Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 66 страниц)

Хурионы даже выдвинули несколько гипотез, как это случилось. Они пытались отделять куски Грибатики, брать образцы, захватывать живыми грибных зомби, и от этого по всей планете возникали все новые очаги. В конце концов до них дошло, что этот феномен нужно не изучать, а выжигать, и последние лет пятнадцать они в основном только этим и занимались, ведя непрерывную войну на выживание… и постепенно проигрывая.

Они ничего не знали о демонах и других измерениях. Контакт с существом, кажущимся им невероятно чуждым и даже пугающим, стал для них шоком. Но хурионы пришли в огромное воодушевление, узнав, что в ином пространстве, в измерении под названием Паргорон проблема с Грибатикой успешно решается, но для ее полного и окончательного решения нужна помощь других зараженных пространств.

– Мы поднимем все дисколеты по сигналу, – пробулькал Первый Генералиссимус И’Тх-а. – Примем вашу помощь с благодарностью.

– А мы – вашу, – поклонился Дзимвел. – Ваше превосходительство, это бедствие угрожает огромному количеству измерений, но сообща мы с ним справимся.

Технологии хурионов совершенно не подходили ни для людей, ни для фархерримов, ни для кого угодно с руками, ногами и глазами. Зато для фархерримов идеально подходили технологии мира Гаргойл. Его обитатели продвинулись гораздо дальше хурионов, они разобрали на части сами планеты своей системы, соорудив вокруг солнца тонкую, но невероятно прочную скорлупу, сферу из удивительного белого вещества.

Внутри этой сферы они и жили – на невероятном просторе. Их тут были сотни миллиардов, но они казались песчинками посреди степи – так много было места на земле и в воздухе.

А они населяли и воздух, жители Гаргойла. Этот мир – прародина горгулий. Существ, что в большинстве миров ведут полудикий образ жизни, но в своем родном достигли невероятных высот.

И внешне они были весьма схожи с фархерримами! В отличие от детей Мазекресс, среди горгулий были жирные и тощие, хилые и мускулистые, высоченные и почти карлики… но в среднем они имели такое же телосложение. Такой же хвост, такие же крылья.

Да, еще у них были рога, огромные уши и уродливые рожи троллей, но это уже не имело значения.

Главное, что все их устройства изначально предназначались для крылатых существ, похожих на фархерримов.

Оружие для крылатых. Одежда для крылатых. Разного рода машины для крылатых.

Каладон чувствовал себя на Гаргойле, словно в лавке с игрушками.

– … Уважаемый гость, мы показали вам все наши лучшие образцы вооружения, – произнес лорд-сенешаль Гириней. – Что скажете?

– А?.. что?.. – с трудом оторвался от созерцания портативного дезинтегратора Каладон. – Да. Великолепные образцы. Выше всяких похвал. Я… мне нравится.

Ему очень нравилось все, что он видел. Да, вот эту штучку сходу повторить не удастся, придется посидеть над учебниками, чтобы понять хотя бы общий принцип работы… но Каладон был преисполнен рвения.

И ему охотно все показывали и рассказывали. Горгульи очень обрадовались его появлению. Каладона даже сначала приняли за безрогую и очень красивую горгулью.

Грибатика проникла в их мир почти двадцать лет назад, и поначалу ее не посчитали серьезной проблемой. Так же, как хурионы, горгульи пытались изучать это новое явление – и сами разнесли Грибатику по всей колоссальной сфере. Теперь тут дымились десятки очагов, и хотя распространение пока удавалось сдерживать, горгульи никак не могли избавиться от Мировой Грибницы совсем. Она упорно возвращалась, что бы они ни делали.

– Так что насчет военного союза? – нетерпеливо спросил лорд-сенешаль.

– Конечно, – кивнул Каладон. – Честно говоря, теперь я думаю, что вы справитесь и сами. Вам просто нужно уничтожить все очаги разом – и сделать это одновременно с нами. Тогда Грибатика больше не вернется.

– Тогда мы будем ждать, когда вы начнете, – протянул когтистую руку Гириней.

Каладон ответил на рукопожатие с широкой улыбкой.

Все гораздо сложнее было на Земле-2651, обитатели которой еще лет пятьсот назад открыли способ перемещать то, что они называли сознанием, а на самом деле являлось душой, в особые приборы, мощные хранители информации и, как побочный эффект – духовной энергии. Они понастроили по всей планете огромные сервера, назвали эту систему «Валинор» и переселились туда всем человечеством. Там, внутри, они могли жить припеваючи, бессмертные и счастливые, а чтобы ухаживать за серверами, были созданы умные машины.

Они предусмотрели многое, эти эфирные существа, они позаботились о своей безопасности – но они не могли предусмотреть Грибатику, и за сорок лет та заразила и поглотила половину их планеты. Ее не интересовали сервера с заключенными в них гедонистами, но она оплетала их, лишала энергии и частично разрушала, частично подчиняла обслуживающие машины. Грибатика – это не просто грибница, она способна превращать в зомби даже тех, в ком нет ни капли крови, кто никогда не был живым.

И этот добровольный Банк Душ волновался и паниковал, потому что беззаботное существование их рая стремительно подходило к концу, а они ничего не могли с этим поделать.

– Да-да-да-да, мы согласны! – торопливо сказал Представитель. – Сделайте это, пожалуйста, будьте так любезны! Мы все только за, да-да-да!

Такил смотрел на это столпотворение с восхищением. Целый мир, который добровольно ушел в Царство Снов. Они тут называют это виртуальной реальностью, но это по сути то же самое. Разница настолько незначительная, что Такил вошел к ним с легкостью.

Правда, его сначала посчитали… заразой. Злокозненным искусственным интеллектом. Враждебным кодом. Все эти странные слова Такилу ничего не говорили прежде, но оказавшись тут, он стал разбираться во всем этом получше Каладона.

– Нет-нет, я вовсе не программа! – заверял он, отбиваясь от попыток его подчистить. – Я живой, не трогайте меня! Я пришел, чтобы помочь, честно-честно! С кем мне поговорить? Кто у вас как… Дзимвел?.. самый главный?.. мне нужен самый главный!

Самого главного у них не оказалось. Его функции брала на себя Система, но как раз она была совершенно бесполезна в ключе защиты от Грибатики. Зато она смогла все организовать, сообщить новую информацию всему Валинору и провести всемирное голосование.

Так был избран этот самый Представитель. Почти случайный член этого бестолкового сообщества, которого в кратчайшие сроки избрали ответственным. И сейчас он тряс Такилу руки, восхищенный тем, что кто-то решит их проблему, и они смогут дальше сладко спать и видеть приятные сны.

Не все, правда, оказались настолько же разумными. Многие поначалу кричали против. Не понимали, зачем вообще их отвлекают, почему они должны соглашаться на какие-то мутные предложения, когда сами-то они совершенно ни от чего в данный момент не страдают.

– А в чем опасность⁈ – особенно громко прорезался чей-то крик. – Какое нам дело до того, что снаружи⁈

– Грибатика захватит и оплетет ваши сервера, – объяснил Такил.

– Но снаружи ведь! А нам что с того⁈

– У всех вас будут скины грибов. Одинаковые. Все имена изменятся на «Огрибевший1», «Огрибевший2», «Огрибевший3» и так до самого последнего, а из развлечений у вас останутся только споры.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!.. – прокатился хоровой вопль ужаса.

Сомнения после этого отпали, но крики стали только громче. Такила вообще окружали со всех сторон и бурно расспрашивали, как теперь выглядит внешний мир, и откуда он такой взялся. Их не удивляли его крылья и хвост, потому что тут, в виртуальном царстве снов, каждый мог выглядеть, как хочет.

У многих тоже были крылья – почему бы и нет? Хоть с перепонками, хоть с перьями, хоть бабочки…

Такилу тоже захотелось крылья бабочки, и он себе такие сделал. Правда, ему не пошло, и он их убрал.

Миллионы людей окружали его плотной сферой. Они болтали с ним, расспрашивали – и одновременно проводили глобальное голосование, и лица тех, кто соглашался передать решение проблемы демонам, зеленели, а тех, кто был против, краснели.

Позеленело почти все. Девяносто семь процентов соглашались на любые условия, лишь бы продолжать жить без забот и хлопот.

Желания, абсолютно понятные Такилу.

А в мире Эрхи все прошло хотя и успешно, но очень необычно. Эрхирив, как называли себя туземцы, обитали в ледяном, очень холодном мире с оледенелыми океанами и торчащими в них теплыми островами-горами. Впятеро крупнее людей, не знающие разницы между полами, с длинным хвостом вместо ног и парой раздвоенных головных щупальцев вместо рук, они были почти слепы, различали только свет и темноту, зато отличались удивительной остроты слухом и могли издавать звуки, разносящиеся на целые вспашки.

Нестандартно мыслящие, обозначающие все эмоции разной интонации смехом, они еще и совершенно не владели прозой – только пели, удивительно красиво вибрируя голосовыми связками и аккомпанируя сами себе мощными легкими, вздувающимися по бокам головотуловища, словно пара красных щек. В морозном воздухе Эрхи те играли не хуже орга́на, и вот так, словно в оперном театре, проходили все переговоры с эрхирив.

 
Шепчет мне темнота: 'Не иди,
Ожидает беда на пути'.
Что скрывает твой бронзовый свет?
Может, завтра нас больше нет?
 

Прекрасное контральто ласкало слух, несмотря на то, что доносилось из пасти кошмарной твари. И ей вторил целый хор таких же тварей, сидящих на кривых, оледенелых древогрибах, что повсюду росли в мире Эрхи:

 
Но ужас гложет, а бог молчит,
Кто нам поможет? Кто защитит?
 

Предводитель(ница) эрхирив взмахнул щупальцами, раздул легкие-щеки и уже вместе с хором грянул бравурное:

 
Мы согласны на все, мы примем твой свет,
Ведь выбора лучше у нас уже нет,
Защити нас, веди, мы доверим тебе
Наши жизни и наши надежды в борьбе.
 
 
Я не знал, я не знал, враг ты мне или друг,
Только смерти грибной смыкается круг,
Ты сказал, ты сказал: «Я ваш щит, я ваш меч»,
Мы поверим тебе, слыша честности речь.
 

Чтобы впечатлить искушенных, пресыщенных эрхирив, требовался выдающийся певец. И на переговоры с ними отправилась Дересса, поскольку лучше нее мало кто пел в Урочище Теней, да и всем Паргороне. И теперь ее волшебный, чарующий голос растекался над ледяными просторами, и в такт ему раскачивались щупальца кошмарных великанов.

 
Мы ваше войско, не надо сомнений —
С плеч ваших снимем постылое бремя.
Протяните мне руку, идите за мной,
И скоро не станет заразы грибной…
 

Это было самое тяжелое в этих переговорах. Не просто убедить эрхирив, но сделать это под музыку, в песне – причем красивой и звучной. Прозу эти странные существа не воспринимали, она казалась им бессмысленным животным хрюканьем.

Но Дересса справилась успешно.

Совсем не так гостеприимны оказались жители мира Воджекедар. Бесконечно воюющие, удивительно агрессивные, воджеки просто не знали понятия «мирные переговоры». У них все решалось в битве, в сражении, в поединке.

Законом Воджекедара испокон веку было древнее правило – сильный всегда прав.

И у них не было единого центра, с которым можно было договориться. Не было государств. Воджеки делились на тысячи кланов, каждый из которых враждовал со всеми остальными. Они были невероятно древним народом и, возможно, давно бы летали среди звезд и покоряли другие миры, не живи в них такая неутолимая драчливость.

Идеальными переговорщиками для воджеков стали бы гохерримы. Но это сильно бы затянуло дело и к тому же могло стать поводом обвинить Паргорон в агрессии. Да и гохерримы могли слишком увлечься резней, забыв о цели прихода.

Так что Дзимвел отправил Кюрдигу.

…Очередной стальной шарик влетел Мученице в лоб – и очередной воджек упал с пробитой головой. Сам себя подбил, самого себя прикончил. Кюрдига даже не шевельнулась, стоя со скрещенными на груди руками и глядя на туземцев, как на кучки фекалий.

– Вы закончили или есть еще желающие? – устало спросила она. – Мне нужно…

…Свист сабли!.. Бравый рубака прыгнул на демоницу, полоснул с размаху… и упал, обливаясь кровью.

– Вы все идиоты, – произнесла Кюрдига. – Целый народ идиотов. Прямо как гохерримы. Меня искренне удивляет, что вы все еще не перебили друг друга.

– Что это за боевое искусство? – глухим голосом спросил вождь, изборожденный шрамами так, что не оставалось живого места. – Почему мой сын погиб?

Кюрдига обвела воджеков взглядом. Их лица не предназначены для улыбок. Отовсюду таращились небольшие, глубоко посаженные глаза под мощным надбровьем. Отовсюду сверлили пронзительные и агрессивные взгляды. Из-под массивных, тяжелых челюстей выступали клыки. Цепкие пальцы на крупных руках сжимали оружие… оно было тут даже у детей. Каждый воджек – это ходячая боевая крепость, в них нет ни изящества, ни мягкости, они словно рождены из камня и гнева.

– Слушайте меня, – сказала Кюрдига. – Слушайте… да прекратите пытаться меня убить!..

К ее ногам упал еще один труп. Наступив очередному дураку на грудь, Кюрдига выпустила когти и процедила:

– По мне, так хоть бы вы все передохли. Но если Грибатика сделает из вас своих солдат, никто из нас не выиграет, так что меня прислали, чтобы изложить наши условия вашего спасения… зачем-то. А поскольку мы сильнее, мы будем их диктовать, а вы – слушаться!..

Последнюю фразу она гневно рявкнула, потому что это был уже десятый клан за сегодня.

И во всех повторялось одно и то же.

Ее голова мотнулась. В висок врезался огромный литой молот… и вождь клана отлетел с размозженным черепом. Но он стал последним – остальные воджеки склонили усеянные костяными пластинами головы.

Они признали силу Мученицы, хоть и не поняли ее сути.

Но особенно трудно пришлось в мире Эккебем. Здесь Грибатика оказалась не единственной проблемой. Демонов тут знали прекрасно – и ненавидели всем миром.

Это был мир вечной борьбы Добра со Злом. Мир, где самоотверженные воители защищали души смертных от ужасов изнанки.

– … Держать строй, рыцари Геона!.. – донеслось снизу. – Держать строй!..

Внизу клокотало что-то страшное. Серая муть Грибатики в этот раз пересекалась, перекрещивалась черными сполохами, рвущимися из раскрывшейся в воздухе трещины. Прорыв из другого Темного мира – Мамбии. Безмозглые, кровожадные зверодемоны рвались из нее ордами – и врывались в самую гущу другой орды, сшибались на лету с покрытыми грибами людьми и животными, сражались с такими же безмозглыми тварями Грибатики.

А тех и других поливала алхимическим огнем бронированная рать. Поодаль высилась сверкающая в лучах двух солнц крепость, и с ее стен летели все новые снаряды. На башнях стояли волшебники, подходы перекрывала гранитная толща, а в проходах стояли шеренги щитников, тяжеловооруженных воинов.

Меж щитов то и дело вылетали длинные копья. Они пронзали тварей, что вырывались из общей гущи, проходили сквозь стену огня и достигали стены стали. Они рвались именно к проходам, намеренно для них оставленным – и там их встречали рыцари Геона.

Грибных зомби демоны не воспринимали как добычу – просто как помеху. И понемногу те и другие, пусть и мешая друг другу, взаимно усилили натиск на крепость людей. Зомби перли на строй щитов, толпились, и по их головам, срывая когтями наросты, прыгали на людей демоны.

Брызнула первая кровь. Демон повалил одного щитника, и в брешь тут же устремились мертвецы. Тварь изнанки раздраженно, исступленно зарычала на них, но мешать не стала, продолжая терзать жертву… пока ей самой не размозжило голову золотыми сапогами.

Агип влетел в эту кутерьму раскаленным метеором. Его мгновенно покрыла броня, и все тело вспыхнуло пламенем. Крылатый рыцарь расшвырял первую волну атакующих и ринулся назад – прямо к порталу, прямо в недра Грибатики.

В небо взметнулся ревущий огненный столб.

Агип стал пылающей смертью. Он хватал демонов и зомби за горло и обращал их в пепел. Он испепелял споры Грибатики, как маленькое солнце. Он рванул на себя край стихийного портала из Мамбии – и силой стал его закрывать. У него не было способностей Кассакиджи, но он был таким же демоном, и он видел то, чего не видели смертные.

Сейчас эти способности служили благому делу.

…Когда сгорела вся скверна, когда большая часть демонов обратилась в головешки, а уцелевших перебили конные рыцари, когда исчезли грибные зомби, а очаг Грибатики сократился и отступил, Агип приземлился и замер, глядя на едущего к нему седого одноглазого рыцаря. Тот без страха взглянул в глаза ему, пылающему демону, спешился, протянул руку и молвил спокойно и твердо:

– Не знаю, кто ты, но я благодарю тебя, сын благородного отца. Я Дерем Кетиш, сын Ирмина Кетиша, лорд-командор ордена Геона, герцог. Если ты меня понимаешь – назови свое имя и свой славный титул, если имеешь его, чтобы мы знали, кого чествовать.

– Я Агип, сын Авена, рыцарь ордена Солнца, – чуть охрипшим голосом сказал Ревнитель, пожимая руку. – И я демон.

– Я вижу, – ответил паладин. – В юности я встречал скорбную душу, что сумела сохранить прежний свет, хоть и была пожрана Тьмой. Кем бы ты ни был – спасибо тебе. Сейчас ты покинешь нас?

– Нет. Но я пришел к вам с миром. У меня и… тех, кто за мной стоит… есть предложение.

Лорд-командор не мог не заметить, как скрипнули зубы Агипа, когда он произнес последнюю фразу. Единственное око вперилось в золотого рыцаря, и герцог Кетиш, чуть промедлив, сказал:

– Здесь грязно и холодно. Пройдем в мой кабинет, сэр Агип.

Оказавшись в крепости рыцарей Геона, Агип почувствовал себя… дома. В его душе разлилось томительное, щемящее чувство ностальгии. По коридорам разносилось эхо от тяжелых шагов двух паладинов, и Агип все лучше понимал, почему Дзимвел отправил сюда именно его. Хитрый лис-манипулятор пытается ввести в демонские дела через работу с теми, кому Агип никогда не откажет.

Он невольно провел рукой по каменной кладке. Добрые, прочные стены. Когти царапнули мелкие неровности и раздалось чуть слышное цоканье. Словно пробежала крошечная лошадка.

– Скверное это дело – твари изнанки, – сказал герцог Кетиш, лично наливая Агипу теплого вина. – Когда появилась эта грибная зараза, мы сначала приняли ее за очередную гниль Мамбии. Сражались так, как привыкли сражаться. Но оно другое. Это выматывает.

Агип пристально посмотрел на рано поседевшего, усталого паладина. Тот побывал в бессчетном множестве боев, у него не хватало глаза и трех пальцев на руке. Его физическая оболочка истощена и держится на одной силе воли… но какая у него сила воли! Агип смотрел на его могучий дух и испытывал почтительный трепет.

Иной демон увидел бы тут иное сокровище. Он увидел бы условки, не меньше двухсот. Даже гохеррим, чтущий свой кодекс.

Но Агип видел перед собой человека. Личность исключительную, каждое слово которой стоит внимания и последующих размышлений.

– Дела наши стали еще хуже, чем прежде, – продолжил лорд-командор, отхлебнув вина и сам. – Как будто нам было мало Мамбии. Я очень рад встретить союзника, пусть даже ты и такой же демон.

– Я не такой же, – ответил Агип. – Чего не могу, к сожалению, сказать о моем окружении. Потому и прислали именно меня.

Лорд-командор помолчал. У него было много вопросов. Отхлебнув еще, он начал их задавать – и Агип отвечал честно и без утайки. Подробно рассказал, что такое Грибатика – и что такое Паргорон. Не стал скрывать, что Паргорон Эккебему не друг, что при других обстоятельствах он стал бы врагом еще страшнее Мамбии, но прямо сейчас несет спасение.

– Если вы позволите, – закончил Агип. – Дайте согласие – и с грибными мертвецами мы поможем. Безвозмездно.

– Но только с мертвецами? – уточнил лорд-командор. – Спасибо и на том, конечно. В сравнении с прочими нашими бедами, эта, правда, меркнет.

– Это пока что, – сумрачно произнес Агип. – В Кромке вашего мира много… дыр. Вероятно, Грибатика нашла к вам путь из-за Мамбии.

– Значит, это еще одно зло, что причинила нам гниль изнанки, – вздохнул лорд-командор.

– Верно.

Агип внимательно смотрел на лорда Кетиша. Мамбия. Эккебем. Этот мир страдает от бесконечных прорывов из Темного мира, в котором нет аркала, и твари живут прямо во Тьме. В основном безмозглые кровожадные чудовища, они причиняют Эккебему непрерывные беды и страдания. Местные научились сражаться, научились сопротивляться, но постоянные прорывы и нашествия выматывают их, обескровливают. Их государи не воюют друг с другом, потому что на это сил ни у кого нет.

И среди демонов Мамбии есть высшие. Странные и чуждые, не умеющие говорить и договариваться, но довольно сильные.

Агип изучил историю этого мира, прежде чем сюда явиться. Не один день просидел в кэ-сети и узнал, что когда-то Мамбия была иной. Она была уничтожена в результате глобальной войны Света и Тьмы – но бесконечная Тьма никуда не исчезла. И, окруженная другими мирами, она породила новую жизнь, безмозглую и злую, а жизнь эта устремилась к свету благополучных пространств.

К пище.

Первое время светлые боги и духи ограждали Эккебем и других соседей Мамбии, так что те жили в спокойствии. Но это сделало еще хуже, потому что чем сильнее было сопротивление, чем ярче горел отпугивающий Свет, тем страшнее и голоднее становились порождения Тьмы, тем сильнее их тянуло наружу. То, что должно было их истощать, лишь увеличивало их численность, увеличивало натиск. Рано или поздно они бы проломили все барьеры и просто уничтожили бы окружающие миры.

И они не могли закончиться, как не могла закончиться порождающая их Тьма.

Тогда боги возложили защиту своего мира на плечи самих смертных. После этого привлекающий демонов свет стал слабее, и они перестали так жадно к нему рваться. А постоянный натиск сменился регулярными прорывами.

Но жрецы и паладины Эккебема получают мгновенный отклик, у них очень сильная связь со своими покровителями. И потому они держатся, и потому могут успешно сражаться… но и такое положение дел никто не назовет хорошим.

– Меня прислали договариваться только насчет Грибатики, – произнес Агип. – Увы. Только от нее Паргорон избавит вас безвозмездно. Но… я назову тебе свое имя и слово призыва, лорд Кетиш. Когда дела будут идти особенно скверно – зови меня, Агипа Ревнителя. Я приду и не потребую платы – ни сейчас, ни впредь. И я попрошу своего… друга поговорить насчет вас с нашим главнокомандующим. Возможно, после Грибатики он захочет сразиться и с другими вашими врагами. Однако это уже будет вам чего-то стоить. Они смогут вам помочь, но плату вы, возможно, сочтете непомерной. Я бы счел.

– Спасибо за честность, – сказал лорд-командор. – И за помощь.

Ао Дзимвел тоже дал поручение, но ей достался не такой мир, с которым не справились бы другие, а такой, в котором она сама хотела побывать. Там жили простые смертные, люди, но у них у всех были Ме.

У каждого. Они придумали способ, как зарождать Ме в человеке – и делалось это еще в детстве. В одних странах бесплатно, в других за это платили, но так или иначе Ме были у каждого. У большинства – совсем мелкие, пустяковые, но у некоторых, самых выдающихся личностей – великие, не уступающие апостольским.

Правда, у каждого только одно.

К сожалению, они тут не умели ими обмениваться. Ао бы с удовольствием махнулась с кем-нибудь, она обожала меняться Ме, и ее коллекция за последние годы заметно подросла, но увы, туземцы даже не понимали, что их силы – это Ме, называя это каким-то длинным научным термином.

И в этот мир не так давно пришла Грибатика. Как и почти везде, явилась она в холодных краях, на севере крупнейшей здешней страны, и постепенно распространялась во все стороны, заражая животных и людей. Ее уже обнаружили, с ней уже начали бороться, причем не так уж безуспешно. Среди туземцев нашлись те, кто мог противостоять Грибатике.

К сожалению, среди грибных зомби такие тоже уже появились. И постепенно их становилось больше. Кое-кто даже стал Громилой.

– … Это называется Грибатика, – говорила Ао местному владыке. – Колония грибов-покорителей. У нас она тоже есть, и наш… гм… вождь предлагает собрать все силы в кулак и расправиться с общим врагом коллективно.

Владыка выслушал Чародейку очень внимательно. Он не выглядел особо внушительным, он был невысок, усат, наполовину сед и безусловно смертен – но он парил в воздухе и вокруг него искажалось пространство. В могуществе этот старик точно не уступал апостолам, а возможно, что и превосходил.

– Кажется, я понял суть вашего предложения, – спокойно произнес он, раскуривая трубку. – Меня оно устраивает, и мои товарищи, думаю, тоже не станут возражать. Когда вы сможете приступить?

– В ближайшие месяцы, товарищ Сталин, – ответила Ао.

Увы, в некоторых мирах договариваться оказалось просто не с кем. Один из Дзимвелов летел сейчас почти в самой стратосфере, потому что еще ниже спускаться было опасно. Этот мир назывался Клутос, и весь его поглотила серая плесень.

Грибатика проросла до самой мантии, затянула моря и океаны.

Дзимвел летел к последней крепости, которая еще держалась, когда сюда заглядывала Ильтира. Но добравшись туда, он увидел только очередной кусок Грибатики. Каменная громада, когда-то краса и гордость великой державы, стояла пуста и мертва, а вокруг бродили грибные зомби.

Возможно, внутри кто-то жив… хотя маловероятно. Да и нет в этом уже нужды – мир можно считать погибшим, а потому договариваться о его судьбе не с кем и незачем.

Очень жаль, дорога была долгой. Это один из последних миров перед теми, что заражены целиком, что полностью превратились в «ячейки Грибатики»… хотя этот теперь тоже вошел в их число.

Сколько их уже таких? Ильтира затруднилась назвать точное число, так что здесь разведданные очень приблизительные. В каких-то мирах формальностями все же придется пренебречь и надеяться, что спасенные не станут возражать.

Дзимвел все же опустился к крепости. Грибатика его пока не заметила. Затянув весь этот мир, она будто погрузилась в сытую дремоту и пока что не реагировала на наглую букашку. Но это продлится недолго, так что надо просто заглянуть внутрь для очистки совести и исчезать.

Там никого не было, конечно. Дзимвел влетел в окно центральной башни и оказался в личных покоях… кого?.. Кто здесь командовал, кто был главным? Что это вообще за страна? Ильтира упомянула только о крепости, оставила координаты – сказала, что здесь кто-то еще сопротивляется. Что вокруг огненные рвы, а грибных зомби постоянно обстреливают.

Информация, увы, устарела.

Дзимвел уже начал разворачиваться, как вдруг заметил движение. Что, кто-то все-таки выжил?.. а, нет, это…

Она нашла его даже здесь⁈

– Привет, Дзимвел, – спокойно сказала Дорче Лояр.

– Почему?.. – успел выговорить он, прежде чем тончайшее лезвие вонзилось в горло.

Падая на колени, он зажал рану на горле. Этот Дзимвел уже мертв, исчезать его бессмысленно… но может, он успеет услышать ответ?..

– Догадайся, – сказала Охотница, нанося второй удар. – Ты же умный.