Текст книги "Работа над ошибками. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 41 страниц)

– Готов? – спросил я у молодого.

– Давай! – выдохнул тот.

Этот оказался полегче и поживее, но, когда полез, я увидел, что вся спина у него содрана. Не просто поцарапана – коряга словно прошлась по нему тёркой. Тельняшка на спине висела лохмотьями, под ней краснели длинные полосы ссадин, местами уже припухших от грязной воды.

– Ну ты и красавец, – пробормотал я. – Спиной, что ли, лодку тормозил?

Он только зубы стиснул. Я подхватил его за руку и втянул в ЛАС. Когда оба оказались внутри, лодка опасно накренилась, но потом выпрямилась. Я быстро оттолкнулся веслом от камышей и вывел нас с этого гиблого места.

Оба сразу обмякли.

Старший сидел, навалившись боком на баллон, дышал тяжело, с присвистом. Молодой лежал ничком, будто хотел прямо в лодке умереть, раз уж до этого не получилось.

Я посмотрел на их утонувшую дюральку. Соваться сейчас и вытаскивать её не было ни малейшего смысла. Тут с людьми бы разобраться.

– Лодку вашу потом посмотрим, – сказал я. – Если будет что смотреть.

– Да хрен с ней… – прохрипел старший и закрыл глаза.

Обратно шли медленно. Я не гнал. В протоках особо не разгонишься. Когда показался мой островок, у меня внутри всё неприятно сжалось. Решение я уже принял, но от этого легче не стало. Привозить чужих в свой лагерь – затея поганая. Но выбора не было. Старшего с ногой на кочке не бросишь, а молодой, хоть и целый с виду, был вымотан до дрожи.

– Приехали, – буркнул я и ткнул веслом в берег.

Дальше началась возня. Сначала выгрузить старшего. Он попытался сам встать и тут же чуть не свалился обратно в воду. Пришлось подставлять плечо. Тяжёлый, гад. Но хоть понимал, терпел, не брыкался. Молодой выбрался сам, правда, когда выпрямился, лицо у него стало такое, будто ему по спине снова кто-то наждаком прошёлся.

Под навесом я быстро развёл огонь, поставил греться воду и велел им скидывать мокрое.

– Раздевайтесь, – сказал я. – И не стройте из себя стеснительных барышень. Иначе к вечеру оба с температурой будете.

Они переглянулись, но спорить не стали. Старший матерясь от боли стянул сапог, и я сразу увидел, что дело не катастрофа, но серьёзное – голеностоп распух, стопу раздуло, кожа натянулась. Не перелом вроде, а хороший такой вывих или сильное растяжение. Молодой, когда снял тельняшку, только зашипел. Спина у него была ободрана знатно. Сучки, грязная вода – полный комплект.

– Красиво, – сказал я. – Хоть сейчас на плакат «Не гоняй ночью по камышам».

Он поморщился.

– Не смешно!

– Кому как. – Пожал я плечами – Тебе вот не смешно, а мне очень даже.

У меня, к счастью, оставалось кое-что из старых запасов: бинт, йод, марля, пара таблеток и дедовская привычка не выкидывать полезное барахло. Аптечка лежала в сумке со снастями, и слава богу. Ногу я старшему осмотрел, аккуратно прощупал, на что он матерился шёпотом, но терпел. Потом наложил тугую повязку и велел спокойно сидеть на лавке.

Со спиной было проще и противнее. Пришлось промывать кипячёной водой, вычищать налипшую дрянь и мазать тем, что было. А был йод, продукт, просроченный лет на десять, но всё ещё способный доставить пациенту не передаваемые ощущения. Молодой стискивал зубы так, что желваки ходили, из глаз лились слезы, но он, надо отдать ему должное, ни разу не взвыл.

Когда с первыми самыми срочными делами закончили, я налил им горячего чаю, выдал по миске ухи и сел напротив, разглядывая своих гостей.

Оба уже немного отошли. Не ожили, конечно, но в глазах появилась осмысленность. Старший первым протянул руку.

– Виктор Ильич, – сказал он. – А если по-простому – Виктор. Спасибо, мужик. Серьёзно.

Я руку пожал.

– Серёга.

Молодой тоже кивнул:

– Лёха. Алексей, то есть.

Я хмыкнул.

– Ну что, Виктор Ильич и Алексей, то есть… рассказывайте, кто такие и какого чёрта вас по ночам в камыши занесло.

Они снова переглянулись. На этот раз без паники – скорее прикидывали, чего и как им говорить.

– Военные мы, – сказал наконец старший. – Я военком в районе. Подполковник. Леха мой подчинённый. Начальник АХЧ он… ну то есть административно-хозяйственной части. Прапорщик. В отпуске оба. Решили на рыбалку вырваться на десять дней. Один знакомый егерь место подсказал. Мол, глушь, рыба есть, народу мало.

– Егерь, значит, подсказал, – протянул я. – Какой добрый человек. Ты же вроде про заповедник говорил, Ильич, или соврал? Выходит, егеря избранным разрешают тут рыбачить? И что за заповедник вообще кстати?

Старший криво поморщился.

– Мы не лезем же в сами озёра. По протокам, по краю. Там, сказали, если с умом – можно.

– Ага, – сказал я. – С умом вы, я смотрю, и пошли. И бухие, наверное, были?

Он вдруг усмехнулся, устало и зло на самого себя.

– Не поспоришь, накатили мы вчера знатно.

Дальше разговор пошёл уже спокойнее. Выяснилось, что я, оказывается, со своим гениальным лагерем влез не просто в какие-то безымянные разливы, а в самую дельту реки, которая уходит в сеть озёр – Югорский заповедник. Место тут, как они мне объяснили, редкое. Птица гнездится такая, что её даже по телевизору не показывают, чтобы не сглазили. Фламинго, пеликаны, ещё какая-то экзотическая пернатая братия. В воде живёт редкий рачок, из-за которого, собственно, всё это добро и охраняют. Он, мол, в природе почти нигде больше не встречается.

Я слушал, пил чай и моргал.

– Подожди, – сказал наконец. – Какие ещё фламинго?

– Обыкновенные, розовые, – пожал плечами Лёха. – Тут на озёрах их полно.

Я посмотрел на него так, будто он мне сейчас сообщил, что у меня за палаткой пасётся жираф.

– Да ладно? Ни разу не видел…

– Да правда, – сказал старший. – Места тут специфические. Заповедные. Потому и рыбы полно, кстати. Жизнь не выбита.

Я медленно оглядел свой островок, камыш, воду, навес, котелок, сушащуюся рыбу – и почувствовал себя полным дураком.

– Ну ничего себе… – пробормотал я. – Жил себе, понимаешь, как последний бродяга в камышах, рыбачил спокойно, отдыхал, удивлялся, что тут тихо и никого нет, а оказалось – я в заповедник забрался. Охринеть, дорогие товарищи.

Они оба хмыкнули, и напряжение как-то само ушло. Не совсем, конечно. Чужие люди в моём лагере – это всё равно плохо. Но по разговору, по повадкам, по тому, как они держались, я уже понял: не шпана, не алкаши и не какие-нибудь мутные браконьеры с понтами. Обычные мужики. Просто сдуру попали в переплет.

Глава 11

Я ещё какое-то время молчал, разглядывая их. Оба уже пришли в себя, но по глазам видно – не до конца. Такое стресс быстро не проходит. Лёха первым не выдержал. Поёрзал, поморщился и всё-таки спросил:

– Серёга… а ты тут вообще один, да?

– А ты кого ещё видишь? – ответил я по еврейский, вопросам на вопрос.

Ну вот, теперь мне придется объяснять, чего я тут делаю один, такой весь загадочный. Вопрос этот был неизбежен, как крах мирового империализма, и я уже внутренне подготовился к этому разговору.

Лёха оглянулся по сторонам, будто проверяя, не вылезет ли сейчас из камышей ещё один такой же «Серёга».

– Ну… мало ли. Может, кто на острове ещё есть.

– Есть, – кивнул я серьёзно. – Крокодил. Вон там, в камыше. Только он людей не любит. Точнее любит, и даже очень, но тебе его «любовь» не понравиться, у него чисто гастрономический интерес.

Лёха завис на секунду, потом понял, что я шучу, и хмыкнул:

– Ну тебя…

Старший на него даже не посмотрел. Он смотрел на меня.

– Ты не похож на человека, который просто «один отдыхает», – сказал он спокойно. – Лагерь поставлен нормально. Всё продумано. И при этом – ты без запасов.

Я пожал плечами.

– Запасы были. Закончились. Я тут давно отдыхаю.

– И ты решил остаться? – уточнил он.

– А куда спешить? – сказал я. – Тут тихо. Рыба есть. Никто не достаёт. На работу не надо.

Лёха осторожно вставил:

– И никто не ищет?

Я перевёл на него взгляд. Он сразу притих, но вопрос уже прозвучал. Я усмехнулся.

– Я что, похож на того, кого ищут? Если бы это было так, я бы просто дал вам утонуть, а не тащил бы сюда.

Лёха замялся:

– Ну… не знаю… ты как-то…

– Как? – спокойно спросил я.

Он замолчал, не найдя слова. Старший его выручил:

– Осторожный ты какой-то.

Я кивнул.

– Правильное слово. Я осторожный. Люди вы мне малознакомые, происхождения неизвестного. Выловил вас как лягух каких из протоки, и ничего про вас не знаю. А вдруг вы безобразничать начнете? Кто вас знает?

Повисла пауза. Они оба ждали, скажу ли я что-то ещё. Я не сказал. Виктор Ильич понял. Кивнул чуть заметно и тему закрыл.

– Понял, – сказал он. – Значит, просто один.

– Просто один, – подтвердил я.

Лёха всё-таки не удержался:

– И не скучно?

Я посмотрел на него.

– Ты вчера ночью не скучал?

Он сразу усмехнулся:

– Всё, понял. Вопрос снят.

Я хмыкнул. Некоторое время сидели молча. Потом старший аккуратно сменил тему:

– Нам в лагерь надо вернуться. А потом вообще, как-то бы выбраться из этого камышового рая.

– Знаю, – сказал я.

– Там у нас всё осталось. Еда, одежда, снаряга, всё в общем.

Я кивнул. Это и ежу было понятно. Пешком с моего острова не уйдешь, вплавь – тоже. Не останутся же они со мной жить? Ни им это не надо, ни тем более мне. Нужно как-то расходится краями, желательно к обоюдному удовольствию. И без меня им не справиться. Нашел я геморрой на свою задницу, теперь не отвертеться. Прав был Экзюпери – мы в ответе за тех, кого приручаем.

Лёха добавил:

– Мы сейчас вообще пустые. Ни жратвы, ни шмоток, ни лодки.

Я посмотрел на них, потом на воду.

– Далеко лагерь?

– На веслах, наверное, часа два ходу, – ответил старший. – Если знать дорогу.

Я немного подумал. Потом вздохнул обреченно, и сказал:

– Довезу.

Они оба сразу с надеждой посмотрели на меня, но я тут же добавил.

– Завтра с утра. Сегодня отдыхаете. Вы и так в воде ночь сидели, а если сейчас мокрую одежду напялите, заболеете к чертям собачим. Да и сил бы вам набраться, выглядите как трупаки ожившие.

Лёха даже не стал скрывать облегчения:

– Спасибо…

Старший сказал просто:

– Благодарны будем.

Я махнул рукой.

– Да ладно. Без меня вы всё равно отсюда не выйдете.

Он кивнул.

– Это правда.

Я встал, подкинул дров в костёр.

– Лодку вашу я чуть позже схожу посмотрю нормально, – добавил я. – Подумаю, чего делать. Если получится – попробуем достать.

– Было бы хорошо, – сказал он.

– Посмотрим, – повторил я.

Вскоре рыбаки уснули, согревшись у костра. Сначала Лёха начал клевать носом, потом попросту вырубился. Он ещё что-то бурчал, ворочался, морщился, когда задевал спиной подстилку, но усталость его всё-таки добила. Старший держался дольше – лежал, глядя куда-то в сторону воды, будто прокручивал в голове произошедшее. Потом и он отключился.

Солнце стояло высоко, жарило так, что от воды шёл лёгкий пар, и даже ветер не спасал. Самое время спать, если ночь провёл по горло в холодной протоке.

Я посидел немного, посмотрел на них. Оба вырубились наглухо. Дышат ровно, не дергаются. Значит, часа два-три у меня есть.

– Ну и хорошо, – тихо сказал я.

Встал, взял весла, отвязал лодку и аккуратно оттолкнулся от берега. Шуметь не хотелось. Пускай спят.

Лодка пошла тихо, почти без плеска. Я вывел её в протоку и направил туда, где их вчера крутнуло. Мною двигало не праздное любопытство, а чисто меркантильный интерес.

Я греб, а мысли продолжали крутится в моей голове. С одной стороны – всё идёт не по плану. Я тут вообще-то не для спасательных операций сидел. Лишние люди – это всегда риск. Сегодня они благодарны, завтра разговорятся. С другой… Я усмехнулся. Кому и что они рассказывать будут? «Мы тут, значит, в заповеднике браконьерили, лодку утопили, а нас какой-то мужик с острова вытащил…» Им невыгодно светиться. И это хорошо. Но всё равно… Привык я уже к тому, что никого рядом нет. Ни вопросов, ни разговоров. А теперь – есть. Только лодку надо достать обязательно, и желательно сегодня или завтра.

Это сейчас Ильич, которому судя по всему и принадлежала дюралька, рад спасению, и об утонувшем имуществе не думает. Как только он придет в себя и очухается, лодку ему станет жалко. Сейчас, в 1985 году, даже простая «казанка», да ещё и с подвесным мотором, ценность не малая, это почти как автомобиль. Так что даже если я их вывезу из разливов, то они вернуться, как пить дать, да ещё и ни одни, а с целой бригадой друзей-спасателей. Вернутся, и по любому ко мне в гости наведаются. И если эти двое мне хотя бы благодарны за спасение, и у самих рыло в пуху, то для других мужиков я никто, и они мне будут ничем не обязаны. Нет, этого допускать нельзя, лодку надо поднимать, и любым способом. Чтобы они на ней и ушли, к чертовой бабушке!

Я мотнул головой, отгоняя мысли и мошку, что норовила облепить мое вспотевшее лицо.

– Тфу! Отвалите засранцы!

Вскоре я был на месте. Днём всё выглядело иначе чем ранним утром.

Никакой мистики, никакой черноты. Обычная вода, мутная, с желтоватым оттенком. Камыши, коряги, кочки. Но обманчиво всё это. Я уже понял – тут ошибку сделал, и всё, привет.

Я остановился недалеко от места катастрофы. Посидел, осмотрелся. Лодки уже не было видно – утонула окончательно. Только коряга, та, что стала непреодолимым препятствием на её пути, указывала, что место я не перепутал.

– Айсберг нашел, – Пробормотал я – теперь нужно определить точное место где лежит Титаниа на дне. Ну, давай подумаем…

Я встал в лодке, аккуратно, чтобы не качнуть, и начал прикидывать по ориентирам. Вот коряга, в которую они вписались. Лодка должна быть прямо перед ней.

Я привязал лодку к пучку камыша, разделся и полез в воду. Тёплая сверху, холодная снизу. И сразу – ил. Нога уходит, тянет, как будто не отпускает.

– Ну да, всё как я и думал…

Я сделал несколько шагов, медленно, нащупывая дно. Остановился, наклонился, нырнув с головой, рукой пошарил. Пусто. Чуть в сторону. Тоже ничего. Я сместился ещё на метр – и упёрся ногой во что-то.

– Есть…

Присел, руками нащупал. Борт. А это уже прогресс! Лежит на боку, очевидно, когда её мужики отпустили, она слегка повернулась. Я поднырнул и попытался пошевелить лодку. Без толку, сидит мертво, влипла в ил, причем довольно сильно. Я постоял так, держась за неё, прикидывая.

– Нормально…

Глубина небольшая. До дна достаю. Это уже плюс. Я обошёл лодку, насколько смог, на ощупь. Потом поплыл обратно к своему оранжевому баркасу, и забрался по трапу на борт. Сел, вытер руки о штаны и огляделся. Берега рядом нет, по дну волоком её никуда не вытащить, но всё же поднять её можно. И не такое на стройке поднимали, с помощью смекалки, и такой-то матери. Используем план «Рычаг и Опора».

Нужно сделать несколько Х-образных опор. Скрестить две жерди в верхней части и крепко связать их. Получатся «рогатки». Жердей нужно кстати много, и простых, не связанных.

Если мы вдвоем с Лёхой заведем одну жердь под нос лодки. то сможем нормально перевернуть её на киль, оторвать нос от ила, и приподнять. Пока мы будем держат, Ильич подставляет под нос связанную «Х-опору» и утопит её ножки в ил. Нос лодки должен лечь в развилку. Повторим то же самое с кормой. Лодка повиснет на двух опорах. Если борта всё еще будут под водой – будем постепенно приподнимать лодку выше, и подбивать ножки опор ближе друг к другу, чтобы и «рогатка» стала выше. Когда борта будут выше воды хотя бы на пару сантиметров, начнем откачивать воду.

Я ещё немного посидел, прокручивая всё это в голове, проверяя план на дурака. Ошибаться тут нельзя – если завалим лодку снова, уроним в ил, второй раз поднимать будет куда сложнее.

– Нормально… – сказал я вслух. – Работать можно.

Отвязался и тихо погрёб к своему острову. Обратно шёл уже быстрее. Не гнал, но и не рассматривал каждый камыш. В голове уже не было лишних мыслей – только работа. Что нужно, в каком порядке, сколько времени займёт.

Солнце било в затылок, пот стекал по спине, ветра не было, и мошка, как назло, лезла в глаза и уши.

– Да отстаньте вы… – буркнул я, отмахиваясь.

Добрался до острова, приткнулся носом к знакомому месту, вытащил лодку чуть на мель и вылез. Рыбаки всё ещё спали.

Лёха вообще раскинулся, как убитый, только иногда дёргался во сне. Старший лежал ровнее, но тоже без движения.

– Ну и хорошо… – тихо сказал я.

Чем дольше спят – тем больше успею сделать.

Я сразу пошёл в глубь острова, где ивы были гуще и потолще. Там уже начал присматривать себе подходящие стволы. Достал ножовку. Работа пошла.

Пилить тонкие стволы – дело не хитрое, но муторное. Особенно когда нужен не тонкий, а крепкий, с руку толщиной. Такие не везде растут, выбирать надо.

Первую жердь срезал, очистил от веток, проверил.

– Пойдёт.

Потом вторую. Потом ещё. Через какое-то время уже лежала приличная куча. Я оттащил её чуть выше, чтобы не мешалась, и принялся работать дальше.

Нужно было минимум штук восемь-десять нормальных жердей. Плюс запас – на всякий случай.

Верёвка у меня была, но её мало. Но я знал где взять ещё. Я отвязал растяжки палатки, и аккуратно сложил её, оставив стойки внутри. Растяжки резать нельзя, потом они должны вернуться на место. Теперь, по моим прикидкам веревки должно было хватить.

Жердей тоже было достаточно. Даже с запасом. Я присел, взял две потолще и начал делать первую «рогатку». Скрестил их в верхней части, прикинул угол. Важно, чтобы не разъехались под нагрузкой. Плотно обмотал верёвкой, затянул узел. Проверил. Покачал. Рогатка получилась кривой, но крепкой.

– Пойдет для сельской местности.

Сделал вторую. Потом третью – на всякий случай. Работа шла, я делал всё аккуратно. Тут спешка ни к чему. Каждую связку проверял, чтобы не развалилась в воде. Потом отложил «рогатки» в сторону и взялся за длинные жерди. Их нужно было просто зачистить чтобы не поймать занозу в руку – ими будем поддевать лодку.

Я работал, а мысли снова начали возвращаться. Не такие тяжёлые, как раньше. Более… прикладные. Если всё пойдёт нормально – к вечеру можно уже будет лодку попробовать поднять. И всё. Никого никуда не придаться везти, собираться и уйдут сами. И снова будет тишина.

Я на секунду остановился. Прислушался. Костёр уже потух. Вода рядом шуршит. И двое чужих мужиков словно соревнуясь кто громче, храпят у меня на острове. Я усмехнулся.

– Вот же жизнь…

Раньше сидел один – думал, что это правильно. Теперь вот… уже не один. И вроде бы мешает. А вроде и… не так скучно. Я мотнул головой.

– Ладно. Не расслабляться.

Поднялся, ещё раз пересчитал заготовки. Жерди – есть. Рогатки – есть. Материал на перевязку – есть. Грубая рабсила, в количестве двух штук, спит, набирается сил. Осталось только одно. Работа.

Я бросил взгляд на спящих. Сейчас их что ли разбудить? У меня всё готово. Как раз жара стоит, солнце жарит, в воде не так холодно будет работать. Только вот выдохлись они сильно, у Лёхи спина, у Ильича нога… Ладно, пусть дрыхнут пока, дам им ещё пару часов отдыха, может тогда они поживее будут, сил наберутся…

– Проснётесь – поработаем, мужики, как Стахановцы…

Потом вернулся к куче заготовок и начал подтягивать всё ближе к воде, готовя к следующему этапу. Время шло. А вместе с ним у меня появлялось ощущение, что ситуация, которая утром казалась проблемой… постепенно превращается в обычную задачу. Просто грязную. Но решаемую.

Когда всё нужное оказалось свалено у кромки воды, я наконец выпрямился и посмотрел на солнце. По ощущениям – уже самый обед. Желудок тут же напомнил, что с утра во мне, кроме чая и злости на окружающий мир, толком ничего не было. Да и эти двое, когда проснутся, будут смотреть на меня глазами голодающих Поволжья.

– Ну да… сначала жрать, потом трудовой подвиг, – пробормотал я.

Ради дорогих гостей, я решил расстараться, потратить свой стратегический запас – сазана, весом под пять кило, что уже два дня жил у меня возле берега, привязанный на кукан из лески. Шиковать, так шиковать. Запеку его в угле.

Я присел у костровища, заново разжёг огонь. Сухие щепки схватились быстро, потом занялись ветки потолще. Дымок пошёл ровно вверх, без ветра. Дров я подкинул побольше, мне нужны были угли.

Пока костер прогорал, я вытащил пленную рыбу, и зверски с ней расправился. Сделал харакири бедолаге, выпустив кишки. Ловко, на автомате. Нож как влитой сидел в руке, внутренности полетели в кусты. Потом еще бьющегося в агонии сазана посолил, и замуровал в глину. Не гуманно, каюсь, но зато свежее продукта не бывает.

Через полтора часа обед был готов, а я буквально давился слюной. Едва я разбил слой глины, как сразу запах пошёл. Хороший. Вкусный. Такой, от которого даже у сытых человек внутри что-то начинает шевелиться, а уж у голодного и подавно.

Пока сазан немного остывал, исходя паром, я снова подкинул немного дров и повесил над костром котелок с водой. Чай тоже не повредит. Оглянулся на рыбаков.

Лёха всё ещё дрых, раскрыв рот, как молодой карась на песке. Храпел с таким чувством, будто хотел перекричать выпь в камышах. Виктор Ильич спал тише, но тоже крепко. Только один раз поморщился во сне и осторожно подтянул больную ногу.

– Ну всё, хорош хороводы водить, – сказал я. – Подъём, курортники.

Сначала подошёл к Лёхе и легко ткнул его носком сапога в бок.

– Эй. Орёл. Вставай.

Тот дёрнулся, резко открыл глаза и уставился на меня так, будто не сразу понял, где вообще находится.

– А?.. Чего?..

– Обед говорю, – сказал я. – И трудотерапия после него.

Он моргнул, сел, поморщился, схватился за спину и тут же зашипел:

– Ох, мать твою… Лучше бы я ещё поспал.

– Это ты сдуру так говоришь, – ответил я. – Сейчас пожрёшь – поумнеешь.

Он принюхался и сразу оживился.

– О-о… А вот это уже разговор.

– Не радуйся раньше времени, – сказал я. – Там не шашлык и не осетрина. Что есть, то и жрём.

Потом подошёл к старшему.

– Виктор Ильич. Подъём.

Тот открыл глаза почти сразу, без дёрганий, будто и не спал толком, а просто лежал с закрытыми веками.

– Долго спали? – спросил он хрипловато.

– Достаточно, – ответил я. – Обед уже.

Он осторожно сел, потёр лицо ладонями, потом посмотрел на сложенные у воды жерди и рогатки. Посмотрел внимательно. Потом перевёл взгляд на меня.

– Это для лодки?

– А то, – хмыкнул я. – Не забор же я тут среди камышей собрался ставить.

Лёха уже тоже заметил заготовки. Поднялся кое-как, подошёл ближе, почесал затылок.

– Нихрена ты тут без нас развернулся…

– А вы что думали? – сказал я, ставя сазана на стол. – Пока вы тут храпели, рыча как два списанных трактора, кто-то должен был головой работать.

Лёха усмехнулся:

– Ну извини, начальник, не оправдали доверия.

– Ничего, – сказал я. – Сейчас наверстаете. Я вам уже такую физкультуру придумал, что спина твоя забудет, как болеть, а Ильич ногой начнёт крестиком вышивать.

– Добрый ты человек, Серёга, – пробормотал Лёха.

– Сам в шоке, – ответил я.

Я снял котелок с огня, поставил на доску, которую использовал чтобы не повредить прорезиненную ткань стола, разлил чай. Ильичу в кружку, Лёхе в банку из-под тушенки. Другой тары у меня не было.

– Давайте, мужики. Налетай. Потом покажу, что придумал.

Они сели сразу, без лишних разговоров. Усталость усталостью, а запах горячей еды кого угодно к порядку приведёт. Лёха взял кусок белоснежного мяса и сунул в рот, обжёгся, выругался, но тут же потянулся снова.

– Охренеть… – пробормотал он с набитым ртом. – Я бы сейчас и кирзач варёный сожрал, а это вообще, как в санатории.

– Не чавкай, эстет, – сказал Виктор Ильич, но сам ел не медленнее.

Я смотрел на них и невольно усмехался. Вот ведь… утром чуть не утонули, днём спят без задних ног, а сейчас уже сидят, жрут моего сазана, аж за ушами трещит, как будто мы не на острове посреди заповедной жопы мира, а на пикнике.

– Серёга, – сказал старший, оторвавшись от котелка, – ты, похоже, лодку всерьёз решил поднимать.

– А я, по-твоему, шутки ради ивняка напилил? – спросил я.

Он кивнул.

– Тогда после еды покажешь, чего надумал.

– Покажу, – ответил я. – Только сразу предупреждаю: будет грязно, тяжело и не быстро. Но шанс есть.

Лёха поднял глаза от стола.

– Получится?

– Всё правильно сделаем – получится, – сказал я, – И тогда вы забираете своё корыто, грузите туда свои драгоценные жопы и исчезаете с горизонта. Желательно быстро и без сентиментальности.

Лёха заржал. Старший только уголком рта усмехнулся.

– Справедливо, – сказал он.

Я отпил чаю, посмотрел на воду и понял, что настроение у меня стало заметно лучше. Всё для работы подготовлено. Люди проснулись. Жратва горячая. План есть. А значит, дальше всё пойдёт как надо. Ну или почти как надо. С этими двумя хрен угадаешь.