Текст книги "Изгнанник"

Автор книги: Аллан Фолсом

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 54 страниц)

36

Беверли-Хиллз, 13.00

Реймонд припарковал машину Чарли Бейли в двухсотом квартале Саут-Спэлдинг-драйв, в прямой видимости от средней школы Беверли-Хиллз, вынул из кейса вторую «беретту» и сунул ее в рюкзак Йозефа Шпеера – первая по-прежнему была засунута за пояс – теперь уже джинсов. Затем он подхватил рюкзак, вышел из машины, запер ее и пошел по направлению к Грегори-уэй, а затем двинулся в сторону Линден-драйв. Это был уже не бизнесмен в строгом костюме, с зачесанными назад волосами. В джинсовом костюме и футболке Шпеера, с его же рюкзаком на плече, в фирменной бейсболке лос-анджелесских «Доджеров» и с волосами, выкрашенными в фиолетовый цвет, Реймонд ничем не отличался от молодых людей – обитателей этого района с его идеально подстриженными лужайками и многоквартирными домами.

Дойдя до Линден-драйв, Реймонд свернул налево и стал искать дом номер 225, в котором проживал Альфред Нойс и в который ювелир вернется на обед ровно в 13.15. Это происходило каждый день за исключением воскресенья на протяжении многих лет. От роскошного ювелирного магазина Нойса на Брайтон-уэй до его дома было ровно семь минут ходьбы. Реймонд подстраховался на случай любых непредвиденных случайностей точно таким же способом, какой он использовал немногим раньше в Сан-Франциско, Мехико и Чикаго, когда он заранее звонил намеченной жертве и под каким-нибудь благовидным предлогом назначал время встречи.

Не стал исключением и Нойс. Реймонд позвонил ему и, представившись Уиллом Тилденом, богатым торговцем скаковыми лошадьми из Кентукки, сказал, что знает о безупречной репутации ювелира и хочет на днях заехать в его магазин, чтобы приобрести для жены дорогое бриллиантовое ожерелье. Нойс безмерно обрадовался, и они договорились о встрече в следующий понедельник. Непогода внесла коррективы в планы Реймонда, заставив его воспользоваться поездом, поэтому он, позвонив, и попросил перенести встречу на вторник. Это не очень понравилось ювелиру, но поделать он ничего не мог. Поэтому, если Нойс находится в городе, то нет никаких оснований полагать, что он нарушит свою многолетнюю привычку возвращаться домой в обеденный перерыв ровно в четверть второго.

Если Нойс был пунктуален до фанатизма, то Реймонда чувство времени никогда не подводило. В 11.42 он застрелил Йозефа Шпеера в парке Макартура, после чего забрал его одежду и рюкзак. В 11.47 он вошел в мужской туалет бензоколонки на Девятой улице в корейском квартале и поменял костюм Бейли на джинсовый наряд Шпеера. Ровно в полдень он сунул костюм, а также бесполезные теперь кредитные карточки и водительское удостоверение Бейли в мусорный бак, стоявший позади бензоколонки, и снова сел в машину. В 12.10, проезжая мимо торгового центра на бульваре Уилшир, расположенного неподалеку от Беверли-Хиллз, он заметил именно то, что искал – салон парикмахерских услуг, – и его внимание привлекло рекламное объявление: «КРАСИМ ВОЛОСЫ В ЛЮБОЙ ЦВЕТ. 30 МИНУТ». В 12.45 он вышел из салона с волосами, подстриженными так же, как у Шпеера, и выкрашенными в фиолетовый цвет. В 12.48 Реймонд покинул магазин спортивных товаров в том же самом торговом центре, и теперь на его голове красовалась бейсболка лос-анджелесских «Доджеров».

13.08

Реймонд остановился у фасада дома 225 по Линден-драйв – трехэтажного здания, у входа в которое росла королевская пальма. Сунув кредитную карточку Йозефа Шпеера в замок кованой металлической двери, он услышал характерный щелчок и через секунду уже вошел в подъезд.

13.10

Преодолев последние ступеньки, ведущие к расположенной на последнем этаже квартире Альфреда Нойса, он оказался на просторной лестничной площадке, на которой находились несколько причудливых деревьев в огромных глиняных горшках, а также выкрашенные в белый цвет железные столик и два стула. Они располагались прямо напротив двери лифта. Теперь Реймонд контролировал и лестницу, и лифт, так что мог не волноваться, что пропустит Нойса. Хотя ювелир, вероятнее всего, воспользуется лифтом, как-никак ему уже 63.

13.12

Реймонд снял с плеча рюкзак и вынул оттуда небольшое полотенце для рук, купленное им в парикмахерском салоне. Достав из-за пояса «беретту», он обернул полотенце вокруг ее ствола, соорудив что-то вроде глушителя, а затем снова надел рюкзак на плечо и стал ждать.

«Боинг», принадлежавший «Люфтганзе» – рейс 453, – покидал международный аэропорт Лос-Анджелеса в 21.45 и после беспосадочного полета через Атлантику должен был совершить посадку во Франкфурте-на-Майне в 17.30 следующего дня. Одно место в эконом-классе предназначалось Йозефу Шпееру. Реймонд забронировал его, позвонив в авиакомпанию по сотовому телефону Чарли Бейли, когда ехал из парка Макартура в Беверли-Хиллз.

Аэропорт Франкфурта был главным – и самым большим – аэровокзальным комплексом Германии, и ни у кого не должно было вызвать подозрение, что немецкий студент вылетает именно туда. Более того, если у Реймонда к тому времени уже будет ключ к банковской ячейке, а также необходимая информация, из Франкфурта он мог отправиться в любой французский город, где бы ни находился этот банк, забрать содержимое ячейки, а затем совершить короткий перелет в Лондон в аэропорт Гэтвик. Путешествуя по паспорту Шпеера в пределах Евросоюза, он мог не опасаться тщательной проверки документов. Поэтому теперь для него не имело значения, что полиция нашла в его сумке авиабилет до Лондона с посадкой в Хитроу. Даже если местные копы предупредили лондонских полицейских, его станут искать в Хитроу, просеивая пассажиров, прилетающих из Соединенных Штатов Америки. Он же, оказавшись в Гэтвике, сядет на электричку, через полчаса окажется на вокзале Виктории, затем – несколько минут на такси до отеля «Коннот», чтобы упасть в гостеприимные объятия баронессы.

13.14

Еще минута – и пунктуальный Нойс окажется здесь, и спустя несколько секунд Реймонд будет готов вручить баронессе трофей, который она так желала получить.

13.15

Никого и ничего.

Реймонд перевел дыхание. Может, Нойс не может перейти дорогу из-за автомобильной пробки? Или какие-то проблемы возникли у него в магазине? Или он встретил на улице знакомого и остановился поболтать с ним?

13.16

По-прежнему никого.

13.17

Ни звука. Ни одной живой души.

13.20

Да куда же он запропастился? Что он делает? Может, в город приехал какой-нибудь его старый друг и он не смог отказаться от приглашения пообедать вместе? Может, авария или несчастный случай? Нет, нет и нет! В рабочее время Нойс занимался только работой и не стал бы стоять на улице и попусту трепать языком с кем бы то ни было. Несчастный случай, конечно, не исключен, но маловероятен. Ювелир был помешан на своем здоровье и четырежды посмотрел бы в разные стороны, прежде чем переходить улицу. Наверняка он и машину водил точно так же. Значит, что-то задержало его в магазине и остается одно: отправляться туда самому, под любым предлогом оказаться наедине с Нойсом и выполнить свое намерение.

37

Паркер-центр, 13.25

– Ладно, допустим, он убил мальчишку, чтобы забрать его одежду. Но зачем было стрелять ему в лицо в упор, да еще несколько раз?

– Может, он нервничал?

– А может, и по какой-то другой причине.

– Значит, ты тоже полагаешь, что это был Реймонд.

– Да, я полагаю, это Реймонд. А ты думаешь иначе?

Бэррон, Хэллидей и Вальпараисо выстроились в ряд у писсуаров в мужском туалете, расположенном чуть дальше по коридору от офиса бригады. Они могли думать только об одном – о человеке, за которым, помимо них, гонялись сейчас все сотрудники управления полиции и которого не только не могли поймать, но даже ничего не знали. Реймонд по-прежнему оставался для них призраком.

Специалисты паспортной службы Госдепартамента сканировали информационную магнитную ленту на паспорте Реймонда. Выяснилось – и эту информацию подтвердила служба иммиграции и натурализации, – что сам по себе паспорт не являлся фальшивым и был выписан паспортным столом Лос-Анджелеса двумя годами раньше. В соответствии с имевшимися там записями Реймонд Оливер Торн, урожденный Ракоци Обуда Токоль, появился на свет в столице Венгрии Будапеште в 1969 году, а в 1987 году получил американское гражданство.

Проблема заключалась в другом: в архивах службы иммиграции и натурализации не оказалось ни единого документа о том, что человеку с таким именем когда-либо предоставлялось гражданство США, хотя теоретически для получения американских документов Реймонд был обязан предоставить в паспортный стол официальный сертификат натурализации. Более того, по адресу, который он назвал в паспортном столе, находилась компания в Бербанке, предоставляющая в аренду почтовые ящики, а адрес, который он дал этой компании, чтобы зарегистрировать на себя почтовый ящик, и вовсе оказался фальшивым.

Теперь в руках у детективов оказался якобы настоящий паспорт, который не давал им никаких ниточек, разве что по нему можно было проследить последние перемещения его владельца. Из содержавшейся на магнитной полосе информации следовало, что в субботу, 9 марта, он прибыл в Даллас, штат Техас, из Мехико, куда, в свою очередь, прилетел из Сан-Франциско в пятницу, 8 марта.

В управлении полиции Чикаго на Реймонда ничего не оказалось, отпечатками его пальцев там не располагали. Правда, оставалось еще двойное убийство в ателье и надежда на то, что результаты баллистической экспертизы «штурмругера», обнаруженного в сумке Реймонда, позволят выдвинуть против него обвинение в связи с этим преступлением.

Узнав об инциденте в Чикаго, детективы Макклэтчи разослали соответствующие запросы своим коллегам в Далласе, Мехико и Сан-Франциско. Они просили их сообщить, не были ли совершены в их городах похожие преступления в те дни, когда там находился некто Реймонд Оливер Торн. Бэррон по собственной инициативе послал еще два запроса в разные адреса. Первый – специальному агенту ФБР Питу Нунану, своему давнишнему приятелю и партнеру по теннисному корту Ассоциации молодых христиан Голливуда, где они частенько играли. Он попросил Пита проверить электронное досье ФБР на преступников, находящихся в розыске, в надежде на то, что приметы Реймонда отвечают описанию кого-нибудь из них. Второй, еще более пространный запрос он направил в вашингтонское отделение Интерпола. К обоим запросам прилагались фотография и отпечатки пальцев Реймонда. Результатов, увы, пока не было, а преступник тем временем находился где-то в Лос-Анджелесе, и найти его не представлялось никакой возможности.

Спустив воду в писсуаре, Бэррон направился к раковине, чтобы помыть руки. Несмотря на то что он публично бросил Реймонду вызов, несмотря на его собственное отчаянное желание поскорее сбежать из бригады и из Лос-Анджелеса, внутри него бушевали и другие чувства. Во-первых, Реймонда нужно было обезвредить, пока он снова не пролил чью-либо кровь. Во-вторых, если первыми на него выйдут члены бригады 5–2, а не любой другой полицейский, сразу же после ареста убийцу отвезут в тихое место и пристрелят как собаку. А ему снова придется находиться там и присутствовать при расправе.

Но… преступник действовал настолько варварски и жестоко, что его убийство, которое положит конец его зверствам, начинало казаться вполне оправданным, даже праведным поступком. Эта мысль мучила Бэррона, была невыносима для него, поскольку шла вразрез с его нравственными принципами. Нет, этого он никогда не допустит!

Он быстро вытер руки и толкнул дверь, стараясь переключить мысли на убитого парня в кустах. Как только ему это удалось, несколько частей головоломки сразу же встали на свои места.

– Подождите! Я понял, черт возьми! – воскликнул он, повернувшись и глядя на Хэллидея и Вальпараисо. – Реймонд несколько раз выстрелил парню в лицо, чтобы сделать его неузнаваемым. А они наверняка были похожи, потому-то он его и выбрал. Кроме того, у них примерно одинаковый рост, сложение, а парень к тому же был, видимо, не из бедных. Реймонд знал, что у него должны быть документы, наличные и, возможно, кредитки. Ему нужна была не только одежда, он хотел взять все, присвоить себе его личность.

Джон вышел в коридор, залитый светом ламп дневного света, Хэллидей и Вальпараисо – следом за ним.

– Нам надо искать парня с фиолетовыми волосами, который пытается выбраться из города, а то и из страны, причем хочет сделать это как можно скорее! Стоит нам выяснить личность убитого, как в следующую же минуту после того, как Реймонд предъявит водительское удостоверение или попытается воспользоваться кредитной карточкой, мы узнаем, где он находится.

38

Беверли-Хиллз, 13.30

Реймонд быстрым шагом спускался по фешенебельной Брайтон-уэй, проходя мимо многочисленных роскошных магазинов и бутиков. Мимо него проехал «роллс-ройс», затем длинный, чуть ли не на полквартала, лимузин с тонированными стеклами.

Наконец он оказался у цели: «ЮВЕЛИРНЫЕ ИЗДЕЛИЯ АЛЬФРЕДА НОЙСА». Перед входом в магазин стоял сияющий черный «мерседес», а рядом с гордым видом расхаживал шофер в черном костюме. Значит, Нойс задержался в магазине с каким-то важным клиентом.

Реймонд поправил на плече рюкзак, а затем, ощущая твердое прикосновение «беретты» к своему животу, потянул полированную медную ручку, и тяжелая дверь из красного дерева неохотно открылась. У него уже было заготовлено правдоподобное объяснение по поводу того, что могло понадобиться в столь дорогом магазине молодому парню в джинсах и бейсболке «Доджеров».

Ноги Реймонда утонули в толстом ковре, за его спиной тихо закрылась дверь. Он поднял взгляд, ожидая увидеть Нойса, беседующего с богатым покупателем, приехавшим на «мерседесе», но вместо него увидел пышнотелую продавщицу в дорогом костюме и с идеальной прической. Покупателем оказалась молодая блондинка с более чем откровенным декольте. Реймонду показалось, что он видел ее в каких-то фильмах, но наверняка сказать бы не смог. Но все это, а также и история, которую он приготовил для того, чтобы объяснить свое появление здесь, уже не имело смысла. Потому что в следующий момент после того, как он поинтересовался, где Альфред Нойс, весь его план разлетелся вдребезги.

Высокомерным тоном, какого Реймонду не приходилось замечать даже у супербогатых друзей баронессы, она сообщила:

– Мистера Нойса нет в городе.

– Нет в городе? – ошарашенно переспросил Реймонд. Такая возможность ему и в голову не приходила. – А когда он вернется?

– Я не знаю. – Женщина смотрела мимо него, словно он был пустое место. – Мистер и миссис Нойс уехали в Лондон.

В Лондон!

Реймонд не помнил, как оказался на тротуаре у входа в магазин. От неожиданности у него кружилась голова. Могла существовать только одна причина, по которой Нойс вдруг покинул Лос-Анджелес. Должно быть, ему стало известно об убийствах в Чикаго, а может, и в других городах, вот он и поспешил в Лондон – не только ради собственной безопасности, но еще и для того, чтобы посоветоваться с Китнером. Если это так, они, без сомнения, отправятся в банк и заберут из ячейки то, что там хранится. И в таком случае все, что планировали Реймонд и баронесса…

«Реймонд!» – проговорил знакомый голос где-то совсем рядом, и он окаменел. Напротив магазина находилась дорогая пиццерия, ее дверь была открыта, и внутри работал телевизор с большим экраном. Посетители смотрели выпуск новостей, и как раз сейчас показывали записанное на пленку интервью с Джоном Бэрроном. Он стоял в парке Макартура, возле кустов, где Реймонд застрелил Йозефа Шпеера.

«С тобой все в порядке? Ты тоже можешь позвонить по девять-один-один. Просто попроси, чтобы тебя соединили со мной. Мое имя тебе известно: детектив Джон Бэррон, бригада пять-два. Я приеду и заберу тебя сам – в любом месте, где пожелаешь. И тогда никто больше не пострадает…»

Реймонд подался вперед. Он был уязвлен, но еще больше удивлен тем, что полицейским удалось так быстро обнаружить тело Йозефа Шпеера и – тем более – понять, чьих рук это дело.

Внезапно он ощутил на себе чей-то взгляд и посмотрел влево. На него смотрела девочка-подросток. Встретившись с ним взглядом, она перевела взгляд на экран, всем своим видом показывая, что поглощена происходящими там событиями. Реймонд тоже посмотрел туда и увидел, что Бэррона там уже нет и вместо него телевизионщики показывают его, Реймонда, фотографии – в фас и в профиль, – сделанные в полицейском управлении Лос-Анджелеса.

39

14.00

Реймонд пересек бульвар Уилшир. Внутри у него бушевал целый пожар чувств. Он злился на себя за то, что недооценил ювелира; на Нойса за то, что тот улетел в Лондон, на Бэррона – за его наглость. Но меньше всего ему нравились невероятная стремительность и неутомимость, с которыми полиция Лос-Анджелеса шла по его следу. Это означало, что он должен, во-первых, как можно быстрее покинуть Штаты, во-вторых, поставить в известность о происходящем баронессу.

Задержавшись в тени величественной пальмы, Реймонд достал из рюкзака телефон Чарли Бейли. Ему меньше всего на свете хотелось докучать баронессе очередной порцией плохих новостей, но выбора не было: она должна была знать все. Он начал было набирать ее номер, но почти сразу остановился. Два часа пополудни в Беверли-Хиллз соответствовало десяти вечера в Лондоне, и баронесса наверняка до сих пор находится на Даунинг-стрит, на приеме, который премьер-министр дает в честь мэра Москвы и министра обороны России. Туда он ей звонить не мог.

Реймонд нажал на кнопку отбоя и торопливо набрал номер Жака Бертрана в Цюрихе, где сейчас было одиннадцать вечера.

«Только бы он не спал!»

Однако Жак ответил сразу – бодро и энергично.

– Il у'а un nouveau problème, – заговорил Реймонд по-французски. – Neuss est à Londres. Il est là maintenant.[4]4
  Возникла новая проблема. Нойс – в Лондоне. Он уже там (фр.).


[Закрыть]

Их разговор продолжался на этом же языке.

– В Лондоне? – переспросил Бертран.

– Да, и вероятнее всего, он с Китнером.

– У вас есть?..

– Нет, у меня нет ни ключа, ни информации. – Реймонд вышел из-под пальмы и пошел тем же путем, которым он пришел сюда, – по Линден-драйв. При этом он ничем не отличался от остальных прохожих, которые на ходу тоже общались по мобильным телефонам. – Мою фотографию постоянно показывают по всем телеканалам, меня обложила полиция. У меня на руках краденый паспорт и билет на рейс «Люфтганзы» номер четыреста пятьдесят три, вылетающий сегодня вечером во Франкфурт. Вы уже запустили процесс по доставке сюда чартерного самолета с моими документами на борту?

– Да.

– Отмените.

– Вы уверены?

– Да. Не имеет смысла лишний раз рисковать. По крайней мере пока.

– Вы точно уверены? – снова переспросил Бертран.

– Да, черт побери! Передайте баронессе, что я очень сожалею, но так уж получилось. Мы проведем перегруппировку и начнем все сначала. Я намерен избавиться от этого сотового телефона, чтобы в случае моего ареста нельзя было проследить сделанные с него звонки. Следовательно, в ближайшее время ни вы, ни баронесса не сможете связаться со мной. Я сам позвоню вам, когда прилечу во Франкфурт.

Реймонд выключил телефон и пошел по Грегори-уэй по направлению к Спэлдинг-драйв, на которой его ждала машина. Его план заключался в том, чтобы оставить автомобиль на стоянке неподалеку от международного аэропорта Лос-Анджелеса, а оттуда добраться до самого аэропорта на автобусе, а дальше – молиться, чтобы у стойки регистрации в нем признали Йозефа Шпеера. Если все это сработает, вскоре он уже окажется на борту рейса 453.

Дойдя до Спэлдинг-драйв, Реймонд завернул за угол и вдруг застыл словно вкопанный. В полуквартале от него стояли две машины полиции Беверли-Хиллз с вращающимися мигалками на крышах. На проезжей части и на тротуаре собралась внушительная толпа, наблюдавшая за тем, как полицейские осматривают припаркованную у обочины машину. Его машину. Ту самую, с трупом Чарльза Бейли в багажнике.

Пожилая женщина о чем-то оживленно разговаривала с полицейским, держа на поводке маленькую собачку, прыгавшую на месте и беспрестанно лаявшую на машину. Другой полицейский отошел к патрульному автомобилю и вскоре вернулся к машине Бейли с каким-то инструментом. Сунув его под крышку багажника, он поддел ее и дернул.

Послышался многоголосый крик, а собачонка зашлась в лае, встав на задние лапы и до предела натянув поводок.

Реймонд наблюдал эту картину еще несколько секунд, а затем развернулся и пошел в противоположном направлении, к бульвару Уилшир.

Городской морг Лос-Анджелеса, 14.15

Джон Бэррон возвышался над Грэмми Номурой, наблюдая, как она рисует. Японка по происхождению, в свои шестьдесят семь лет она занималась бальными танцами и рисовала удивительные пейзажи. А еще она была лучшим полицейским художником и работала в управлении уже два десятка лет. За эти годы она нарисовала тысячу портретов находящихся в розыске преступников и вполовину меньше портретов людей, пропавших без вести, и мертвых, которых было необходимо идентифицировать. Теперь она сидела рядом с обезображенным трупом, найденным в парке Макартура, пытаясь нарисовать его таким, каким он мог быть при жизни, всего несколько часов назад.

– Грэмми, нарисуй два варианта, – попросил ее Джон. – Один с фиолетовыми волосами, а второй – с темными. Возможно, он покрасил их совсем недавно.

Как только она закончит, эти портреты будут показывать по всем телевизионным каналам.

Посмотрев еще немного, Бэррон отошел, чтобы не мешать ей работать, и стал расхаживать по помещению. Установить личность убитого было чрезвычайно важно. Именно поэтому он находился здесь – чтобы следить за тем, как продвигается работа, и в случае необходимости поторопить Грэмми. Пока Реймонд на свободе, выстрелы будут звучать снова и снова, поэтому пора положить этой свободе конец. Джон натравит на убийцу всю прессу города, а сам тем временем выяснит, кто жертва, и атакует его с другой стороны, как только убийца использует документы убитого им парня.

Макклэтчи целиком и полностью принял версию Бэррона относительно того, что убийство в парке совершено с целью присвоения чужой личности, и немедленно сообщил всем полицейским управлениям Южной Калифорнии, что разыскиваемый ими убийца может маскироваться под молодого человека с фиолетовыми волосами и попытается любыми способами покинуть штат. Он также отдал приказ вдвое увеличить количество полицейских, дежурящих в аэропортах, автовокзалах и на железнодорожных станциях, и отправить фотографии Реймонда во все парикмахерские салоны. Убийца наверняка либо уже покрасил волосы, чтобы больше походить на свою жертву, либо попытается сделать это. И наконец коммандер разослал всем полицейским подразделениям от Сан-Франциско до Сан-Диего жесткий приказ: задерживать всех молодых мужчин в возрасте от пятнадцати до пятидесяти лет с фиолетовыми волосами.

– Извиняться будем потом, – заявил он.

– Детектив, – обернулась Грэмми Номура, – вам не терпится, чтобы я поскорее закончила работу. Больше всего на свете вы хотите арестовать его лично.

– Я хочу, чтобы его просто арестовали – не важно, кто и как.

– Послушайтесь моего совета: просто делайте свою работу. Стоит вам пустить его внутрь себя – и вы погибли.

– Да, Грэмми, – улыбнулся Бэррон.

– Не относитесь к моим словам легкомысленно, детектив. Мне уже приходилось сталкиваться с подобным, ведь я работаю здесь гораздо дольше вашего. – Она посмотрела на свой рисунок и сказала: – Ну вот, полюбуйтесь.

Бэррон подошел и встал позади нее. Женщина работала над глазами, делая их яркими и полными чувств, мало-помалу возвращая мертвого юношу к жизни. Глядя на это лицо, Бэррон почувствовал, как у него защипало в глазах, и еще больше возненавидел убийцу. Грэмми верно угадала, что творилось у него в душе, но ее предупреждение запоздало: он действительно хотел лично схватить преступника, и тот уже был внутри его.