Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 66 страниц)

Глава 57
Маленькие вонючие проныры

Загак блаженно улыбнулся. Он почувствовал, как Ме снова заработали. Ощутил Тысячеглазого Соглядатая… но его пока лучше не использовать. Иначе Сумрак сразу узнает, что Загак вернул Ме – а значит, их вернули и остальные.

А вот Чтение Мыслей… суть Древнейшего, рядом нет никого, чьи мысли можно было бы прочесть…

Но потом Загак осознал, насколько мощным был дар Яноя. Он услышал… все. Это не просто чтение мыслей – это чтение мира. С ним заговорила трава под ногами и деревья вокруг. Он услышал, о чем думает подкрадывающийся костяной кот… и внезапно понял, что это Шепот.

– Шепот! – осклабился Загак. – Шепот, фу!.. То есть к ноге!.. Шепот… кис-кис?..

К сожалению, внушать свои мысли Ме Яноя не позволяло. Но Шепот заколебался, услышав свое имя. Он был голоден, очень голоден, и думал в основном об этом. Но Загак напоминал хозяина и обратился к нему по имени, а Ветцион хорошо вышколил своих любимчиков.

Шепот стал видимым.

– Шепот, хочешь кушать? – спросил Загак, немного пятясь и покачивая когтистым пальцем. – Пойдем, поищем кушать вдвоем. Ты и я. Поохотимся. М-м-м?.. Не делай глупостей, кошак.

Загак совсем недавно покинул тот проклятый склад. Он очень долго отлеживался, схлопотав целых четыре пули из проклятого револьвера. Может, остался бы и на подольше, переждал в относительной безопасности, но потом… на складе появилась маленькая черная девочка.

Это был кошмар. Все куклы озверели с ее появлением, а сама она чуть не убила Загака. Хорошо, что ключ был у него, и сидел он неподалеку от дверей – именно чтобы в случае чего быстро сбежать. Но все равно ему пришлось нелегко – одна из ног все еще с трудом слушалась.

А теперь… раз к нему вернулось Ме, сейчас все будет хорошо… если другие живы… они же живы?..

Шепот стоит напротив и таращится.

Он облизнулся.

– Шепот, я сильнее тебя, – предупредил Загак. – Ветцион мне голову открутит, если я тебя убью, но… я скажу, что ты озверел. Подумай.

Да где же они все?..

Рядом распахнулся портал.

– Ох, наконец-то, – выдохнул Загак. – Кассакиджа, не представляешь, как я рад тебя видеть.

– А я тебя, – сказала Кассакиджа. – Дзимвел думал, что ты мертв.

– Нет, меня…

– Потом расскажешь, – перебила Кассакиджа. – Идем скорее.

Первым в портал зашел Шепот. Словно это и было то, чего он тут ждал. Вальяжно прошел мимо Загака, слегка-слегка потеревшись боком. Как бы снисходительно и приглашающе.

Загак пошел следом.

Ао сожгла очередного Низшего. Как же ей не хватало ее фокусов! Теперь поход по башне стал легкой прогулкой. Даже удивительно… неужели Тьянгерия не видит, что случилось?

– Па-ба-ба-ба-па-пам!.. – воскликнула Чародейка, взлетая в воздух и лупя по куполообразным башкам невидимым молотом.

Поймай Крота – отличное Ме против целой толпы, где у каждого есть голова, которую можно разбить. Против отдельного противника вообще не работает, но если их хотя бы два… останется один. Потому что голова разлетается не та, по которой бьешь, а одна из соседних.

А вон там Низшие просто падают мертвыми сами по себе. Дурачье полезло на Кюрдигу, и теперь убивает само себя. Чуть поодаль грохочут пушки Каладона – он сходу создал целый арсенал.

– Быстрее! – крикнул сверху мэтр Дегатти. – Таштарагис может быть где-то рядом! Если к нему сила тоже вернулась…

Внизу заклубился воздух. Померцал в четырех местах сразу, а потом выбрал точку рядом с Каладоном – и там раскрылся портал. Из него высунулась Кассакиджа, в изумлении уставилась на кучу мертвых Низших и крикнула:

– Быстрее!

Конь будто рухнул на землю – с такой скоростью направил его вниз волшебник. Он еще на лету выпрыгнул из седла, отправляя своего жеребца в кошель, и жадно спросил:

– Лахджа с вами⁈

– Нет, – мотнула головой Кассакиджа.

– Ярыть! – скрипнул зубами Дегатти.

– Если она жива – я ее найду, – пообещала демоница.

Агип и Лахджа неслись по ступеням. Вверх, вверх, все выше и выше! Бронированное чудовище – и сидящий на нем пылающий истукан. Они уничтожали все по дороге, опустошив уже два этажа.

Сгоревшая рука Агипа по-прежнему не действовала. Но ему хватало и оставшейся. Покрытый золотой броней, он изрыгал пламенные шторма. Твари Башни разбегались с его пути, и он не задерживался, чтобы кого-то истребить.

Лахджа оставила неизменной верхнюю половину тела, чтобы не трансформировать руки. Она не хотела пока менять настоящие, не была уверена, как Метаморфизм повлияет на свежие раны от адаманта.

Вдруг расширит?

Вместо этого она изменила нижнюю часть себя, превратив ее в гигантского ракоскорпиона с чудовищными клешнями. Рюкзак Каладона был вывернут наизнанку, и в каждую из десятка рук Лахджа взяла по стволу.

На спине у нее сидел Агип. Забеги по лестницам были ему пока заказаны, и едва к Лахдже вернулось Ме, она предложила ему перевестись в кавалерию. Словно чудовищный огнедышащий рыцарь, они мчались с невероятной скоростью…

– … Стойте!.. – раздался крик. – Стойте!..

Они еле успели притормозить. Впереди раскрылся портал, из него выглядывала взъерошенная и очень злая Кассакиджа.

– Куда вас несет⁈ – рявкнула она. – Я в третий раз портал открываю!

– Майно с вами? – первым делом спросила Лахджа.

– Да, заходите скорее!.. ого, Агип, кто тебя так отделал⁈

– Демолорд, – сухо ответил Ревнитель.

Ветцион сразу заметил возвращение Ме. Связь с Пончиком и Тенью восстановилась, он почувствовал их. Попытался ощутить и остальных, но на другие этажи его сила по-прежнему не проникала. Они словно были за Кромкой.

Зато он ощутил других. На этом этаже кишели масты, их было тут больше сотни, и Пончик с Тенью с трудом удерживали их на расстоянии. Но едва к Пастырю вернулся Король Зверей, как все зверодемоны превратились в его войско. Дикие, оголодавшие, полубезумные, они выстроились правильными колоннами и двинулись за своим повелителем.

Ветцион подумал, как много в Башне Боли зверодемонов. Похоже, Тьянгерия любит зверушек… по-своему. Стоит собрать их всех и привести к ней… хотя это займет время, а времени у него мало.

Ведя за собой целую орду, он поднялся на очередной этаж и предстал перед его стражем. Чудовищем, похожим на помесь быка, волка и человека, огромным уродом, не похожим ни на кого из обитателей Паргорона.

Зверодемон, но необычный. Уникальный. Бывший смертный. В каком-то смысле собрат – только превратили его не в благородного фархеррима, а в бездумное чудовище. Преобразовали грубо и мучительно. Изуродовали, поглумившись над человеческой природой.

– Идем со мной, Кригор, – велел Ветцион.

– Му-о-о-о!.. – раздался грозный рев.

Странно он прозвучал. Одновременно голодно, гневно и просяще. Чудовище шагнуло к Ветциону и опустило лобастую башку. Пастырь бросил на Кригора быстрый взгляд, утихомирил его и зашагал дальше, не оборачиваясь.

Он смотрел только на ту, которую нес на руках.

– Ветцион!.. – раздался голос Кассакиджи. – Прив… о нет…

Он медленно развернулся, и на лицо Игуменьи легла тень.

– Идем, – тихо сказала она. – Собрались почти все…

– Почти все, – тихо повторил Ветцион, шагая к порталу.

За ним потянулась орда зверодемонов.

Кассакиджа пронеслась по Башне Боли всесильным призраком. Пространство вновь покорилось ей, измерения вновь стали верными слугами. Она увидела Башню в ее истинном виде – развернутую в четырех направлениях, присутствующую в одном и том же месте в четырех ипостасях.

Она не могла попасть в Башню Боли снаружи, здесь пасовали даже ее Ме, но оказавшись внутри, начала просто… ломать стены. Чувствуя все свои перстни, кроме выброшенного Кардашем, Кассакиджа одного за другим подхватывала апостолов и швыряла на самый верх, к Дзимвелу и… и Рокилу.

Она все еще не пришла в себя от изумления.

Последние встречи были печальными. Увидев Ильтиру на руках Ветциона, Кассакиджа пришла в ужас. Потом она нашла еще и Мауру – пронзенную насквозь, давно остывшую.

Ну а о смерти Яноя она уже знала. Дзимвел был уверен, что тот мертв, хотя и не успел увидеть этого своими глазами.

Но тела она забрала. Не стоит оставлять их здесь.

Когда она вернулась к остальным с мертвой Маурой, все спали с лица. О Яное остальным уже рассказал Загак, а Ильтиру принес Ветцион, но гибель Мауры обнаружилась только сейчас.

– Она всегда была такой осторожной и рассудительной, – произнес Дзимвел. – Так жаль.

– Это Хромец, – сказала Лахджа, глядя на рану. – Видимо, Маура теперь в Шпильке. Перкеле. Ее Ме было антиподом моего. Мы так идеально друг друга дополняли… если бы я жила в Урочище, она была бы у меня любимой сестрой, а мы даже не общались толком…

– Раз плюнуть, за пару недель управимся… – пробормотал Майно, злясь не то на жену, не то на Дзимвела, не то на самого себя. – Лахджа, что это у тебя?..

– Ничего, – отдернула руки та. – Не трогай.

– Ублюдок, я убью его! – сразу все понял волшебник, бледнея от ярости.

Кюрдига лечила Агипа. Она не стала трогать рану на бедре – на этом настояли Дзимвел и сам Агип. Но руку его она несколько секунд изучала, потом с каким-то сомнением забрала ущерб, тут же вернув его всей Башне (где-то треснула стена), и с удивлением поглядела на восстановившуюся десницу.

Агип тоже смотрел на свою руку с недоумением. Та казалась прежней… и все-таки что-то в ней изменилось. Что-то глубоко внутри, что-то неощутимо… но сейчас это не имеет значения.

На Ветциона старались не смотреть. Особенно Лахджа. Он стоял в каком-то отчуждении, все еще окруженный зверодемонами, и только прижимал к себе Ильтиру. К нему подошел только Дзимвел – сказал что-то сочувственное, коснулся Ильтиры… Ветцион отпрянул с ней, посмотрев на Пресвитера волком.

– Это все ты, – процедил он. – Ты ее погубил.

Дзимвел не стал спорить. К гласу разума Ветцион сейчас будет глух.

Тот несколько секунд словно боролся с каким-то безумным желанием, а потом резким рывком достал из кармана стилет в деревянных ножнах и… протянул его Дзимвелу.

– Забирай, а то еще глупость сделаю, – почти выплюнул он. – Я… спасибо, что дал его ей. Жаль, что не… жаль…

– Жаль, – тихо ответил Дзимвел.

Ветцион угрюмо кивнул, еще несколько секунд о чем-то размышлял, глядя на излечившегося Агипа, а потом отчаянно воскликнул:

– Кюрдига!

– Я не могу, она мертва, – тихо сказала Мученица.

– Я не прошу. Я… давай меняться. Возьми моего Короля Зверей и все, что у меня на счету, а мне отдай Возвращение Вреда.

– Зачем?

Ветцион взглянул так пронзительно, так умоляюще, что все стало понятно.

– Э нет! – вскинула руки Кюрдига, словно боясь, что Ветцион отнимет у нее Ме силой. – Ты умрешь!

– Нельзя, – негромко сказал Дзимвел. – Вы оба нам еще понадобитесь.

– Тебе, – почти сплюнул Ветцион.

– Поздно, – негромко сказал Загак. – Слишком много времени прошло, она на Кровавом Пляже.

– Откуда тебе знать⁈ – зло покосился Ветцион.

– Ее тело мне сказало. Ее изранил Кардаш, но убила… Хиса… данних?..

– Да, – мертвым голосом сказал Ветцион. – Я видел ее. Я найду ее.

– Эм… Ветцион… – обхватила себя забинтованными руками Лахджа. – Ты… не найдешь.

Она еле пересилила себя, чтобы взглянуть ему в глаза. Взгляд Ветциона был холоден и полон ненависти.

– Я… убила ее, – пробормотала Лахджа. – Она стремилась ко мне. Хотела съесть меня. Она всех нас хотела съесть, думаю. Простите, что подкинула ее вам. Я не знала, что она станет таким чудовищем.

Ветцион несколько секунд молчал. Потом глухо проронил:

– Ты предупреждала. Я не послушал. Это я виноват.

– Ты же не знал, – развел руками Каладон. – А вот откуда об этом знает Загак, мне интересно.

– Мне тоже, – сказала Кюрдига.

Апостолы непонимающе уставились на Загака, а потом повернулись к Дзимвелу, ожидая объяснений.

– Я… не знаю, – пожал плечами Дзимвел.

– Ах да, еще одна новость, – с особенным удовольствием произнес Загак. – Единственная хорошая за сегодня. Я новый апостол. Яной, упокой его Древнейший, успел позаботиться о делах.

– Это точно не ты его убил? – как-то очень спокойно спросил Агип.

– Да как бы я смог? – возмутился Загак. – И чего ради бы он тогда отдал мне перед смертью Ме? Его убил Кардаш. И меня хотел, но… я выжил. А Яной прожил достаточно, чтобы отдать мне Ме… чтобы нас, апостолов, не стало еще меньше.

– Что ж, спасибо ему за это, – произнес Дзимвел. – Очень разумно. Возможно, нам стоит и впредь так поступать, если есть возможность.

– Я не собираюсь подыхать, если что! – подала голос Ао. – Обойдетесь без моих Ме!

– Вы, может, потом потрындите? – хмуро спросил Рокил. – Здесь все еще демолорды. Таштарагис, Клюзерштатен, Тьянгерия.

– Я еще и Хальтрекарока видела, – напомнила Лахджа. – Но давно. И в Башню он не заходил.

– Кардаш тоже где-то ходит, – заметила Кассакиджа. – Он не погиб.

– Это все очень скверно, – спокойно произнес Дзимвел. – Видимо, Тьянгерия уговорилась с ними о взаимовыручке. Надеюсь, что их только трое. Хальтрекарок, Клюзерштатен и Таштарагис.

Он произнес эти имена как-то особенно отчетливо. Отчеканил, словно кому-то сообщая. Все почувствовали легкий импульс, но не поняли, что Дзимвел сделал. Да было и не до этого.

Ветцион бросал на других затравленные взгляды, продолжая прижимать к себе Ильтиру. Он так и продолжал стоять.

Ушла на Кровавый Пляж. Оставила навсегда.

На лицо Ильтиры закапали слезы. На плечо Пастыря легла чья-то рука.

– Мы похороним ее в нашем гроте, – сказал Агип. – Она навсегда останется с нами. Но сейчас… надо думать о живых. Тьянгерия жива…

– И она сейчас убивает Такила, – сказал Дзимвел. – Он нас спас, но на связь не выходит.

Все посмотрели в сторону, где лежал один из Дзимвелов. Он крепко спал.

– Идемте, – сказал Каладон. – Мертвых похороним потом, а не то их прибавится.

– Да, можем приступать, – кивнул Дзимвел, к чему-то прислушиваясь. – Загак, на тебе теперь роль Яноя, читай ее в моих мыслях. Остальные помнят инструкции?

Все угрюмо кивнули. Ветцион издал тяжелый вздох и положил Ильтиру рядом с Маурой и Яноем. Пончик, повинуясь неслышной команде, уселся рядом. Шепот и Тень застыли невидимками подле хозяина.

Кассакиджа распахнула портал. Тот несколько секунд мерцал, пока Игуменья «сверлила дыру», а потом стабилизировался. С другой стороны простирался мрачный зал в черных и красных тонах – и в его центре висела гигантская сколопендра.

Она крепко спала.

Такил чувствовал, что задыхается. Во сне не нужно дышать, но не тогда, когда твое горло сжимает демолорд. Он держался из последних сил, снова и снова отталкивал от себя Тьянгерию – отпинывал огромную уродливую башку, но та с неистовой злобой продолжала рвать, терзать ненавистного сноходца. Такил не мог уйти из ее сна, и в то же время был бессилен причинить настоящий вред – он мог только сопротивляться и тянуть время. Выигрывать минуту за минутой.

Но все хорошее заканчивается. Тьянгерия окончательно взяла верх. Жвалы вошли в плоть, и она с хлюпаньем потянула Такила в себя.

Он уперся ногами в склизкие стенки горла, покрытые мелкими зубами. Поранил ноги, но и Тьянгерия содрогнулась в приступе тошноты.

Еще несколько секунд выиграл!

– Ребята, скорее! – взмолился он. – Рокил!.. Дзимвел!.. Лахджа!.. Мама-а-а!..

Тьянгерия сомкнула челюсти, но за мгновение до смерти Такил увидел вспышку – и пожирающее его чудище исчезло.

Тьянгерия проснулась.

– Фух, это просто кошмар, – осел Такил. – Дзимвел мне даже не платит. Ноги… на месте. Я призрак. Меня сожрет дракон… ладно… прощайте…

Ему стало так грустно. Брат потеряет его, едва вновь обретя. И даже не узнает – как. И Лахджа не узнает о том, что он для нее… для всех них сделал.

Дзимвел расстроится, наверное. Такил ведь был таким идеальным – полезный и простодушный. Всегда его во всем слушался, никогда не прекословил. Где он еще найдет такого… помощника? Ассистента? Прихвостня? Слугу?

Друга. Вряд ли у Дзимвела они останутся, когда он станет демолордом.

А вдруг он мертв?.. Вдруг они все мертвы? Столько дней в Башне Боли. Вдруг Тьянгерия проснулась, просто потому что выспалась?

– Надо как-то воплотиться, – засуетился Такил.

Он сосредоточился. Миллионы демонов это делают – и он сможет.

– Сейча-ас!.. – поднатужился он. – Сейча-а-ас… ка-ак воплощусь! Воплощусь! ВОПЛОЩУСЬ!

Возможно, крики не помогают. Возможно, он что-то делает не так.

– Плотский мир, – произнес он вслух. – Такой… реальный. Все эти вещи… трава после дождя. Земля под ногами… или каменный пол. Холодный. Живые ноги чувствуют холод, да?.. Хм. Люблю булочки с корицей. М-м-м… и чипсы. И поцелуи.

Так, кажется, это верная дорога. Сон, кажется, рассеивается.

– Нет, есть и неприятности, – продолжал рассуждать Такил. – Мои лодыжки – чемпионы по держанию удара. Гравитация – ненавижу. Мой заклятый враг. Зачем мне крылья, если я все время падаю? Самый неуклюжий демон в мире, господа. Такил. Я. Будем знакомы. Я загляну к вам, соберу все углы в доме, оторву какую-нибудь ручку, поцелую чью-нибудь жену, получу в рожу от ее мужа… прекрасно посидели. Надо будет повторить. Так же делают плотские существа, да?..

Да, отлично, кажется, он почти вышел.

– Хочу в туалет, – заключил Такил.

Сон рассеялся. Мгновенно. Ну конечно – что еще так хорошо поднимает с постели?

И Такил шлепнулся на холодный каменный пол. Тут было темно, но не для фархеррима. Он прекрасно разглядел беснующуюся сколопендру, окруженную апостолами.

Они были тут все… нет, не все. Такил понял, что не видит Мауру, Яноя, Кардаша… и еще Ильтиру, но она, скорее всего, просто невидимая. А Кардаш – предатель, его, наверное, убили.

Не все так плохо. Могло быть гораздо хуже… хотя Мауру жаль.

– Держите ее крепче! – раздался крик волшебника.

Ветцион молча стиснул кулаки. С какой-то холодной, отстраненной решимостью он усмирял, удерживал Тьянгерию. В своем истинном облике она была чудовищем, подчиняющимся сильным инстинктам. Пастырь не мог взять ее под контроль, как зверодемонов, не мог усмирить одним взглядом, но его сила все же действовала, и Тьянгерия боролась с ней, как бешеный слон борется с наброшенными на него цепями.

Рядом стоял Рокил. Рокил жив!.. Он воздел перед собой когтистые руки, словно держа что-то невидимое, и по его коже бежали искры. Он держал Тьянгерию, контролировал ее мышцы, ее нервы… проник в каждую ее клеточку, пронизал насквозь янтарной силой. Вокруг словно сверкали зарницы.

Под потолком пролетела случайно возникшая шаровая молния.

Тьянгерия отбивалась. От нее исходило страшное давление. Она изрыгала смертельные вспышки, но все это принимала на себя Кюрдига – и тут же возвращала обратно. Тьянгерия корчилась, снова и снова раня саму себя.

Она пыталась и сбежать – гхьетшедарии очень искусны в управлении пространством… но Кассакиджа была еще искуснее. Она воцарилась в этом зале и подчинила себе ее измерения. Куда бы ни пыталась скользнуть Тьянгерия – там захлопывалась невидимая дверь, вставала невидимая стена.

А Агип хлестал ее пламенем, едва она пыталась раскрыть пасть. Белым, ослепительно-ярким, невыносимым для глаз любого демона. Огромное всесильное чудовище корчилось в нем, как обычная сколопендра в лучах слишком яркого солнца. Снова и снова Ревнитель бил этим жгучим огнем – и его рука сама светилась, как солнце.

– Она боится, – хищно произнес Загак. – Тебе конец, Принцесса!.. при всем моем уважении.

– У нас есть предложение, Принцесса, – сказал Дзимвел, извлекая сиреневый стилет. При виде него Тьянгерия замерла в ужасе. Огромные фасетчатые глаза уставились на то, что причинило ей столько боли.

Она видела его. Видела, как им ранили Кардаша. Собиралась забрать, когда Ильтира умрет… не хотела рисковать зря. Но там появилась та многорукая тварь… потом Пастырь… Тьянгерия бы сразу его убила, но он так страдал и убивался… было выше ее сил прервать это слишком быстро…

– Откуда он у вас?.. – впервые разомкнула она жвалы.

– Это не тот же, – сказал Дзимвел. – И это к делу не относится. Я предлагаю тебе жизнь. В обмен на твой счет. Передай его мне – и живи.

– Нет! – гневно заскрежетала сколопендра. – Я этого не переживу!

Только теперь Такил заметил, что на ее брюхе зияет рана. Плохо зажившая, словно готовая в любой момент лопнуть. Возможно, не будь это существо демолордом, оно бы давно издохло.

– Маленькие вонючие проныры, – с бессильной злобой произнесла Тьянгерия. – Зря я пощадила вас, надо было убить сразу! Но хотя бы некоторые… да, Пастырь?

Ветцион ничего не ответил.

– Она так страдала, – сладко проскрипела Тьянгерия. – Было так мило со стороны Кардаша приголубить ее, бедняжку. Перед смертью. Ей не понравилось, впрочем. Зря. Где он, кстати?

В ее голосе промелькнули странные нотки. Что-то вроде… похоти?

– Что тебе до Кардаша? – спросил Дзимвел. – Это же не он тебя предупредил?

– Нет, – сказала Тьянгерия. – Но он мне понравился. Когда вы умрете, я оставлю его. Он будет жить со мной. В Башне. Он мечтает быть главным игроком – я исполню его мечту. Он даже получит принцессу.

Последнее она произнесла утробно. С какой-то истомой.

– Знаете, мне даже на секунду захотелось оставить ее в живых, чтобы Кардаша постигла такая судьба, – расплылся в злой улыбке Загак.

– Этого не будет, – холодно произнес Агип. – Сейчас она умрет.

– О, я не умру, – отрывисто, зло сказала Тьянгерия. – Это вы сейчас умрете. Все вы! Таштарагис!.. Клюзерштатен!.. Хальтрекарок!..

Все замерли. В зале воцарилось такое напряжение, что сам воздух словно загустел. Волшебник Дегатти распахнул кошель, торопливо вытаскивая расписанную вазу…

…Но ничего не произошло.

– Никто не придет, – спокойно сказал Дзимвел.

Хальтрекарок почувствовал зов. Все еще в гостях у брата, он нехотя поднялся с подушек… попытался.

Его придавило незримой тяжестью. Хозяин дома не выпустил его. Измерения замкнулись, перемещение оказалось запасовано.

– Брат, у меня дела, – сказал Хальтрекарок, снова порываясь подняться.

– Побудь еще немного, – сказал Фурундарок, сжимая брата в неосязаемых объятиях. – Мы так редко видимся, я и ты.

– Я тороплюсь, меня ждут! – настаивал Хальтрекарок. – Договор, у меня договор!

– Это важнее твоего брата? – как-то очень противно спросил Фурундарок. – У меня тоже договор, я должен исполнить желание.

– Я тоже!.. Что за желание?..

– Не дать тебе исполнить желание, брат, – засмеялся Величайший Господин.

Клюзерштатен опорожнил еще бокал, крутя на пальце серебряные часы. Настроение было поганым.

Он подзаработал, да. Почти триста тысяч, воистину роскошный куш. Перерабатывать Ме на условки – задачка та еще, а без демонической силы и вовсе невозможная, но Башня Боли – это гигантская мясорубка для душ, и Тьянгерия отдала то, что обещала. Сразу же все перевела на счет Клюзерштатена.

Казалось бы, самое время отпраздновать. Но… все прошло как-то не так.

И плечи все еще болят. Их словно кипятком окатило.

Он сидел мрачнее тучи, размышляя о событиях последних часов. Нет, сначала было весело, но… она все испортила. Хотя… или нет?..

Бросилась на Шпильку. Сама схватила. Тупица. Он бы просто прибил этого меднолобого болвана. Они бы с Лахджой весело над этим посмеялись и покинули Башню Боли… не стоило угрожать ей смертью, возможно…

Возможно, лучше пить дома. Но сейчас не хочется. Именно сейчас там никого, кроме слуг – а здесь хотя бы этот. Да, пялится, да, ухмыляется. Ну и что.

Клюзерштатен – его клиент. Пусть наливает.

– Дура, – пробормотал он. – Красивые были руки.

Он допил. Поставил бокал на стол… и услышал зов.

– Опять тебе что-то надо, – буркнул он, вставая с табурета. – Сделай милость – сдохни, пока я встаю. Пока, Корчмарь.

Он шагнул к выходу, но того… не оказалось. Дверь исчезла. Клюзерштатен резко повернулся к Янгфанхофену, бросил на него бешеный взгляд… а потом широко улыбнулся.

Он все понял.

– Я тебя не отпущу, пока не расскажешь всю эту историю, Счастливое Копытце, – сказал Паргоронский Корчмарь. – Что тебя гнетет, сынок?

Он деловито налил еще. На бедре сверкнул тесак.

– Ой, ну раз я в ловушке, то ничего не поделаешь, – развел руками Клюзерштатен. – Вселенная, ты это видишь? Все против меня. Вини жирного!

Таштарагис и Гаштардарон стояли друг против друга. Вокруг холодели вечные льды морозной цитадели Бычьеголового. За огромным окном простиралась сама Тьма, к которой эта башня подступала совсем близко. Таштарагис жил на самом краю Чаши.

– НУ? – наконец дохнул паром череп. – ЗАЧЕМ ПОЖАЛОВАЛ?

– Я бросаю тебе вызов, – скрестил руки на груди Гаштардарон. – Ты оскорбил меня.

– ЧЕМ ЭТО? – удивился Таштарагис.

– А помнишь, как ты пытался меня убить? – похрустел шеей Гаштардарон.

– ЭТО БЫЛО ТРИДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД! – возмутился Таштарагис. – СЕГОДНЯ Я ЗАНЯТ, ОТЛОЖИМ ЭТО НА ПАРУ ДНЕЙ!

– Зато я сегодня как раз освободил часок, – потянул из ножен меч Гаштардарон.

– НЕТ, СЕЙЧАС НЕ МОГУ, – вскинулся Таштарагис, услышав беззвучный зов. – МЕНЯ ПРИЗЫВАЮТ!

– Подождут!.. – чиркнул мечом Гаштардарон. – Принимай вызов, трус.

Он стоял в дверях, и вокруг него расходился Купол Поединка. Тот накрыл весь зал, и зов Тьянгерии стих.

– ПОНЯТНО, – сказал Таштарагис. – ЗАГОВОР. ПРОКЛЯТЫЙ ПРЕДАТЕЛЬ. Я ВЫНЕСУ ЭТО НА СОВЕТ. И Я НЕ ПРИНИМАЮ ТВОЙ ВЫЗОВ! ХОЧЕШЬ – НАПАДАЙ. МНЕ ПРИГОДИТСЯ МИЛЛИОН УСЛОВОК!

– А я подожду, пока ты не примешь, – сумрачно сказал Гаштардарон. – У меня весь день свободен.