Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 66 страниц)

– Что ж, проголосуем, – спокойно сказал Дзимвел, извлекая стопку бумажных квадратиков и карандашей. – Те, кто за предложение Кардаша – нарисуйте крестик. Кто против – кружок. Потом бросайте в урну.

Все уставились на бумажные квадратики. К карандашам никто не притрагивался. А Кардаш, будто спохватившись, сказал:

– Ах, чуть не забыл. Детей и супругов позволят оставить. Иначе, конечно, никто бы не согласился.

Это возымело эффект. Апостолы медленно взялись за карандаши. Один за другим значки ставили Ао, Агип, Дересса. Такил, закусив палец, покосился на сидящего рядом Кардаша и буркнул:

– Не подсматривай.

Лахджа, конечно, сразу поставила кружок. Дзимвел и Кардаш тоже что-то написали. Все еще колебались Ветцион, Ильтира, Каладон, Маура, Яной и Кюрдига – но и они один за другим опускали бумажки в урну.

Последней свою кинула Кассакиджа. Дзимвел не стронулся с места, хотя все выжидательно на него смотрели, и урну опрокинул Кардаш. Он быстро разделил бумажки на две группы и с сожалением произнес:

– Восемь крестиков. Большинство согласно.

– Что ж… – медленно произнес Дзимвел. – Я приму решение большинства, раз оно именно таково. Но перед тем, как оно вступит в силу, позвольте спросить вас: а почему, как вы считаете, нам сделали такое предложение? Как вы думаете, какой им смысл избавляться от простых фархерримов? Чем они мешают владыкам Паргорона?

Апостолы молчали. На одних лицах был гнев, другие отводили взгляды.

– А я вам скажу, – продолжил Дзимвел. – Они хотят нас… оскопить. Ослабить. Ведь признают они нас только формально и в могуществе мы ничего не прибавим. А своего племени лишимся.

Тишина. Зловещая, тяжелая тишина. Стало слышно, как шумит водопад.

– Поймите, – произнес Дзимвел. – Они хотят, чтобы мы сами позволили истребить большую часть нас, чтобы потом спокойно и легко расправиться с оставшимися.

– Это бессмыслица, Дзимвел, – напряженно произнес Кардаш. – Очень многие дети Мазекресс живут и благоденствуют, лишившись родни.

– Поодиночке. От них всех осталось по одному представителю. От нас тоже в конечном итоге останется всего один. Кто это будет, как вы думаете?

Никто не ответил, хотя все знали ответ.

– Это буду я, – кивнул Дзимвел. – Не ты, Кардаш. Мне уже делали такое предложение, лично Темный Господин. Может, и тебе делали?.. Но тебе солгали, потому что ты здесь только для того, чтобы вбить между нами клин. А потом в тебе отпадет необходимость и тебя в лучшем случае засунут на какую-нибудь мелкую должность. Ты будешь на посылках, лишь вспоминая о временах, когда был королем.

– Я буду жив, а пока я жив, всегда есть перспективы… – проворчал Кардаш. – То, что нас всех потом убьют поодиночке – это твои домыслы…

– Да, я думаю, все предыдущие дети Мазекресс тоже так думали, – спокойно сказал Дзимвел. – Не с нами. Не нас. У нас-то все будет хорошо. Нас не обманут. Где они все?

– А можно мне изменить выбор? – не выдержала Ао.

– Мы должны понять, что единственные, на кого мы реально сможем положиться – так уж устроила Мазекресс, – это наш собственный народ, – с нажимом произнес Дзимвел. – Гохерримы, бушуки, ларитры, кэ-миало, даже гхьетшедарии выжили, потому что сплачивались. В конце концов, мы должны думать о том, чтобы сохранить не только собственные жизни, но и всех, кого породила Матерь. Фархерримы – наш народ, которым нам суждено править. Негоже приносить в жертву собственных подданных. Так мы окажемся в числе парий, а не королей.

– Почему ты выбрал это слово? – прищурился Кардаш.

– Короли правят, – сказал Дзимвел. – Апостол – хороший титул, но от нас зависит, будет ли он означать царственную персону или, собственно, ничего.

Он почему-то пристально посмотрел на Лахджу, и та невольно заерзала. Все то время, пока они тут гостили, со стороны Дзимвела будто исходило невысказанное обвинение. Он как будто за что-то на нее сердит… только вот за что?

– Я предлагаю переголосовать, – негромко сказал Яной. – Дзимвел, у тебя найдутся еще бумажки?

Конечно, они нашлись. И пока апостолы снова ставили крестики и кружочки, Кардаш, с трудом сдерживая гнев, спросил:

– Дзимвел, что ты ради них так усердствуешь? Разве тебе не плевать? У тебя даже нет ни детей, ни жены… бушучку вряд ли стоит считать!

– Я просто считаю дальше, чем на два хода вперед, – ответил Дзимвел. – Сейчас мы предадим своих – и как на это посмотрят бушуки и гохерримы, с которыми у нас едва наметились теплые отношения? Сейчас они прониклись к нам чем-то вроде уважения. Мы сражались вместе с ними, мы оказались полезны Паргорону. Но это очень шаткие и ненадежные отношения. Потерять репутацию гораздо проще, чем заслужить.

– Это так… – нехотя пробормотал Кардаш, ставя значок на бумажке.

На этот раз крестиков в урне оказалось только три.

– Хорошо, – сказал Дзимвел, окинув их быстрым взглядом. – Значит, возвращаемся к плану А. У всех есть набор фигурок. Пусть каждый опустит в урну три. Тех, кого вы больше всего хотите видеть в роли демолорда. И… за себя голосовать нельзя.

– Было же можно! – вскинулась Ильтира.

– Я передумал. Еще вопросы?

– У меня, – подняла руку Лахджа. – Что за фигурки, где их взять?

– Ах да, у тебя нет. Каладон?..

Мастер с готовностью поднялся над столом, и перед Лахджой и Дегатти возникли четырнадцать металлических миниатюр, удивительно точно изображающих апостолов – с характерным выражением лиц, в разных позах.

Лахджа тут же решила забрать их домой как сувениры. Астрид они наверняка понравятся.

– У вас было вдоволь времени, чтобы все обдумать, – сказал Дзимвел. – Но сейчас все равно не торопитесь, взвесьте свой выбор как следует.

– Выбирайте Дзимвела мудро и взвешенно, – хихикнула Ильтира.

– Дзимвела примут охотней всего, – пожала плечами Кюрдига. – Демолорды уже сейчас общаются с ним, как с равным. Он очень поднялся в их глазах.

– Честно говоря, я не вижу смысла в этом фарсе, – повертел свою фигурку Кардаш. – И так понятно, что мы выберем тебя, Пресвитер. Ты просто хочешь придать этому некоторую легитимность. Сделать вид, что это мы просим тебя стать демолордом, а ты – может быть, даже нехотя! – соглашаешься.

– Кардаш, иногда мне не верится, что ты старше нас всех, вместе взятых, – произнес Дзимвел. – У тебя есть другие предложения, как выбрать того, кто будет представлять нас в совете демолордов? Мы не гохерримы, чтобы проводить турнир.

– Что ж так? – хмыкнул Кардаш. – Я бы сразился за право стать демолордом. Им должен быть сильнейший, разве нет?

– Полагаешь, что это ты? – спокойно спросил Агип.

– Турнир – глупость, – лениво сказала Кюрдига. – Нас слишком мало и у нас слишком разные способности. Это гохерримам в самый раз, они все дерутся примерно одинаково. А кто самый сильный среди нас… не знаю. Может быть, даже я.

Ей не возразили. Все погрузились в раздумья, взвешивая свои шансы. Ветцион явственно помрачнел, Кассакиджа нахмурилась, Маура чуть заметно улыбнулась.

– Если вы сейчас начнете королевскую битву, мы просто уйдем, – сказала Лахджа. – И никакой вам помощи с демолордством.

– Не начнем, – успокоил ее Дзимвел. – Мы просто смотрим на ситуацию под разными углами.

– Именно, именно так, – кивнул Кардаш. – Я не против проголосовать, просто хотел напомнить, что это не единственный способ выбрать достойнейшего. Но я вижу, Дзимвел хорошо подготовил почву. Однако – без обид, Дзимвел! – ты очень амбициозный, и у тебя есть некоторый опыт управления, но управлял ты все-таки храмом и, возможно, не до конца избавился от некоторой угодливости по отношению к нашим господам. Я не так давно среди вас, всего полтора года, но не мог не заметить, что уклад вашей… нашей жизни имеет привкус… ладана. Что если ты станешь демолордом, и вы с Агипом окончательно запрете нас в некоем подобии монастырской жизни? Я бы хотел жить по-другому. Когда я был королем, мои подданные жили совсем иначе…

– Жаль, спросить их об этом не получится, – рассеянно произнес Дзимвел. – В конце концов, ты продал их Паргорону, чтобы тебя сделали демоном.

В гроте снова стало очень тихо. Слова Дзимвела упали тяжелым камнем. Все уставились на него и на Кардаша.

– Что он сделал?.. – тихо спросил Агип.

– Да, семь миллионов человек, – кивнул Дзимвел. – Это была плата за бессмертие. Так же, как его родные дети были платой за долгую жизнь. Я правда, не понял, что ты получил от Сорокопута за то, что продал ему свою возлюбленную… может, один из твоих артефактов?

Кардаш окаменел. Его словно ударили в живот. Он переводил взгляд с лица на лицо, и с ужасом видел, как меняется отношение к нему. Как почти у всех симпатия или дружелюбие превращаются в неприязнь или отвращение, а у Агипа – в ненависть.

Дзимвел. О, Кардаш сразу понял, почему Пресвитер до последнего приберегал этот козырь. Если бы он рассказал остальным заранее, то и Кардаш сразу бы увидел, как изменилось к нему отношение. И если бы у него было время – он бы уж нашел способ отыграть потерянные очки. Он бы точно сумел переубедить кого-нибудь из апостолов, он бы подыскал правильные слова. Да и сам Дзимвел тогда бы выглядел не праведным разоблачителем, а клеветником и интриганом… да, именно это им сказал бы Кардаш.

Дзимвел подгадал идеальный момент и нанес удар прямо под дых. Одним махом лишил Кардаша всей заработанной репутации.

И он, конечно, еще отыграет ее обратно. Как только апостолы опомнятся от шока, то снова смогут разумно мыслить и здраво рассуждать. В конце концов, они демоны – что им какие-то незнакомые условки из неизвестного мира?

Но прямо сейчас они в шоке. Прямо сейчас смотрят на Кардаша, как на мерзкую мокрицу.

И голосование тоже начнется прямо сейчас!

– Семь миллионов человек… – моргнула Маура. – Это очень много условок.

– И собственных детей, – уставилась на Кардаша Дересса.

– Кошмар, – согласилась Лахджа. – Интриги Мадридского двора.

– Слушай, довольно рискованно быть твоим приближенным… – пробормотал Каладон.

– Это правда? – тихо спросила Кассакиджа. – Ты делал все это ДО того, как стал демоном?

– Голосуем, – с плохо скрываемой яростью сказал Агип.

Кардаш не отрывал взгляда от Дзимвела, а тот пристально смотрел на него. Кардашу до смерти захотелось вцепиться Пресвитеру в горло, но он понял, что тот именно этого и ждет. Хочет, чтобы Кардаш первым нарушил клятву. Чтобы напал на него или еще кого-нибудь, чтобы обнажил оружие… и тогда его просто прикончат толпой.

– Я не хотел, чтобы вы знали, я этим не горжусь, – стал спешно подыскивать слова Кардаш. – Я был смертным, я мыслил ограниченно, к тому же я был очень стар, моя голова уже плохо работала, я страшно боялся смерти… вероятно, старческое слабоумие подтолкнуло меня… и это, в общем-то, не имеет отношения к сегодняшней теме. Не хотел бы, чтобы мы поднимали трагедию моего прошлого… мне слишком больно об этом вспоминать. А с возлюбленной… там сложная история, и злодей там вовсе не я… я могу все объяснить!..

Он видел, что не преуспевает. Да, он вложил в свои слова всю убедительность, на какую был способен, и у пары апостолов отношение чуточку поднялось, несколько очков одобрения Кардаш заработал… но абсолютно недостаточно!

Они уже начали кидать фигурки в урну.

Одни делали это быстро, явно определившись уже давно. Другие – с промедлением, все еще колеблясь. Многие явно собирались проголосовать за Кардаша, после битвы с Ромазаром он получил кучу очков одобрения… но теперь они спешно меняли выбор! Он ясно видел, что та же Ао отставляет его фигурку в сторону и торопливо перебирает остальные… видел муку на лице Кассакиджи…

Лахджа и Дегатти размышляли особенно долго. Они тут мало кого знали по-настоящему хорошо. Худо-бедно знакомы были только с Дзимвелом, Ао, да еще Такилом, но Такила, конечно, в демолорды не прочили.

За кого мы?

Я бы за Рокила проголосовала, но он не участвует. Ао тоже не тянет, хотя ее я хотя бы знаю… не знаю. Пожалуй, Дзимвел, Дересса и Ветцион.

Может, Агип?

Вешатель, будем считать, тоже не участвует в гонке.

Мне еще Каладон понравился.

Это потому что он тебе мешок орбов подарил. Но это взяточничество.

Ладно, как скажешь. Все равно выиграет Дзимвел.

Ну да. Давай хоть подлизнем, что ли.

Через несколько минут все закончилось. Все опустили фигурки в урну, и апостолы замерли, словно окаменев. Никто не протягивал руку, чтобы пересчитать голоса.

– Ну что, долго мы будем сидеть, как истуканы? – встала Кюрдига. – Давайте я, меня-то уж точно не выбрали.

Она опрокинула урну и быстро принялась раскидывать фигурки по группам.

– Такил – ноль голосов, – сказала она. – Извини, Такил.

– Да ничего, – улыбнулся рыжий фархеррим. – Какой из меня демолорд.

– Лахджа – один голос.

– Ого, – удивилась та. – Это ты, Ао, да?

Ао молча прикрыла глаза.

– Яной – один голос. Ао – один голос. Кюрдига – один голос. Ильтира – два голоса. Кардаш – три голоса.

Кардаш издал шумный всхлип.

– Маура – три голоса. Ветцион – четыре голоса. Кассакиджа – четыре голоса. Дересса – четыре голоса. Каладон – пять голосов.

– О, я популярен! – обрадовался Мастер.

– Агип – пять голосов. Дзимвел – восемь голосов.

– Я же говорил, это фарс, – пробормотал Кардаш, невидяще глядя перед собой.

Он смотрел на три фигурки, которые все-таки отдали в его пользу. Всего три. Он не знал, кто третий, да и какая теперь разница. Его так называемые братья и сестры не справились с простой задачей – не сумели принять верное решение.

В Кардаше начала вспухать злоба.

– Отдыхайте и готовьтесь, – услышал он издалека голос Дзимвела. – Мы выступаем через три дня.

Глава 41
Ты будешь не один

Лахджа смотрела на Загака. Первого фархеррима, с которым когда-то начала общаться… тогда она не помнила, что уже однажды с ним встречалась. Очень рослый и крепкий, бритый наголо, он сидел на берегу ручья с удочкой. Лахджа повертела головой, ожидая увидеть летающие глаза, но ни одного не заметила. Даже странно, обычно они вокруг Загака вьются целым роем.

Интересно, почему он решил порыбачить именно тут, между деревней и тайным гротом? Именно сейчас, во время тайного собрания?

– Привет, – сказал Загак, вытаскивая из воды колючую, похожую на кошмарного ерша рыбу. – Тьфу, опять иглоспин. Как все прошло?

– Отлично, – ответила Лахджа.

– Избрали Дзимвела?

– Ты удивительно осведомлен. Шпионил?

Загак неопределенно повертел рукой, доставая еще одного иглоспина. Лахджу тем временем нагнал муж, который недоброжелательно уставился на бритого фархеррима.

Майно почему-то не нравился Загак. С первого же дня. Возможно, дело в байках Янгфанхофена – Лахджа уже поняла, что если Майно в чем-то твердо убежден касательно Паргорона и отказывается говорить, почему – дело почти наверняка в тех трех днях, что он провел в малом зале «Соелу».

– Дзимвел – хороший выбор, – произнес Загак. – В каком-то смысле это было предрешено. Над ним подтрунивают, конечно, но его лидерские качества проверены временем. Он хоть и назойливый, хоть и нудный, но если что пообещал – делает.

– Не ожидала, что ты так о нем отзовешься, – сказала Лахджа.

– Почему? Я знаю его девятнадцать лет. Я эту кислятину знаю с первого дня новой жизни.

– О, я его тоже кислятиной зову! – обрадовалась Лахджа.

– Так это его слово, скажи! Он должен быть не Пресвитер, а Дзимвел Кислятина!

– Хм, демолорд Кислятина… Славный эмиссар Паргорона Кислятина…

– Но ты же за него проголосовала? – спросил Загак.

– Это тайна голосования. Но да. За кого ж еще?

– А за меня бы проголосовала, будь я апостолом? – хмыкнул Загак.

Лахджа невольно рассмеялась. Загак-демолорд?.. Вот уж вряд ли. Дзимвел ей тоже не особо нравился, но его она могла представить в этой роли.

А Загака… ну нет.

– Да, смешная мысль, – спокойно согласился тот, вытаскивая третьего иглоспина. – Ладно, полечу, не клюет сегодня.

И он поднялся в воздух, не озаботившись забрать корзину с уловом. Та тряслась от прыгающих и хватающих воздух ртом рыб, и Майно опрокинул ее в воду.

– Осторожно, они ядовитые, – сказала Лахджа. – И кусачие.

Глядя через свои бесчисленные глаза, Загак смотрел, как расходятся и разлетаются во все стороны апостолы. Кассакиджа вообще, кажется, телепортировалась, потому что из грота так и не вышла. Загак бы заглянул внутрь, но не хотел выдать себя… хотя это уже не так важно.

Давно заученной дорогой он летел в Красный Монастырь. Сегодня – сразу туда, не заглянув по дороге к Матери Демонов. Нижний Свет понемногу разгорался изумрудным, в Паргороне наступало утро зеленодня, и бесконечные джунгли в этом мерцании казались почти нормальными, почти парифатскими. Мешает разве что взметнувшаяся над кронами голова вылетевшего из-под земли варкама, да еще вон там громада уснувшего кульмината.

Забрался же в Туманное Днище, неповоротливый амбал. Обычно их тут не встретишь, кульминаты предпочитают внутреннюю сторону, Ледовый Пояс и Мглистые Земли. А тут для них слишком лесисто.

Гигантский старый штаборат привычно телепортировал Загака почти к самым Терниям. Сложив крылья, демон приземлился на каменные плиты, накинул алый клобук и зашагал по темным коридорам среди других таких же демонов в монашеских облачениях.

Дверь кабинета, увы, оказалась заперта. Лиу Тайн уже кого-то принимала. Загак прошел чуть дальше в вестибюль и сотворил там себе кресло.

Удобное, а не такое, какие обычно ставят ларитры.

– Со своей мебелью нельзя, – тут же попеняла ему какая-то старуха. – Что это вы тут устроили?

– Комфорт, – любезно ответил Загак.

Не обращая внимания на ларитру, он расправил крылья и приготовился ждать, гадая, кто там сейчас в кабинете Клубящегося Сумрака. А его глаза тем временем плавали по серым, тусклым коридорам, поглядывая на одинаковых, облаченных в алые рясы ларитр… и одного фархеррима.

Загак замер, вжавшись в кресло. Что за?.. кто?.. Чугунная кожа, синие глаза… Яной. Это точно Яной.

Что он тут делает?..

…Шесть демолордов совещались уже третий час. Лиу Тайн, Каген, Джулдабедан, Глем Божан, Совита и Кошленнахтум собрались сегодня отдельно, малой группой, не извещая остальных.

Обсудить небольшую, но насущную проблему.

– Паргорон все еще празднует, – произнесла красавица Совита своим глубоким, грудным голосом. – Удивительное единение. У нас давно не было такой славной победы. Признаться, теперь я жалею, что осталась в стороне и занималась рутинными делами. Подумать только, даже Хальтрекарок оказался в героях!

– Он участвовал не во всей кампании, – проворчал Каген. – Просто объявлялся в самые удачные моменты, когда можно было блеснуть и покрасоваться.

– Да, похоже на него. Но тем не менее, он участвовал, и это помогло ему наладить отношения с братом. Они дрались бок о бок там, в Грибной Звезде. И гохерримы… какое трогательное единение.

– Да, юный Дзимвел проявил себя чрезвычайно полезным служащим, – согласилась Лиу Тайн. – Он может далеко пойти. И его племя тоже показало себя достойно. Сейчас, когда Паргорон в эйфории от победы, половина демолордов благосклонна к фархерримам, а гохерримы с ними братаются. И на днях у них появилось третье поколение.

Воцарилось молчание. В воздухе повисла какая-то недоговоренность, но среди присутствующих не было тех, кто не умеет понимать с полуслова.

И первой со своего места поднялась Совита. Владычица Пороков вспорхнула в воздух и сказала:

– Прости, Сумрак, я передумала. Я больше не считаю этих фархерримов угрозой стабильности. Мне кажется, они хорошо впишутся и будут полезны Паргорону.

– Я догадываюсь, кто тебя убедил, – разомкнул уста Глем Божан.

Совита проигнорировала это. Щелчок пальцами – и прекрасная гхьетшедарийка растворилась в воздухе. Демолордов осталось пятеро.

Вторым встал Каген. Он пожевал сморщенными губами, поправил цилиндр и сказал, опираясь на трость:

– Я тоже не участвую. Да, я был категорически против, пока думал, что это очередные монстры. Но это оказались очень приличные ребята. Мы с ними подружимся. Тем более, что они всецело зависят от Банка Душ… так что они, по сути, живой подарок от Мазекресс. Мне.

– Ты напрасно так считаешь, – произнесла Лиу Тайн. – Они больше полагаются на свои Ме.

– На одних Ме далеко не уедешь, – отмахнулся Каген. – А для бизнеса они будут полезны. Прощай, Сумрак.

И он исчез в дымном облаке. Демолордов осталось четверо.

Третьим поднялся Джулдабедан. Учитель Гохерримов огладил седые усы, поколебался и сказал:

– На заре времен мы истребили нактархимов. Потом мы многажды истребляли все новых детей Мазекресс. Сейчас я думаю, что Паргорон был бы сильнее, не делай мы этого. Он был бы совсем другим и больше по вкусу нам, гохерримам. Нынешний Паргорон не дает нам того, к чему мы стремимся по своей природе. Войн. Битв. В войне с Грибатикой фархерримы доказали, что не чураются войн и умеют сражаться. Я предпочту дать им шанс – и тогда они станут либо нашими врагами и соперниками, либо нашими союзниками в войнах за Кромкой.

– Ты уверен в своем решении, старик? – спросил Глем Божан.

– Фархерримы доказали своё право на существование. Мое участие в этом собрании более не требуется.

И, не дожидаясь ответа, старый демон повернулся и шагнул в собственную тень, будто в черную дверь.

Лиу Тайн и Глем Божан посмотрели на торчащее из портала щупальце, усеянное глазами и пастями. Кошленнахтум несколько секунд молчал, а потом произнес:

– Я больше не заинтересован в смерти фархерримов. Был прежде, потому и вступил в ваш комплот, но больше нет.

– Ты по какой-то причине стал им симпатизировать? – осведомилась Лиу Тайн.

– Нет. Мне просто все равно. Их судьба мне отныне безразлична.

И кошмарное щупальце втянулось в портал, который с хлопком закрылся. Демолордов осталось двое.

Клубящийся Сумрак и Зловещий переглянулись.

– Ну и что мы будем делать? – спросил Глем Божан.

– То же, что и всегда, – ответила Лиу Тайн. – Поддерживать стабильность.

Она окинула взором свой кабинет. Тот оставался неизменным много тысячелетий – с тех пор, как на этом месте вырос Красный Монастырь. С тех древних, незапамятных времен, когда демолорды еще только-только примирились между собой, а кроме женских колен ларитр было еще полным-полно мужских, и возглавлял их отец Глем Божана.

С тех пор минули десятки тысячелетий. Но вот этот расписанный цветочками чайник уже тогда стоял именно на этой полочке, а над ним – фарфоровая статуэтка в виде трех бушуков. Один прикрывает глаза, другой уши, третий рот, а под ними корявая надпись: «С любовью на долгую память». Подарок от Мазеда.

Лиу Тайн остановила на статуэтке взгляд, а потом повела пальцами, позволяя войти. Дверь распахнулась прямо в воздухе, и в кабинет вступил необычной расцветки фархеррим с искаженным злостью лицом.

– Они меня не выбрали, – с порога сказал Кардаш. – Вас что, только двое⁈

– Сохраняй спокойствие, – сказала Лиу Тайн. – Как ты правил целой страной?

– Бескомпромиссно, – бросил Кардаш.

Он бухнулся в кресло, закинул ногу за ногу и подпер голову рукой, опустив ту на подлокотник. Его взгляд блуждал по кабинету, метался от Лиу Тайн к Глем Божану и обратно.

Ему не понравилось, что от комплота осталось всего двое. Когда он был тут в прошлый раз, его встречали семь демолордов. А теперь двое… ну хорошо, еще Дорче Лояр, конечно, которая, видимо, просто занята.

Но все равно. Теперь получается, что остались только ларитры. А из Большой Четверки – одна Лиу Тайн. С Мазекресс все понятно, а Корграхадраэд с самого начала был и вашим, и нашим, но Кардаш серьезно рассчитывал на Кагена. Слово директора Банка Душ весит очень много.

Большая Четверка его, конечно, крупно поимела. Кардаш решил стать именно фархерримом, потому что намеревался стать их королем. Собирался взять власть в свои руки – не сразу, конечно, но со временем. Ему никто не сказал, что это приговоренный народ. Никто не предупредил, что становясь одним из них, он рисует на груди огромную мишень.

И все же… надо мыслить позитивно.

– И что теперь? – спросил он.

– Все по-прежнему, – сказала Лиу Тайн. – Если ты все еще заинтересован.

Кардаш промедлил с ответом. Он прикидывал, насколько изменилась вероятность успеха теперь, когда он утратил поддержку апостолов, а из демолордов за его спиной остались только ларитры.

Все из-за Дзимвела, конечно. Переиграл при голосовании. Сумел завоевать симпатии владык Паргорона. Заработал для фархерримов место под солнцем.

Гхьетшедариям они теперь нравятся. Бушуки считают их полезными. Гохерримы стали их товарищами по оружию.

И только ларитры…

Фархерримы с самого начала были конкурентами в первую очередь ларитрам. Они могут делать то же самое, и даже больше, причем с милой улыбкой, а не вытягивая из тебя жизненную силу. И особенно это касается внешней политики – то есть непосредственной стези Лиу Тайн. Фархерримов создавали как эмиссаров, предназначенных в первую очередь для выполнения специальных поручений – то есть того самого, чем сейчас занимаются ларитры.

И фархерримы, что хуже всего, делают это быстрее и лучше. Особенно Дзимвел, который, как показала история с Грибатикой, способен в одиночку заменить половину Красного Монастыря.

И ларитры, разумеется, прекрасно это понимают. Лиу Тайн не может не осознавать, что прямо сейчас под ней шатается стул. Ее аппарат – одна из важнейших частей паргоронской государственной машины, но Мазекресс предложила более успешную альтернативу – и Лиу Тайн нужно уничтожить эту альтернативу прежде, чем это все дойдет до остальных демолордов.

До многих уже наверняка дошло. Просто они не хотят подрывать стабильность и рисковать гражданской войной из-за пока зыбкой возможности усовершенствовать свою бюрократию. Тот же Корграхадраэд занял позицию наблюдателя и выжидает.

В конце концов, если Дзимвел действительно такой эффективный, каким пытается казаться, он сам со всем разберется. А если нет… значит, невелика потеря.

– Они не приняли предложение насчет вице-королей? – спросила Лиу Тайн.

– Почти приняли, – поморщился Кардаш. – Когда я сказал, что позволят оставить семьи, многие соблазнились.

– Я же сказала, что этого мы не позволим. Только апостолы.

– Иначе бы никто не согласился!

Лиу Тайн ничего не ответила. А Кардаш подумал, что она все еще не до конца понимает, как работают мозги фархерримов. Единственное, ради чего они (и то далеко не все) согласились бы предать своих – гарантированное спасение их близких. Супругов и детей.

Впрочем… возможно, она и не ожидала, что они согласятся. Возможно, это предложение было фикцией.

– Они собираются напасть на Тьянгерию, – произнес наконец он. – Через три дня. Хотят прикончить ее и каким-то способом присвоить ее счет. Если у них все получится, один из них станет демолордом.

– Ничего страшного, – произнесла Лиу Тайн. – Тьянгерия все равно бесполезна и даже вредна. Пусть лучше демолордом станет кто-нибудь из вашего племени. Он будет как Таштарагис или Фар’Дуватхим – просто одинокий, безвредный демон без поддержки себе подобных.

– Но у него будут себе подобные… а-а-а… да, конечно, – ухмыльнулся Кардаш. – Одинокий и безвредный. Понимаю. Согласен.

– Ну а если у него ничего не получится, демолордом останется Тьянгерия, – взяла чашечку чая Лиу Тайн.

– Или не останется, – добавил Глем Божан.

– Или нет. Бедняжка так страдает сейчас.

– Мы ей, к сожалению, ничем помочь не можем.

Кардаш склонил голову. Намек был кристально ясен. Снова сделать то, что он однажды уже сделал. Ничего сложного, а награда будет воистину велика.

Обмана со стороны ларитр он не боялся. А подняться еще выше хотелось. Смертно, безумно хотелось.

– Ну что, Кардаш, – сложила руки перед лицом Лиу Тайн. – Мы можем помочь тебе достичь успеха. Если, конечно, ты подпишешь это. Изучай, документ важный.

Тавматург прочел контракт от буквы до буквы. Условия были простыми – в случае, если Кардаш останется единственным апостолом, Лиу Тайн всячески посодействует тому, чтобы ему был передан счет ближайшего скончавшегося демолорда, не имеющего наследников.

Конкретного имени не называлось, конечно.

– А если она… выживет? – разомкнул уста Кардаш. – После моей попытки… нашей попытки.

Лиу Тайн коснулась пергамента, и там появились новые строчки. Они гласили, что в случае, если демолорд не скончается, Кардаш получит любую должность по его выбору, которую может занимать демон четвертого сословия. Но для этого он по-прежнему должен остаться единственным апостолом.

О простых фархерримах там ничего не говорилось. Но это, видимо, было между строк. Они в любом случае не станут угрозой после потери апостолов.

– Я… я знаю, как убрать каждого, – помедлив, сказал Кардаш. – Даже Мученицу, Отшельницу и Ревнителя… я придумал. Способы есть. Надежные способы. Только… Пресвитер. Он слишком сложен.

– Насчет него можешь не волноваться, – сказала Лиу Тайн. – Им уже занимаются.

Кардаша пронзило осознанием. Вот почему на встрече нет Дорче Лояр. На миг его лицо стало торжествующе-злорадным, но он тут же вернул на него обычную улыбку.

Однако продолжил упиваться этой мыслью. Немного даже жаль, ему хотелось бы видеть Дзимвела своим секретарем или помощником, и он бы принял его на эту должность, если бы тот не стал играть грязно. Припомнил керильдинские делишки и отнял победу на голосовании.

Пронырливый козлик.

– А как ко всему этому отнесется… гхм… Матерь Демонов? – уточнил еще на всякий случай Кардаш.

– А это уже не твоя печаль, – ответила Лиу Тайн. – Тем более, что ее времена движутся к закату. Близится к завершению проект, который сделает Паргорон более сбалансированным.

Сбалансированным. Вот как ларитры называют вещи, дающие им больше контроля.

Они называют это балансом. А еще стабильностью.

– Я согласен быть марионеточным демолордом, – ухмыльнулся Кардаш. – Но можно мне все-таки оставить парочку… прислужников? Да и симпатичную любовницу своего вида я был бы не прочь оставить. Могу даже лично ее стерилизовать. Никаких проблем.

Лиу Тайн посмотрела на него поверх очков.

– Ты знаешь условия, – сказала она. – Соглашайся или уходи.

– … Ладно, – сказал Кардаш, проглотив еще одно слово.

При Лиу Тайн не сквернословят.

Загак ждал приема очень долго. У Лиу Тайн было либо долгое совещание, либо она принимала сразу нескольких посетителей, из которых никто не заходил через общую дверь. К тому времени, как та наконец растворилась, Загак успел притомиться.

В заведениях ларитр ожидание утомляет очень сильно. Иногда даже убивает.

– Я иду в Башню с остальными, – тяжело дыша, сказал он Лиу Тайн, оказавшись наконец в ее кабинете. – Дзимвел сам меня позвал. Сказал, что я буду там очень полезен.

– Это чудесная новость, – сказала Клубящийся Сумрак, поправляя картину на какой-то волос. – Ему нужна твоя способность?

– Да, – осклабился Загак. – Как удачно, что я выиграл именно такую. Никогда в жизни ничего не выигрывал, а тут прямо повезло.

– Да, без этой способности ты был бы не так интересен… кому-либо. Ты был бы очень хорошим апостолом, Загак.