, – соцсеть больше похожа на кладбище.

Словечко это взято не с потолка. Кладбищем здешний интернет я окрестил ещё до моей «Виды», в один из вечеров на террасе. Ученик цитировал учителя, и учителю оставалось лишь гордиться.

Отец поправил галстук, будто тот его душил, и опустился глубже в кожаное кресло. Ответ нашелся у него не сразу.

– И тем не менее, – голос его звучал ровно, – «Семвик» в пять раз превосходит «Виду» по количеству пользователей.

Возражений не последовало, мальчишка молчал и слушал.

– Рано или поздно я сделаю продукт, ничем не отличающийся от «Виды». Даже лучше неё, это лишь вопрос времени и денег. Как вы понимаете, и того и другого у меня достаточно.

– И что же вы предлагаете? – в голосе зазвучало нетерпение.

– Хорошую сумму в качестве отступных. Вы навсегда останетесь создателем «Виды», и вдобавок появится, что передать детям.

– А зачем мне это? Я могу остаться в «Виде» и растить её дальше. Да, возможностей у меня меньше, чем у вас, но, поверьте, идей в этой голове хватает, – он постучал пальцем по виску.

Взгляд отца на мгновение ушел к потолку. Ход с наследством он явно считал отличным, а слова ушли в никуда.

– У вас могут быть миллионы идей, но в условиях рынка это всего лишь идеи. Потенциал надо реализовать, а «Вида» никогда этого сделать не сможет.

– Вы будете нам препятствовать?

– Если придётся, – отец развёл руками.

– Придётся.

– Долгим это противостояние не будет, – усмехнулся Тайрон.

– Ну, увидим…

– Иными словами, договариваться вы не настроены, – уточнил отец.

– Сотрудничество предполагает взаимную выгоду. А я пока не услышал ничего, кроме вашего желания выкупить мою компанию, – вздохнул Матео.

– Сотрудничество предполагает равноценное партнерство. Я не вижу в вас партнера, господин Варгас. Может быть, лет через десять, а то и двадцать, но не раньше. Сейчас вы вынуждаете меня действовать грубо.

– Корпорация из первой сотни Валентии объявляет войну одинокому создателю уникального проекта?

– Вы не оставляете мне выбора. Если «Виду» не получу я, её не получит никто. Вы просто не успеете заявить о себе.

Мальчишка выпрямился, и от того испуганного и серого парня не осталось и следа.

– Сеньор Тайрон, я всё ещё не услышал ни одного предложения, которое не звучало бы как приказ под дулом пистолета. Если это ваш метод переговоров, мне очень жаль. Смею заверить, «Виду» вы не получите. Я видел, что происходит с «Семвиком». Наши взгляды на развитие социальной сети расходятся настолько, что подпустить вас к управлению подобным проектом я не могу. Хотите войны, будет вам война. Да, у вас больше возможностей, и, скорее всего, я проиграю. Но проиграю за свое дело.

Продолжать было нечего, и нас не удерживали.

Из переговорной парнишка вышел прямой, как штык, я шел следом. Хватило его ровно на четыре шага. На пятом он сдулся, как воздушный шарик, привалился к стене и глупо заулыбался.

– Молодец, – я потрепал его по плечу.

Улыбка стала шире, глаза закатились, и он обмяк. Хавьер подхватил его раньше, чем тот коснулся пола, вскинул на плечо, как вещмешок, и понёс к лифту.

Внизу героя дня уложили на заднее сиденье. Мария засуетилась, сунула ему под нос какой‑то флакончик.

Телефон завибрировал, едва я успел перевести дух.

– Поднимись ко мне, – обронил отец и тут же отключился.

Мы с Хавьером переглянулись и вернулись к лифтам.

Кабинет отца пах сигаретами и бумагой. Ручки на столе лежали по линейке, нож для писем смотрел строго на дверь. Город за стеклом жил своей быстрой жизнью.

– Удивляюсь, как ты нашёл общий язык с этим молодым человеком, – отец поморщился вместо приветствия.

– Ты правда собрался воевать с «Видой»? – с порога спросил я.

– Почему нет? Это монополия, – пояснил он так, будто разжевывал дураку таблицу умножения.

– Между прочим, я участвую в этом проекте.

– Процент от прибыли или от компании?

– От компании.

– Насколько ты впутался?

– Владею пятью процентами. Помог на старте, «Вида» перспективный проект.

Отец запрокинул голову и захохотал. Я же нахмурился и ждал объяснений.

Смеялся он от души. Знал бы, над кем смеётся. Эту долю я отмерил себе сам, как и остальные девяносто пять.

– Пять процентов? – он смахнул слезу. – Это глупо, сын.

– На большее он не согласился, – я наигранно вздохнул и пожал плечами.

– Тебя обвели вокруг пальца.

– Чтож, я думаю иначе.

– Тем не менее это факт, – отец закончил смеяться. – Зачем тебе это? Твоё месячное содержание стоит дороже, чем твоя доля.

– Это сейчас. И это мои пять процентов.

– Этим ты наделал хлопот и себе, и мне. У меня связаны руки, пока ты значишься в инвесторах. – продолжил Тайрон.

– Так просто оставь его в покое.

Разочарование он прятать не стал, и мимо меня оно не прошло.

– Я ожидал от тебя большего… Ты правда не понимаешь? Чем монополия отличается от конкуренции?

– Понимаю. Но это мой проект, а не твой, – настаивал я на своем.

– Выйдешь из дела, после чего я раздавлю «Виду». Я не шутил, останется только одна сеть, – прозвучало это строго, как решенное.

– Нет. – я перешел в наступление.

– Что значит нет? – он навис над столом. – Хочешь пойти против меня?

– В мыслях не было. Но ты не оставляешь выбора. Видимо, это твоя фишка. – Я сделал шаг к столу.

– Это смешно, – в его голосе мелькнула растерянность. – Тут и выбирать не из чего. Ты либо помогаешь мне, либо ставишь палки в колёса.

– Есть третий вариант. Оставить всё как есть.

– Такого варианта не существует. «Вида» потенциально опасна, а Матео Варгас неуправляем, ты сам всё слышал. Тебе следует отступить.

– Нет, не согласен.

– Значит так? – он отклонился назад. – Влезаешь во взрослые игры, изволь отвечать по‑взрослому. Да, ты лишаешь меня очень интересных рычагов, но у меня и без них полный арсенал.

– Зато ты лишаешь меня перспективного проекта. Не находишь?

– Да что ты так привязался к этой «Виде»?

– Потому. Что. Это. Моё.

Слова сорвались прежде, чем я успел их взвесить. В прошлой жизни за такие проколы на переговорах я штрафовал подчинённых.

– Я даю тебе недостаточно?

– Достаточно. И я благодарен за всё. Но дай мне заниматься своим делом.

– Так вот почему ты не стал работать на «Периодику»? Ради этих пяти процентов? Весьма опрометчиво.

– Всё, что бы я не делал, не станет чем‑то большим рядом с тобой. А «Вида» это шанс вырастить нечто большее.

– Для этого Варгаса ты не более чем кошелёк. О каком развитии речь?

– Но у меня доля, и я помогаю ей встать на ноги. Нечто своё. Понимаешь?

– Не понимаю.

– Скажу проще. Хочешь ещё одного Джозефа или Хулио?

– Ты не знаешь, о чём говоришь.

– Люди без собственного мнения, мечтающие тебе угодить, – вышло жёстче, чем я хотел.

– А что плохого в том, чтобы помогать семье? – отец повысил голос. – Тебе сложно понять, но постарайся.

– Помогать? – меня уже понесло. – Что лучше, договариваться с врагами или приносить их головы? Именно этим я занят последний месяц. А чем заняты люди, помогающие семье? Подумай об этом на досуге.

Развернувшись я пошел к двери. Но у порога обернулся.

– Мой тебе совет. Оставь «Виду» в покое и дай мне поучаствовать в чём‑то своём.

Глава 7

Эмеральд‑Тауэр.

Слова Виктора всё ещё крутились в голове Тайрона.

Он был недоволен проведённым разговором. Всё изначально пошло не по плану. Сначала бредовые судебные иски Эмануэля не позволили провести встречу вовремя. Потом его собственные эмоции вышли из берегов.

Варгас оказался невыносимым.

Тайрон жалел, что вышел из себя. Но этот парень был просто нечто. И как только Виктор нашёл с ним общий язык?

Глава издательского дома повидал много людей на своём веку. Видел и таких, как Матео Варгас. Гениев, едва что‑то создавших и уже ощущающих себя на вершине вселенной.

Но Виктор злил гораздо сильнее.

Мальчишка не стал помогать. Пошёл на конфронтацию.

Может, стоило объяснить? Дать отчёты аналитиков, предсказывающих падение спроса на печатные издания. Самое страшное было в том, что эти предсказания сбывались.

Вот уже который год, с приходом интернета, Тайрон делал всё, чтобы выручка «Периодики» не падала. Люди покупали газеты скорее по инерции, потому что у них не было альтернативы.

Сейчас «Вида» дала всем доступную информацию. Бесплатно.

Он смотрел выручку «Семвика». Денег, что поступали от размещения рекламных баннеров, едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

И Виктор поверил в подобный проект?

Вместо того чтобы встать плечом к плечу с отцом?

Глупость.

Глупость наказуема.

Мальчик захотел поиграть в бизнес? Хорошо. Поиграем.

Тайрон не мог навредить «Виде» напрямую. Это создало бы ненужное общественное волнение. Разлад в семье корпоратов сразу после изгнания Эмануэля – не лучшая новость.

Даже если бы Ману оставался в обойме, Тайрон всё равно не смог бы ничего сделать. Его связывало по рукам то, что собственный сын являлся инвестором «Виды».

За какие‑то пять процентов.

Тайрон обхватил голову руками.

Пять процентов, Дева Спасительница. Он слишком рано поверил в своего сына.

Ну что тут сказать, не впервой.

Кое в чём Виктор был прав.

Хулио не проявлял должного внимания к делу семьи. Джозеф был чрезмерно угодливым и оставался лишь тенью тени. Бланка – женщина. Увы.

Значит, Виктор хочет конкуренции. Честной рыночной конкуренции.

Тайрон даст ему такой опыт.

Незабываемый.

Может, из этого и выйдет что‑то путное.

В конце концов, алмазы рождаются только под давлением.

* * *

Карла дэ Леон

Карла не спала.

Сначала она пыталась убедить себя, что просто не хочет. Потом, что виновато вино. Потом, что в комнате душно, простыни сбились, подушка неудобная, а мысли слишком громкие.

К рассвету оправдания закончились.

Она лежала на спине и смотрела в потолок. За окнами ещё держалась синяя предутренняя темнота. Дом молчал, только где‑то внизу иногда скрипели старые балки, будто тоже не могли найти себе места. Минусы жизни в центре Корсы, здесь все разваливалось.

На губах до сих пор чувствовалось чужое тепло.

Карла закрыла глаза и тут же увидела Виктора. Не так, как на людях. Не ленивую улыбку и насмешливый взгляд, привычную уверенность человека, которому всё вокруг кажется задачей с решением. Она видела его в кабинете, у компьютера Матео, когда на экране горел рекламный кабинет Виды, а Виктор говорил о будущем так спокойно, будто всё уже решено.

Она сидела у него на коленях. Это было глупо.

И всё равно она это сделала.

Сначала просто из каприза, чтобы сбить его с мысли, заставить запнуться, посмотреть, как он справится. Он справился. Почти не дрогнул. Только пальцы на мгновение сильнее сжали её талию, и от этого жеста у Карлы в груди что‑то перевернулось.

Потом он начал рассказывать.

Регион, пол, интересы. Автомобили, недвижимость, техника, акции. По отдельности понятия более чем стандартные, но вместе они создавали картину, которую увидит не каждый.

Она понимала бизнес. Не так глубоко, как отец, и не так холодно, как Джозеф, но понимала достаточно, чтобы увидеть главное. Перед ней был инструмент, который свяжет людей с желаниями, компании с клиентами. Поставит твёрдое равно между деньгами и вниманием.

Это было безумно.

И страшно.

Виктор шёл наперекор всему. Семье, правилам, обстоятельствам, здравому смыслу. Готов был начать войну с компаниями, газетами, рынком и, кажется, со всем миром сразу, если мир не даст то, что нужно.

Это будило в ней чувство, которому Карла не знала имени.

Она перевернулась на бок и прижала ладонь к губам.

Джозеф.

Имя всплыло тяжёлым камнем.

Она была помолвлена. Не обещана на словах, не просто связана какими‑то разговорами семей. Помолвлена. Он только уехал, она даже не уделила ему должного внимания. Не уделила или не захотела уделить?

С ним она должна была стать той, кем её растили.

С Виктором она становилась кем‑то другим.

В этом и была беда.

Карла попыталась вспомнить первую встречу и тихо, почти зло усмехнулась в подушку.

Бесталанный четвёртый ребёнок из семьи дэ Фуэго. Так ей говорили. Сын, которому ничего серьёзного не доверят. Богатый бездельник, выросший в тени фамилии, привыкший к деньгам и лёгкой жизни.

Она не поверила ни единому слову о нём, когда увидела.

Не потому, что Виктор выглядел лучше своей репутации. Дело было в другом.

Он не пытался казаться.

Это сбивало сильнее всего.

Дети богатых семей всегда что‑то изображали. Власть, скуку, усталость, опасность, благородство, цинизм. Даже равнодушие у них было тщательно подобрано к костюму. Виктор просто был. Смотрел прямо, улыбался, говорил лишнее, молчал, когда хотел молчать.

Потом начались их встречи.

Она сама называла их свиданиями. Он только улыбался, будто позволял ей эту маленькую дерзость.

Ничего особенного, если смотреть со стороны. Прогулки, разговоры, поездки, ужины, странные идеи, его вечная спешка, её вечное желание сделать вид, что всё это пустяк.

Но каждую такую встречу Карла ждала как Рождество.

Виктор появлялся, и в мире становилось теплее. Он приносил с собой движение, смех, риск, новые краски. С ним даже обычная дорога могла стать приключением, а разговор о делах звучал как игра.

Потом он уходил. Карла возвращалась к привычным дням, к письмам, визитам, семейным обязанностям, разговорам о Джозефе, платьях, встречах, будущей свадьбе. И всё медленно становилось серым. Будто зима наступала не за окном, а прямо внутри.

Глупо было продолжать врать себе.

Она тонула.

Вечер после поцелуя прошёл словно в тумане. Команда Виктора что‑то праздновала. Кажется, Виду, Вифон, завод, предзаказы или ещё одну их безумную победу. Карла толком не слушала. Она сидела среди голосов, смеха и бокалов, а сама всё время ловила Виктора взглядом.

Он тоже смотрел.

И каждый раз у неё губы вспоминали его губы.

Позже она уже не выдержала и перебралась в его кресло, устроившись рядом так близко, будто так и должно быть. Все были пьяны, уставшие, счастливые, и вряд ли кто‑то обратил внимание. Как же это естественно вышло, рядом с ним…

Нужно было что‑то решать.

За ночь она сотню раз брала телефон.

Сначала хотела позвонить Джозефу и рассказать всё. Честно, без прикрас. Сказать, что поцеловалась с другим мужчиной. Что не знает, как теперь смотреть ему в глаза.

Потом хотела разорвать помолвку.

Потом, наоборот, просила себя набрать номер и попросить его приехать. Забрать её отсюда. Увезти в столицу, подальше от Корсы, от Виды, от Вифона, от Виктора, от этой безумной жизни, где она переставала быть разумной Карлой дэ Леон и превращалась в девушку, которая готова разрушить всё из‑за одного поцелуя.

На сотый раз телефон полетел в стену.

Удар высвободил эмоции. Корпус треснул, крышка отлетела, мелкие детали рассыпались по полу.

Карла села на кровати, сжала кулаки и зарычала.

Потом упала обратно на подушки.

Утро пришло безжалостно.

Солнце залило комнату ярким огнём. Корса просыпалась за окнами, где‑то уже стучали ставни, кричали торговцы, по улице катился ранний гул автомобилей. До открытия офиса оставалось около двух часов.

Карла поднялась с постели, будто после болезни.

В зеркале на неё смотрела девушка с усталыми глазами и чуть припухшими губами.

– Прекрасно, – пробормотала она.

Никто не должен был увидеть её такой.

Она умылась холодной водой, долго приводила лицо в порядок, нанесла макияж аккуратно и ярко, словно боевой раскрас. Тон, глаза, губы. Волосы легли мягкой волной. Платье село идеально. Туфли добавили роста и уверенности.

Карла дэ Леон могла не спать всю ночь, разбить телефон, возненавидеть себя, но выглядеть не на все сто она права не имела.

Только победа.

Она вышла из дома и пошла пешком.

Свежий воздух немного отрезвил. Улицы ещё не успели раскалиться, воздух был влажным и напоённым запахом кипариса, от булочных тянуло сладким тестом. В ближайшей кофейне Карла взяла стакан капучино и направилась к салону «Аппаратос».

Ей нужен был телефон.

Любой.

Кофе закончился как раз к открытию магазина.

У входа творилось странное. Несколько человек стояли возле дверей с таким видом, будто пришли не за покупкой, а в поход. Один мужчина разворачивал складной стул. Девушка в светлом плаще открывала термос. Двое парней спорили, где лучше поставить палаточный навес, чтобы не мешать проходу. Чуть в стороне пожилая женщина доставала из сумки завёрнутые в салфетку бутерброды.

Карла нахмурилась.

Люди явно собирались ждать долго.

Когда двери открылись, часть толпы вошла внутрь. Остальные остались снаружи, охраняя места. Всё выглядело настолько нелепо, что Карла на мгновение забыла о разбитом телефоне и собственной вине.

Внутри пахло пластиком, пылью и полиролью. На стенах ровными рядами висели телефоны. Большие, тяжёлые, похожие одна на другую. Чёрные, серые, тёмно‑синие. У некоторых корпуса были чуть глаже, у других грубее. Экраны узкие, блеклые, в одну строку, как у калькулятора. Некоторые аппараты по размеру напоминали переносные радиостанции, только с кнопками.

Перед ней у зевающего консультанта уже стоял парень из очереди.

– Привезли? – спросил он.

Консультант потёр глаза.

– Нет, сеньор, ещё нет.

Он посмотрел за панорамное окно, где людей становилось больше, и тяжело вздохнул.

– Может, скажете, когда они появятся? – парень подался ближе и, немного покопавшись в кармане, протянул несколько купюр. – Между нами.

Консультант оживился.

– Хм. Можно.

Он воровато оглянулся в поисках начальства, взял деньги и сунул в карман.

– Как вас зовут?

– Луже. Луже Фольсао.

Парень ушёл обратно к дверям, явно довольный собой.

Карла подошла к консультанту.

– Мне нужен телефон.

Тот повернулся и тут же выпрямился. Высокий, с сальными волосами, слишком длинной шеей и лицом человека, который внезапно решил, что утро стало лучше.

– Да, конечно, сеньорита. Какой выберете?

Он широким жестом показал на ряд аппаратов.

Карла медленно прошла вдоль полки. Консультант двинулся следом. Слишком близко.

Она чувствовала его взгляд. Липкий, глупый, неумелый. Он цеплялся за её плечи, за талию, за грудь, и Карла едва не закатила глаза.

Телефоны были ужасны.

Не потому, что плохи. Просто после Вифона они выглядели вещами из прошлого века. Тяжёлые кирпичи с маленькими тусклыми экранами и резиновыми кнопками. Один отличался от другого цветом, блеском корпуса и ценой, но суть не менялась.

Карла уже собиралась ткнуть пальцем в первый попавшийся, лишь бы закончить, когда увидела отдельную стойку.

Она стояла чуть в стороне и больше походила на информационный стенд. На глянцевом плакате был изображён телефон. Не такой, как на полках.

Корпус тоньше. Аккуратнее. Шире обычного, но не грубый. Под экраном располагались ровные ряды маленьких кнопок, словно кто‑то взял пишущую машинку, уменьшил её и встроил в ладонь. Сам экран был больше, живее, не узкая мёртвая полоска с цифрами, а настоящее окно, где могли поместиться текст, значки, фотографии.

Вифон, прямо как тот, что был в рекламе. Точно!

Рядом с ним обычные телефоны окончательно превратились в кирпичи.

Она остановилась перед стендом и коснулась пальцами изображения.

– Хочу такой.

Консультант развёл руками с таким видом, будто ему самому больно это говорить.

– Нету, сеньорита.

– Что значит нету?

– В продаже ещё нет. Все вот ждут. Предзаказ открыт, продажи только завтра с утра.

Карла сложила руки на груди.

Консультант попытался смотреть ей в лицо, но проиграл почти сразу. Его кадык дёрнулся вниз, потом вверх. Взгляд сполз туда, куда сползать не должен был.

– То есть я не могу получить это устройство? – спросила она.

– Нет, его просто физически у нас нет, – сказал он, не отводя глаз. Потом будто вспомнил о великой тайне и понизил голос. – Привезут только этой ночью.

Карла посмотрела на него холоднее.

Парень наконец моргнул и поднял взгляд.

– А где заказывают? – спросила она. – Предзаказ.