Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 66 страниц)

Гриша хотел сказать, что пара тонких шрамов на ладонях – это сущие пустяки… но осекся, увидев выражение лица господина.

– Он это специально, не иначе, – произнес Хальтрекарок. – Постоянно пытался выкупить. Или украсть. А теперь дошел до того, что решил ее испортить. Назло мне. Чтобы я ее выбросил, а он подобрал. Ну хорошо, подбирай. Подбирай! Мудак.

Гриша хотел сказать, что его господин все равно давно разведен с этой женщиной, и она… с другим… но и в этот раз благоразумно не раскрыл рта. Он давно усвоил, какие темы ни в коем случае не стоит затрагивать.

– Нет худа без добра, мой господин, – принял одновременно озабоченный и сочувствующий вид Гриша. – Очень получилось драматично, динамично… брат и сестра спасают друг друга от того, кого боится весь Паргорон… оба получают шрамы, но выживают… их отношения укрепляются… отличный сюжетный ход! А это ведь даже не шоу, а жизнь!

– Это так, – согласился Хальтрекарок. – Но он все равно мудак. Он же обещал!.. Ни одного обещания не выполняет. А клятв никогда не дает. Смрадное копытное.

Темный Балаганщик согласился помогать Тьянгерии при условии, что та поделится записью всех событий. Это обязано было стать великолепным зрелищем. В последнее время Хальтрекарок задумался о расширении своей развлекательной индустрии, решил заняться чем-то кроме еженедельного шоу, а ему всегда импонировал формат Башни Боли.

Правда, Тьянгерия не сдержала слова, умудрившись умереть. Очень безответственно с ее стороны. Хальтрекарок высказал это ее преемнику, Дзимвелу, но тот, к счастью, оказался разумным демоном и согласился исполнить обещание Принцессы Тьмы. Передал Хальтрекароку весь материал… почти весь. Вырезал несколько сцен, которые могли повредить его братьям и сестрам.

Хальтрекароку хотелось все, конечно. Он заподозрил, что от него хотят утаить самый острый и пикантный материал. Но Дзимвел показал, например, эпизод со смертью Ильтиры и горем Ветциона, и объяснил, что если это выльется в кэ-сеть и на это будут смотреть гогочущие храки, Ветцион никогда ему этого не простит.

По тем же причинам он немного порезал и другие эпизоды, но заверил, что это никак не скажется на их связности и наполнении. Хальтрекарок понял его и отступился – тем более, что он и так получил очень много, причем практически бесплатно. Дзимвел взамен попросил о сущем пустяке.

Всего-то проголосовать за него на совете – а Хальтрекароку разве жалко?

И изначально он думал о разовой передаче. Но просматривая эту кладезь, все яснее видел, что здесь хватит на гораздо большее…

– Все-таки давайте подумаем о сериале, господин, – снова забубнил рядом Гриша. – Смотрите, я уже нарезал кадры для опенинга. И музычку нашел подходящую – «July Talk – Touch». Можно, я вам покажу? Это будет гениально!

– Ладно, показывай, – окончательно успокоился Хальтрекарок.

В малом зале «Соелу», как всегда, царила умиротворяющая атмосфера. В камине пылал огонь, за витражными окнами догорал Нижний Свет, а хозяин заведения протирал бокалы, беседуя с единственным сейчас посетителем. Янгфанхофен впервые принимал у себя Дзимвела не как апостола, а как равного себе.

Дзимвел покачал в бокале золотистого цвета напиток. Великолепнейшее из белых вин.

– Спасибо за помощь, Корчмарь, – сказал Пресвитер. – И за твой голос тоже спасибо.

– Всегда пожалуйста, – ответил Янгфанхофен. – Меня впечатлили события последних дней, не скрою. Хотелось бы узнать подробности.

– Очень скоро их узнает весь Паргорон, – задумчиво произнес Дзимвел.

– Эх, а я-то надеялся на эксклюзивный рассказ, – цокнул языком Янгфанхофен. – Ну что ж, если ты доволен тем, как я выполнил условия сделки…

– Я тоже выполню условия, – сказал Дзимвел, кладя на стойку стилет в деревянных ножнах.

Янгфанхофен осторожно взял его, и на мгновение в «Соелу» сверкнул сиреневый металл. Потом клинок вернулся в ножны, и старый гохеррим убрал его куда-то вниз.

– Приятно иметь с тобой дело, Пресвитер, – сказал он. – Но я забыл спросить в прошлый раз. Как ты догадался, что стилет меня заинтересует?

– Ты же сам рассказал мне байку «Голоса вещей», – чуть изогнул губы Дзимвел. – Я решил, что тебе захочется иметь пару.

Янгфанхофен крякнул, чуть задержав руку с бутылкой.

– Но я не говорил, что стилет забрал я, – произнес он после короткой паузы. – Как ты догадался?

– Это нетрудно. Вряд ли тебе это разболтал Жюдаф, и вряд ли другой демолорд поделился с тобой чем-то настолько сокровенным. Это был ты.

– Вообще-то, была еще одна возможность, но… неважно, – провел рукой по голове Янгфанхофен. – Так или иначе, ты угадал. Но я попрошу тебя не делиться этим ни с кем.

– Не стоит и просить, – улыбнулся Дзимвел. – Я слишком ценю твою дружбу.

Янгфанхофен тоже улыбнулся, наливая гостю еще вина. Себе он тоже налил, и в малом зале прозвучал тихий звон, когда два демолорда коснулись бокалами.

– Добро пожаловать в клуб, Пресвитер, – сказал Янгфанхофен. – Я рад, что у Паргорона появились крылья.

Перо двигалось с надсадным, раздражающим скрипом. Оно то шуршало, то резало уши отрывистым скрежетом, когда кто-то слишком давит на бумагу в приступе дурного настроения.

В дверь снова постучали. Опять он. Каген не хотел принимать этого посетителя. Неудачник и пария, которому больше нечего предложить. Предатель и отщепенец, приговоренный своими сородичами.

Теперь они стали иметь значение, эти фархерримы. А вот он – нет. И на счету у него слишком мало, чтобы подкупить кого-то вроде Кагена.

– Заходи, – процедил он, кладя последний бланк в стопку. – Отнесите Атарии, в девятый. Пусть даст ход.

Крополеро схватил бумаги и вылетел в растворившуюся дверь. А в кабинет тут же вошел демон, впятеро крупнее Кагена, но почему-то сейчас кажущийся очень маленьким. Крохотным, как насекомое.

Ну и шрам. Кому-то располосовали всю рожу, отметил про себя Каген. Теперь ни у кого не будет сомнений, что перед ним неудачник и головорез. Заклеймили так заклеймили.

– Ну, – бросил директор Банк Душ. – Побыстрее.

– Я не займу много времени, – заискивающе улыбнулся Кардаш. – И ты сам захочешь уделить мне его больше, чем планируешь сейчас.

Каген в этом усомнился. У Кардаша есть только сам Кардаш, а в качестве слуги он Кагену не нужен. Хваленая фархерримская аура обаяния на него никогда не действовала.

– Ну! – повторил Каген громче. – Я теряю терпение.

– У меня есть предложение, Купец, – уселся в гостевое кресло Кардаш. – Я долго думал, как же мне поправить свои дела так, чтобы продемонстрировать свои лучшие намерения. В конечном счете Паргорон – мой новый дом, хоть со своей новой семьей я и повздорил.

Каген почти хрюкнул от смеха. Повздорил. Но все же отложил перо и опер подбородок о когтистые ручки.

– Слушаю, – сказал он.

– Не мог не заметить, что у Паргорона давно не было крупных прямых вливаний… – начал Кардаш, будто стараясь подражать тону Дзимвела. – Условками, напрямую. Война с Грибатикой ничего в этом смысле не дала. Напротив, несколько просадила годовой бюджет. Я прав?..

Каген неопределенно дернул плечами. Да, сиюминутные доходы пострадали, но он рассчитывал все возместить с лихвой при игре в долгую. Однако Кардашу это объяснять незачем, и Каген просто нетерпеливо дернул пальцами, чтобы тот продолжал.

– Керильдин, – значительным голосом произнес Кардаш. – Мой родной мир. Вы уже получили его кусочек – зачем останавливаться? Пирог же был хорош?

– Ну был, – не стал спорить Каген.

Да, это было приличное вливание. Семь миллионов смертных душ, большинство стоили дороже стандартной условки, так что Банк обогатился более чем на двадцать миллионов.

Из них четыре достались лично Кагену, что до сих пор грело ему душу.

– Конечно, был, – улыбнулся Кардаш. – А что насчет остального мира? На мой Кардашмар приходилась едва ли сороковая часть населения. А что если вы получите… всё?

– Кхм, – фыркнул Кардаш. – Всё. А у тебя есть права на это всё? Ты был королем лишь Кардашмара. Едва ли тебя выберут королем где-либо еще. После того, что ты сделал.

– Королей не выбирают, – оскалился Кардаш. – Я просто приду и возьму то, чего заслуживаю. Как у уроженца этого мира, у меня остались определенные права.

Каген с прищуром посмотрел на этого типа. Ну да, Таштарагис в свое время проделал примерно то же самое. И еще восемьсот миллионов условок… это было бы хорошо. Паргорон, конечно, предпочитал держаться подальше от авантюр, аккуратно работая с колониями и заключая надежные договоры, но это обеспечивало только поддержание текущего душезапаса и очень медленный рост.

А разом впрыснуть в экономику восемьсот миллионов…

– Я все сделаю сам, Купец, – понизил голос Кардаш. – Я уже все подсчитал. Керильдин даст Паргорону не меньше четырех процентов нынешнего душезапаса… а то и больше. Гораздо больше, возможно. Половину мне, а половину тебе и… тем, с кем ты сочтешь нужным поделиться.

– Половину, – хмыкнул Каген, доставая из чемоданчика светящийся пергамент. – Хватит с тебя и трети.

Это Кардашу не понравилось. Но он знал, к кому пришел, поэтому натянул на лицо слащавую улыбку и протянул Кагену руку. Паргоронский Купец посмотрел на нее и сказал:

– Учти, в случае провала я ничего не знаю ни про твои планы, ни про тебя самого.

– Конечно. Но в случае успеха… с тебя большинство голосов. Я должен стать демолордом.

Сверкнули две зубастые улыбки, а две когтистые ладони сомкнулись в крепком рукопожатии.

Госпиталь Зиммизхи располагался прямо посреди Кубла, крупнейшего города Паргорона после Мпораполиса. И госпиталем он был только по названию, а по факту являлся медицинским исследовательским центром. Здесь не только лечили тех демонов, что по тем или иным причинам не могли просто восстановиться сами, но и изучали их тела, а что еще важнее – духовные оболочки.

В том числе бессмертную.

Сам Зиммизхи стоял перед своим детищем. Больше четырехсот лет он выращивал это существо. Смеситель, похищенный у древнего, почти вымершего народа из другого Темного мира. Чудо биоинженерной мысли, способное заменить Матерь Демонов.

Четыреста лет назад оно было просто яйцом. Пришлось долго трудиться, чтобы оно достигло зрелости, разрослось и налилось истинной мощью. Совсем скоро оно будет готово к работе и сможет выдавать… продукцию.

– Выглядит превосходно, – раздался тихий, спокойный голос. – Ты достиг успеха, Верховный Лекарь?

– Да, – ответил Жертвенный в искусственной коже. – Я практически уверен. Потребуются тесты… испытания… но в принципе…

– Не будем затягивать, – сказала Лиу Тайн, протирая очки заученным движением. – Начнем испытания сегодня же.

Зиммизхи издал тяжелый вздох. В свое время он обрадовался, получив поддержку Правительства, однако постепенно начал понимать, что у Лиу Тайн свои планы на его Смеситель. Ему не нравилось то, частью чего он поневоле стал – но сойти с этого корабля Зиммизхи уже не мог.

Возможно, он потому и не слишком спешил с окончанием проекта. Возможно, втайне надеялся, что тот провалится. Возможно, даже подумывал о диверсии против собственного детища.

Но ларитры зорко следили за каждым его шагом, да и у Зиммизхи не поднялась бы рука испортить главный труд своей жизни.

И теперь он готов, и ларитры влекут в приемное отверстие трех обездвиженных гхьетшедариев. Совсем молодых, безземельных, недавно совершивших преобразование. По госпиталю разносились их крики, но это никого не волновало, в госпитале всегда кто-нибудь кричит.

Врачи – даже громче, чем пациенты, ведь тут работают Жертвенные.

Один за другим юные демоны отправились в черное жерло, жадный зев иномирной биомашины. Ну вот. Любопытство, предвкушение, страх и трепет охватили Зиммизхи.

Что если не получится?

А что если получится? Не будет ли это еще хуже?

Обычный Смеситель выдал бы назад все тех же троих демонов, только склеенных в одно существо – так называемую Тварь. Но этот механизм отличался от древних машин Лэнга на фундаментальном уровне. В тонкостях. Нюансах.

Он не трансформировал плоть. Он ее разрушал, высвобождая изначальную эссенцию. То малое, невесомое следовое, что есть в каждом потомке Древнейшего.

И он только что закончил работу. Из выходного отверстия показалось… дымное облако.

Лиу Тайн подошла к нему и протянула руку. Клуб задрожал и подался к ней, чувствуя подобное себе.

Он сгустился, будто пытаясь тоже протянуть подобие руки. Неоформленное. Нестабильное.

– Привет, – сказала Лиу Тайн.

– Привет, – повторила новорожденная ларитра.

Лиу Тайн повернулась к Зиммизхи. Ему показалось, что сейчас она излучает что-то… почти живое. Он бы даже назвал это счастьем, если бы верил, что ларитры способны его испытывать. Он, впрочем, почти не осознал этого, потому что преисполнился страхом перед тем, на что случайно обрек Паргорон… и себя.

– Теперь многое изменится, – улыбнулась Лиу Тайн.