Текст книги "Наследник $$$ уровня. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Еслер

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 48 страниц)

Консультант завис.

– Сеньор?

Карла щёлкнула пальцами перед его лицом.

– Предзаказ. Где?

– А. Да. Сейчас.

Он засуетился, провёл её к компьютеру у стойки информации, открыл Виду, затем официальное сообщество Вифона. Пальцы у него были длинные и неловкие, он дважды промахнулся по нужной ссылке, покраснел, пробормотал извинение и наконец вывел на экран форму.

Карла наклонилась ближе.

На странице висел баннер с Вифоном. Под ним должна была быть форма заказа. Но вместо полей имени и контактов на экране стояла короткая надпись.

Предзаказ закрыт.

Все устройства первой партии забронированы.

Карла молча смотрела на эти слова.

Консультант кашлянул.

– Вот поэтому люди и ждут. Может, кто‑то не придёт. Может, привезут больше. Такое бывает.

Она медленно выпрямилась.

Внутри поднялось странное чувство. Не раздражение даже. Не капризное желание получить игрушку раньше других. Что‑то другое.

Виктор снова сделал это.

Пока она всю ночь металась между виной и желанием, он успел продать телефоны, которых люди ещё не видели на полках. Не просто продать. Заставить их ставить палатки у магазина, подкупать консультантов и ждать ночной поставки.

Карла посмотрела через стекло на очередь.

Люди стояли у дверей с термосами и складными стульями. Кто‑то смеялся. Кто‑то нервно поглядывал внутрь. Один мужчина уже записывал имена на листке, самовольно наводя порядок среди таких же желающих.

Все они ждали вещь, которую Виктор придумал, собрал, показал и превратил в необходимость.

Карла вдруг почувствовала, как усталость отступает, а на её губах появляется улыбка.

Консультант осторожно спросил:

– Сеньорита, может, всё‑таки выберем другой аппарат?

Карла перевела на него взгляд.

Другой аппарат.

Она снова посмотрела на полку с тяжёлыми агрегатами. Ещё вчера ей было бы всё равно. Сегодня обычный телефон казался оскорблением.

– Дайте вот этот… – Карла безразличо ткнула на самый дорогой. – Вот карта.

Протянула мобильную симкарту и дождалась, пока аппарат активируют. Карла вышла, не став слушать консультанта. Он что‑то говорил про чек, коробку и прочее. Снова зашла за кофе и медленно пошла к офису.

Напиток грел, солнце поднималось над городом, улицы оживали.

Надо было что‑то решать.

С одной стороны Виктор. Манящий, понимающий, свой в доску.

С другой стороны Джозеф. Строгий, холодный, властный, как сама столица от которой Карла бежала.

У них ничего не было. Никогда. Её веселило то, как Джозеф с маниакальной последовательностью пытается уложить её в койку. Осязала его желание, затуманенный взгляд и настойчивость.

Но между ними был договор. Договор двух семей и кольцо… Карла покрутила колечко с крупным камнем.

А вдруг, Виктор лишь ошибка?

Стоит ли судить, если не дала и шанса?

Она дошла до салона, встретила открывающего двери управляющего и приказала принести ключи.

Через десять минут из салона резво выехала красная Сиера, за рулём сидела Карла. Она решила. Карла дэ Леон вернется в Фавору, чтобы окончательно закрыть вопрос с помолвкой. Ей нужно встретится с Джозефом, он этого заслуживает. Провести с ним неделю, отдать контроль в его руки. Дать шанс.

А затем она примет окончательное решение.

Быть свадьбе между домами или нет.

* * *

Хавьер

Отставной военный сидел и думал над очередным письмом.

Вчера он видел многое. Видел, как Виктора и Карлу дэ Леон тянуло друг к другу. Между ними едва ли не были видны искры.

Но стоит ли Катрин знать об этом? Его дорогая Катрин. Она не предназначена для этого мира. Подобное тянется к подобному. Так может лучше дать Виктору шанс определится?

Хавьер думал около часа.

Но долг перевесил.

В письме‑отчете, которые Хавьер шлёт вечером, а Катрин читает утром было.

«У нас проблемы. Позвони, когда будет удобно.»

Глава 8

В день старта я приехал в «Аппаратос» к самому открытию.

Усидеть на вилле всё равно бы не вышло. Цифры Мария сведёт к вечеру, отчёты придут своим чередом, но бумага показывает итог, а зал показывает, как этот итог рождается, и пропускать такое нельзя.

Город ещё просыпался. На торговых улицах хлопали ставни, поливальная машина ползла по мостовой и оставляла за собой мокрую полосу, из пекарни на углу тянуло тёплой сдобой. Хвост у салона начинался от дверей, огибал витрину и заворачивал за угол. Я насчитал за полсотни человек и бросил считать, потому что подходили новые.

Внутри с первых минут пошла выдача. Девушка за стойкой сверяла номера брони с ведомостью, рабочий подносил из подсобки коробки, и пакеты с синей «V» один за другим уплывали из зала. Кто‑то уносил покупку не вскрывая, кто‑то распечатывал её сразу, не отходя от стойки, и вокруг такого счастливчика собирался кружок зевак.

Свободных аппаратов не было ни одного. Ночная партия с завода целиком значилась за номерами предзаказа, и продать её мимо списка не сумел бы даже хозяин сети.

Народ снаружи от этого не редел.

Накануне я высылал простую установку. На любой вопрос консультанты отвечали одинаково. Устройства будут поступать раз в сутки, около тысячи штук. Предзаказ в «Виде» теперь был закрыт. Кто хочет «Вифон», получает его в порядке живой очереди.

У прилавка немолодой сеньор в парусиновом костюме допытывался, когда завезут следующую партию.

– Партии приходят каждую ночь, – терпеливо объяснял консультант. – Тысяча аппаратов, плюс‑минус. Записи нет, бронь закрыта. Утром аппараты достаются первым в очереди.

– То есть завтра точно привезут?

– Привезут. И послезавтра тоже.

Сеньор потоптался на месте, прикинул расклад и вышел на улицу.

Люди слышали слово «тысяча» и понимали его по‑своему. Такой объём на Корсу с окрестностями это капля, и значит, место надо занимать сейчас, иначе завтра окажешься за спинами более расторопных. Логика железная, придраться не к чему.

Я отступил к дальнему стеллажу с кнопочными трубками, куда по‑прежнему никто не подходил, и наблюдал оттуда.

Вариант с новым предзаказом лежал на поверхности. Открой запись в «Виде» ещё раз, и очередь рассосется за день. Каждый получит номер и дату, никому не придётся караулить под дверями с рассвета. Вдобавок это регистрации. Всякий, кто хочет аппарат, но в сети не сидит, пойдёт заводить страницу ради брони. Чистый прирост пользователей, причём даром.

Соблазн серьёзный.

Но арифметика упрямая. Больше тысячи устройств в день завод не выдаст, хоть с записью, хоть без. Ролики крутятся, спрос обеспечен на недели вперёд, и запись ускорит только регистрации. А выжать из положения можно больше.

Живая очередь у входа это реклама, которую не купишь ни за какие деньги. Мимо неё ходит весь город. Каждый прохожий задаётся вопросом, что за телефон, ради которого люди занимают места еще с ночи. Вопрос перерастает в разговор за ужином, разговор в желание глянуть на новинку хоть одним глазом. Скоро о столпотворении напишут газеты, молчать о подобном они не умеют. Информационная бомба взводится сама, без единого потраченного песо.

Дефицит родился без моей помощи, народ смёл тираж своими руками. Моё дело его придержать и дать слухам поработать за меня. Стратегически это куда правильнее, чем гнаться за лишней сотней регистраций в сутки.

Так что бронь я решил пока не открывать.

Следующие три дня должны подтвердить мои расчеты.

Хвост у «Аппаратос» только увеличивался. К полудню очередь заворачивала на соседнюю улицу. Предприимчивый торговец приспособился катать вдоль неё тележку с водой и булками, и торговля у него шла отлично. Солнце к обеду раскаляло тротуар, над толпой плыл гул разговоров, и пахло от неё кофе из бумажных стаканов.

Я прошёл вереницу из конца в начало, не привлекая внимания к своей персоне. Стояла в основном молодёжь. Студенты с конспектами, подмастерья, конторские мальчишки, у которых нашлись и время, и здоровье, и тяга ко всему новому. Взрослых с деньгами в этом строю было немного, такие предпочитали прислать за покупкой кого‑нибудь помоложе.

Возле газетного лотка двое парней коротали ожидание за разговором.

– А что он хоть умеет? – зевнул первый.

– Понятия не имею, – честно признался второй. – Экран цветной, фотографирует. Я такого раньше не видел! Такой телефон точно надо посмотреть. Не зря же столько народу стоит.

Приятель покивал, и обоих такой ответ устроил.

Вот она, инерция толпы в чистом виде. Половина этих ребят ещё неделю назад не знала о существовании «Вифона», а сегодня стояла за ним с самого утра, потому что стояли другие. Спрос кормил сам себя, и лучшего подтверждения моей правоты придумать было нельзя.

К вечеру второго дня улица перед салоном не пустела даже после закрытия. Самые упорные оставались ночевать у дверей, чтобы утром войти первыми.

* * *

Поздним вечером терраса досталась нам с Марией и её бумагам.

Солнце село, камень под ногами ещё отдавал дневное тепло, в саду завели свою музыку цикады. Мария разложила листы по стопкам и водила карандашом по строчкам, сверяя продажи с отгрузками.

– Сеньор, можно вопрос? – Она отложила карандаш. – Зачем нам эти очереди? Почему нельзя открыть предзаказ на сайте, как в первый раз? Люди бы записались и спокойно ждали своего дня.

– Скоро сама увидишь, – я отпил из бокала. – Такой инфоповод захватит всё пространство. О «Вифоне» заговорит вся страна, и рекламу нам сделают сами люди, причём бесплатно. Мысли шире, Мария. Устройства продаются, казна понемногу наполняется. Речь не о сверхприбыли, но расход мы покрываем, и даже с небольшим плюсом.

Она покивала, хотя в глазах читалось сомнение, и вернулась к своим стопкам.

Плюс, если честно, несущественный. Тысяча песо поверх устройства это ни о чём, и из неё ещё нужно заплатить много кому. Но плюс есть, и это главное. В три тысячи песо удалось уложить стоимость комплектующих, для таких сроков почти чудо.

Разбогатеть на «Вифонах» задача пока не стоит. Все силы пущены на усиление «Виды», а смартфон лишь шаг, который свяжет пользователя с сетью окончательно.

Мария долистала до конца стопки и подняла голову.

– Чуть не забыла. Я вышла на владельцев похожих заводов. Двое из них здесь, в Корсе, так что с переговорами проблем не будет.

– Назначай, и не тяни. Времени у нас в обрез.

Она черкнула пометку в ежедневнике, а я ушёл в арифметику.

День производства под ключ, с коробками, вкладышами и фондом оплаты труда, обходится в три миллиона. Сверху ложатся логистика, аренда торговых мест и менеджеры, что отпускают товар покупателям. Тысяча плюса тает на глазах. Точек по Корсе сейчас пять, и каждая просит своё.

Вдобавок всплыла ошибка. Себестоимость аппарата три тысячи, но в спешке я забыл включить туда оплату труда сборочной линии, а это около тридцати тысяч в день, миллион в месяц. Юнит‑экономику в таком темпе считать было некогда, вот и расплата.

С платами история отдельная. Нам они обходятся в тысячу песо под ключ, с зарплатами, энергией и прочим, только сам завод на них не зарабатывает. Стало быть, чтобы конкуренты взялись собирать платы для меня, придётся предложить условия получше моих собственных. Сто пятьдесят песо сверху с каждой штуки выглядят разумно. При тысяче плат в день это примерно сто пятьдесят тысяч, деньги заметные, но подъёмные.

На этих выкладках я и остановился. Дальше цифры без переговоров не двигались, оставалось ждать.

– Встречу организуй как можно скорее, – напомнил я, поднимаясь. – Хоть завтра.

– Сделаю, сеньор.

День был слишком насыщенный. Я уже начал отвыкать от этой приятной рутины, и немного утомился. Прохладная вода немного расслабила меня, а мягкая кровать моментально погрузили в сон.

Утро началось с того, что внизу, за завтраком я столкнулся с раздраженной Марии.

– Владельцы, видите ли, страшно занятые люди! – Блокнот шлепнулся на стол. – Назначить встречу практически невозможно. Секретари обещают передать, потом ссылаются на расписание. Двое из трёх, между прочим, сидят в «Виде». Я написала им прямо там, и тишина, не отвечают. А третий вообще не выходит на контакт. Его секретарь отвечает, что понятия не имеет, когда хозяин приедет. И это при том, что завод его буквально соседнее с нашим здание!

– Не кипятись, – посоветовал я. – Что‑нибудь ещё накопала?

– Накопала. – Она мстительно улыбнулась. – Первые двое собираются завтра на вечер первого урожая. Середина лета как‑никак. Благотворительный приём, и там соберутся все влиятельные люди города.

– А почему мы не там? – попытался пошутить я, но не увидел на ее лице улыбки. – Записывайся.

– Туда положено со спутницей, – Мария опустила глазки.

Намёк прозрачнее некуда, но порядок есть порядок. Я вытащил телефон и набрал Карлу. Длинные гудки так ни во что и не вылились, трубку она не взяла. Тогда я открыл её страницу в «Виде». Наверху висело свежее фото, выложенное утром. Фавора, и рядом с Карлой стоял Джозеф.

Выходит, Карла отпадает. Что она делает в столице подле жениха, вопрос отдельный, и лезть в него сейчас не время.

Я повернулся к Марии, уже готовый предложить ей роль спутницы, когда на террасу поднялся Хавьер.

– Господин, – доложил он. – Звонила сеньора Катрин. Она скоро приедет.

Катрин приехала через час.

Мотор проурчал по подъездной дорожке, хлопнула дверца, и во двор вошла моя законная невеста. Хавьер подхватил её чемодан, из чего я заключил, что гостит она не одну ночь.

Выглядела Катрин непривычно. Навстречу шла улыбчивая женщина в лёгком дорожном платье, и улыбка у неё выходила почти естественной.

– Соскучилась, – объявила она с порога и чмокнула меня в губы. – Я взяла отпуск, представляешь?

– С трудом, – признался я. – Ты и отпуск?

– Даже военным положен отдых, – она повела плечом. – Считай, решила проверить, как тут живет мой жених.

Вот в это я верил охотнее. Заметку о фонтане в Кенье перепечатала половина светской хроники, фотографии из «Виды» гуляют по стране, и не знать об этом Катрин не могла. Однако ни одного вопроса о Карле не прозвучало, ни утром, ни позже. Невеста держалась так, будто последних недель не существовало вовсе, а такая выдержка стоит усилий. Что она задумала, время покажет, а пока правила игры меня устраивали.

Завтракали в столовой. Эстелла ради гостьи расстаралась, на столе исходила паром тортилья с молодым картофелем, рядом стояли кувшин апельсинового сока и блюдо с ветчиной, нарезанной прозрачными лепестками. Пахло разогретым оливковым маслом.

– Расскажи про отдел, – попросил я, подливая ей сок. – Как твоё хозяйство?

– Хозяйство в полном порядке. – Катрин отрезала ломтик тортильи и с удовольствием подхватила его вилкой. – Балласт я вычистила в первые же недели. Кто остался, тот работает. Материалы выходят в срок, тираж растёт. Отдел преобразился, сам Тайрон отметил.

О работе она говорила с азартом, которого я за ней прежде не замечал. Погоны Катрин сменила на кабинет, но командовать не разучилась, и подчиненным я не завидовал.

– Горжусь, – совершенно искренне подытожил я.

– Есть чем. – Она отставила стакан и посмотрела на меня уже иначе, чуть мягче. – А вечером, надеюсь, ты свободен? Хочу тебя целиком. Ужин, вино и никаких твоих подчиненных с бумагами.

– С вечер у нас уже расписан, – огорчил я её. – Мы идём на приём. Вечер первого урожая, благотворительный, соберётся вся верхушка города. Там будут люди, которые мне очень нужны.

– Мы?

– Туда положено являться со спутницей. Считай, что твои каникулы открываются светским выходом.

Катрин помолчала, взвешивая новость, и уголки её губ поползли вверх. Приёмы она любит, ради них когда‑то и штурмовала высшее сословие.

– Уговорил, – смилостивилась она. – Но платье поможешь выбрать.

– Договорились.

Вопрос со спутницей закрылся сам собой, и лучшего расклада не придумать. Законная невеста под руку отсекает добрую половину сплетен, а после истории с фонтаном лишний щит мне не повредит.

День прошёл в делах, а к назначенному часу Катрин спустилась в холл, и я понял, что очень удачно выбрал ей платье. Тёмная ткань обнимала фигуру от плеч до пола, ни единого украшения сверху, только золото волос и ровная линия каре. Дорого, строго и безошибочно. Военная выправка в таком наряде превращалась в достоинство, какому позавидовала бы любая дона.

– Ну как? – Катрин неспешно повернулась вокруг себя.

– Комплименты приберегу для приёма, иначе к полуночи запас иссякнет.

– Выкрутился, – одобрила она.

Мне тоже пришлось влезть в костюм. Тёмно‑серый, сшитый ещё в Фаворе, он сидел как надо.

Хавьер подал машину к крыльцу. Катрин устроилась рядом со мной на заднем сиденье, аккуратно взяв меня под локоть, ворота разъехались, и мы покатили вниз, к огням вечерней Корсы.

До места добирались с четверть часа. Приём давали в усадьбе на холмах за городом, среди виноградников, и уже на подъезде стало понятно, что съезжается вся Корса. У ворот теснились машины, лакеи в белых перчатках распахивали дверцы, по гравию плыли шлейфы вечерних платьев.

Праздник первого урожая здесь только повод. Благотворительную часть свели к сбору денег для старика, чьи виноградники смыло при затоплении, а дальше начинался обычный фуршет с ярмаркой тщеславия в нагрузку. Имя пострадавшего я услышал единственный раз, от распорядителя у входа, и подозреваю, что запомнил его едва ли не один во всём зале. Высший свет жертвует охотно, если об этом можно обронить за столом, так что старику повезло с датой наводнения.

В зале пахло молодым вином и натертым воском паркетом, гудели десятки голосов, а у дальней стены негромко играл квартет. Узнавали меня моментально. Одни провожали нескрываемым интересом, будто в зал внесли диковину из газетных заголовков, другие цедили взгляд с презрением, не трудясь его прятать. Высшее общество иначе не умеет, и Корса тут не отличается от Фаворы.

Катрин шла под руку и чувствовала себя как рыба в воде. Спина ровная, подбородок приподнят, лёгкая полуулыбка для встречных. Военная школа в светском исполнении.

Первого из нужных мне людей я вычислил по приметам, которые с утра выдала Мария. Бенито Кордеро, хозяин производства у порта, невысокий, круглый, с редкой прилизанной шевелюрой. Рукопожатие у него оказалось влажным, а комплименты полились через край раньше, чем я успел представить Катрин.

– Наслышан, сеньор дэ Фуэго, наслышан! – Он тряс мою ладонь двумя руками. – Весь город гудит о вашем аппарате. Очереди, палатки, ночёвки у магазинов! Признаться, я и сам записал внука.

Скользкий человек читается с первой минуты, и Кордеро читался как букварь. Такие соглашаются со всем подряд, смеются чужим шуткам до слёз и держат фигу в кармане наготове. Работать с подобными можно, доверять нельзя.

Мы поговорили об урожае, о зное, о ценах на портовые склады, и когда светская программа исчерпалась, я увёл его на террасу. Снаружи дышалось легче, снизу от виноградников тянуло прогретой за день листвой.

– Перейду к делу, дон Бенито. Мне нужны мощности под сборку плат. Забираю у вас одну линию целиком, с гарантией загрузки на месяцы вперёд. Комплектующие мои, техпроцесс мой, ваши люди и ваше железо. Сверх ваших затрат плачу сто пятьдесят песо с каждой штуки, чистыми.

Глазки у него масляно блеснули. Он покивал, пожевал губами, изображая мучительный подсчёт, хотя ответ явно созрел ещё на слове «гарантия».

– Предложение любопытное, – протянул он. – Но, сеньор дэ Фуэго, давайте начистоту. Ваш «Вифон» сейчас на слуху, весь юг стоит к нему в очередях. Дело верное, а за верное дело и цена другая. Триста песо со штуки, и по рукам прямо сегодня. Зачем откладывать, бумаги подпишем хоть завтра к обеду!

Нагреть руки он собрался не отходя от фуршета. Оперативно, ничего не скажешь.

– Дон Бенито, «Вифон» на слуху ровно потому, что я умею считать, – я поставил бокал на перила. – За триста песо я ставлю вторую линию у себя, окупаю её за квартал и в дальнейшем обхожусь без посредников. Сто пятьдесят это прибыль на железе, что простаивает у вас без дела. Впрочем, настаивать не стану, заводов в Корсе еще два, а линия мне нужна одна. Благодарю за беседу и хорошего вечера.

Я подхватил Катрин под локоть и оставил его дожевывать губы на террасе. Догонять и торговаться он не рискнул, гордость не позволила, а жадность не успела.

Уже в зале Катрин наклонилась к моему уху.

– Красиво ты его отделал, – в голосе сквозило весёлое удивление. – Ни голоса не повысил, ни грубого слова. В армии так говорят генералы.

– В бизнесе тоже, только звёзды другие, – хмыкнул я. – Пойдём, у нас ещё один кандидат.

Второго я нашёл у столов с закусками, и контраст бросился в глаза сразу. Аугусто Мерино, сухой мужчина под шестьдесят, седые виски, спокойные руки, костюм без единой лишней детали. Его завод стоял через два квартала от моего, и держался он на плаву дольше всех в городе.

Разговор с ним вышел короче и куда приятнее. Мерино не рассыпался в любезностях, слушал молча, а вопросы задавал по существу. Какие объёмы, какие сроки, кто отвечает за контроль качества, что с браком и на чьи плечи он ложится.

– Предварительно мне всё нравится, – подытожил он, дослушав. – Но такие вещи не решают между тостами. Приезжайте завтра ко мне на завод, разложим цифры на столе, пройдём по цеху. Если сойдёмся в деталях, сойдёмся и в остальном.

– Договорились, заскочу, как только появится время, – мы обменялись рукопожатием, на этот раз сухим и крепким.

Вот с таким подходом и строятся дела. Кордеро хотел урвать здесь и сейчас, Мерино хочет понять, во что ввязывается. Лавочник и промышленник, вся разница.

По залу тем временем курсировал распорядитель с кожаной папкой, и гости по очереди склонялись над подписным листом. Церемония шла заведённым порядком. Каждый вписывал сумму, выслушивал благодарность и возвращался к бокалу с чувством исполненного долга.

Я перехватил папку на подходе к нам.

– Сеньор дэ Фуэго, – распорядитель почтительно наклонил голову. – Сбор в пользу пострадавшего от наводнения. Любой взнос будет принят с благодарностью.

Лист уже пестрел фамилиями. Суммы напротив большинства из них тянули на ящик приличного вина, не крупнее, зато рассказывать о своём участии эти люди будут до конца сезона. Благотворительность в высшем свете это жанр разговорный, платят здесь словами, а песо идут довеском.

Старика, между тем, никакие разговоры не спасут. Виноградник растят годами, лоза плодоносит не сразу, и без живых денег ему остаётся продать землю да доживать на подачки. Я взял перо и вписал пятьдесят тысяч.

Взгляд его скользнул по строке и запнулся. Он перечитал написанное, пересчитал нули уже не скрываясь, потом выпрямился, и на лице проступило откровенное замешательство.

– Сеньор… это чрезвычайно щедро.

– Передайте, пусть закладывает новые посадки, – я вернул ему перо. – И проследите, чтобы деньги дошли до склонов, а не осели по дороге.

– Разумеется, сеньор дэ Фуэго! Лично прослежу.

Он отошёл с папкой, прижатой к груди, и за его маршрутом уже следило полдюжины пар глаз. Шепоток разошёлся по залу быстрее официантов.

– Щедро, – вполголоса отметила Катрин, провожая распорядителя взглядом.

– Юг мой рынок, и доброе имя тут стоит дороже любого баннера, – отозвался я так же тихо. – А старику эти деньги нужнее, чем моей смете. Считай, что совместил.

Расчёт расчётом, но было в этом и простое человеческое. В прежней жизни мне хватило историй про людей, у которых за один день сгорало дело десятилетий, и я знаю, как мало желающих протянуть им руку не под камеры.

Лист поплыл дальше по залу, и суммы в нём, подозреваю, с этой минуты заметно подросли.

Дальше вечер покатился сам собой. Мы с Катрин взяли по бокалу молодого вина, терпкого и легкомысленного, обошли зал, раскланялись с парой чиновников мэрии и хозяином усадьбы. Квартет заиграл медленный танец, и Катрин молча потянула меня к паркету.

Танцевала она безупречно, как делала безупречно всё, за что бралась. Ладонь у неё была сухая и горячая, вела она едва заметно, по старой командирской привычке, и мне пришлось мягко перехватить инициативу. Катрин фыркнула, но уступила. Пахло от неё чем‑то тёплым, с горчинкой, и за весь танец она ни разу не отвела взгляда.

Домой возвращались поздно, по тёмному серпантину, и фары выхватывали из ночи то каменную кладку, то серебристую оливу на обочине. Катрин дремала у меня на плече, или делала вид, что дремлет.

Как выяснилось уже на вилле, дремала она только для виду.

До моей спальни мы добрались вдвоём и почти бегом. Платье, которое я выбирал с таким вниманием, отправилось на пол без всякого почтения, следом полетел мой пиджак. Соскучилась Катрин не на словах, и секс той ночью вышел жадным, почти диким, со сбитым дыханием и её пальцами, стиснутыми у меня на затылке. Уснули мы под самое утро, когда небо за окном начало сереть, а в саду проснулись первые птицы.