Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 66 страниц)

– Десять тысяч условок.

– Идет.

– Серь… ладно. Видимо, тебе это очень нужно.

– Маура, нужна твоя помощь, – говорил Дзимвел.

– Чем могу помочь? – спросила Алхимик, превращая дерево в железный столб.

Дзимвел задержал взгляд на том, как ветки собираются, оборачивая ствол, и застывают литым металлом. На верхушке вздулся стеклянный пузырь, и Маура с улыбкой вложила туда плод пламеглаза.

– Я доставлю тебе кое-какие образцы. Нужно изучить так, как умеешь только ты. Выяснить как можно больше, только соблюдая предельную осторожность. Узнать все, что только сможешь.

– Осторожность какого плана? – осведомилась Маура.

– Оно не должно вырваться… и ожить.

– Кассакиджа, нужна твоя помощь, – говорил Дзимвел.

– Если это не помешает занятиям, – сказала Игуменья, веля своим девчонкам замереть. – Ринора, ни шагу без разрешения!

– Да что опять Ринора-то⁈ – донесся недовольный крик.

– Нужно исследовать Кромку на предмет разрывов. В первую очередь в Ледовом Поясе рядом с латифундией Фурундарока, но и в других местах. Только будь крайне осторожна и не приближайся к Грибатике.

– Поняла. Что искать?

– Способы отсечь вернутость. У тебя не получится, конечно…

– Тогда зачем?.. – перебила Кассакиджа.

– Подтвердить, что это невозможно. Обязательно напиши подробный отчет.

– А если я все-таки найду способ?

– Это будет еще лучше. Обязательно напиши подробный отчет.

– Агип, нужна твоя помощь, – говорил Дзимвел.

– Говори, – коротко бросил Ревнитель, прекращая медитацию.

– Тебе предстоит бороться с… грибами.

– Ты издеваешься?

– Серьезен, как никогда. Слышал о Грибатике?

– Я не собираюсь помогать демонам.

– А это помощь не демонам… не только демонам. Если Грибатики не станет, сотни миров вздохнут с облегчением.

– Зачем это нам?

– Агип, разве ты не паладин? К чему такие вопросы?

– Я паладин. Но не твой личный дуболом.

– Узнай побольше о Грибатике. Пожалуйста. Нам в кои-то веки предстоит совершить именно то, о чем ты давно мечтаешь.

– И что же это?

– Подвиг.

– Яной, нужна твоя помощь, – говорил Дзимвел.

Анахорет сомкнул тонкие пальцы, внимательно глядя на Пресвитера.

– Ты отправишься в латифундию Фурундарока и попробуешь кое-кого услышать. Прочесть мысли… если они там вообще есть. Узнать все, что только сможешь.

Анахорет молча кивнул.

– И я сейчас говорю не только о Грибатике.

– Загак, нужна твоя помощь, – говорил Дзимвел.

– Моя?.. – осклабился окруженный десятком глаз фархеррим. – Так я же не апостол.

– Но однажды, возможно, станешь. Так я могу на тебя рассчитывать?

– Конечно! Все, что только попросишь!

– Такил, нужна твоя помощь, – говорил Дзимвел.

– А, я уже слышал! – обрадовался Сомнамбула. – Грибатика, да⁈

– Нет. Что снится Тьянгерии?

– О-о-о… Тьянгерии снится… боги, Дзимвел, неужели это так важно? Тьянгерии снится, что кто-то набрал на входе в ее логово тайный шифр и ворвался к ней… а потом украл ее кишки.

– Что за шифр?

– Не знаю, я не смотрел.

– Такил!.. – на мгновение потерял самообладание Дзимвел.

– Слушай, там была просто тарабарщина. Так бывает во сне. Я даже не уверен, что в реальности тоже есть тайная дверь и какой-то шифр. Если этот сон повторится, я скажу больше. Или не скажу. Не знаю.

Глава 19
Просто признай его правоту, иначе он не успокоится

День выдался дождливый. В Туманном Днище большинство дней дождливые, но чаще всего это морось. Просто обильный конденсат. Сегодня же грянул настоящий ливень, и урочище промокло насквозь. Огромные бутоны паргоронских лилий почти касались земли, а дети по ним прыгали. Те пружинили под ногами, и из-под некоторых доносилось ворчание взрослых.

– А ну!.. – раздался сердитый голос. – Брысь, негодники!..

Дети восторженно заверещали, ловя летающие вокруг глаза.

– Я поймал два!.. – завопил кто-то.

Маленькие фархерримы обожали играть в Сбор Яблок. А после того, как Пресвитер объявил награду лучшему сборщику, Загаку не стало покоя. Сорванцы осаждали его, куда бы он ни пошел, и Загак гневно на них кричал, но это только добавляло веселья.

Кюрдига проснулась от того, что на ее бутон прыгнул какой-то детеныш. Возможно, ее собственный. За семнадцать лет Кюрдига родила четверых и размышляла, успеет ли обзавестись пятым, прежде чем Дзимвел начнет это свое… что он там задумал.

– Это ты, Маукл? – спросила демоница, высунувшись из бутона.

– Я, мам!.. – крикнул детеныш, скатываясь с бутона. – Смотри, как могу!..

Это третий. Он уже вырос из яслей Дерессы, но еще не дорос до муштры Агипа, так что носится с остальными по деревне, дразнит Загака и выпрашивает у Ао фокусы. Та сама немногим опередила ребятишек в развитии, так что охотно их развлекает.

Сама Кюрдига любила детей, но не любила с ними возиться. К счастью, было кому делегировать. Вот и сейчас Маукл стал мешаться под ногами и спрашивать, что она делает и куда идет.

Кюрдига лениво ответила, что ничего не делает и никуда не идет. Просто гуляет. Маукл обрадовался и стал прыгать вокруг, подбрасывая себя в воздух еще неокрепшими крыльями. Поскольку никаких других дел у Кюрдиги не было, она решила погулять с ребенком.

У нее вообще редко появлялись дела. Даже вечно спящий Такил и расхлябанная Ао трудились больше. В деревне Кюрдига была за лекаря, но демоны не болеют, а мелкие раны у них быстро и легко заживают сами. К Кюрдиге прибегали, когда кого-то ранили серьезно или если погибал ребенок. Взрослых и даже подростков она не воскрешала, поскольку приняв на себя смерть, тут же бы и умерла, не успев никому ее передать. Но с маленькими детьми получалось успешно, хотя ощущения каждый раз были такие, словно вырвали половину внутренностей.

Но серьезные раны и гибель детей случались редко, так что большую часть времени Мученица бездельничала.

До перерождения ей бездельничать не приходилось. Кюрдига Ланьярди родилась в бедной семье и очень рано начала работать. Трудилась в трактире – посудомойкой и подавальщицей. Жила впроголодь, но достоинства в ней было на десятерых.

Она была красивой, Кюрдига Ланьярди. Но это хорошо, когда ты богатого или среднего достатка и можешь рассчитывать на выгодную партию. Когда ты света белого не видишь, с утра до ночи разнося и моя тарелки, красота означает, что ты будешь иметь дело с нескромными предложениями и приставаниями разных забулдыг.

Она откладывала деньги, терпя эту жизнь, и мечтала открыть свою прачечную. Чтобы мать больше не трудила свои задубевшие от стирки руки, отец наконец разогнул спину, а младшие смогли получить образование.

Ее родители тоже были бедными, но очень гордыми. Мама день деньской стирала чужое белье, умудряясь еще и заботиться о пятерых детях. Отец был портовым грузчиком и домой возвращался только поспать и поесть. Они оба очень много работали, никак не могли выбиться из нужды, однако никогда не жаловались на жизнь.

– Мам, а что делать, если в тебя камнем кинули? – спросил Маукл.

– Кто кинул в тебя камнем? – нахмурилась Кюрдига.

– Да никто… – замялся сын. – Я так… просто спрашиваю…

– Никогда не спускай обиды. В тебя кинули камнем – кинь в ответ.

В детстве Кюрдигу этому же учил отец. Она хорошо усвоила урок. Никому ничего не спускала, обид не глотала и отвечала как минимум тем же.

В какой-то момент отец даже попытался урезонить ее – ведь Кюрдига росла, и то, что помогало в общении с детьми, стало мешать в общении со взрослыми. Потому что среди них бывают те, кому нельзя отвечать оскорблением на оскорбление. А излишне колючий и строптивый нрав вряд ли поможет в жизни молодой девушке.

Увы, у родителей было слишком мало времени, чтобы направить ее, а тяжелая жизнь и постоянная усталость позволяли разве что упрекнуть или даже накричать на возомнившую о себе гордячку. Но не вникнуть в ее проблему – и в этом трудно винить несчастных ограниченных смертных.

Поэтому однажды Кюрдига попала в беду. Обычные-то посетители знали, что на Кюрдигу где сядешь, там и слезешь. Что ей палец в рот не клади… а один положил.

В прямом смысле.

Один Бго знает, каким ветром в то захудалое заведение занесло высшего жреца. Довольно еще молодого, но уже возомнившего о себе сверх меры. Он сразу положил глаз на смазливую подавальщицу и весь вечер грязно к ней приставал, все сильнее накачиваясь. И все молчали, пряча глаза. Никто не смел сказать слово поперек божьему служителю.

В Легационите они первые после демонов.

И Кюрдига еще долго держалась, потому что трактирщик чуть ли не на коленях молил ее потерпеть. Он был хорошим человеком, Кюрдига его уважала и только ради него молчала и отводила глаза, когда жрец говорил очередную сальность. Односложно отвечала на навязчивые вопросы, увертывалась от попыток облапить… держалась до последнего.

А потом жречику пришло в голову угостить ее. Насильно.

– Да ладно тебе, ну что ты жмешься⁈ – воскликнул захмелевший жрец, подтягивая к себе девушку и дергая себе на колени. – Ой, ну какая ты сладкая сучка, съешь-ка эту оливку… а-ам!..

А поскольку Кюрдига не разжимала губ, он протолкнул оливку пальцем, другую руку засовывая под юбку.

Кюрдига откусила ему палец. Резко сомкнула челюсти от неожиданности и гнева. Жрец выпучил глаза, истошно заорал, а Кюрдига поднялась, разбила о его голову кружку и спокойно вышла из трактира.

Она направилась прямо в ближайший храм. Понимала, что такого ей не спустят, поэтому подошла к первому же жрецу, ткнула в объявление, что видела недавно, и сказала:

– Я пойду жертвой. Вознаграждение запишите на Томьяна и Марику Ланьярди.

Так многие вызывались. Пресвитер Дзимвел обещал, что семьям жертв обеспечат достойное существование. Кюрдига потом узнала, что так же в жертвы попали Дересса и некоторые другие. Те, кто прозябал в бедности или увяз в долгах. Кто не видел иного способа помочь своим близким.

Кюрдигу хотели изъять из жертв и подвергнуть суду. Покалеченный ею жрец поднял нешуточный скандал. Жрецы – это особая каста, а высшие жрецы почти что приравнены к господам Паргорона. И при других обстоятельствах у него бы все получилось, но этот проект оказался особо важным, и лично пресвитер Дзимвел воспретил лишать Матерь Демонов хоть одной души.

Так что две луны спустя Кюрдига услышала в голове приятный голос. Матерь Демонов обратила на нее внимание и промолвила:

– Какой у тебя несгибаемый нрав. Если бы тебе больше повезло с рождением, ты бы очень многого достигла. Чего ты хочешь от жизни, дитя?

– А разве ты сейчас меня не съешь? – удивилась Кюрдига.

– Не совсем. Ты получишь новую жизнь… если сумеешь вырвать у Тьмы как можно больше подарков. Я дам тебе Ме.

– Что такое Ме?

– Божественная сила. Способность творить чудеса.

Она объяснила в подробностях. Кюрдига умела читать и писать, но ее мир был сильно ограничен. Она тогда даже не совсем поняла, почему ей предлагают выбрать количество этих самых Ме – ведь любому понятно, что чем больше, тем лучше.

Но она выбрала одно. Подумала, что ее, возможно, испытывают на алчность. Матерь Демонов приняла ее выбор – и следующий год Кюрдига провела в муках.

Для нее происходящее было адом.

Она выжила чудом. Несколько раз была на грани смерти. Но все-таки выжила – и получила Возвращение Вреда. Ме довольно простое и почти бесполезное, если рядом никто ни от чего не страдает, но удивительно мощное.

Оно сделало Кюрдигу почти неуязвимой. Превратило в страшного противника для кого угодно. Совладать с ней стало можно только убив мгновенно, одним ударом… или захватив в плен безболезненно, не причинив никакого вреда. Но первое будет не так-то просто даже демолорду, а второе… ладно, второе один раз случилось.

Кюрдига не любила вспоминать тот случай.

– … А еще мы вместе заморочили грибника! – восторженно делился тем временем Маукл. – Он в лесу заблудился и мы его в Паргорон привели!

– Это нельзя, вам еще рано, – лениво ответила мама. – Игуменья узнает, уши надерет.

– Да… мы… он загадку отгадал, пришлось отпустить, – вздохнул Маукл. – Но мы забрали грибы!

– Что за загадка?

– Ну… мы… мы не готовили, так что… я не помню точно… в общем… стоит человечек в лесу, он на одной ноге и в шляпе.

– Гриб?.. Вы загадали грибнику загадку про гриб?..

– Это не я! – запунцовел Маукл.

Кюрдига шла под дождем, вполуха слушала, как сын рассказывает о своих маленьких новостях и рассеянно думала, что надо бы подкрепиться. И к Мауре зайти, той что-то нужно. А еще спросить у Агипа, как дела у ее старшего… а вот как раз и он.

– Привет, Ревнитель, – сказала Кюрдига. – Как там мой?

– Очень талантливый юноша, – кивнул Агип. – Делает большие успехи.

– Слушай, у меня и третий очень талантливый, – подтолкнула к нему Маукла Кюрдига. – Не хочешь его досрочно взять?

Маукл зарделся, с надеждой глядя на сурового Ревнителя. Но Агип лишь снисходительно улыбнулся и сказал:

– Года через три обязательно возьму. А пока занимайся сыном сама.

Кюрдига только вздохнула. Агип прочитал ее, как раскрытую книгу.

Энеон, ее старший сын, входит в группу его избранных учеников. Энея, старшая дочь – одна из лучших учениц Кассакиджи. Танаура, младшая дочь, еще толком не умеет говорить и большую часть времени проводит в яслях. Но младшему сыну семь, и он пока что только бегает на занятия в Академию, а в остальное время досаждает ей.

Он мог бы досаждать Лукредиму. В конце концов, это и его сын. Да, их брак довольно формальный, они не живут вместе и даже видятся не очень часто… но четверых детей-то ей не ветром надуло!

Большинство апостолов не такие усердные. У Мауры трое, у Агипа и Яноя по двое, у Кассакиджи всего один, и только у Каладона тоже четверо. Но у него и жен две.

А у остальных детей вообще нет. Ветцион с Ильтирой живут вместе и никто им больше не нужен, Дзимвел женится на бушучке, Ао путается со всякими прохвостами, Дересса предпочитает воспитывать чужих детей, а Такил – это Такил.

И есть еще Отшельница, у нее трое детей… только они не фархерримы.

– … Я буду рад видеть тебя в своей группе, – тем временем говорил Агип Мауклу. – Учись хорошо. Будь достойным своего народа и своей матери.

Кюрдига поняла, что Агип уже в процессе усаживания на любимого конька. Мауклу сейчас станет скучно… хотя нет. Мальчишка смотрит с пиететом.

Ну да, Агип умеет внушать молодежи рвение.

– А это правда, что ты победил на дуэли вексиллария⁈ – восторженно спросил он.

– Нет, – покачал головой Агип. – Вексилларии меня пока не вызывали…

– Так ты и есть Агип Ревнитель? – раздался сзади насмешливый голос. – Я вызываю тебя на поединок.

Глаза Маукла запылали еще ярче, Агип устало вздохнул, а Кюрдига лениво повернула голову… и замерла. Уставилась на стоящего у фонтана гохеррима и поневоле напружинилась.

– Я так понимаю, этап с вексиллариями мы пропускаем, – произнесла она.

Агип коротко кивнул и одним взглядом велел им с Мауклом проваливать. Сам же шагнул к зеленокожему демону, что опирался на длинный шест.

– Какая честь для меня, – холодно произнес Агип. – Сам Учитель Гохерримов снизошел до моей ничтожной особы.

Вокруг уже собиралась толпа. Все новые фархерримы слетались со всех сторон, выбирались из бутонов-спален, бросали все дела. Из столовой вышел Яной, из своего склада явился Каладон, в дверях яслей встала Дересса, прилетели на шум Ао и Кассакиджа, вылез откуда-то Кардаш. Явление демолорда разбудило даже Такила, и он тоже прибрел потаращиться.

И Дзимвел, конечно. Этот, кажется, был тут с самого начала.

Близко никто не подходил. Джулдабедан оказался словно в центре арены. Зрители стояли на почтительном расстоянии, сидели на деревьях, даже парили в воздухе – но их было полным-полно. Кюрдига подумала, что стоит разогнать хотя бы детей, но тут же поняла, что те все равно будут лезть, чтобы хоть одним глазком посмотреть на то, что здесь сейчас случится.

Тем более, что Джулдабедан пока что ничего не делал. Мирно стоял себе, склонив набок голову, притушил даже ауру и вообще выглядел так, словно пришел не подраться с Агипом, а поговорить о жизни.

Возможно, для гохерримов это одно и то же.

– Мне казалось, кодекс гохерримов осуждает вызов на поединок заведомо слабейшего, – негромко произнес Дзимвел.

– Осуждает, – кивнул Джулдабедан. – Но если ты его читал, то знаешь, что я перечислил четыре случая, когда это не зазорно.

– И какой же здесь? – спросил Агип, покрываясь золотой броней. – Я не читал.

– Прочитай, – сказал Джулдабедан, поднимая шест. – И хватит убивать об себя нашу молодежь.

– Понятно, – сказал Дзимвел. – Агип, я хочу поговорить с тобой напоследок. Ты позволишь, Учитель?

Джулдабедан насмешливо крякнул, снова опуская шест. Агип окинул его хмурым взглядом и нехотя подошел к Дзимвелу. Их тут же обступили другие апостолы.

– Может, лучше я с ним сражусь? – неохотно предложила Кюрдига.

– Нет, – отказал Дзимвел. – Вот он может тебя убить одним ударом.

– Но я тут единственная, кто может ему ответить тем же.

– Нет, – сказал теперь Агип. – Он вызвал меня – выйду я. Я не выставлю вместо себя женщину.

– А если все вместе? – спросил Кардаш. – Как думаете, мы сможем его завалить?

– А какой у него уровень? – спросил Дзимвел.

– Тридцать второй, – произнес Кардаш. – Наверное, почти все мы умрем, но если навалимся толпой, шансы есть…

До них донесся смех Джулдабедана. Кардаш резко обернулся, прикрыв крыльями голову, но старый гохеррим на них даже не смотрел. Он объяснял Мауклу, что шест – это тоже оружие. Просто деревянное и без лезвия.

– Тебе что, не досталось лезвия? – чуть разочарованно спросил мальчишка. – Только палка?

– Маукл, не досаждай демолорду! – крикнула Кюрдига.

– Ну ма-а-ам!..

– Он мне не досаждает, – сказал Джулдабедан. – Хороший мальчик. Пойдешь в Школу Молодых?

– Мам, мне можно в Школу Молодых⁈ – крикнул Маукл.

– Рано, – уклончиво сказала Кюрдига.

– Рановато, – согласился Джулдабедан. – Ну что, вы закончили решать, сумеете ли меня завалить?

– Нет! – простодушно крикнул Такил. – Еще чуть-чуть!

Джулдабедан хмыкнул, садясь на край фонтана. Он с интересом разглядывал очередных детенышей Мазекресс, а те разглядывали его. Перешептывались, обсуждали. Судачили, не сбежать ли подобру-поздорову, не разлететься ли по джунглям. Страх боролся с любопытством, и пока что любопытство было сильнее.

– … Я принимаю твой вызов, – раздался звучный голос.

Джулдабедан поднял взгляд. Золотокожий кудрявый фархеррим стоял прямо перед ним. Только он один – остальные отошли подальше. Одна демоница сгоняла в кучу и уводила детей – суть Древнейшего, сколько же их тут!.. – другая расширяла пространство, воздвигая невидимые стены. Верховный жрец создал двести своих копий, и те окружили площадь кольцом.

– И вы не наброситесь все вместе? – спросил Джулдабедан, глядя на Агипа. – Не используете шанс толпой забить одинокого старика?

– Нет, драться буду только я, – ответил Агип.

– Повезло вам, – приподнял углы рта демолорд. – Если бы вы напали все, я бы вас всех и убил. Уничтожил бы всю деревню. Но доблесть я уважаю. Мне неинтересно тебя просто раздавить, так что бой будет на равных.

– Мне тоже взять палку? – хмыкнул Агип.

Джулдабедан не удержался от смешка. Но тут же нахмурился и сказал:

– Смейся-смейся. Сейчас тебе не до смеха будет.

Дзимвел пристально следил за двумя фигурами, гадая, что сделает Джулдабедан, дабы уравнять шансы. Он может временно заморозить свой счет, из демолорда став обычным гохерримом… но не слишком ли это рискованно? Кодекс кодексом, но в этом случае у них, апостолов, будет реальная возможность его убить.

Еще он может, наоборот, поднять до своего уровня Агипа, дав тому безграничный доступ к своей ба-хионь. На время поединка разделив с ним счет. Но в этом случае им всем надо бежать как можно дальше, потому что поединок демолордов превратит Камтсталь в пыль. К тому же такое уже чересчур затратно, ведь Агип будет тратить в бою условки Джулдабедана. Причем не сдерживаясь, потому что зачем экономить чужие условки?

А зная Агипа… с него станется просто начать их сжигать. Спалить все, что успеет, освободив пленников Банка Душ. Он пару раз заводил с Дзимвелом разговор о такой возможности.

Но Джулдабедан сделал нечто иное. Его шест взметнулся в воздух, завертелся мельничными крыльями – и от древнего гохеррима хлынули волны… тишины.

То был Круг Поединка. Трюк гохерримов, который те используют, когда желают навязать дуэль. Сразиться с кем-то один на один, не позволяя сбежать или позвать на помощь. Дзимвел такие уже видел, служа в Седьмом легионе.

Но в этот раз были отличия. Все окуталось призрачным, серебристым сиянием, и аура Джулдабедана в нем словно потускнела. Перестала полыхать теми страшными огнями, что озаряют любого демолорда, когда тот не скрывает себя.

– Это называется Круг Выбивания Дерьма из Малолетних Нахалов, – произнес Учитель Гохерримов. – Это неофициальное название, обычно я его называю Кругом Испытаний и использую для обучения мальчишек. Внутри круга Банк Душ нас не слышит, так что неважно, сколько там у тебя на счету. Значение имеем только мы сами и наши навыки. Конечно, у старика остается его палка… но ты же вроде бы тоже что-то умеешь?

Агип склонил голову, не отрывая глаз от шеста Джулдабедана. Остальные фархерримы замерли, зачарованно глядя на две фигуры – рогатую и крылатую. Джулдабедан был в простой холщовой тунике и босой, Агип – в одеянии от Каладона, с разрезами для крыльев и хвоста.

– А кроме того, пока длится поединок, внутрь никто не войдет и ничем тебе не поможет, – добавил Джулдабедан.

– А наружу? – хмуро спросил Агип.

– И наружу тоже ничто не выйдет. Ты и я, молодой демон. Только ты и я.

Агип покрылся золотой броней. Даже без всесилия демолорда – перед ним самый древний гохеррим из ныне живущих. Последний первородный. Последний истинный Зуб Древнейшего.

Победить его будет очень трудно.

Заревело пламя. Два демона разом оттолкнулись от земли и ринулись друг на друга. Призрачный купол раздался во все стороны, упираясь в оцепление из Дзимвелов.

Сначала свистнул шест. Саданул с такой силой, что пробил бы Агипа насквозь, раздробил бы ребра и хребет! Джулдабедан закрыл себе доступ только к счету, но в остальном сдерживаться не собирался!

Но загудела золотая броня. Дар Матери Демонов выдержал удар Учителя Гохерримов. Агип пошатнулся, Агип едва не отлетел – но ступни вспахали землю, а крылья раскрылись во всю ширь.

Он хлестнул ими гохеррима по глазам. Джулдабедан взлетел, отталкиваясь шестом, крутанулся прямо в воздухе – и его едва не сшибло ударной волной. Фархеррим бил крыльями так, что поднялся ураган.

Потом был огонь. Агип хлестал им без устали, утопил все в паргоронском пламени. Услышав, что из Круга Поединка не выйдет никто и ничто, он перестал сдерживаться.

…В висок ударил шест. Агип успел дернуть головой, но та все равно загудела колоколом. Джулдабедан вылетел из огненного клуба, отшвырнул Агипа и снова исчез.

Без всяких крыльев он летал молнией, возникал и пропадал. Агип бешено вертелся, изрыгая пламя, но гохеррим всегда успевал уклониться – и его шест жалил змеей, молотил по несокрушимой броне…

– … Если он убьет Агипа и захочет расправиться с нами, действуем все разом, – говорил тем временем Дзимвел апостолам. – Я наброшусь на него со всех сторон. Кюрдига, прикроешь меня, но не лезь вперед. Кассакиджа, свернешь пространство. Дересса, запечатаешь ясли. Каладон, та твоя пушка готова?

Каладон молча достал пульт с единственной кнопкой.

– Он не хочет с нами расправляться, – раскрыл рот Яной. – Он хочет помериться силами с Агипом.

…Агип шагал сквозь град ударов. Джулдабедан превратился в бушующий вихрь… стальной, сказал бы Агип, будь у него меч.

Но старик дрался шестом. Жердиной. Оружием, которое Агип прежде считал уделом пьяных вилланов. Даже в послушничестве он тренировался с мечом, пусть и деревянным.

И однако он не мог даже задеть этого старика. Тот словно предугадывал каждый шаг Агипа, каждое движение. Вьюжил вокруг, колошматил, ища уязвимое место.

Но его не было. Ме Нерушимой Брони защищало Агипа слишком надежно. Он усвоил урок Хашдаробрана и не совершал слишком резких пируэтов, не давал доспеху смягчиться даже на мгновение. Берег силы, стоял в глухой обороне и сам выжидал удачного момента.

Его все не наступало. Джулдабедан вообще не делал неверных или лишних движений. Любое его действие подчинялось строгому расчету. Имело какой-то смысл, значение.

А потом он вдруг отскочил. Отпрыгнул назад и замер, уперев шест в землю. Склонив голову набок, Джулдабедан дернул себя за длинный ус и произнес:

– И правда непробиваемый. Хм!..

Агип выпустил огненные клинки, воспламенил саму землю под ногами, а Джулдабедан уже рванулся навстречу. Шест метнулся змеей, его конец вспыхнул и ударил точно в грудь. Агип не стал даже парировать, положившись на броню, хотел выбить у демолорда палку…

…Все органы содрогнулись разом. Сердце, печень, кишки, селезенка сотряслись, будто их рванули во все стороны. Легкие сдавило невидимой рукой, перед глазами поплыли круги, в голове что-то вспыхнуло…

…И Агип упал. Рухнул, как подкошенный, все еще дергаясь.

– … Думаешь, только у тебя есть Ме? – донеслось откуда-то издали. – Это называется Нутряной Фарш. А это…

Агип понял, что сейчас умрет. Это значит, что Джулдабедан очень уверен в себе… и может открыться. Единственный шанс…

– … Дилижанс до Кровавого Пляжа!.. – раздался рык.

Страшным усилием воли Агип взвился в воздух. Взметнулся, перебарывая боль. Все тело свое окутал чистым огнем… и исторг его в Джулдабедана.

Сначала то было обычное проклятое пламя. Дарованное Мазекресс. На губах Джулдабедана заиграла улыбка, шест повернулся, следуя за Агипом, засветился черным…

…А потом пламя побелело.

Вспышка была такая, что стало больно глазам. Джулдабедан отлетел… и упал. Рухнул на одно колено. Его руки и лицо… их словно обварило кипятком. Великолепные усы превратились в пару щеточек, а туника осыпалась пеплом.

Пахло жареным мясом.

А Агип снова рухнул. Удар Джулдабедана тоже настиг его… и Агип пал.

Воцарилась тишина. Все смотрели на неподвижную золотую фигуру. Джулдабедан шевельнул пальцами, и серебристый туман стал рассеиваться, Круг Испытаний исчезал.

– Такого я не ожидал, – крякнул старик. – Суть Древнейшего, как же я ошибся. Надо было сначала…

Агип понял, что слышит это. Что он все еще жив. Тело будто превратилось в сплошную рану, но он не умер.

Глаза медленно разомкнулись. Агип увидел стоящих кольцом Дзимвелов, кричащую что-то Кюрдигу, которую удерживал Яной… увидел Друнея. Сын смотрел на отца с неверием, с ужасом… и разочарованием…

– Ты что, живой⁈ – изумился Джулдабедан. – Ты не сдох от моей коронки⁈

– Так добей меня, – разомкнул губы Агип.

– Добить?.. – осклабился старик. – Еще чего удумал. Вставай, молокосос. У вас тут есть Жертвенный?

– Давай я! – крикнула Кюрдига.

– Нет! – разом схватили ее Дзимвел и Яной. – Именно тебе нельзя!

– Не нужно, – медленно сказал и Агип. – Я… в порядке.

Удар был воистину страшный. Ме Учителя Гохерримов едва не выбило из тела саму душу. Сотрясло ее до самой Сути.

Но Агип выжил, чем несказанно поразил Джулдабедана.

– Ты не отправился на Кровавый Пляж, – протянул он, поглаживая усы… то, что от них осталось. – И я теперь пахну, как шашлык. Неплохо для сопляка вроде тебя. Хм… у вас тут есть какой-нибудь кабак?

– Конечно, – подал голос Яной. – Мы будем рады принимать тебя, Учитель.

– Ты-то будешь рад, жук! – прищурился Джулдабедан. – Пошли, обмоем твое третье рождение, мальчишка. Сегодня ты сразился с Учителем Гохерримов и выжил. Знаешь, как мало тех, кто может о себе такое сказать?

Агип не очень хотел пить с Джулдабеданом. Для него тот был просто одним из паргоронских чудовищ. Кошмарных мучителей смертных душ. Вестников террора и страданий.

Но в глазах все еще плыло, ноги подкашивались, и ему пока не хотелось встречаться с сыном. Он позволил увлечь себя в трактир, плюхнулся на деревянную скамью и мрачно уставился на кувшин, поданный Яноем.

Джулдабедан лично разлил крепчайшее вино.

– Славный был поединок, – молвил он, беря чашу. – И все же ты проиграл. Сказать, почему?

Агип молчал. Он лишь устремил на гохеррима вопросительный взгляд.

– Дело, конечно, не только в том, что я много опытнее тебя, – произнес Джулдабедан. – И не в том, что ты плохо был обучен – обучен ты был хорошо, и, будучи смертным, был бы достойным противником. Но это было тогда. Ты учился сражаться, как человек, понимая свое человеческое тело. Но сейчас ты себя не понимаешь. Ты не понимаешь свое тело. Это конфликтует с твоими нынешними инстинктами.

– Я использую крылья и хвост, – угрюмо сказал Агип.

– Этого мало. И в этом ты плох. Твоя старая выучка тебе вредит. Твои рефлексы надо ломать, чтобы дать дорогу новым. Ты все еще сражаешься, как человек, а ведь даже уже плохо помнишь – почему. Ты ведь не так уж хорошо помнишь старого себя, верно?

– Я… помню не все.

– Пройдет век-другой, и ты будешь помнить жизнь того человека, как обрывки детского сна. Тебе нужно учиться. Системно. Сейчас. Подав всем пример.

– Я не пойду в Школу Молодых.

– Тогда вы все умрете. И виной тому будет твое упрямство.

– А вы не убивайте нас, и мы не умрем, – хмыкнул сидящий рядом Такил.

– Ну это ты много хочешь, – рассмеялся Джулдабедан. – Мы вас в любом случае убьем. Но мне хотелось бы, чтобы это была интересная битва, а не избиение младенцев. Мы готовы научить вас хорошо сражаться.

Повисла тишина. Толпящиеся вокруг фархерримы невольно подались назад. Их в столовую набилось столько, что просторный зал стал казаться тесным. А Дзимвел негромко спросил:

– А когда именно вы планируете нас убить?

– Когда вы будете готовы, – пожал плечами Джулдабедан. – Или когда мы захотим. Не знаю, посмотрим. Еще вино есть?

Яной принес еще. Он выкатил из погреба целую бочку, самого лучшего. Не отходя далеко от Джулдабедана, Анахорет подливал тому и подливал, пока Дзимвел пытался его разговорить, выудить что-нибудь полезное.

Но Джулдабедану было интереснее говорить с Агипом. Он прошелся по всей их схватке, разобрал пошагово каждый удар, каждое движение. Перечислил все ошибки Агипа и объяснил, как их можно было избежать. Агип под конец тоже увлекся, втянулся в дискуссию и стал слушать внимательно.

– И я понял, что ты сделал в конце, – закончил Джулдабедан. – Это было сюрпризом. Пожалуй, единственная моя ошибка – не предвидел такой возможности. За нее я поплатился усами.

Агип напрягся. Теперь один демолорд точно знает о его секрете. Возможно, он сейчас объявит это во всеуслышание и очень скоро знать будут все.

– Но это мы разбирать не будем, – однако сказал Джулдабедан. – Придержи это при себе. Скажи только, как ты вообще до такого дошел?

Агип разомкнул уста и нехотя произнес:

– Я разработал систему духовных практик. Сначала я взывал к Соларе, но вскоре понял, что она либо не слышит, либо не отвечает.

– Да уж конечно! – фыркнул Джулдабедан. – Ты немного выбиваешься из рядка послушных болванчиков, которым можно раздавать дары!