Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 66 страниц)

– Дзимвел, выйди, – велел Бхульх.

Он вышел, еще успев услышать злой шепот:

– Арнаха, ты [цензура]? Никто такое не подпишет…

Дальше Дзимвел ничего не уловил – дверь захлопнулась, и его отрезало от комнаты тишиной. Он бы дорого дал, чтобы узнать, о чем эти двое там говорят, но оставалось только строить догадки.

Впрочем, о чем они могут говорить? Дзимвел отделил Дзимвела и заговорил с ним:

– Она что, в самом деле считает, что найдется мужчина, который не побоится покляться в вечной верности?

– Буквально вечной, – кивнул Дзимвел. – Неограниченной.

– Может, кому-то из своего вида я бы и принес такую клятву… – с сомнением произнес Дзимвел.

Ему стало грустно. Захотелось поговорить с кем-то, кто не Дзимвел. Он почувствовал, что прямо сейчас делает что-то, о чем будет жалеть всю жизнь.

Но ему очень нужны эти условки. Они дадут пространство для маневра, если что-то пойдет не так.

Но ста тысяч все равно мало. Даже трехсот, возможно, мало.

Впрочем…

Дверь распахнулась. На пороге стояли сердитый донельзя Бхульх и зареванная Арнаха.

– Сам с ней говори! – рявкнул банкир. – Дурдом!

У Дзимвела упало сердце. Он надеялся, что глава клана убедит племянницу, что ее требования неразумны. Но у него не вышло… а Бхульх очень быстро смотался.

Куда он уже ушел⁈

– Арнаха, выслушай, – сказал Дзимвел, садясь по обе стороны от девушки. – Я не могу обещать, что моя любовь будет вечной. Мы бессмертные, ты помнишь? Ты уверена, что наши чувства не изменятся за тысячи лет?

– Да! – всхлипнула Арнаха. – Если они настоящие, они не изменятся никогда!

– Сейчас ты так думаешь. Сейчас ты в это веришь.

– Не говори со мной как с дурой!

– Ты не дура, ты… может быть, слишком хорошего мнения обо мне или себе…

– Ты хочешь мне изменять! – обвиняюще воскликнула Арнаха.

– Не хочу я тебе изменять!

– Тогда подпиши!

– Не хочу я это подписывать!

– Ты лжец, – с ужасом и отвращением уставилась на него бушучка. – Ты знаешь, что будешь изменять. Ты хочешь изменять. Я думала, ты другой. А ты как все. Как все, кто… никто никогда не соглашался…

Дзимвел задумался, какой он у Арнахи по счету. Сколько было уже женихов, сбежавших от такой всепоглощающей любви.

– Понимаешь, Арнаха… – начал он с другой стороны. – Если б дело было только в этом…

– А в чем еще⁈

– По контракту я женюсь не только на тебе.

– Нет, только на мне.

– Нет, еще и на Бхульхе. Твой дядюшка станет моим бухгалтером. Безальтернативно. Он мне симпатичен, я ничего не имею против, но… это же как кандалы.

– Это мелочь, мы это вычеркнем, – отмахнулась Арнаха.

Это не было мелочью, особенно для Бхульха. Но Дзимвел сделал вид, что это действительно мелочь, и с притворным равнодушием глядел, как Арнаха вымарывает этот пункт из контракта.

Теперь осталось убедить ее сдать позиции и по другому вопросу. Или уйти.

Но насчет этого они проспорили целый час.

Обычный брачный договор регулирует лишь то, что невеста становится старшей женой. Что с ней нельзя развестись, ей нельзя причинять вред, а ее дети – первые в порядке наследования. Еще с ней иногда делят счет, делая бюджет общим, но это обычно в браке равных, и с непременным условием, что переживший получает все. Чаще к счету просто дают неограниченный доступ с правом вето.

Но как раз на счет Арнаха не посягала. Она посягала на Дзимвела. Полностью. Он согласился принять ее единственной женой. Согласился не брать наложниц. Но ей и этого было мало.

Даже мелких интрижек. Невинных развлечений. Массажисток-самоталер.

Ничего.

– Нет, – наконец твердо сказал Дзимвел. – На это я не соглашусь. Прости, Арнаха. Я не могу покляться, что буду абсолютно верен вечно. И не стал бы такого требовать от тебя. Видимо, нам не суждено быть вместе.

И он вышел за порог, оставив на диване громко всхлипывающую бушучку.

А в гостиную тут же влетел Бхульх. Банкир, разумеется, подслушивал и теперь зло зашипел на утирающую слезы племянницу:

– Я же тебе говорил, что он на это не пойдет!

– Ы-ы-ы-ы-вы-вы-вы-ы-ы!.. – только и ответила Арнаха.

– Не реви, дура! – залепил ей пощечину Бхульх. – Я т-тебе!..

Это не помогло, и он сотворил огромную чашку какао. Потом еще одну. Когда племянница перестала истерить, банкир процедил:

– Послушай, Арнаха. Твоя кузина недавно вышла замуж за демолорда. Моя родная дочь, свет моих очей, стала женой Хальтрекарока… одной из двухсот! Из двухсот! Она не побрезговала. И я не погнушался. Она не требовала, чтобы Темный Балаганщик ради нее прогнал остальной гарем. А знаешь, почему? Потому что он не прогнал бы!

– Дзимвел – не демолорд, – надувшись, сказала Арнаха.

– Ну так и ты мне не дочь! – схватил ее за ухо Бхульх. – Слушай ухом, когда говорят старшие! Дзимвел – очень перспективный юноша. Он действительно может однажды взлететь высоко. Он уже сейчас богаче большинства рядовых высших демонов – а ему всего семнадцать лет. Поэтому – и только поэтому! – я даю за тебя сто тысяч. Это огромные деньги – но я вкладываю их в будущее. И если ты все мне испортишь из-за своих бабьих капризов!..

Бхульх снова замахнулся. Арнаха завизжала. Но на вопль никто не отозвался – был синедень, и обе жены банкира веселились на шоу Хальтрекарока. Сам он такими забавами не увлекался, а вот Ватиша и Гхедамна любили, особенно с тех пор, как младшая дочка стала одной из любимых жен Балаганщика. Навещали ту чуть ли не еженедельно, а их муж тем временем возился в своем садике.

– Ты его любишь⁈ – рявкнул Бхульх. – Говори, да или нет⁈

– Люблю! – взвизгнула Арнаха.

– Тогда быстро встаешь, ищешь его где хочешь и говоришь: Дзимвел, прости дуру! Я согласна быть главной женой!

– Единственной… – вякнула Арнаха.

– Поздно. На это он соглашался, но тебе было мало. Ты очень ловко поймала его на слове, смутила и запутала мальчишку. Здесь ты была молодец. Но какая муха тебя потом укусила⁈ Сейчас у него появилось время все обдумать. И знаешь, что он скажет?

– Что?..

– А зачем мне все это? – презрительно сказал Бхульх, превращаясь в Дзимвела. – Сто тысяч я заработаю и сам. А мой клан все равно отказались защищать. Приковывать себя к одной жене ради того, что мне предлагают, я не стану.

– Он меня не любит… – шмыгнула носом Арнаха.

– Любит, – стиснул ее ухо Бхульх. – По-своему. Как умеет. Сам того еще не понял, но раз он соглашался на тебе жениться даже после всего, что ты ему устроила – любит. Так что пшла!..

И он дал такого тумака, что Арнаху тряхнуло, швырнуло и выбросило уже за порогом. Бушучка шлепнулась оземь, потеряв личину, но тут же подскочила лягушкой и с жалобным писком побежала по аурическому следу.

Тот еще не остыл.

Глава 15
От тебя такой херни не ожидал

– Спасибо всем, кто пришел, – прогремел с возвышения голос Корграхадраэда. – Я вас надолго не задержу, нужно просто обсудить результаты саммита и еще пару мелких вопросов.

Дзимвел стоял за невидимой снаружи ширмой. Вокруг клубились цветные туманы, в которых всегда утопает дворец Темного Господина. Одним глазом Пресвитер приник к крохотной щели, за которой открывался церемониальный зал, громадное помещение, в котором собрались владыки Паргорона.

На подобных собраниях обычно присутствуют только демолорды. И как правило не все, кворум почти никогда не бывает полным. Возможно, он вообще ни разу полным не был, потому что вряд ли эти собрания когда-либо посещал Тот, Кто Кричит Во Тьме.

Но сегодня отсутствовал только он… и еще кое-кто. Явились двадцать пять демолордов из двадцати семи. Двадцать пять всемогущих чудовищ собрались в одном зале, потому что результаты саммита оказались важны для многих.

Пылал огненный столб Мистлето. Клубилось облако насекомых Кхатаркаданна. Из портала торчало одно из щупальцев Кошленнахтума. Колебался и ежесекундно менялся Сурратаррамаррадар. Подпирали потолок источающий хлад скелет Таштарагиса и громадная туша Агга. Плавали в воздухе гигантский глаз Бекуяна, огромный мозг Ге’Хуула и улыбающаяся морда Ксаурра. Сидели в удобных креслах гохерримы, ларитры, гхьетшедарии, Ярлык Мазекресс и директор Банка Душ Каген.

И над всем этим возвышался черный трон Корграхадраэда.

– Кристальная Тьма опять начинает торговую войну, – произнесла прекрасная Совита. – Когда они наконец уймутся?

– Торговую, – проворчал Джулдабедан, опершись на шест. – Опять торговую. Эх. Позовите меня, когда начнется настоящая.

– А торговая не настоящая? – гулко пробасил Фурундарок, скрестив на груди младенческие ручки. – Они опять не пропускают мои товары. Обложили дополнительными пошлинами.

– К счастью, их враждебность направлена не на нас… не в первую очередь на нас, – произнес то и дело меняющимся голосом Сурратаррамаррадар. – Их основной противник – Джаханнам. Если мы правильно разыграем карты, то сможем даже извлечь выгоду.

– Главное – решить, будем ли мы помогать победителю или проигравшему, – бесстрастно сказал Бекуян, огромный летающий глаз. – У обоих вариантов есть свои достоинства и недостатки.

– Зачем выбирать? – елейным голосом спросил Каген. – Посмотрим, кто будет побеждать, и поможем ему – за очень дорого. А потом поможем проигравшему – за очень дорого. А еще лучше – объявим о своем нейтралитете и будем помогать тому и другому. За очень дорого.

Дзимвел слушал в оба уха. Это был второй совет демолордов, которому он стал свидетелем. Но в первый раз его привела Мазекресс, привела в качестве живого экспоната, и обсуждали тогда в основном фархерримов.

Сейчас же о его присутствии знал только один бушук. Бхульх очень осторожно провел Дзимвела в свою личную каморку и долго инструктировал, как себя вести, чтобы даже Бекуян его не заметил. Еще и взял клятву, что Дзимвел не выдаст себя и его.

Бхульх не хотел этого делать. Эту каморку он обустроил в глубочайшей тайне и ото всех скрывал сам факт ее существования. Узнай о ней демолорды – за жизнь Бхульха никто не даст и эфирки.

Но она стала частью договора. Дзимвел давно подозревал, что бухгалтер самого Темного Господина втайне пользуется своим положением. Все бухгалтеры пользуются, каждый знает о своем хозяине-клиенте такое, чего больше не знает никто.

И Бхульх согласился допустить будущего зятя к этому бесценному источнику. Трехсот тысяч так и не дал даже в долг, но эта каморка, если повезет, принесет даже большую пользу.

Уже кое-что принесла. Дзимвел прямо сейчас получал инсайдерскую информацию о политике Паргорона в грядущей войне миров. Пока не видел, как это знание пригодится фархерримам или лично ему, но лишним уж точно не будет.

И дальше было только интереснее. Демолорды обсудили внешнюю политику, а потом перешли к внутренней, к насущным делам. Здесь слово взял Фурундарок.

– Вы все сраные пидоры! – начал он свою речь. – Грибатика продолжает расползаться, а вы в ус не дуете! Вы так и будете ждать, пока она не сожрет половину моих земель⁈ Или ей нужно начать жрать кого-то другого, чтобы вы подняли жопы⁈

Дзимвел слегка даже опешил. В нем все еще отчасти сохранялось восприятие демолордов как божеств. Все еще жил где-то глубоко внутри прежний, смертный Дзимвел, что благоговейно трепетал перед господами Паргорона.

А тут Величайший Господин орет на них, кроет бранными словами, а те лишь посмеиваются, словно такое здесь в порядке вещей.

Как это мерзко. Как они вообще смеют корчить из себя богов? Делали из Дзимвела дурака.

Он почувствовал горечь. Как ни высмеивай былое, сейчас ему стало почти больно. Он же собственными руками отправлял к ним людей. Думал, что совершает нечто благое.

Конечно, теперь он в этом тем более проблемы не видел. Теперь он сам стал таким же пожирателем душ.

Но как же неприятно чувствовать себя обманутым.

Скверные мысли, впрочем, не мешали ему внимательно слушать разоряющегося Фурундарока. Дзимвел, конечно, знал о проблеме Грибатики, о ней знают все, но… прежде он не придавал ей значения. Паргорон огромен, в нем хватает самых разных чудовищ, и Грибатика просто казалась одним из них. Чем-то вроде того же Виркордерана или кольца Терний.

И судя по всему, демолорды того же мнения. Все… кроме Фурундарока.

Интересно.

А дальше стало еще интереснее. Когда Величайший Господин выдохся, все лениво согласились, что нужно будет что-нибудь предпринять, и перешли к следующему пункту повестки.

К тому единственному демолорду, кроме Бго, что не явился на совет. Тому самому, что уже несколько лет чрезвычайно интересовал Дзимвела.

Тьянгерии.

– Когда она уже сдохнет? – снова заговорил первым Фурундарок.

– Ты сегодня что-то не в настроении, о Величайший Господин, – протянула Совита. – Поднялся не с той ноги? Выпил несвежего молока?

– Я смотрю, всем тут нравится меня дразнить, – процедил Фурундарок. – Меня что, официально назначили новым демолордским попущем? Я думал, это Таштарагис.

– Что?.. – вскинулся гигантский ледяной скелет.

– Если так пойдет и дальше, я заключу сделку с… Кристальной Тьмой, – угрожающе произнес Фурундарок. – Они бесчестные пронырливые ублюдки, но работать умеют. И с этим, думаю, помогут.

– А вот это госизмена, – спокойно сказал Корграхадраэд.

– А вы не оставляете мне выбора!

– Вернемся к вопросу о Тьянгерии, – тихо заговорила Лиу Тайн. – В ее гхьете что-нибудь изменилось с прошлого раза?

– Не-е-е-ет, – прогудело из пылающего снопа.

– Она не покидает свою башню, – произнес огромный глаз. – Уже десять лет.

– И не пользуется услугами кэ-сети, – добавил летающий мозг.

– Но она безусловно еще жива, – проворчал Каген. – Ее счет по-прежнему за ней. Он простаивает и даже начал убывать. Условки никак не используются. Она и раньше об этом не задумывалась, а теперь… Паргорон должен позаботиться о своих активах.

– Мышке распороли брюшко, и она прячется в норке, – мурлыкнул Ксаурр. – Если хотите, я ее извлеку.

– Это против договоренностей, – напомнил Корграхадраэд. – Мы не можем ее трогать.

– Ну и что, будем ждать, пока она сама истечет кровью или ее кто-нибудь добьет? – буркнул Каген. – Каждый день простоя – это минус условка… а вообще-то, больше. Капиталы утекают сквозь пальцы.

– Я боюсь, что она может от отчаяния сжечь свой счет, – сказала Лиу Тайн. – Попытавшись себя исцелить.

– Это невозможно, – сказал Бекуян. – Раны от адаманта неисцелимы таким образом. И восстановить вторую личину она тоже не сможет.

– Да, это невозможно, – прошелестело от торчащего из портала когтистого щупальца. – Не хватит и ста миллионов…

– И однако она может попытаться – если ее разум помутится от боли и ненависти, – повторила Лиу Тайн.

– В этом случае она перестанет быть демолордом, и я лично сварю из нее суп, – пообещал Каген. – Обожаю суп с многоножками.

Дзимвел слушал очень внимательно. Он знал, что Тьянгерия, демолорд-гхьетшедарий, десять лет назад получила тяжелую травму. Ее фальшивое тело, выглядящее десятилетней девочкой, погибло навсегда, а истинное было ранено Железом Богов – и ранено серьезно. Вылечить такую рану не может ни магия, ни Ме, ни демоническая сила, ни вообще что-либо чудесное. Даже Мученица бы не справилась, даже Отшельницу такая рана изуродовала бы безвозвратно.

Но Тьянгерия жива. Она по-прежнему демолорд, хотя и стала очень уязвима. Она заперлась в своей Башне Боли, где много веков играла со смертными игрушками. Теперь она сама ждет расправы и окапывается. У нее нет друзей и нет союзников, а Паргорону она бесполезна и даже вредна.

И демолорды заранее принялись делить ее имущество.

– Мы все тут взрослые демоны и все понимаем, к чему идет, – сказала Дибальда. – Бедняжка, к сожалению, уже никогда не оправится. Мы не можем ей помочь с ударом милосердия, но может быть, это сделает кто-то другой?

– Кандидаты из легионов выстраиваются в очередь, – хмыкнул Гаштардарон. – Половина вексиллариев заинтересована. Если объявить конкурс на титул демолорда…

– Нет-нет-нет, – возвысил голос Таштарагис. – Мы не можем вредить другим демолордам. Мы все давали клятву, а вы тут сидите и рисуете мишень на спине одного из нас.

Демолорды обменялись понимающими взглядами. Никто не удивился, что именно Таштарагис заступается за Тьянгерию. Кому-кому, а ему не хочется создавать прецедент.

– Бычьеголовый прав, – произнес Бракиозор. – У нас мало законов, но те, что есть, должны соблюдаться неукоснительно.

– Да ну да! – поджал губы Хальтрекарок. – Ты у нас горазд жалеть обиженных и угнетенных!

– Да, – кивнул Бракиозор. – Если это нужно.

– А кому нужно жалеть Тьянгерию? – фыркнул Джулдабедан. – Я ее терпеть не могу. Но Таштарагис прав.

– Кроме того, Рыцарь, если ты дашь отмашку вексиллариям, прежде всего они начнут резать друг друга… и прочих соискателей, – сказал Каген. – Надо организовать это… тоньше. Есть немало вариантов. Можно разделить счет, а можно рассмотреть новых кандидатов… господа, вам известно, что у Тьянгерии нет наследников? В случае ее смерти счетом будем распоряжаться мы…

– Если только она не составит завещания, – заметил Гариадолл.

– Она не составит, – ухмыльнулся Каген. – Я предлагал, но ей просто некому. Она всех ненавидит, будто каждый лично виноват в том, что она закончила вот так.

– В таком случае лучше заранее решить, что станет с наследством, – пророкотал со своего трона Корграхадраэд. – Понимаю, всем тут хочется просто разделить ее счет между нами. Но будет ли это разумно?

– Да, – очень быстро сказал Каген.

– Нас станет на одного меньше, – напомнил Корграхадраэд. – А система устроена так, что стать новым демолордом, просто накопив богатство, почти невозможно. Мы знаем всего одну даровитую особу, сумевшую возвыситься исключительно своими достоинствами.

И он улыбнулся Дибальде, а та улыбнулась ему. Да, кроме нее такое не удавалось никому. Все остальные либо входили в число основателей Банка Душ, либо унаследовали чей-то счет, либо принесли его из-за Кромки… но таковых тоже всего двое, Таштарагис и Сурратаррамаррадар.

– Значит, новый демолорд, – немного кисло сказал Каген. – И кто?

– А мы сейчас составим список кандидатов, – сказал Корграхадраэд. – Каждый назовет одно имя.

– А потом что – кинем бумажки в шапку? – захихикал Клюзерштатен. – Одно имя. Да мне плевать, кто им будет. Не я же.

– Очень жаль, что ты не занимаешься ничем достаточно важным, чтобы ввести в совет демолордов своего союзника, – лениво сказал Гариадолл. – Плохо для тебя, Хромец.

На лица демолордов набежали тени. Гариадолл озвучил общие мысли. Всем стало не то чтобы неловко, просто такое обычно не говорят прямо.

– Так и ты ничем важным не занимаешься, Шутник, – напомнил Клюзерштатен. – Хотя что называть важным? Важным для кого? Паргорон – это демолорды. Демолорды – это мы. Нам хорошо – вот и Паргорону хорошо.

– У тебя нет кандидата? – спросил Корграхадраэд. – Ты никого не выдвигаешь?

– Хм-м-м… я подумаю, – щелкнул замком трости Клюзерштатен. – Пусть пока другие. А я выберу того, кто мне понравится.

– Выбирай мудро, Клюзерштатен, – вскинул палец Каген. – Выбирай мудро.

– Конечно! – счастливо рассмеялся козломордый демон.

Некоторое время в зале царила тишина. Демолорды обдумывали, кого хотят видеть на месте Тьянгерии.

А Дзимвел смотрел на Мазекресс. Матерь Демонов тоже тут была, но пока что хранила холодное молчание. Ее Ярлык в виде прекрасной женщины восседал в кресле с костяными подлокотниками, и один Древнейший знал, кого она выдвинет.

– Пойдем по алфавиту, – сказал Корграхадраэд. – Агг, что скажешь?

Столп Паргорона чуть заметно шевельнулся. Он занимал четверть зала, хотя даже для этого ему пришлось сильно уменьшиться. Величайший из кульминатов медленно разомкнул челюсти и произнес:

– ВИРКОРДЕРАН.

– Неожиданный выбор, – вскинул брови Корграхадраэд. – Хотя… по-своему разумный. Почему он?

– А ПОЧЕМУ НЕТ? – прогудел Агг. – БОЛЬШОЙ. СИЛЬНЫЙ. ДРАКОН. ДАВНО ЖИВЕТ С НАМИ. В АДУ ТАКОЙ СТАЛ КНЯЗЕМ ТЬМЫ. РААВ, ДА. ПРИМЕМ?

Все задумались. Агг высказал неожиданную мысль, но никто не мог возразить. И в самом деле, Виркордеран по факту двадцать восьмой демолорд, он не уступает никому из здесь присутствующих, а многих так и превосходит. У него нет счета в Банке Душ, он не демон, но он действительно уже очень давно тут живет… половиной себя.

Кроме того, он не вредит Паргорону, пока демоны его не трогают, и со всеми учтив. К тому же он Мировой Змей и может быть весьма полезным союзником.

– Идея хорошая, – сказал Гаштардарон. – Я поддержу. Если кого и принимать в компанию, так его.

– Да, идея хорошая, только он откажется, – с сожалением молвил Корграхадраэд. – Я уже спрашивал. Он не демон, в этом проблема. Чтобы принять счет, ему придется демонизироваться, а он не хочет. Он настолько этого не хочет, что оставил свой зад в другом мире, лишь бы не оскверниться от долгого кейфа тут.

– ЖАЛЬ, – произнес Агг. – ВСЕ РАВНО – ЗАПИШИ. Я ВЫДВИГАЮ. Я СПРОШУ ЕГО САМ.

– Так, следующий Бго, но он отсутствует и никого, естественно, не выдвигает, – хмыкнул Клюзерштатен. – Слушайте, он какой-то разгильдяй. Вам не кажется, что он какой-то… бесполезный?

Последнее слово он выделил, выразительно глядя на Корграхадраэда.

– Хромец, закрой свой рот, – процедила Совита.

– Ах, простите! – оскалился Клюзерштатен. – Я… я ненароком посягнул на святыню! Иногда меня заносит.

– После Бго по алфавиту я, – донеслось из огромного глаза. – Я, Бекуян, выдвигаю кандидатом… никого. У меня есть один достойный претендент, но он отказался становиться шаром. Потому он полон изъянов, и я не хочу его видеть настолько же сильно, как и каждого из вас.

– Бекуян, ты серьезно⁈ – аж покатился со смеху Ксаурр. – Ты хотел кого-то превратить в шар?

– Всех, – бесстрастно ответил Бекуян.

– Но кого-то особенно сильно⁈

– Да. Он был бы прекрасным демолордом. Но он отказался.

– Кто это? – подал голос Янгфанхофен. – Пожалуйста, скажи, кто это. Мне безумно интересно, кто этот самоотверженный демон, что отказался принять идеальную форму.

– Он не демон.

– Не демон… – задумалась Лиу Тайн. – Конечно, мы можем выдвигать и не демонов. Но лучше бы, конечно, кандидатом был паргоронец.

– Он паргоронец, – произнес Бекуян.

– А, полудемон… – догадался Янгфанхофен. – Но ты хотя бы скажи, кто это.

– Это неважно. Он отказался. Я больше не хочу ничего о нем знать.

Это было произнесено с каким-то надрывом. Несвойственным Бекуяну сожалением. Он повернулся так, чтобы его зрачок смотрел в окно, воззрился на сияющие узоры Призрачной Тропы и больше ничего не сказал.

– Ладно, прочерк, – взмахнул когтем Корграхадраэд. – Палач, что скажешь ты?

– Среди вексиллариев есть достойные, – сказал Бракиозор. – Но я не хочу называть кого-то одного. Лучше проведем турнир. Не будем сообщать о призе, иначе он может превратиться в закулисную войну… или бойню. Просто испытаем наших лучших и определим достойнейшего.

– Мне нравится! – снова поддержал Гаштардарон. – Лучший вариант!

– Еще один демолорд-гохеррим? – начал умываться Ксаурр. – Мы даже не ведем войн. Зачем нам второй Гаштардарон, когда мы еще не потратили первого?

– Я сражусь с ним, и победитель получит все, – тут же предложил Гаштардарон.

– Его счет будет меньше – конечно, ты победишь.

– Я поделюсь с ним счетом. Мы станем наравне. Я сражусь с ним – и победитель получит все.

– Если тебе хочется с кем-то поделиться, поделись со мной, – проворчал Каген. – Это самый разумный выбор, который может сделать демолорд, если у него появляется желание глупо разбазарить деньги. Отдать их мне, чтобы я их попридержал для более важных нужд. Кто следующий? Гариадолл, ты.

– Я предлагаю кого-нибудь из баронов, чьи гхьеты примыкают к Тьянгерии, – лениво сказал Великий Шутник. – Если она умрет, останется огромная бесхозная территория. С ней тоже нужно что-то делать, и будет логичнее всего, если новый демолорд тоже будет гхьетшедарием. Из баронов с Тьянгерией соседствуют Ульфрия, Мурилл и Динт. Все они по-своему симпатичны мне. Но выбирая одного, я выберу Динта. У него есть несколько интересных проектов, на которые у него нет средств. Может, если они появятся, он будет полезен Паргорону.

– Второе разумное предложение за сегодня, – подал голос Ге’Хуул. – Динт нравится мне больше прочих. Я присоединяю свой голос к предложению Гариадолла.

– Я думал, ты выберешь кэ-миало, – заметил Янгфанхофен.

– Саа’Трирр был один, поскольку у Древнейшего был все-таки один мозг. Если нас станет два, неизбежны конфликты. Кроме того, корона демолорда неинтересна никому из нас. Даже мне.

– Что ж ты от нее не отказался? – ядовито спросил Кошленнахтум.

– В этом зале должен хотя бы иногда звучать глас разума.

– Ясно, двое за Динта, – черкнул когтем Корграхадраэд. – Хромец, может, и ты? Ты же его патрон, кажется?

– Ну не знаю, он занудный какой-то, – почесал волосатую грудь Клюзерштатен. – Хотя поумнее остальных. Но толку от того ума? Я не думаю, что он будет… полезен. Его, так сказать, исследования носят отвлеченный характер. А то, что он сам считает полезным для других – чистое прожектерство. Развлекает только его самого.

– Хорошо, – усмехнулся Темный Господин. – Итак, Рыцарь тоже за чемпионат, а Разум – за Динта. Что скажет Зловещий?

Глем Божан поднял голову. Редкий образец ларитры в мужском обличье пока что не произнес ни слова. Вопреки обыкновению, он пребывал не в облике черной тучи, а в человеческой личине. Скучающе восседал в глубоком кресле, поглядывая то на Лиу Тайн, то на Мазекресс. Но он явно успел обдумать свой выбор, поскольку сразу же сказал:

– Все помнят, что когда-то кроме женских колен ларитр были и мужские, и их демолордом был мой отец Све Роаг.

– Так-так, – закинул ногу на ногу Корграхадраэд. – Я его не застал, но слышал о нем только хорошее.

– Он погиб в войне с Сальваном, – продолжил Глем Божан. – Сейчас демолорд от мужских колен – я, а самих мужских колен больше нет, только разрозненные одиночки. Возможно, это удачный случай исправить данную несправедливость. Я потратил много времени, но в конце концов сумел породить полноценного Кавалера. И будет честно и красиво, если кроме Матери и Дочери среди ларитр будут также Отец и Сын.

Лиу Тайн и Дорче Лояр ответили долгими взглядами. Дзимвел ожидал, что они поддержат предложение сородича, но Мать и Дочь хранили молчание.

– Обдумайте это, – закончил Глем Божан. – Моего сына зовут Даш Рому, он составит достойную пару Охотнице.

Никто не произнес ни слова. Кажется, никто не желал видеть среди демолордов четвертую ларитру – в том числе и сами ларитры. Корграхадраэд с интересом переводил взгляд с лица на лицо, но так и не дождавшись реакции, кивнул Дибальде. Пышнотелая гхьетшедарийка мягко улыбнулась и сказала:

– Я согласна с Гариадоллом, что следует передать гхьет бедняжки Принцессы кому-то из соседей. Но не Динту, мне кажется. Как и дорогой Клюзерштатен, я считаю барона Динта демоном не от мира сего. Стоит ли давать ему такую власть? Он употребит ее не лучше Тьянгерии. Если не хуже. Его игры со смертными отличаются от игр Принцессы только тем, что выглядят… интеллектуальнее. Какой нам с того прок? Даже сейчас, когда началось все это, он ушел с головой в очередную забаву и никак не проявляет интереса к открывшимся возможностям. А вот зато есть чудесный барон Мурилл…

– Мурилл? – скривился Фурундарок. – Да ну, посредственность. Любитель тортиков.

– Ах, дорогой Фурундарок, ты так говоришь, потому что он напоминает тебе себя самого, – расплылась в улыбке Дибальда. – Мурилл – один из самых богатых баронов. У него гигантский агрохолдинг, и он мечтает о расширении. Он крепкий хозяйственник и прекрасный семьянин. Гхьет Тьянгерии увеличит его территорию в несколько раз, и он наконец осуществит свою мечту.

– Это какую? – спросил Фурундарок.

– Он хочет создать крупную акваторию. Считает, что Паргорону нужно если не море, то гигантское озеро.

– Любопытно, – закинула ногу на ногу Совита. – Я, пожалуй, тоже за Мурилла. Хотя я удивлена. Я думала, ты выдвинешь свою племянницу, Магураку.

– Ах, милая Совита, это все равно что выбросить свой голос, – ответила Дибальда. – Я же прекрасно понимаю, что никто не поддержит такое предложение. К тому же Магурака… каждому по способностям. Она прекрасная баронесса, я люблю ее всей душой, но она достигла потолка компетентности.

– Еще на предыдущем этапе, – пробасил Фурундарок. – Что, уже жалеешь, что протолкнула ее в баронессы? А я предупреждал.

– Ну, кровь не водица, – пожала плечами Дибальда. – Не отнимать же теперь. Может, со временем она возьмется за ум.

– Итак, двое за барона Мурилла, – сказал Корграхадраэд. – Хм, акватория… Недурно, вообще-то. И несколько перекликается с нашими общими планами. Может, и правда стоит превратить гхьет Тьянгерии в огромное озеро. Пусть Башня Боли торчит на его дне… Ладно, что скажешь ты, Учитель?

– Я предлагаю поступить по древним законам, – произнес Джулдабедан. – Титул и счет получит тот, кто прикончит зажившуюся тварь.

– Мы это уже обсуждали, – напомнил Корграхадраэд.

– А мы не будем этого объявлять официально. Просто подождем, когда кто-нибудь это сделает – и вручим ему приз. Решение очень простое – и так мы будем уверены, что демолордом станет достойный воин.

– Гохерримы, – покачала головой Лиу Тайн. – Простые решения – вовсе не обязательно лучшие. Откуда вы знаете, кто убьет Принцессу Тьмы? Что если это будет какой-нибудь проходимец?

– Значит, это будет достойный проходимец, – отрубил Джулдабедан. – С которым я не побрезгую иметь дело. В совете есть те, кто и того не заслуживает.

– Да проходимец не сможет убить демолорда! – ухмыльнулся Клюзерштатен.

– Именно два проходимца сумели ее ранить, – хмуро сказал Янгфанхофен. – И уж не тебе сомневаться в возможности подобного.

– О, дядюшка, это была самоирония, – отмахнулся Клюзерштатен. – Честно говоря, иногда демолорды умирают от сущей безделицы.

Послышался щелчок трости. А Янгфанхофен смерил Клюзерштатена таким тяжелым взглядом, что стало немного темнее.

– Ясно, Джулдабедан – прочерк, – подытожил Корграхадраэд.

– Пиши – достойнейшему, – ткнул пальцем Джулдабедан.

– Это то же самое.

– Пиши, – потребовал Учитель Гохерримов.

– Достойнейшему, – повторил Кошленнахтум. – А что если это окажется смертный?

– Я думаю, Учитель рассчитывает, что ее добьет кто-то из его же породы, – фыркнул Ксаурр. – Какой-нибудь бравый вексилларий.

– И даже если так – что с того⁈ – вспылил Джулдабедан. – Это будет честно!

– У нас и так целых шесть гохерримов в составе, – лениво протянул Гариадолл.

– У нас четыре гохеррима в составе!

– Если считать половинки – пять, – фыркнул Клюзерштатен. – А если считать по массе… Кор, сколько ты весишь?

– Кто следующий? – спросил Корграхадраэд вместо ответа.

– Нет, погоди, – перебил Клюзерштатен. – Я определился. Я солидарен с моими братьями-гохерримами. Справедливей всего сделать демолордом того, кто убил предыдущего. Древний, жестокий, но по-своему очень справедливый обычай. Я бы вообще ввел его в наши правила.