Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 66 страниц)

Глава 44
Я тебе покажу

Ильтира кралась среди деревьев, разыскивая очередную лестницу. Она поднялась уже на четыре этажа, и каждый выглядел иначе, чем предыдущий.

Очнулась она среди полуразрушенных хибар, и в первый момент решила, что снова оказалась в Местечепле, в самых грязных его трущобах, но быстро поняла, что ей просто морочат голову. Этажом выше была цветущая равнина, и там лестница нашлась быстро, но путь к ней перекрывал антарнох, который Ильтиру едва не поджарил. Третий этаж выглядел как огненная пропасть с паутиной тонких мостков, а крылья толком не слушались.

И вот она на четвертом, заросшем дремучим лесом. Ветциону бы тут понравилось, но Ильтира не настолько любила живую природу. К тому же она кожей ощущала чье-то присутствие, поэтому двигалась медленно и осторожно, жалея, что у нее нет тысячи глаз Загака.

Без Абсолютной Невидимости ей было не по себе. За девятнадцать лет слишком привыкла, что ее никто не замечает, что она в абсолютной безопасности даже на носу у дракона. Но Ме отказало, и пришлось вспоминать прежние навыки. В смертной жизни Ильтира считалась одной из лучших воровок Легационита, и хотя дар Матери Демонов немного ее разнежил, выученное никуда не делось.

Вот, чуть слышный шорох. Ильтира кошкой взметнулась на дерево и подняла к лицу длинный тонкий ствол. Снайперский лучевик, одна из немногих игрушек Каладона, что она согласилась оставить в рюкзаке.

Зря не прихватила кучу тяжелых пушек, как другие. А может, и правильно – лишний груз бы ей только помешал. У нее есть этот легкий, но мощный и дальнобойный пистоль, есть небольшой, но удивительно скорострельный автомат, есть несколько гранат на экстренный случай и есть… но это лучше пока не открывать.

Башня Боли оказалась совсем не такой, как они представляли. Конечно, о ней даже в Паргороне мало кто знает что-либо точно, поскольку из нее редко возвращаются. Но все же слухи ходят, и Дзимвел собрал их все. Он рассказал им о этажах с комнатами, о лестницах, о ловушках, монстрах и испытаниях… ну что ж, ловушки, монстры и испытания тут есть.

Их тут столько, что шагу ступить некуда.

Ильтира подняла лучевик, прицеливаясь в широкую фигуру. Это точно не фархеррим и не муж Отшельницы. На кого-то из зверей Ветциона тоже не похож.

Это… кто это вообще такой?..

Высоченный, но при этом приземистый. С головой, будто вдавленной в плечи. Ручищи бугрятся мышцами, а ноги толстые и короткие. Кожа бурая и гладкая. Ильтира мысленно перебрала всех известных ей паргоронских тварей… это не храк, те поменьше и синие… и не харгалл… и уж точно не… может, сурдит?..

Нет времени выяснять. Она выстрелила – заряд прошил шкуру твари, оставляя черную полосу. Запахло паленой плотью. Урод взревел и ринулся прямо на дерево, врезался в него башкой, словно бешеный бык.

Дерево покачнулось и затрещало. Силища в громиле оказалась непомерная. Но он запрокинул к ней голову, Ильтира увидела пару крохотных глаз, в которых светилась только животная ярость.

– Низший, – наконец узнала она. – Слуга Таштарагиса.

Выстрел. Снова выстрел. Точно в глаза. Низшие твердые, как черепахи, почти неуязвимые. Но глаза – слабое место, как и у многих демонов. Амбал издал почти жалобный стон и рухнул, сползая по дереву.

Все еще держась за него толстыми пальцами.

Ильтира спланировала вниз и почти сразу спряталась. Из-за деревьев донесся рев, причем многоголосый. Еще Низшие. Сколько их тут?..

Ильтира решила не выяснять. Лучше уйти – как можно скорее. Увы, выбрать безопасный путь нельзя, везде будут ждать новые сюрпризы от Тьянгерии…

А этажей в башне четыреста. И неизвестно, на каком она сейчас. Надо продвигаться – рано или поздно она встретит кого-то из своих. Или найдет выход… или…

Нет. Все будет хорошо.

Ильтира проскользнула между двух Низших, прущих напролом, как медведи-шатуны, и влетела в черный проем.

Было бы гораздо проще, если бы входы были там же, где выходы. Но чтобы покинуть этаж, нужно пересечь его весь.

– Ветцион, только не умри, – пробормотала она, мчась по лестнице.

Каладон опустил на лицо боевую тактическую маску и щелкнул кнопкой плеера. В ушах загремела музыка, и Каладон застрочил из многоствольного плазменного пулемета – своей любимой красотки «Цикада-529».

Его он творил с особым тщанием. Отчасти собирал вручную.

В мире, откуда Дзимвел принес образец, такими штуковинами снаряжают элитные подразделения. Надежный, убойный, с девятью режимами стрельбы, а заряда хватит на три Башни Боли.

Тело Каладона покрывал металл. Он первым делом раскрыл свой компактный переносной экзоскелет «Карапакс-800».

Помещается в чемодане, выглядит безобидней портфеля бухгалтера, а раскроешь – и охватывает тебя второй кожей. Только в сто раз прочнее. Увы, настраивается индивидуально и довольно долго, так что остальным он такой подогнать не смог, хотя и предлагал.

В прицеле появилась очередная мишень. Слегка пританцовывая, Каладон выпустил короткую очередь, и огромного Низшего разнесло в клочья.

Режим с разрывными.

Сначала был какой-то бред с воспоминаниями. Каладону показали один из эпизодов его жизни – довольно грустный, но давно прошедший, так что он не понял, к чему это вообще, и расстрелял всех участников событий, включая себя.

Голос, видимо, Тьянгерии сказал, что он портит, и она ему сейчас покажет.

– Давай, – взмахнул мономолекулярным клинком Каладон. – Твоему ремонту конец.

И он выстрелил в стену из гранатомета, надеясь пробить дыру.

Кладка, к сожалению, оказалась прочной и выстояла. А сотворить ядерную ракету Каладон без Руки Мастера не сумел.

Жаль. Вот они и в самом деле решают любые проблемы.

Каладон обожал ядерное оружие.

Он поднялся уже на четвертый этаж. Надолго задержался только на втором – тот был залит водой, пришлось разворачивать складную лодку. На третьем кишели какие-то крылатые червяки – и Каладон сжег всех, едва выйдя из лестничного проема. А теперь он на четвертом, идет по снегу, вокруг свищет пурга, но в наушниках играет музыка, и он дырявит Низших пулеметными очередями.

– Вой и крик, плач и стон, к вам идет Каладон… – мурлыкал он себе под нос, поливая этаж шквалом плазмы.

Надо поскорее встретить своих. А заодно расчистить башню, а то остальные не так хорошо снаряжены.

– Значит, вот так, Мастер, – раздался обманчиво спокойный голос. – Хорошо же. Не все испытания башни можно расстрелять.

Поднявшись на пятый этаж, Каладон понял, что она имеет в виду. Там не было монстров, не было препятствий и не было тупых приколов с воспоминаниями. Зато была огромная головоломка.

То был стоящий на одном из углов гигантский октаэдр, и именно на его гранях были нарисованы двери с лестницами. Семь дверей, семь лестниц… а едва Каладон сделал шаг по гладкому мрамору, как дверь за его спиной исчезла, тоже перенесясь на октаэдр.

А подойдя ближе, Каладон увидел, что все двери разных цветов, но при этом цвета перепутаны. Они составлены из кусочков, как мозаика, и кусочки можно перемещать.

Понятно. Если собрать одну из дверей, она появится в реальности и можно будет подняться или спуститься. Но кусочков очень много, просидеть можно очень долго.

– Расстреляй-ка это, Мастер! – издевательски сказала Тьянгерия.

Маура копалась в рюкзаке Каладона. Она взяла его просто чтобы не спорить, хотя не видела никакого прока в этих железных пукалках. Зачем они той, кто распоряжается жизнью и смертью, кому достаточно посмотреть, чтобы превратить что угодно во что угодно?

А теперь оказалось, что Каладон спас ей жизнь. Тьянгерия отключила ей (и, видимо, всем остальным) демоническую силу и Ме, но не смогла или не захотела отнять простое техническое оружие. Рюкзак остался на плечах, кевларовый бронежилет тоже на месте.

Маура повертела в руках тактическую маску и надела ее на лицо, убрав в карман очки-сквознозоры. Так, тут ночной режим, умное наведение на цель, вид сзади в отдельном окошечке… все надписи на паргоронском, удобно. Свои самые любимые изделия Каладон дорабатывает, делает полезными даже для высших демонов.

Ладно, надо идти, она слишком долго просидела на первом этаже. Опять играла ту самую партию в барраптуру, снова и снова проигрывая, снова и снова откатываясь назад и пытаясь найти ту самую верную стратегию, которая поможет одолеть Пресвитера…

И она его в конце концов одолела! После какой-то -дцатой по счету попытки, Маура разбила его в пух и прах, а Пресвитер поднялся со стула, распахнул плащ – и из-под него выметнулись щупальца!

Это оказался карташехен. В неприятное воспоминание вплелся кошмар, который в конце ожил и едва не задушил Мауру.

– Д-дрянь, – произнесла Маура, все-таки одолев низшего демона. – Я позволила миражу взять над собой верх.

Она слишком глубоко увязла. Сама не поняла, в какой момент перестала смотреть на воспоминание со стороны и оказалась внутри него, сама уселась за стол и принялась играть. Но продолжалось это страшно долго, она тут уже не один час, и неизвестно, что происходит в других частях башни.

Маура снова попыталась на нее воздействовать. Уставилась на стену, приказывая той осыпаться песком или стечь водой. Но древние камни не послушались.

Ничто не слушалось. Великие Ме Мауры стали бесполезны.

Что если остальные уже умерли?

Нет, не может быть. Но и успеха они не достигли.

Тьянгерия их как-то обыграла… откуда она знала?

Среди апостолов Маура всегда была самой медлительной. Ей требовалось сто раз все обдумать, прикинуть в уме… может, поэтому ее так увлекали настольные игры, где дается сколько угодно времени на очередной ход.

Жизнь никогда не дает времени на очередное решение. И сыграть идеально в игру можно, а вот прожить жизнь – нет.

Она поколебалась между спуском и подъемом. Вверх или вниз? Наверное, вверх. Что-то ей подсказывало, что остальные пойдут вверх… большинство из них. Неизвестно, на каком она этаже, но если подниматься, у нее будет больше шансов кого-нибудь встретить.

И Маура поднялась на один пролет лестницы – чтобы оказаться в огромном гимнастическом зале, на другом конце которого виднелось четыре двери. Каждый раз придется пересекать весь этаж – а они тут очень большие.

И очень опасные. Тьянгерия пригласила их не поиграть, это просто растянутая во времени казнь. Принцесса Тьмы не ждет добрых гостей, и всякий, кто суется в Башню Боли, становится ее игрушкой.

Зря они послушались Дзимвела. Теперь они умрут.

– Здравствуй, Маура, – раздался тройной голос. – Твоя любимая игра – барраптура, не так ли? Я тоже очень ее люблю.

Пол разъехался, и из него появились три головы. За ними – три туловища, жирных и бледных. Совершенно одинаковые толстяки сидели за большим столом, и казались не такими уж страшными, но Мауре не понравилась их аура. Что-то в ней было зловещее и странным образом знакомое.

– Я уже наигралась, – сказала она, подходя ближе. – Думала, что будет гимнастика.

– Нет, мы не очень хороши в гимнастике, – сказали толстяки хором. – Но в барраптуру мы с тобой сыграем с удовольствием.

– Я лучше пойду, – сказала Маура, прицеливаясь из штуковины Каладона. – Тебе лучше не мешать мне.

– Нет, так нельзя, – сказало трехтелое существо. – Ты пришла к Трем Игрокам. Ты должна играть.

– Что вы такое? – спросила Маура, подходя ближе. – Вы… пленник?

– Нет. Мы родились в этой башне. Мама дала нам комнату. Мы здесь власть.

Мауру пронзило осознание. Ну конечно. Это… детеныш Тьянгерии. Она не способна к нормальному деторождению, застряв в теле ребенка, но ее истинное тело – взрослое, хотя и чудовищное.

Когда гхьетшедарии порождают потомство в истинном теле, на свет появляются причудливые уроды. Уроды эти бывают разными, зависит от удачи гхьетшедария. Одни порождают на свет только мерзких голотурий, вроде тахшуканов Кошленнахтума, но некоторым удается произвести полноценного демона, иногда даже высшего.

– Мне не до игр, – сказала Маура. – Я иду наверх.

– Тогда ты должна играть, – растянули губы до ушей толстяки.

У них едва не отпали верхние части голов – так далеко раскрылись их рты. Маура поняла, что добром они ее не пропустят, так что придется либо играть, либо стрелять.

– Мы здесь власть, – повторили толстяки, заметив движение ее руки. – Комната наша.

И оружие в руках Мауры исчезло.

В рюкзаке осталось еще кое-что, но она не стала открывать. Какой смысл?

– Если я побеждаю, я иду дальше, верно? – спросила она, садясь за стол.

– Да, – сказали Три Игрока. – Мы играем честно. Если мамы не будет, мы будем плакать… зато сможем уйти. Мы не знаем, чего хотим больше – уйти или остаться. В любом случае надо играть. Мы хотим играть, Маура.

– Ты… вы знаете, что Тьянгерия болеет? – спросила Маура, беря фишку из жбана.

– Да. Ходи опять.

Она не заметила, когда все трое успели походить. Каждое из тел считалось за отдельного игрока, так что у Мауры оказалось сразу три противника.

Это было нечестно.

– Много здесь таких, как ты – детей Тьянгерии? – спросила она.

– Мы не знаем. Мы иногда видим маму – и все.

– Давно вы в последний раз видели ее?

– Давно. Ходи.

Маура передвинула лучника… нет, лучше пикинера. Лучник хорошо стоит.

Сейчас ей нельзя ошибаться. Она не имеет права проиграть этому существу.

На кон поставлено гораздо больше, чем было в «Крови и фишках».

Кюрдига с неверием смотрела на текущую по руке кровь. Ее ранили, а она не может тут же вылечиться, вернув боль противнику.

Только теперь она поняла, что Ме отключены. Первое время Кюрдига спокойно шла по Башне Боли, уверенная, что справится с любой проблемой. Она даже не заметила тяжести в крыльях, потому что взлетать было толком и некуда – первый этаж был с довольно низким потолком.

И совершенно безопасным. Кюрдигу просто преследовало дурное воспоминание, которое она не стала даже досматривать. Пожала плечами, удивившись такому детскому поведению демолорда. Тьянгерия что, правда думает, что кого-то из них могут тронуть воспоминания из смертной жизни?

И она просто поднялась на следующий этаж. Там тоже было безопасно, только очень жарко. Кусочек раскаленной пустыни и какие-то руины. Может, где-то в них и прятались ловушки или чудовища, но Кюрдига их просто не заметила.

А потом она поднялась на третий этаж и встретила Безликого. Какого-то изуродованного, с пастью на обычно гладком лице.

Кюрдига равнодушно прошла мимо – и монстр даже опешил от такой наглости. Почти растерянно что-то проурчал… а потом вцепился в плечо.

Кюрдига несколько секунд не понимала, что происходит. Должна была быть мимолетная вспышка боли, а потом уродец бы отвалился и принялся выть, обливаясь кровью.

Каждый, кто смел на нее напасть, горько жалел сразу же.

Но боль не уходила. Рана не заживала, а Безликий продолжал терзать ее руку.

Тогда она заорала и ударила, сминая ему череп. От ужаса ударила со всей дури, как прежде никогда не била – не было нужды.

Оказалось, что она очень сильная.

– Дерьмо, – сказала Кюрдига, трогая рану. – Вот дерьмо.

Та медленно закрывалась. Очень, очень медленно. Как у обычных фархерримов, которые ничем не помогают заживлению. У которых нет Великой Регенерации Отшельницы или ее Возвращения Вреда.

Она же не меньше часа будет заживать!

Кюрдига поняла, что Тьянгерия лишила ее демонической силы. И как будто нарочно сделала первые два этажа безопасными, чтобы… чтобы…

Она забыла внизу рюкзак Каладона.

Осознание пронзило Кюрдигу, как молнией. Она подумала, сколько еще в этой башне опасностей, и метнулась обратно. Вниз по лестнице, снова через пустыню… нога увязла в песке.

Кюрдига отшатнулась. Песок нехотя, с каким-то разочарованным чмоканьем выпустил ногу. А барханы вокруг стали осыпаться, выпуская здоровенных приземистых уродов с вдавленными в плечи башками.

Кюрдига развернулась и помчалась назад.

Каладон сдвинул последнюю плитку. Ну вот. Одну сторону он собрал… и достаточно. Собирать остальные двери незачем – Каладон один, дверь ему нужна только одна. Такая вот простая математика…

– Один момент, – сказал он, одновременно открывая дверь и выдергивая чеку.

Граната улетела в черный проем, и Каладон тут же закрыл дверь.

Из-за нее раздался грохот.

– Ах ты гнусное отродье, – раздался сверху крайне недовольный голос. – Это был сюрприз.

– Какой?

– Да все уже.

Каладон хмыкнул, взялся за ручку… но плитки на октаэдре замелькали, и все снова перемешалось.

– Каждая дверь открывается только один раз, – злорадно сказала Тьянгерия.

Майно Дегатти мрачно смотрел на ряд из четырех дверей. Стена состояла из деревьев, растущих так тесно, что они частично слились. Древние стволы обступали кольцом весь этаж, а внутри росло еще несколько деревьев, был небольшой пруд, а на берегу – розовые кусты.

Башня Боли выглядела совсем не так, как он представлял. Никаких комнат с кроватями, шкафами и монстрами – просто огромное пространство, окруженное стеной. Разве что лестниц по-прежнему восемь – четыре ведут вниз, четыре вверх, подъемы и спуски находятся на противоположных концах, так что нужно двигаться зигзагами, каждый раз пересекая весь этаж.

Похоже, Тьянгерия сделала перепланировку.

Это плохо. Непосредственно перед визитом в Паргорон Дегатти встретился с Репадином Жюдафом и задал прямой вопрос: как тот лишился глаз? А потом подробно расспросил обо всем, что великий детектив видел в Башне Боли. Заставил вспомнить каждую мелочь и получил несколько ценных советов.

Но теперь они, похоже, утратили ценность. Тут больше нет даже номера этажа, а потолок кажется затянутым облаками небом.

Жаль, но этого стоило ожидать. Тьянгерия должна была все сильно изменить, чтобы встречать действительно высоких гостей. Не смертных жертв, таскаемых из разных уголков вселенной, а тех, кто сам будет охотиться за хозяйкой башни.

И она явно их поджидала. Именно их. Как это возможно?

Кто-то ей донес. Среди посвященных в план Дзимвела оказался предатель. Кто-то, кого, возможно, не телепортировало на один из этажей.

Да… их телепортировало, разбросало по всей башне и лишило связи. Волшебник первым делом взялся за перстень Вератора, но тот молчал.

Ну конечно. Как всегда, когда он особенно нужен.

Молчал и Хальтрекарок. Его призывать не хотелось, но Дегатти попытался сделать и это. С тем же успехом.

И что хуже всего – Майно не слышал жену.

Судя по всему, никакие сигналы между этажами не проходят. В Башне Боли их четыреста одиннадцать, и каждый – в четырех экземплярах. Тысяча шестьсот сорок четыре обособленных подпространства, каждое из которых работает по собственным правилам.

И где-то среди них затерялись два десятка демонов и он, смертный человек, гражданин Мистерии.

– Зачем я в это полез? – потер лоб волшебник. – Боги, зачем я полез в это дерьмо? Я в Башне Боли… один.

Он согласился, потому что рассчитывал попасть сюда в компании жены и дюжины апостолов. И не собирался проходить Башню Боли – просто ворваться в пентхаус хозяйки.

Но все пошло не так.

Рядом остывал труп Толстяка. Так этих существ называли в байке Янгфанхофена, но бросив один лишь взгляд на ауру, Дегатти понял, что это мутировавший храк. Тьянгерия изменила его так, что он стал каким-то… желеобразным.

И, видимо, совершенно безмозглым.

Толстяк пытался схватить волшебника, но ему хватило одного плевка Токсина. Теперь он медленно разлагался, а Майно Дегатти решал, что делать дальше.

Маны в окружающем пространстве практически нет, но это не страшно – главное, что с ним рыбка, маленький карп по имени Поплавок. Обзаведясь им, Дегатти практически перестал нуждаться во внешней мане. Запас фамиллиара-накопителя, конечно, не беспредельный, но дней на пять-шесть точно хватит.

Все фамиллиары остались с ним – они сидели в кошеле. Все, кроме Лахджи. Ту забросило куда-то в другую часть башни, и Майно даже не мог ощутить, в какую именно. Он чувствовал лишь, что жена жива и не очень далеко, но выше она или ниже – мог только гадать.

Возможно, если он приблизится или отдалится, то почувствует это.

– Предлагаю не сидеть на одном месте, а двигаться, – мяукнул Снежок, вылезая из кошеля.

– Я чую демонов, – подошел к дверям Тифон. – За этой дверью… и за этой… за всеми. Много демонов.

– А Лахджу чуешь? – спросил Дегатти. – Нет… не чуешь…

Он одолжил у пса чутье, сам тут же погрузившись в мир запахов. Да, границы между этажами оказались непроницаемы, как Кромка в запертых мирах, но внутри одного этажа все способности волшебника остались при нем. Фамиллиарная связь никуда не делась, он прекрасно слышал всех, кроме Лахджи.

Слух Дегатти тоже стал собачьим, обострился, и он услышал приглушенные, но очень неприятные визги. Воздух будто резали ржавой пилой – и звуки усиливались. Существо быстро приближалось, и было оно, судя по всему, не одно.

– Пр-редполагаю, что это Визгун! – сказал сидящий на плече Матти.

– Точнее, тахринарий, – проронил волшебник, посмотрев на ауру покрытого наростами уродца.

Меч вышел из ножен, и его объяло пламя. Дегатти одолжил у Тифона огненное дыхание. Токсин снова плюнул ядом, с другой стороны прыгнул пес, и три демона с остроконечными макушками упали замертво.

Изуродованные жители Паргорона и смертные – вот население Башни Боли. Но это не значит, что здесь нельзя встретить кого-то по-настоящему страшного. Тьянгерия любит поиграть, любит растянуть забаву, но когда ей надоест – в ход пойдет что-то гораздо хуже низших демонов.

Что-то, что наверняка убьет даже апостола.

– Ты жульничаешь, – раздался вдруг сверху гневный голос. – Как ты… почему ты колдуешь⁈

– Потому что я волшебник, – невозмутимо ответил Дегатти. – Великий волшебник.

– Я тебя в гости не ждала, – сказала Тьянгерия. – Ты… ты лишний. Жалкий смертный, зачем они тебя с собой притащили?.. Что?.. убить его?.. а почему бы и нет. Смертный умрет первым – такова уж их судьба.

Дегатти напрягся. Пальцы стиснули рукоять меча, Тифон глухо зарычал, Снежок вздыбился и стал похож на меховой шар. Реальность вокруг исказилась, стены поплыли и заколебались… а потом одна разверзлась.

Стволы деревьев разомкнулись, как резиновые, и на этаж просунулась харя чудовищной сколопендры. Волшебника обдало давящей, зловещей аурой – и он понял, что глядит в глаза демолорда.

– Исчезни, – сказала Тьянгерия.

Дегатти будто ударили в лицо. Страшный толчок сотряс все тело. Волоски на коже замерцали, он почувствовал, что его развоплощают… но выстоял! Стряхнул с себя злую волю, как гадкого паука.

И ринулся на Тьянгерию с обнаженным мечом.

Токсин плюнул ядом. Тифон окружил их кольцом пламени. Дегатти многократно ускорил свои рефлексы и умножил силу. Тьянгерия снова попыталась просто стереть его из реальности, но волшебник даже не замедлил бега. Его очертания размылись, такую скорость он набрал.

Пасть ужасной сколопендры разверзлась. В нее хлынуло все, что было на этаже, полетели деревья, трава, вода из пруда, розовые кусты… но в тот же миг Майно Дегатти распахнул кошель!

Тьянгерию будто ударили по жвалам. Она издала болезненный вскрик, отдернулась и снова полоснула волшебника демонической силой, но тот даже не вздрогнул! Свободная рука метнулась в кошель – и в Тьянгерию полетел сверток с освященной солью!

Взметнулось облако белой пыли. Демоница содрогнулась, жесткая шкура задымилась, а в глазах заплескался страх. Она снова полоснула волшебника импульсом чистой смерти, отчаянно приказала тому умереть… и растворилась в воздухе, сомкнув за собой стену!

Мигом спустя в ту вонзился клинок.

Дегатти вырвал меч из дерева и вернул его в ножны, тяжело дыша. Он заставил Тьянгерию отступить. Заставил бежать с позором. Но она не была готова к такому отпору и в следующий раз придумает что-нибудь получше. Не ждала, что среди апостолов окажется парифатский волшебник и что на его плечах будет… это.

Дегатти ухмыльнулся, гладя переливающуюся ткань. Плащ Друктара оправдал себя. До чего же он мощный… и как же сложно его сделать. Даже сам Друктар лишь придумал его, но обзавестись таким не сумел, поскольку шить этот плащ нужно из волос высших демонов, причем оных должно быть минимум триста, причем все они должны состоять друг с другом в родстве, причем отдать волосы все они должны добровольно.

Друктару просто не удалось раздобыть такие ингредиенты. Но методику, пусть и теоретическую, он записал скрупулезно, и Майно Дегатти ее прочел, когда ему случайно попала в руки «Книга о демонических терафимах».

Это было еще одним аргументом за то, чтобы все-таки согласиться на предложение Дзимвела. Дегатти очень хотел этот плащ. Правда, изначально предполагал, что потребует волосы в качестве платы за свои услуги… но тут нечаянно помог Такил.

Очень кстати, потому что плащ Друктара только что спас Дегатти жизнь.

Он защищает от демонической силы. Теперь даже демолорды не могут просто пожелать, чтобы Дегатти сдох. Или лишить его магии – даже в собственной вотчине. Тьянгерия, правда, сумела телепортировать его на другой этаж, но там, судя по всему, была не ее воля, а тщательно заготовленная ловушка, мощный стихийный портал. Ее самой там, вероятно, и не было, а был только ее Ярлык.

Ладно. Оставаться на месте нельзя… тем более, что деревянные стены только что загорелись. Надо идти, и лучше наверх. Магии лишить его Тьянгерия не сумела, и он знает, где ее искать.

Она на самом верху, она слабейшая из демолордов, и она тяжело ранена.

– Я тебе покажу, – угрюмо сказал Дегатти, поднимаясь по лестнице.

За спиной развевался плащ Друктара.