Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 66 страниц)

– Ого, это я? – восхитился Кардаш. – А что это за металл?

– Висмут, покрытый оксидной пленкой, – гордо произнес Каладон. – Берите каждый по четырнадцать.

– По четырнадцать?.. – не понял Дзимвел. – Ты что, и Отшельницу добавил?

– Для объективности, – поднял палец Каладон. – И… и для коллекции.

Фигурки получились удивительно красивые. Очень точные, со всеми деталями, в разных позах и с характерными выражениями лиц. Это даже застопорило голосование, потому что апостолы перебирали и любовались миниатюрами. Кардаш с интересом рассматривал фигурку Отшельницы.

– Слушайте, а может, и правда позвать и Отшельницу тоже? – предложила Ао, заметив его взгляд. – А то кворум неполный.

– Да ну, она же живет со смертными… – поморщилась Кюрдига. – Она не знает ничего о том, как и чем мы живем. Ее муж… неприятный тип.

– А по-моему, очень милая пара, – возразила Ао. – Мне они очень помогли. Отшельница действительно не знает многих вещей, но глупой она мне не показалась.

– Она была бы полезным членом команды, – согласился Дзимвел. – Но Матерь не хочет, чтобы ее беспокоили по пустякам.

– А я тоже считаю, что она должна участвовать, – заявил Такил.

– Матерь против, – повторил Дзимвел.

– Ну нет так нет, – сказала Ао. – Тогда голосуем?

– Предлагаю сначала обдумать, – сказала Ильтира. – Такое нельзя с бухты-барахты. Давайте хотя бы несколько дней подумаем, а на следующем собрании…

– Можно даже еще позже, – пожал плечами Дзимвел. – Говорю вам, это пока что кожа неубитого кайтрана. Проголосовать недолго. Принести клятвы тоже. Сделаем это, когда точно будем знать, что у нас есть возможность и реальные шансы. А сейчас… давайте обсудим, как наши шансы повысить. У кого-нибудь есть мысли?

– У тебя наверняка есть, – любезно сказал Такил.

– У меня-то есть, но… ладно, хорошо.

Дзимвелов стало четыре. Двое закрутили руками, и в гроте стемнело, воздух наполнился плотным ароматным дымом. Третий сомкнул ладони и возжег огненные письмена, а среди них – каменистую пустошь, и торчащую посреди нее гигантскую башню. Четвертый Дзимвел указал на нее и молвил:

– Мой план состоит из двух частей. Убить Тьянгерию и унаследовать ее счет. Вторая часть сложнее первой, но давайте пройдемся по порядку. Чтобы убить Тьянгерию, нужно прежде всего до нее добраться. Это непросто – она наглухо замуровалась в своем логове. Самозапечаталась там, оградила себя даже от императивных призывов. Единственный способ до нее добраться – самим проникнуть в Башню Боли.

– Ее мерзотное поле для игрищ, – угрюмо сказал Агип.

– Спасибо за дополнение, Агип, – кивнул Дзимвел. – Да. Мы не знаем, проводит ли она по-прежнему свои извращенные игры, и если да – с кем именно. Это нужно узнать. Нужно узнать как можно больше о Башне Боли, а особенно – о способах туда проникнуть. Я собирал информацию несколько лет, но знаю по-прежнему недостаточно. Такил, ты что-нибудь выяснил?

– Тьянгерия редко спит, – с грустью ответил Такил. – Она все время настороже и полна страха. А еще ненависти. О, она так полна ненависти!..

– Она ненавидит кого-то конкретного? Смертных, что ее ранили?

– Их, да… но не только их. Вообще всех. Ей все время больно, и она жаждет разделить эту боль с кем-нибудь.

– Хм, а интересно… – задумчиво произнесла Кюрдига. – Может, я…

– Вряд ли даже ты сможешь, – покачал головой Дзимвел.

– Ну и как мы туда проникнем? – осведомился Кардаш. – В эту Башню Боли.

– У меня есть идея. Тоже связанная с бушуками.

– Ну конечно… – пробормотала Ильтира. – Бушуки. Твои новые друзья.

– Это пока что самый надежный способ. Но я работаю и над запасным вариантом… двумя запасными. Я расскажу о них, когда соберу побольше сведений. Дальше. Проникнув в Башню Боли, надо будет добраться до ее хозяйки и суметь ее убить. Как ни удивительно, это одна из самых легких частей. Тьянгерия уже тяжело ранена и относительно уязвима. А нас теперь уже… четырнадцать.

– Отшельница будет с нами⁈ – обрадовался Такил.

– Если сумеем ее уговорить. Не думаю, что она воспротивится зову крови. Тем более, что она тоже заинтересована – поскольку она такой же фархеррим, она и ее дети тоже под угрозой. Случалось, что детей Мазекресс вырезали полностью, не забывая о тех, кто давно бежал.

– Слишком много «если», – заметил Ветцион. – Думал, ты предложишь что-то более надежное.

– Более надежного нет, – покачал головой Дзимвел. – Нам повезло уж в том, что сейчас есть демолорд, которого можно сравнительно легко убить и у которого нет наследников. Это невероятное везение. Никому из наших предшественников так не везло. Мы должны воспользоваться этим.

– Насчет «нет наследников»… – протянула Кассакиджа. – Каким образом ты собираешься примазаться к Тьянгерии?

– Это самая сложная часть, – признал Дзимвел. – Демолорды в числе прочего обсуждают предложение Учителя Гохерримов. Новым демолордом станет тот, кто убьет Тьянгерию. Если они его примут – мы можем спокойно действовать.

– А если нет?

– Я придумал кое-что. Правда, доступное не для всех апостолов. Я отдельно поговорю с теми, кто сможет в этом случае им воспользоваться.

– А зачем мы тогда голосуем? – осведомился Кардаш. – Если это смогут сделать только некоторые? Кстати, их много, некоторых?

– Я не закончил свои поиски. Могут найтись и другие методы. Кроме того, если мы все принесем клятву, прошедший через эту процедуру будет обязан передать счет тому, за кого мы все проголосуем.

– Это… бессмыслица, – заметил Кардаш. – Зачем ему это делать?

– Затем, что он принесет клятву. Мы выберем лучшего по нашему мнению. Это устранит, надеюсь, возможность раздоров. Не до конца, конечно, но, как я уже сказал, более надежного способа пока что нет. Нам придется полагаться друг на друга.

– Иначе мы все умрем, да?

– Верно, Такил, – кивнул Дзимвел.

– Я все еще не понимаю, – вскинул руки Кардаш. – Кто-то сумеет забрать могущество демолорда, и мы будем ожидать, что он передаст его другому, потому что… поклялся?..

– Мы все братья и сестры, Кардаш, – сказала Дересса. – А демоническая клятва – это большее, нежели пустые слова смертных.

– Я работаю над соглашением, которое предусмотрит все, – произнес Дзимвел. – Мы заключим договор, который свяжет будущего демолорда и нас, его вассалов. Не так, как у прочих демолордов, которые патронируют баронов и других аристократов. Мы заранее позаботимся, чтобы наш демолорд стал гарантом всеобщей безопасности. Кто бы им ни стал.

– Например, Дзимвел, или вот Дзимвел, или, скажем, Дзимвел… а, еще есть Дзимвел! – иронично произнесла Ильтира. – Каладон, здесь маловато фигурок Дзимвела.

– Кстати, насчет фигурок, – показал свою Кардаш. – Моя сломалась. Почему я такой хрупкий?

– А, извини, висмут не очень прочный, – взял обломки Каладон. – Сейчас попробую сделать такую же из стали с эффектом побежалости.

– Мою тоже замени, – попросил Такил. – У меня лицо какое-то дурацкое.

Апостолы снова стали обсуждать миниатюры Каладона. Дересса устало глядела на это, думая о том, какие же они все-таки еще дети. Обсуждается их судьба, их будущее, а их волнует, точным ли получился нос. Даже Кардаш, которому больше тысячи лет, радуется своей куколке, как младенец.

Хотя, возможно, это потому, что он недавно переродился.

– Есть ли еще вопросы? – спросил Дзимвел, пока Ао спрашивала, можно ли переодеть ее миниатюру во что-нибудь поинтереснее.

– У меня, – подала голос Маура. – Насчет счета я поняла, но что будет с гхьетом Тьянгерии?

– А что с ним? – не поняла Кюрдига.

– Он огромный. Больше только у Фурундарока и Кошленнахтума. Кому все это достанется?

– Хороший вопрос, – кивнул Дзимвел. – Конечно, об этом думать пока рано, но лично я предлагаю сделать эти земли предметом подкупа.

– Подкупа?..

– Даже если нам все удастся, будет много недовольных. Демолорды не примут нас с радостью. Мы уже подружились с бушуками – как насчет подружиться еще и с гхьетшедариями? У Хальтрекарока, Совиты, Дибальды и Гариадолла много потомков, не имеющих своих земель. Гхьет Тьянгерии можно уступить им. Создать новых баронов или просто разделить между обычными гхьетшедариями.

– А нам? – огорчилась Маура.

– Ты сама сказала – это огромный гхьет. Он впятеро больше Легационита, и раз в двадцать – всей обители Мазекресс. Мы не землевладельцы, нам столько не нужно. Достаточно десятой части, чтобы вольготно разместились все фархерримы, даже если нас станет в сто раз больше.

– Ты слишком скромен, – произнесла Кассакиджа. – Лучше оставить себе больше земли. Хотя бы четверть.

– Мы не землевладельцы, Кассакиджа. Зачем нам такая громадная территория? Чтобы все завидовали и злобствовали? Нам гораздо важнее небо – а его у нас никто не отнимет.

– Ладно, а что насчет самой башни? – спросил теперь Каладон.

– А вот как раз ее мы оставим себе. Она идеально подойдет в качестве нашего… города. Мы переоборудуем ее под жилища для крылатых существ.

– Ее можно окружить садами и лесами, – задумалась Маура. – Это займет много времени, но… это будет интересная работа.

– И мы наконец-то съедем от мамочки! – рассмеялась Кюрдига.

– Ну вы и фантазеры, – покачала головой Дересса. – Уже мысленно победили демолорда и обустроили новое жилище.

– Это все произойдет еще нескоро, – сказал Дзимвел. – Надеюсь, нам не придется спешить. Сегодня я вас собрал, чтобы известить о своих планах и заручиться вашей поддержкой. В одиночку я с этим всем не справлюсь… и давайте без шуток о том, что «Дзимвел» и «в одиночку» – понятия несовместные. Просто учитывайте, что мне одному это все и не нужно. Это нужно нам всем, как народу. Мы либо снова выступим сообща, как с Кошленнахтумом, либо нас не станет.

– Кошленнахтуму мы преподали хороший урок, – гортанно произнес Агип. – Вместе. А Кошленнахтум гораздо сильнее Принцессы Тьмы.

– Мы его не убили и даже не слишком навредили, – напомнила Дересса. – Так, настроение испортили.

– У нас тоже никто не погиб, – улыбнулась Ао. – Зато настроение было отличное.

Все рассмеялись, и особенно громко – Кардаш. Он смотрел на своих новых собратьев и думал, какие они все симпатичные ребята. Для демонов. Как они ему нравятся. Все-таки было верным решением к ним присоединиться, пусть он и оказался по уши в дерьме.

Так, стоп. Почему он так думает? Это совсем ему несвойственно.

Глава 17
Ничего серьезного без платы не сделаешь

– Я вызываю тебя на дуэль, Агип Ревнитель!

Агип тяжело вздохнул. Он сидел в коленопреклоненной позе, сложив крылья и подвернув хвост. Напротив в такой же позе восседали двенадцать юных фархерримов и среди них сын, Друней. На днях ему исполнилось одиннадцать, и среди избранных учеников Агипа он проявлял себя лучше всех. Прямо сейчас отец наставлял его во внутреннем самоконтроле… а их так грубо прервали.

Конечно, он сам напросился. Это уже четвертый гохеррим, что приходит испытать его на прочность. Бросая им вызов, Агип принимал удар на себя, потому что если кто из гохерримов хочет сражаться с фархерримом – пусть сражается с сильнейшим.

Но прямо сейчас ему не до этого. Он бы предпочел провести время с сыном и другими учениками. Но гохеррим ему этого не позволит, да и Друней смотрит горящими глазами.

Для него важно, что в урочище нет никого сильнее его отца. Что он может гордо называть себя сыном Агипа Ревнителя.

Что ж. Агип поднялся, расправляя крылья. Тело покрылось золотой броней, а руки охватило бушующее пламя. Проклятая сила Матери Демонов еще раз послужит благому делу.

Возможно, однажды Агип будет убивать гохерримов чаще, чем новые появляются на свет.

– Задай ему, па! – донеслось в спину. – Или… а давай я тебе помогу!

– Нет, – ответил Агип. – Поединок – это битва двоих. Не унижай меня своей помощью.

Это подействовало. Друней устыдился, что как бы предположил, будто отец не справится с гохерримом в одиночку.

А Агип не стал говорить, что с Друнеем этот гохеррим расправится за пару секунд. Такие вещи нельзя говорить отважным мальчишкам, ищущим возможность себя проявить, если не хочешь, чтобы они вскоре попали в беду.

Фархеррим смерил противника взглядом. Крепкий, широкоплечий, с бледно-голубой кожей и тремя короткими рогами. Вооружен молотом на длинной рукояти.

– Я сражусь с тобой, – посмотрел ему в глаза Агип. – Но поспеши, ибо я желаю вернуться к своим делам.

Гохеррим тоже смерил его взглядом. Потом посмотрел на остальных фархерримов – Друнея, Диону, Энеона, Рокарима, Дженою и других учеников Агипа. Они сидели полукругом, все в одинаковых позах. Ни один не тронулся с места, юноши и девушки спокойно ожидали, когда учитель к ним вернется.

– Я помешал? – спросил гохеррим. – Я могу подождать, пока вы закончите.

– Вряд ли это займет много времени, – ответил Агип. – В чем-то ты даже кстати, поскольку я хотел показать ученикам новый прием.

– Что у тебя здесь – Школа Молодых? – усмехнулся гохеррим, вскидывая молот.

– Думаю, нет смысла скрывать, учитывая то, что ты сейчас умрешь, – произнес Агип. – Я воспитываю демонов, достойных света Солары.

– Что?..

Пламя Агипа стало белым. Наполнилось очищающим светом. В небо поднялся ревущий столб, и демон-паладин ринулся на гохеррима.

Тот прыгнул навстречу. Алые глаза вспыхнули не страхом, но восторгом. Страшный молот врезался в золотую броню, и удар мог сокрушить башню, убить на месте слона.

Агип устоял.

Пылающий рыцарь взмахнул крылами и ушел из-под второго взмаха. Все исчезло в слепящей вспышке, а когда огонь стих, на земле осталось дымящееся тело. Гохеррим лежал с прожженной насквозь грудью.

Выпавший из руки молот беззвучно кричал.

Когда Агип обернулся к ученикам, его встретили двенадцать восхищенных лиц. Никто и не сомневался, что он победит, но все поразились, как быстро это случилось.

– Сейчас я покажу, как ломать их клинки, – поднял молот Агип. – У гохерримов принято оставлять клинки павших на память. Хранить их бессрочно. Иногда они все-таки переплавляют их, чтобы сделать новое оружие, закаленное сгоревшими в агонии душами. Эти души могут послужить и нам, если знать как.

Агип замолчал. В первый раз было нелегко на это решиться. Соблазн был слишком силен, его новая демоническая натура восставала против отвержения столь легкого могущества. Он ведь знал, как его взять, оно само шло в руки, и он ничего при этом не терял.

Он уже демон. Он не сможет пасть ниже.

Но он отверг соблазн.

– Это особая практика, которая вам может быть не вполне понятна, – стиснул молот Агип. – Вы всегда были демонами, с самого рождения. Это сложно, очень сложно. Отказаться от искуса. Сотворить для кого-то что-то хорошее просто так. Не только ничего не приобретя, но многое потеряв. Совершить добро и позволить реке жизни унести его от вас. И не думать об этом.

Его руки снова раскалились. Гохерримский молот стал плавиться. Беззвучный вопль стал сильнее, он уже бил по ушам.

– Так вы утратите энергию чужих душ, – произнес Агип. – Зато взрастите кое-что более ценное. Силу собственного духа.

Обломки посыпались на землю. Одни ученики смотрели на это с восторгом, другие с ужасом. Это было все равно что сжечь кошелек с деньгами, кинуть в вулкан бесценный бриллиант.

– Зачем⁈ – вскочил Рокарим. – Учитель, это… больше, чем просто… Я не хочу отказываться от настоящего могущества ради… просто уверенности в себе!

Агип смерил его тяжелым взглядом. Насчет Рокарима он в свое время долго колебался. Юноша многообещающий, но приземленные желания владеют им чаще, чем остальными.

А Рокарим, не получив ответа, продолжил:

– Учитель, я уважаю тебя, я горжусь, что ты выбрал меня, чтобы я овладел твоими техниками, но у меня и у других нет великих Ме, как у тебя, нам это нужнее, чем тебе…

Агип смирил подступающий гнев. Это нормально, что они не понимают. Даже людей очень сложно научить воздержанности в чем-то. Он смутно помнил прежнюю жизнь, но помнил, сколь многие отсеиваются из тех, что желают стать соларионами.

И хотя у мальчишки неверная мотивация, кое в чем он прав. Агип действительно ни разу не побеждал без своих Ме. Без несокрушимой брони и проклятого пламени у него только та самая пресловутая сила духа. Сейчас он применил благодатный огонь, и тот облегчил поединок, но Агип не был уверен, насколько сильным тот был бы сам по себе. Возможно, он просто часть Ме, и Агип на самом деле не взывает к Соларе.

Только к тем остаткам человечности, что сохранились глубоко внутри. К памяти о том, кем он был.

Ведь по сути его Ме – это воплощенный соларион. Рыцарь-демоноборец, только порченый. Когда Мазекресс спрашивала, сколько Ме Агип хочет получить, он в ярости выкрикнул, что не желает ничего, кроме своих доспехов и пламени Солары… и так в итоге и вышло.

Что там говорить, если его Ме Нерушимой Брони, изначально бывшее просто золотым панцирем поверх кожи, со временем стало именно доспехами, настоящими. И благодатный огонь… возможно, это просто новая стадия Всепожирающего Пламени. Возможно, это просто еще один вид демонического огня.

И Агип не знал, сумеет ли научить этому других.

Но очень хотел.

– Я не жду от вас подобной самоотверженности, – наконец произнес он. – Аскетизм – это не для всех. Знайте только, что поглощая чужие души, благодатного огня вы не получите. Этот путь перед вами закроется. Но, возможно, вы получите что-то еще. Мы с Хашдаробраном обучим вас сражаться и побеждать. Другими путями. Другими способами. Но разить демонов силой духа вы не сможете.

– Если ты не ждешь самоотверженности – почему нам запрещены охоты? – спросила Дженоя. – Почему нам нельзя использовать арканы, учитель? У меня даже пары эфирок на счету нет…

Агип посмотрел ей в глаза. Дженоя талантлива, но полна сомнений. Она здесь, потому что верит ему, но она демоница, и она очень юна. Ей трудно принять, что следует отказаться от земных благ не ради чего-то конкретного, а просто ради зыбкой надежды на что-то неопределенное, и даже не факт, что лучшее.

– Я никого не держу, – тихо сказал Агип. – Всякий желающий волен уйти. Я не стану порицать. Наказания не последует. Но, возможно, однажды вы пожалеете, что не были стойкими, потому что вступить на этот путь снова будет сложнее в тысячи раз.

Ученики переглянулись. Они колебались, они сомневались. Ревнитель был в их глазах живым божеством, они учились у него пути фархеррима и всецело его уважали. После того, как он своими техниками овладел благодатным огнем, когда научился тому, что для демона практически невозможно, он резко вырос в их глазах.

Но сейчас их преданность подверглась слишком сильному испытанию. Рокарим стиснул челюсти, стиснул кулаки… и зашагал прочь. За ним двинулась Дженоя.

Но еще десять остались сидеть.

И главное, что остался Друней. Возможно, правда, только из-за сыновних чувств. К тому же он младше всех, так что не до конца еще даже владеет арканом душ.

Возможно, совсем скоро он тоже станет демоном в полной мере… возможно, совсем скоро он будет смотреть на вещи по-другому.

Пока что его взгляд полон обожания. Маленькая копия своего отца, тоже кудрявый и золотокожий. Глядя на него, Агип испытывал одновременно нежность и вину. Он привел в этот мир дитя, и этот мир его погубит.

Или его погубит Агип.

Его губы скорбно поджались. Может быть, стоит отстать от сына. Позволить следовать своей природе. Быть успешным в том смысле, в каком это видят демоны.

И погубить его душу.

Свою старшую дочь Агип учить даже не пытался. Ей шестнадцать, и она типичная демоница. Ее наставляет Кассакиджа, и Ринора делает успехи в том, что вызывает такое отвращение у отца.

Слишком большие успехи, пожалуй. Игуменья за нее даже беспокоится.

Наверное, в этом тоже виноват Агип. Может быть, он был слишком деспотичен с ней. Он так боялся за своего ребенка, что не давал свободно дышать. Ринора однажды даже сбежала и едва не погибла в джунглях.

Ее в тот раз спас Дзимвел.

Из-за всего этого Агип крупно поссорился с женой. Они едва не разошлись тогда. Хамава тоже родилась в Авалии и была одной из немногих, кто понимал Агипа, но она со временем приняла свою новую сущность и не возражала против вещей, что присущи демонам.

А внутри Агипа все протестовало.

Но получится ли у него хоть что-нибудь? Сегодня двое избранных учеников его оставили. Возможно, со временем оставят и другие. Многие из них уже почти взрослые, скоро сами будут решать…

Нижний Свет начал тускнеть. Подходит к концу очередной день в Паргороне. В мире, что теперь дом Агипа. Он отпустил своих избранных учеников, те склонились в поклонах и вспорхнули в воздух. Полетели в столовую, где будут болтать со сверстниками, напуская на себя таинственную важность и важную таинственность.

Дети. Такие все еще дети. Агип тоже поднялся в воздух, взмыл над зелеными кронами. Пожалуй, единственное, что радовало его в новой жизни помимо сына – крылья за спиной.

Свободный полет в небесах, наравне с птицами и божьими посланцами. Раньше это было лишь сюжетом снов. Теперь Агип шел по воздуху, как по земле, несся быстрее сокола и рвал потоки ветра могучими крылами.

Со временем паргоронское небо будет принадлежать им всецело. Не будет никого равного ему и его роду.

Агип почти сразу одернул себя. Гордыня – вот бич его рода. Возможно, он и сам прежде был тщеславен, а становление демоном воспалило этот душевный недуг свыше всякой меры. Он уже презирает всех, кто не фархеррим, хотя еще не так давно был простым смертным.

И другие тоже.

С другой стороны – трудно их за это винить. В Паргороне, наверное, прежде не было столь гармоничных существ. Фархерримы безупречны во всех отношениях и почти не имеют недостатков. Неудивительно, что многим достаточно уже и этого, многие считают себя завершенным идеалом и не стремятся к большему.

Но в этом случае они рано или поздно станут просто обычными демонами. Никчемными и ничтожными созданиями, вроде бушуков и гхьетшедариев. Самовлюбленными, погрязшими в распутстве, чревоугодии и стяжательстве.

Только гохерримы хранят в себе внутренний огонь, пусть у них он и пылает злой скверной, пусть и обращен к бесконечным сварам и убийствам. Но они придали своему существованию хоть какой-то смысл – гнусный и полный разрушения, но смысл.

И помог им в этом кодекс Джулдабедана.

Нечто подобное Агип создал и для фархерримов. Создал… но пока не завершил. Продолжал создавать, продолжал уточнять и дополнять. Ни секунды не переставал обдумывать. Нанизывать мысль на мысль, приближаясь к истине. Продираться сквозь собственные страхи и сомнения, слабости и пороки.

Словно перебирал четки, шагая по темному лесу, полному чудовищ.

Причем его кодекс состоял из двух путей, великого и малого. Великому он пока что обучал только избранных учеников, и только им открывал особые секреты. Малому же учил всех, кто желал слушать – а таких нашлось порядочно.

Они собрались сейчас здесь, на площади с фонтаном. Больше сотни фархерримов первого и второго поколений. Одни пришли, чтобы услышать, другие – чтобы послушать. Взгляд выхватил из толпы четверых апостолов – неизменного Дзимвела, Каладона, Кюрдигу и новенького, Кардаша.

Этот, конечно, пришел только из любопытства.

Остальные тоже, впрочем. Кюрдиге просто скучно, она убивает время. Дзимвел считает своим долгом присутствовать на любых мероприятиях. Каладон… вот разве что Каладон и правда интересуется.

Фархерримы сидели и стояли где попало. Одни на земле, другие на деревьях или крышах. Кто-то из молодежи цеплялся к стенам трактира или зала собраний.

Маура вырастила зал собраний именно для этих сходок, да еще важных объявлений. Но его редко использовали по назначению, чаще собирались прямо перед ним, на площади.

Поначалу Агип и его последователи рассаживались кружком. Когда их стало больше, Агип начал подниматься на возвышение. Потом – просто зависать на небольшой высоте. Благо полеты стали настолько привычны, что порой Агип даже забывал махать крыльями. В воздухе удерживал будто сам факт их наличия.

Так действует пресловутая демоническая сила. Ты просто делаешь что-то, потому что знаешь, что ты это можешь. Потому что не сомневаешься в своих силах. Так это работает и у сальванских посланцев, и у титанов. Чем прочнее внутренний стержень, тем больше ты можешь совершить.

– … Тем больше ты можешь совершить, – говорил Агип. – Мы одарены нашей Матерью, и одарены щедро, и многие здесь до сих пор уповают на ее защиту и покровительство. Многие здесь, более того, ищут дружбы и покровительства других господ. Надеются им услужить или впечатлить их. Еще больше принимают правила, навязанные им местными порядками. Становятся хищными паразитами, охотниками за душами.

Агип сделал короткую паузу, обведя фархерримов суровым взглядом.

– Дары Матери Демонов закончились в момент нашего рождения, – продолжил он. – От прочих господ же и вовсе не стоит ждать милостей. Они враждебны нам. Они враждебны даже сами себе. Те, кто не умеет жить сам, ничему хорошему не научат и вас.

– А ты, значит, жить умеешь? – донесся насмешливый голос.

Агип только сейчас заметил гохеррима. Хашдаробран стоял поодаль от остальных, в тени большого дерева. Прислонился к нему, с интересом разглядывал Агипа и остальных.

Как давно он тут? Почему вообще здесь? Чужаков в Камтсталь не пускают – только фархерримов и тех, кто им служит. Он, правда, один из учителей Академии, так что уже не совсем чужак… и все равно Агипу это не понравилось.

– Смею считать, что да, – ответил он Хашдаробрану. – Нам не нужны здешние господа и правила. Мы сами добьемся высот и славы, достучимся до небес и превзойдем свою оскверненную сущность. Каждое живое существо уже бесконечно одарено Творцом. Все мы обладаем источником бесконечной силы – силы нашего духа. Мы, демоны, можем являть эту силу в самом буквальном смысле, совершенствуясь на всех уровнях. Тем не менее, во многих живет уверенность, что мы не способны использовать духовную силу без подпитки чужими жизнями. Без этого топлива действительно не обойтись… как многие думают. Но это тупиковый путь, ведущий только к деградации и Кровавому Пляжу. Так называют демоны неизбежный итог. Но так ли он неизбежен?.. Нет, говорю я! Можно иначе! Вы можете ступить на другой путь… куда более трудный, не спорю, но вы никогда не получите подобного самоуважения и довольства собой, если смиритесь со слабостью и обстоятельствами жизни!

Агип давно к этому вел. Он постепенно готовил умы. Даже если хотя бы один из десяти задумается и что-то для себя переосмыслит… кто знает?

Он не мог идти на компромисс. Какие могут быть компромиссы в том, что касается спасения души? Сегодня Агип потерял двоих избранных учеников – но, возможно, не до конца. Рокарим и Дженоя ведь тоже здесь, внимают. Может быть, насмешничая, а может, сожалея о своем уходе. Главное, что они слышат. Главное, что они слушают. Слова Агипа доходят до их ума – а возможно, и до сердца.

Возможно, на следующий урок они придут как ни в чем не бывало. И Агип ничего им не скажет.

– Все мы недооцениваем свою духовную силу, – говорил он, глядя в черное небо. – Данную нам от рождения мощь. Мы демоны. Бессмертные существа, отрицающие порой сами законы природы. Нам проще, чем другим. Мы вечно молоды, нам не нужны пища, сон и кров. Наши желания легко смирить – было бы желание их смирять. Болезни не портят наш характер. Старость не маячит впереди печальным призраком. Другим демонам не с чем сравнить, но вы или ваши родители… вы можете. Каждое чудо, которое демон впервые являет миру, является продуктом его собственной духовной силы, а не продуктом поедания чужих душ. Но мы сходим с этого пути! Мы думаем, что недостаточно сильны! Недостаточно храбры, умны или властны! Посмотрите на себя. Многие из вас уже создали собственные Ме. Среди вас были некоторые, кто даже не успел к тому моменту обзавестись чем-нибудь на счету. Разве Ме рождаются из чужих душ? Может быть, Ме бывают у ничтожеств? Разве вам нужно каждый раз обращаться к счету, чтобы управлять обстоятельствами? Пересилить природу окружающего мира?

Агип покатал между пальцами огонь. Пламенный шарик. Потом взмахнул рукой – и огонь стал водой. Пролился серебристыми струями, оросив землю.

– На моем счету нет ни эфирки, – сказал он. – Но я даже не машу крыльями, поднимаясь в небеса. Я не отказываюсь от того, что мне дала Матерь Демонов. Мне нужны эти дары, чтобы исполнять свой долг. Но я могу и то, чего мне никто не давал. И с каждым днем все больше.

При этих словах он посмотрел на Рокарима и Дженою. Те не поднимали глаз. А кто-то в толпе выкрикнул:

– Это не так уж много, Ревнитель! Ничего серьезного без платы не сделаешь!

– Если дух твой мелок, то и фокусы будут мелки, – сказал Агип. – Вы куда могущественней, чем вам кажется. Но это могущество нужно в себе открыть. Условки – это легкий путь. Развращающий вас. Отнимающий вашу собственную силу. Ослабляющий вашу волю. Вы обмениваете собственную ногу на костыль, а потом жалуетесь, что без костыля трудно ходить.

Агип вздохнул и сказал немного тише:

– В Академии я учу нашу молодежь и некоторых взрослых духовным практикам, которые позволяют найти источник силы в самом себе. Они дают нам преимущество, поскольку нигде больше в Паргороне такому не учат. Они дают не такой быстрый результат, как куча условок, зато не будет ничего надежнее – ведь вы у себя есть всегда.

– А кучи условок у меня все равно нет, – громко сказал кто-то.

– У меня тоже, – улыбнулся Агип.

По толпе прокатился смех. Учение Ревнителя знали все, но по-настоящему серьезно относились к нему немногие.

Хотя самого Ревнителя в урочище уважали.

– Я буду учить каждого, кто хочет учиться, – напоследок сказал он. – Пока я жив, вы можете получить этот подарок судьбы. Не создавайте себе причин горько жалеть о том, что когда-то упустили отличную возможность изменить жизнь к лучшему.

Манипуляции. Прежде Агип испытывал к ним неизбывное отвращение, но со временем стал проявлять большую гибкость. Понял, что демоны есть демоны, и если хочешь достучаться хоть до кого-нибудь, нужно находить правильные аргументы.

Те, что воспримут существа, не имеющие совести.

Пока что.

Бывший соларион не был безрассуден. Период, когда он жаждал смерти всех демонов вокруг себя, длился недолго. Когда-то он видел врагов даже в других фархерримах, даже в братьях-апостолах. Когда-то даже их он ненавидел всем своим естеством.

Изменить мнение ему помог Дзимвел.

Когда Агип вернулся домой, Дзимвел уже был там. Сидел в беседке возле уютного бунгало. Агип, в отличие от большинства, жил не в цветке паргоронской лилии, и не в живой хижине, выращенной Маурой, а в обычном доме.

Каладон сотворил ему такой – частично по описанию, частично по рисунку. Агип толком рисовать не умел, зато отлично умела Хамава. Это ей хотелось жить в настоящем доме. И теперь в Урочище Теней, среди паргоронских джунглей, высилось типичное авальское бунгало. Легкое и воздушное, с большими окнами, длинным балконом и затененной террасой.