Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 66 страниц)

Кардаш мгновенно выстрелил еще трижды. По ногам и в руку… но не в ту, где печать. Загак повалился набок – израненный, не способный двигаться.

А Кардаш прыгнул за Ключом Сквернодержца.

– Нет!.. – вскрикнул Яной, тоже летя к нему.

Вспышка. Кардаш коснулся жезла секундой раньше.

– ХАТ!

Яной отлетел назад и упал среди рухнувших стеллажей.

– П-ххх!.. – сплюнул кровью Кардаш. – Тупые ублюдки. Кто вы, а кто я.

Он посмотрел в гаснущие глаза Яноя. Тому разорвало грудь, и хотя Анахорет все еще не сдох, оставались ему считаные минуты.

– Это моя история успеха, – прошипел Кардаш. – Мой подвиг. Восхождение к подлинному величию. Ты думал, ты его испортишь⁈

Он ожесточенно пнул умирающего и плюнул на него. Потом шагнул к Загаку. Тот кое-как шевелился – и Кардаш выстрелил в него еще раз… попытался выстрелить. Револьвер просто щелкнул – патроны кончились.

Тогда Кардаш поднял жезл… подумал секунду… и опустил его. Он с сомнением покосился на Яноя и сказал:

– Не хочу проверять. Если про Глем Божана правда… ну его в бездну. Живи, Загак, ты все равно ничтожество.

Он наклонился к самому уху Загака и шепнул:

– Всегда будешь ничтожеством. Слышишь? Убогий неудачник. Если б вы остались в живых, Дзимвела я сделал бы секретарем, Яноя – фискалом, а тебя… тебя я не взял бы даже в шуты. Не люблю уродов.

И он пнул Загака тоже. А потом еще и помочился.

После этого он перезарядил револьвер из мешочка с литерой «Д», пересчитал оставшиеся патроны, зло ругнулся, тщательно обыскал труп Дзимвела, снова зло ругнулся и широким шагом ушел к дверям наверх. Там он раздраженно посмотрел на груду ключей, на секунду задумался и сказал:

– Этой херней я заниматься не стану, Принцесса.

Ключ Сквернодержца описал крутой взмах – и все четыре двери распахнулись. Кардаш фыркнул, осклабился и ушел, даже не оглянувшись.

Загак дождался, пока стихнут шаги, и с трудом приподнялся. Болело все тело, но смертельно пострадала только его гордость. Игнорируя вспышки перед глазами, он оперся на простреленную руку и поднялся. Пошатываясь и скрипя зубами при каждом шаге, Загак дохромал до Яноя и увидел, что от того осталась едва ли половина.

Но в единственном уцелевшем глазу еще светилась жизнь. Высший демон цеплялся за нее изо всех сил.

– Загак, я сейчас умру, – произнес он. – Наклонись. Коснись меня.

Загак вдруг понял, что это значит, часто-часто заморгал и торопливо протянул руку. Яной чуть приподнял свою, единственную оставшуюся, их пальцы встретились – и Загак увидел… нет, не увидел, но ощутил, что у него появилось новое Ме.

И, возможно, еще какие-то мелкие, но они меркли в сравнении с… этим.

Великим апостольским Ме.

– Мне так жаль, Яной, – отвел взгляд Загак. – Спасибо! Я назову сына в твою честь!

– Мы… апостолы… Паргорона… – прохрипел Яной, не слушая Загака. – Истинный бог… вернется… Защити… ее… от…

Его рука обмякла, а взгляд застыл. И Загак с ужасом понял, что он теперь один на этом проклятом складе. У него перебиты руки и ноги, в животе тоже пуля, и вокруг…

– [цензура] куклы! – взвыл он. – Не подходите ко мне!

Он понял, что теряет сознание. А куклы…

…Загак открыл глаза, и увидел, что ближайшая всего в пятнадцати шагах. Снова на миг закрыл…

…В десяти шагах. Снова закрыл…

…В пяти шагах. О нет…

Загак потерял сознание. На этот раз надолго. А когда опять открыл глаза…

Кукла. Голубоглазая, в милом накрахмаленном чепце и передничке на черном платье с оборочками, в лакированных туфельках.

Она стояла у него на груди, протягивая…

– А, вот о чем догадался Дзимвел, – облегченно выдохнул Загак, беря ключ. – Спасибо, куколка.

Глава 49
Я не собака

Они собирались во тьме. Жужжали и звенели, жадно таращась на круг света под фонарем. Единственное безопасное место, когда темнеет.

На этом этаже была смена дня и ночи. Очень частая и хаотичная. Когда этаж погружается во мрак, единственный способ спастись – стоять строго под фонарем. В крохотном белом пятнышке. Не отбрасывая тени.

Кюрдига терпеливо ждала. Ночь скоро закончится. В любую минуту. Следующий фонарь, который зажжется, нужно обнаружить до окончания дня – он выдаст себя красноватым свечением и чуть слышным треском.

Добежать до двери до наступления темноты невозможно. Этаж рассчитан на то, что ты пройдешь все фонари. Дважды было так, что Кюрдига оказывалась совсем рядом. Рукой подать. Но она сдерживалась – и правильно делала. Потому что следующие «дни» были совсем коротенькими.

Башня Боли не прощает тех, кто пытается сократить путь.

– Да летите под фонарь, – сказала демоница со скукой. – И горите.

Они, чем бы они ни были, ничего ей не ответили. Мелкие зверодемоны… или вообще демоникалы Тьянгерии… да, наверное, демоникалы. Часть этажа. Воплощенные злые мысли Принцессы Тьмы.

Жуткие фантомы рассеивались при свете дня, но сгорали в свете фонарей.

Фонарь погас, а мгновением позже наступил «день». Кюрдига сорвалась с места. Словно напряженная пружина, она прыгнула, развеивая остатки фантомов. Бросилась бежать к следующему фонарю. Счет идет на секунды. Где он⁈

Ухо уловило чуть слышный треск. Вон там!

Она метнулась, проскользила по земле и в последнюю секунду застыла в очередном кружке света. Стемнело за мгновение до того, как она успела.

Снова ждать.

Этот фонарь стоял у самой стены. Тут тоже были картинки, как в начале этажа. Ну да, войти-то могут с обоих концов. Словно детские рисунки – день и ночь, ночь и день. Чередуются, причем день нарисован добрым, с ярким улыбающимся солнышком и двумя веселыми ребятишками, запускающими воздушного змея, а ночь злая, с кровожадным месяцем и волками. Они пожирали кишки одного из ребятишек, а другой стоял под фонарем, крича от ужаса.

Недвусмысленная инструкция.

Но дверь уже близко. Это была последняя итерация. Больше фонарей не видно. Сложным зигзагообразным путем Кюрдига обошла весь этаж. Следующий бросок должен быть к двери.

Не далековато ли? Может быть, день в этот раз будет длинным?

У двери три засова. Хотя бы не замки, но их все придется отодвигать, и они даже не в одном месте.

Кюрдига снова горько пожалела, что потеряла рюкзак Каладона. Там наверняка был какой-нибудь фонарь.

День!

Кюрдига так распереживалась, что чуть не упустила заветное мгновение. Она рванула вперед, прямо к дверям. К ближайшей. Второй справа. Наверняка она ведет на самый опасный этаж, но выбирать некогда.

Засовы оказались тугими и тяжелыми. Они едва поддавались усилиям высшего демона. Кюрдига с натугой отодвинула один и взялась за другой…

Ночь. Стемнело. Бежать некуда. Кюрдига закричала от ужаса и продолжила двигать засов… А в кожу уже вцепились бесчисленные жала. Словно тысяча раскаленных игл вонзилась одновременно.

Не обращая внимания на боль, скрипя зубами, Мученица отодвинула второй засов и стала искать третий. Где он, где он?

Он словно исчез, она видела его, она точно видела его здесь…

Демоникалы потянули ее назад. От двери. Она вонзила когти в камень и наконец нащупала хвостом засов.

Он переместился ниже!

Хвостом двигать его не получалось. Кюрдига закричала, чувствуя, как демоникалы пролезли под кожу и жрут ее заживо. Руки перестали слушаться. Крылья повисли сломанными зонтиками – на них полностью объели перепонку.

И тут вспыхнул свет. Вдали появилось зарево. Слабое поначалу, оно стремительно приближалось, разгоняя мрак и сжигая демоникалов.

Кюрдига услышала топот копыт. Свет приблизился так, что стал неприятным и для нее… но в большей степени он все же нес облегчение. Демоникалы с воем сгорали, едва лучи выхватывали их из тьмы – а потом наступил «день», и они сгинули.

Рядом с храпением остановился конь, и с него спрыгнул человек, смертный. На плечах у него восседал удивительно пушистый белый кот – и это от его вздыбленной шерсти исходило сияние.

Волшебник Дегатти молча отодвинул последний засов, причем тот ушел в сторону, точно ничего не весил. Кюрдига без лишних слов вбежала в проем, и уже на лестнице кот перестал светиться, а волшебник коротко сказал:

– Лечи.

Кот громко затарахтел, замурлыкал, перебираясь на руки к Кюрдиге, и от него пошло изумительно приятное тепло. Раны стали закрываться, заживать, и она облегченно уселась на ступеньку.

Волшебник мрачно закурил. Он явно тоже был рад сделать перерыв.

– Мою жену, я так понимаю, ты не встречала? – спросил он.

– Нет, – ответила Кюрдига, глядя в пол. – Никого еще не встречала. А ты?

– Тоже никого. Я прошел почти сотню этажей, но никого не видел.

– Сотню⁈ – поразилась Кюрдига. – Я пока всего двадцать пять!

– Моя магия при мне, – ответил волшебник. – А вот вас, я так понимаю, сил лишили? Стоило ожидать.

– А ты как свои сохранил? – насторожилась Кюрдига.

– Мой плащ, – невольно подбоченился Дегатти. – Демолорды не властны надо мной больше.

Кюрдига недоверчиво моргнула, глядя на переливающийся плащ из волос фархерримов, среди которых была и ее прядь.

Это сильно меняло дело. Может быть, у них есть шанс… хотя бы выбраться.

– Что ж, значит, мне повезло, что я тебя встретила, – сказала она. – Если ты задумал уходить, возьми меня, пожалуйста, с собой.

– Я никуда не уйду без жены, – ответил волшебник. – И я поклялся вашему лидеру, что помогу. А ты, конечно, присоединяйся. Пойдем искать остальных.

Конь уже нырнул в кошель, зато наружу выбрался пес. Кот же спрыгнул с рук Кюрдиги, немного оцарапав когтями, и сказал:

– Все, хватит, я устал. Вы все мне надоели, я спать.

И тоже исчез в кошеле.

Первым на следующий этаж поднялся пес. Он коротко гавкнул, и Дегатти проследовал за ним, выпуская из кошеля попугая. Тот поднялся в воздух, осматривая новую местность, и у его волшебника замерцали глаза.

– Это ровно сотый, – сказал он. – Если только я не сбился со счета.

Этот этаж казался спокойным и даже уютным. Его весь занимал зеленый луг – ярко-изумрудная трава, журчащие ручьи с прозрачной чистоты водой, невысокие кудрявые деревца, под которыми так и хотелось прилечь. В Башню Боли словно перенесли кусочек Сальвана – но это-то и настораживало.

Дегатти повертел головой, посмотрел на хмурую Кюрдигу и предложил, хлопая себя по поясу:

– Если хочешь, полезай в кошель. Там безопасно.

– Спасибо, мне одного раза хватило, – отрезала Мученица.

Ей стало немного досадно. Какого храка он тут выделывается? Даже без Ме и демонической силы она по-прежнему высшая демоница. Ей не нужна защита смертного…

– За спину! – рявкнул Дегатти, отталкивая Кюрдигу и взмахивая мечом.

Прямо из воздуха выпрыгнул костяной кот – и зубы лязгнули о сталь. Он отпрыгнул – и снова исчез. Волшебник застыл, поводя клинком, и рядом застыл трехглавый пес. Он зарычал и лязгнул клыками, готовясь извергнуть пламя.

– А… – запоздало моргнула Кюрдига. – А… стой, смертный! Вдруг это Шепот или Тень⁈

– Тогда они удивительно быстро расплодились за эти три дня, – саркастично ответил Дегатти. – Их тут десятка три. Не шевелись.

Теперь мирная лужайка предстала в ином свете. Костяные коты – непревзойденные мастера маскировки, они ухитряются оставаться невидимыми даже для высших демонов, пока не подойдут вплотную. И если на этом этаже их десятка три… Кюрдига поежилась.

– Снежок, снова твой выход, – негромко сказал Дегатти, суя руку в кошель. – Но с таким количеством будет сложно – это не обычные звери.

Ветцион бы смог, подумала Кюрдига, но вслух не сказала.

– Хотя… – тут же передумал Дегатти. – Если тут только коты, мы просто пролетим.

И за его спиной распахнулись прозрачные, почти невидимые крылья, похожие на попугайские. Тифон прыгнул в кошель, волшебник легко вспорхнул в воздух… но Кюрдига осталась стоять. Очень-очень нехотя, через силу она призналась:

– Без демонической силы взлетать трудно. Нужен разбег, а здесь…

Волшебник хмыкнул и распахнул кошель. Кюрдига посмотрела на него с отвращением, но все же залезла внутрь – и оказалась в уютной, хотя и захламленной гостиной. На нее смотрел ужасно раздраженный енот с метлой.

– Привет, – сказала демоница, садясь на диван.

Енот стал молча нарезать бутерброды.

Ильтира смотрела в пропасть. Она не знала, как ее пересечь.

Очередной этаж оказался необитаемым, но его разрезала пополам расщелина огромной ширины и как будто бездонная. Чернота уходила в бесконечность и внизу могло скрываться что угодно – от выхода наружу до банальных острых камней. Сила тяжести высшего демона не убьет, Ильтира могла спокойно падать хоть с орбиты, но как потом вылезать обратно без крыльев?

Можно вернуться и пойти другим путем. Но Ильтире не хотелось, она оставила за спиной целую толпу Низших. Их стало уже опасно много на этажах. Чем выше она поднималась, тем больше их становилось – и это только Низшие. Они, к счастью, беспросветно тупые и очень предсказуемые. Как бешеные быки. Но они очень сильные и прочные, а когда их много…

Как же не хватает Ме. С ним бы поход через Башню Боли стал бы прогулкой по парку.

Хотя через эту пропасть оно бы не перенесло.

Ильтира попробовала взлететь. Она понемногу начинала привыкать к полетам без демонической силы. Было куда тяжелее, к крыльям словно привязали гири, но через какое-то время она, возможно, сможет полноценно летать, а не просто планировать и перепархивать.

Но еще не сейчас. Значит, надо как следует разогнаться, перелететь, а потом лезть по противоположной стороне этого… ущелья.

Она отошла к самому входу. Сложила крылья, шумно выдохнула и помчалась быстрее ветра.

Мешал рюкзак. Без демонической силы его вес был весьма ощутим. Он тяжело хлопал по спине, снижал аэродинамичность. Но Ильтира ни за что бы его не бросила – она прошла больше полусотни этажей и несколько раз ее выручало только оружие Каладона.

Край!.. Она оттолкнулась, взмыла в воздух и расправила во всю ширь крылья.

Сердце, наоборот, упало. Ухнуло куда-то вниз. Ильтиру несло над пропастью, над черной бездной, и она уже видела, что не дотянет до конца, что упадет на трех четвертях пути…

Она резко сложила крылья. Прижала к спине и полетела в пропасть головой вниз, но уже оказавшись ниже земли – снова резко расправила, изгибаясь всем телом. Восходящий поток воздуха поднял ее и вознес, как сухой листок, давая недостающие локти.

Почти!.. почти!.. она приземлилась не на той стороне, но совсем близко. Вцепилась в стену всего-то дюжиной локтей ниже края. Лазить по стенам фархерримы умеют, словно обезьяны с кошачьими когтями, так что Ильтира мгновенно взметнула себя наверх и тут же вскочила, довольная собой.

Вот так-то. И рюкзак сберегла.

Она боялась, что на полпути из пропасти высунется какая-нибудь гигантская жаба или полыхнет язык пламени, но этого не случилось. В Башне Боли нет непреодолимых ловушек, шанс выжить есть на каждом этаже, потому что иначе будет неинтересно, смертельная игра утратит остроту, превратится в банальную казнь.

Возможно, это только до поры. Но пока что Ильтира успешно продвигалась все выше, хотя и по-прежнему не знала, на каком она этаже. Может быть, пентхаус хозяйки совсем рядом, а может, впереди еще этажей триста.

И она все еще никого не встретила. Но кроме нее в башне еще два десятка игроков – и это только те, с кем она пришла. Тут могут быть и другие узники. Рано или поздно она с кем-нибудь пересечется…

А что если все погибли? Что если Ветцион погиб? Что если она одна осталась… в Башне Боли. Вдруг Тьянгерия сразу же всех и убила, а Ильтиру оставила просто позабавиться.

Нет. Этого не может быть. Почему ее? Понятно еще Дзимвела или Такила, но уж не Ильтиру. Она не особенная и лично ничем Тьянгерии не насолила.

Следующий этаж. Надо идти. Может быть, на следующем этаже она кого-нибудь…

– Привет, – раздался знакомый голос.

– Привет, – ответила Ильтира облегченно. – О, ты жив. Слава Древнейшему.

– Воистину слава, – ответил Кардаш, спускаясь навстречу. – Как я тебе рад.

– Ты тоже никого не встретил? – спросила Ильтира.

– Ну почему же? Я убил уже трех Дзимвелов, Яноя и… Загака я пощадил, он слишком уж жалкий. Особенно теперь. После меня.

Ильтира вдруг поняла, что было странно встретить Кардаша на лестнице. Спускающимся.

Его кто-то потрепал. На лице была запекшаяся кровь, туника изодрана, перепонка левого крыла надорвана. Под глазом синяк. Он либо с кем-то схлестнулся совсем недавно, либо сражался с равным себе, так что раны заживают дольше.

– Ты что-то с лица спала, – сказал он, заметив ее взгляд. – Уже не так мне рада?

Ильтира метнула взгляд на оружие Кардаша. Это не пушки Каладона. Какой-то золотой жезл и револьвер… любимый револьвер Дзимвела. Свадебный подарок его бушучки.

Значит, Кардаш не врет. И сейчас он убьет Ильтиру.

Если только…

– Ну что ты, я рада, что победил именно ты, – сказала она, улыбаясь. – Как же повезло Кассакидже.

– Оу?.. – вскинул брови Кардаш.

– Видишь ли, Ветцион погиб, – сказала Ильтира. – Я осталась одна.

– О, и ты так спокойно это говоришь, – осклабился Кардаш. – А мне еще втирали, что демоны тоже умеют любить. Такие: ой, посмотри на наших голубков, посмотри на Ветциона с Ильтирой, какая лебединая любовь. Чмок-чмок-чмок, мур-мур-мур. Хи. Хи-хи.

– Просто нужно жить дальше, – спокойно произнесла Ильтира. – С тем, что есть. И кто есть. У Каладона вот две жены, и они счастливы втроем.

– Ну попробуй меня уговорить, – подбоченился Кардаш.

В его глазах отразились одновременно похоть и презрение. Ильтира и прежде замечала, что он пялится на нее с вожделением… да и много на кого, в общем-то. Она иногда видела Кардаша в те моменты, когда тот считал, что на него никто не смотрит.

Какая-то его часть так и осталась помешанным похотливым старикашкой.

Ильтира шагнула вверх – и Кардаш сразу направил на нее жезл.

– Не торопись так, голубушка, – сказал он насмешливо. – Оружие положи там. Тебе оно больше не нужно, тебя теперь буду защищать я.

Ильтира искусно сделала напряженное и взволнованное лицо. Она нехотя сняла рюкзак, поколебалась и положила сверху лучевик. Из игрушек Каладона ей больше всех нравилась эта – маленькая и легкая, но быстрая и убойная.

– Все? – спросил Кардаш. – Точно все?

– Хочешь – обыщи, – дерзко сказала Ильтира.

– А и обыщу. Не очень-то ты ко мне дружелюбна, судя по Журналу, но… так даже интереснее.

Он сглотнул и облизнул губы. В нем боролись осторожность и вожделение.

Последнее победило. Видимо, он решил наградить себя за три дня в Башне Боли и все перенесенные мытарства. Он шагнул к Ильтире и замешкался, явно не собираясь убирать оружие.

– Я все же не вполне тебе доверяю, – сказал он. – Полагаю, тебе придется переубедить меня в процессе. Так что… на колени.

Ильтира замерла. Ей все-таки не хотелось настолько опускаться. У нее не было гордости Кюрдиги, но это было настолько унизительно, что она замешкалась. Даже под угрозой смерти не могла себя заставить.

– Так сразу? – подбавила в голос разочарования она. – Здесь? На лестнице? Ты куда-то спешишь?

Она сделала такое лицо, будто засомневалась в способностях партнера.

Кардаш тоже задумался. Кажется, он только что пережил жестокую драку, и ему тоже хотелось передохнуть и расслабиться. Он поколебался, а потом сказал:

– Ладно. Не будем спешить. Пошли наверх, там я все зачистил, этаж безопасный. И уютный.

Там и правда оказалось неплохо. Зеленая роща, мягкая трава. Тут росли фруктовые деревья и цвели яркие ароматные цветы, над которыми порхали бабочки. В самом центре раскинулся старый штаборат, давая тень и прохладу.

Это могло бы быть этакой «комнатой отдыха», приятным этажом для передышки между битвами и испытаниями… если бы не трупы караков. Полтора десятка колючих обезьян валялись тут и там с обгорелыми дырами в груди, сожженными руками и ногами, снесенными головами.

Вот что делает этот жезл, поняла Ильтира. Прожигает насквозь. И судя по количеству и расположению трупов, срабатывает он очень быстро и перезарядки не требует. Многих Кардаш убивал на месте, едва увидев.

Конечно, это зверодемоны, которых можно убить и удачным выстрелом из лука, а она высшая. Оружие смертных ей не страшно… но то обычное оружие.

– Итак, – произнес Кардаш, убирая револьвер за пояс.

Жезл он по-прежнему держал в руке. Значит, он стреляет быстрее, бьет мощнее или просто более Кардашу привычен. Пулевых ранений Ильтира на караках не видела, хотя те, конечно, не настолько бросались бы в глаза.

– Если ты ждешь предварительных ласк, то я не в духе, – сказал Кардаш, подходя ближе. – Будет немного неудобно держать тебя под контролем и одновременно уделять тебе внимание.

Он перехватил жезл немного иначе, поразмыслил, потирая подбородок, и улыбнулся.

– Вот что мы сделаем, – сказал он. – Раздевайся, вставай на четвереньки и задирай хвост.

Теперь Ильтира пожалела, что отказалась делать это на лестнице. Стоило там, пока Кардаш был захвачен врасплох. Она могла бы его оскопить или перерезать сухожилия…

Но он бы выстрелил. Убить мгновенно было бы трудно – и он бы выстрелил.

Но так еще хуже, пожалуй.

Он, конечно, сделал это специально. Возможно, он прикончит ее, как только получит свое.

Тем не менее, нужно продолжать вести себя так, будто она хочет купить свою жизнь и задобрить его.

Поэтому она стала тянуть время. Аккуратно сняла бронежилет и тактические очки, оставшись только в тунике и шароварах. Медленно-медленно обнажила одно плечо, затем другое. Глядя Кардашу прямо в глаза, провела языком по губам. Тот невольно заулыбался.

Это козырь всех фархерримов. Они очень-очень привлекательные.

Ильтира снимала один предмет одежды за другим, то опуская очи долу в притворной стыдливости, то бросая на Кардаша полные жаждущего огня взгляды. Ее движения стали особенно плавны и томны. Она будто танцевала под неслышную музыку – и Кардаш постепенно расслаблялся.

А Ильтира осторожно и незаметно приближалась. Шажок за шажком. Она будто боялась не самого Кардаша, а потерять его влечение.

А влечение было сильным, Ильтира это видела. Кардаш жадно и похотливо сопел, а взгляд стал совсем уже масляным.

– Раздевайся и ты, – сказала демоница, словно плохо сдерживая нетерпение. – Чего ждешь? Хочешь, помогу?

– Хочу, – хрипло сказал Кардаш.

Ильтира подошла вплотную. Серебряная кожа переливалась в лучах иллюзорного солнца. Глаза мягко сияли, язычок провел по верхней губе. Она протянула руки, словно вовсе не замечая направленного на нее оружия…

– Нет, стой, – вдруг сказал Кардаш. – Дважды этот номер не пройдет.

– Какой номер? – спросила Ильтира, резко отталкиваясь от земли.

– ХАТ!

Мигом спустя воздух прорезал ослепительный луч. Кожу будто чиркнуло раскаленным железом – но Ильтира успела уклониться. Она метнулась в сторону, перекатилась, прыгнула в кусты – а Кардаш крутился, полосуя все вокруг своим страшным жезлом.

– А жаль, ты мне понравилась! – крикнул он, хищно скалясь. – Я всегда тебя хотел!

Лучи Кардаша плохо жгли обычные смертные деревья. Их просто будто тыкали раскаленной кочергой. Зато когда он задел старый штаборат, тот вспыхнул и задымился. Во все стороны разлетелись щепки.

Ильтира переносилась от дерева к дереву, как тень. Рюкзак Каладона остался на лестнице, там же ее любимый лучевик. Но она двигалась быстрее Кардаша и каждый раз на миг опережала очередной луч. Взметнувшись по одному из стволов, демоница стала перепрыгивать с ветки на ветку, скакать по ним белкой.

– Я всю жизнь слишком любил женщин! – прокричал Кардаш, рассекая воздух слепящим лучом. – И чуть не поступил как идиот! Ничего личного, ты мне нравишься, но ты должна умереть! Как и все!

Ильтира ничего не ответила, и Кардаша это почему-то разозлило еще сильнее. Он выхватил еще и револьвер, принявшись палить в гущу листвы. Ильтира исчезла где-то там, в кронах – и Кардаш перестал ее видеть.

Наступила тишина. Жезл и револьвер замолчали, Кардаш обводил взглядом вершины деревьев.

– Что молчишь? – спросил он. – Ты обиделась или умерла?

Он нервно засмеялся.

– А твой муж правда мертв? – спросил Тавматург. – Если да, то жаль. Я хотел убить его сам. Думал взять в псари, но… пошел он.

Ильтира не двигалась. У фархерримов очень острый слух и зрение хищника. Она сама мгновенно выцепляла движения на краю поля зрения и не сомневалась, что Кардаш тоже так может.

И у него есть его Осознание. Его пределы неизвестны, Кардаш очень уклончиво об этом рассказывал, но он часто знал такое, чего знать никак не мог. Сейчас оно, вероятно, ослаблено, вернулось к состоянию обычного ауровидения, которое есть у всех, но все равно рисковать нельзя.

– Гребаные демоны, – сказал тем временем Кардаш. – Паразиты и ублюдки. Все вы. Я бы хорошо правил вами, но вы этого, похоже, просто не заслужили. А заслужили вы всего… этого!

И луч снова принялся гулять среди деревьев, чиркая сквозь кроны, полосуя ветви и листья. С одного дерева упал чудом уцелевший карак – самый благоразумный.

Сейчас ему это не помогло.

А Ильтира снова стала перемещаться. Жезл Кардаша при стрельбе издавал звук. Он шипел, как масло на сковородке. Не так чтобы очень громко, но все же громче, чем двигалась она.

Она перепрыгнула на другое дерево, а с него на третье. Уходя от лучей, пригибаясь и изгибаясь, прижимаясь к ветвям и качаясь на них обезьяной, она зависла над головой Кардаша.

Тот все же что-то почувствовал в последнее мгновение. Начал поднимать голову, вскидывать жезл – но она уже летела к нему. Хвост хлестнул по лицу еще в полете, а когтистые ступни врезались в руки, выбивая оружие. Ильтира поймала жезл в полете – и тут же отпрыгнула, кувыркаясь в воздухе.

– ХАТ! – крикнул Кардаш, но было поздно.

Жезл держал уже не он.

Ильтира направила его на Тавматурга. Лицо того исказилось в страхе. Он все еще держал револьвер, но тот явно уступал жезлу.

– Хат! – крикнула Ассасин.

Пфф!..

Ничего не случилось. Почти ничего. Жезл слабо пшикнул, и из него вырвалось что-то вроде лунного луча. Кардаш дернулся от боли, но и только-то.

– Ха! – сказал он с облегчением. – Дура. Это же Ключ Сквернодержца. Чтобы его использовать, надо быть настоящим хищником. Способным на поступки, на которые не способен обыватель… будь он хоть сто раз демоном. А теперь…

Он выстрелил. Пуля вошла в бедро, и Ильтира закричала. Это боль пробрала ее до самых глубин. Она отчетливо ощутила, что если такая пуля войдет в сердце или голову – Ильтира умрет.

– Хат! – в отчаянии выкрикнула она.

Кардаш выстрелил еще раз. Теперь в плечо – и жезл едва не выпал из ослабевших пальцев. Тавматург вскинул револьвер и подошел ближе, пока Ильтира снова и снова пыталась заставить жезл работать. Сильная рука вырвала его, а револьвер… нет, в третий раз он не выстрелил.

Кардаш ударил им ее по лицу.

Ей раздробило скулу. Ильтира отшатнулась, но Кардаш перехватил ее мгновенным движением. Сунув револьвер за пояс, он схватил ее за волосы, другой рукой целясь из жезла.

– Я все-таки получу свое, наверное, – сказал он, пытаясь развернуть Ильтиру.

Но та не поддалась. Кардаш был страшно силен, наверное, сильнее любого из фархерримов, но Ильтира выкручивалась и царапалась, как терзаемая псом кошка. Она билась, брыкалась и царапалась, игнорируя боль в бедре и плече… пока не нашарила хвостом свою одежду.

В этот момент она затихла. Застыла, словно покорившись судьбе.

Когда он вошел, в ее глазах проступили слезы. И Кардаш, притиснув ее к себе, не заметил, как кончик хвоста достает что-то из туники, как отщелкивает крохотный рычажок…

…Хвост хлестнул воздух точно бичом! Ильтира резко оттолкнула Кардаша и полоснула по лицу сиреневым лезвием!

Кардаш отшатнулся, страшно крича. Его не так уж сильно ранили. Стилет просто порвал кожу, оставил косой разрез от правой брови до левой щеки. Через переносицу и губу. Даже глаза, увы, не пострадали.

Но Кардаш ощутил… невосполнимость. Особую рану, которую теперь не вылечит никакая магия. И он взвыл раненым зверем, вскидывая жезл… но Ильтира уже перехватила стилет непростреленной рукой и замахнулась, угрожая метнуть…

Кардаш замер. В его глазах промелькнул страх. Он мог убить Ильтиру, но и Ильтира могла убить его.

Эта штука в ее руке убила демолорда!

– Откуда?.. – прохрипел он. – Откуда она у тебя⁈

– Дзимвел дал, – процедила Ильтира, целясь точно в горло.

– Грррр!.. – зарычал Кардаш, держась за лицо одной рукой. – Он будет долго умирать в следующие разы…

Несколько секунд два фархеррима целились друг в друга. Ильтира до последнего надеялась обойтись иначе, не светить стилет, потому что теперь о нем знает не только Кардаш, но и Тьянгерия, и один из главных козырей Дзимвела пошел прахом… но у нее просто не осталось выбора.

Кардаш попятился. Хромая, Ильтира шагнула следом. Нельзя отходить далеко. У Кардаша все еще преимущество – его жезл многоразовый, а у Ильтиры всего одна попытка.

Но он боится ее, смертельно боится. Его лицо залито кровью, а в глазах пылает звериный ужас. Страх за свою жизнь, которая вдруг оказалась под угрозой.

– Разойдемся миром, – предложил он первым.

Хрипло, не отрывая взгляда от кончика стилета.

– Идем к лестнице, – помедлив, сказала Ильтира. – Ты спустишься. Уйдешь. Я останусь.

Кардашу страшно не хотелось соглашаться. Он скрипел зубами от ненависти. Он даже начал было приподнимать Ключ Сквернодержца… но Ильтира замахнулась сильнее, и он смирился.

Разменивать свою жизнь на ее он не собирался.

– Ладно, – почти изрыгнул он, медленно разворачиваясь к ближайшей двери. – Мы еще встретимся.

Ильтире на секунду захотелось все-таки швырнуть стилет. Убить Кардаша – и будь что будет.

Но она сдержалась. Он почти наверняка тоже успеет выстрелить. И даже, возможно, сумеет увернуться – а вот ей будет куда труднее. Нога еле двигается, и рука висит плетью.

Будет смертельно обидно, если стилет пролетит мимо, и он все-таки восторжествует. Он ведь тогда будет убивать медленно, да еще и натешится сначала.

И они поковыляли к дверям. Кардаш пытался шагать быстрее, увеличить дистанцию настолько, чтобы лишить Ильтиру точного броска, но та каждый раз прикрикивала и шла быстрее, игнорируя пылающую в ноге пулю.

Ей хотелось плакать. Почему у нее сейчас нет ее Ме? С Абсолютной Невидимостью и адамантовым стилетом она бы сделала с Кардашем все, что пожелает. Расправилась, как с младенцем, и он бы даже не понял, кто его убивает.

Ладно. Главное, чтобы он ушел.

Кардаш замешкался у самой лестницы. Злобно зыркнул, сделал вид, что о чем-то задумался, но Ильтира сделала вид, что сейчас метнет стилет – и Тавматург поспешно скрылся.

Ильтира не шевелилась. По-прежнему целилась в дверной проем. Неподвижно стояла минуту… другую… только на третьей позволила себе чуть расслабиться.

Но она не ушла далеко. Описала небольшой полукруг, встав у стены, возле самой двери. Если Кардаш вернется – она вонзит стилет ему в грудь.

И она держала в виду остальные двери. Если он пробежит весь этаж… для этого придется перепрыгнуть пропасть… спустится, пройдет другим этажом и выйдет из другой двери – она сразу же метнется вниз, на лестницу.