Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 66 страниц)

Глава 16
И мы наконец-то съедем от мамочки

– Слушай, это безумие, – сказала Ао. – Какой мне смысл покупать у тебя маленькое Ме за другое маленькое Ме? Я принесла тебе деньги. Живые.

– Денег у меня уже больше, чем я потрачу за десять жизней, Чародейка, – густым, басовитым голосом ответил волшебник Зукта. – Мне нужны Ме, а ты их только скупаешь. Пора бы и честь знать.

Ао вздохнула. Рано или поздно он, конечно, закрыл бы перед ней двери. Ме – это вам не пирожки, а демоны, в отличие от смертных, могут иметь их сколько угодно.

Ао уже скупила у Зукты все самое полезное. Кроме совсем уж мусора у него остались лишь несколько специфических, бесполезных для Ао, да еще шесть коронных, великих Ме.

Тех, что не для продажи.

Они уступают апостольским, но все равно чрезвычайно ценны, и их целых шесть. Ао нестерпимо хотелось их заполучить, но Зукта не отдает их ни за какие деньги. Для него это основной источник силы и самый главный капитал, настолько мощные Ме он не может делать сам… или может, но дается это с огромным трудом, так что за всю жизнь он сделал всего шесть.

Ао пока не выяснила, откуда именно взялась эта особая шестерка. Зато она выяснила, что если украсть хранящую Ме булавку, отнять силой или убить владельца, то она просто рассыплется, а Ме улетучится.

Хитрый жирный ямсток защитил свои активы со всех сторон.

Из тех, что Ао могла и хотела приобрести, у Зукты осталось только Ме с непритязательным названием Серый Армяк. Оно позволяет закутываться в тень, и по тебе чаще промахиваются – неважно, клинком, кулаком или пулей. Ничего такого уж особенного, но полезно, особенно в сочетании с ее Сокрытием в Тенях.

И Ао хотела купить Серый Армяк – но Зукта вдруг решил, что с нее хватит.

– Послушайте, мэтресс Ао, к чему вам так много Ме? – увещевающе спросил он. – Вы же все равно пользуетесь только парой дюжин лучших, а остальные просто замусоривают ваш бессмертный дух. А их могли бы использовать другие. Почему бы вам вместо скупки не заняться продажей? Я бы охотно взял те, что вам самой ни к чему, зато другим нужны позарез.

– Я пользуюсь всеми, – улыбнулась Ао. – Одними чаще, чем другими – но всеми.

Кроме них двоих в лавке никого не было. В витринах мерцали поредевшие за последнее время волшебные булавки, на горе подушек курил кальян чернокожий волшебник, а напротив покачивалась на носках прелестная демоница – с золотой кожей и такими же глазами, белыми волосами и озорной улыбкой.

Ао по прозвищу Чародейка. Бывшая циркачка из мерков, которую судьба-насмешница швырнула в Паргорон, наградив перепончатыми крыльями и целой сотней Ме.

Ао иногда все еще удивлялась, как такое вообще произошло. Она как будто совсем недавно репетировала с папашей Гу новый трюк, училась жонглировать пятью шариками, одновременно катаясь на одноколесном велосипеде… и вот уже она живет в гигантском цветке, а великий волшебник Зукта почитает за честь принимать ее у себя в гостях.

На самом деле Ао звали не Ао. Как ее зовут по-настоящему, она не помнила. Ао родилась в городе Аохе, но в три годика потерялась – и ее подобрали мерки.

Мерки – странствующий народ, они кочуют по всей Фантарии, в том числе зловещему Легациониту. Наверняка бы кочевали и по всему миру, но из мерков плохие мореходы, а на порталы у них нет денег. Сами про себя они говорят, что происходят из Чудоземья, что покинули его, когда там случилось Очудесивание, но это может быть враньем, потому что мерки врут, как дышат.

Ао прожила с ними до пятнадцати лет. Ей еще более-менее повезло, потому что клан, в который она попала, был бродячим цирком. Мерки зарабатывают по-разному – одни попросту воруют, другие торгуют дурманным зельем, но есть и те, что странствуют по городам, показывая представления.

Нет, мерки-циркачи тоже воруют и торгуют зельем, но для них это не основной источник дохода. И даже у них есть какое-то подобие нормальной жизни, так как есть что-то вроде достоинства.

Не просто отребье, но артисты.

Ао сызмальства учили цирковому ремеслу. Всему понемногу – дедушка Со учил бросать сначала шарики, а потом ножи, братцы Ка и Ке – кувыркаться и ходить по канату, сестрица Ра – выгибать руки и ноги, точно резиновые, дядюшка Мо – показывать фокусы, тетушка Ги – гадать на картах.

Большинство детей очень скоро сосредотачиваются на чем-то одном – том, что лучше всего получается. Но у Ао неплохо получалось почти все, однако ничего при этом не получалось по-настоящему хорошо. Она была очень разносторонней девочкой, но себя найти никак не могла.

А такие разносторонние артисты – это идеальные клоуны. Тем более, что нрава Ао была веселого и живого. И папаша Гу, который был их клоуном, а по совместительству главой клана, решил готовить ее себе на замену. А заодно выдать замуж за своего сына, чтобы они составили шутовской тандем.

Братцу Де было тринадцать, Ао – пятнадцать. У мерков в брак вступают рано. И братец Де Ао нравился – он тоже был веселый и озорной, хотя и простодушный. Чем-то напоминал Такила, только в ясном уме.

Возможно, они бы так и зажили счастливо, продолжив клоунскую династию, но в один прекрасный день цирк вернулся в Аохе. Там Ао случайно выяснила, что она вовсе не потерялась.

Что мерки ее украли.

Конечно, после этого с цирком она бы ни за что не осталась. Страшно поругавшись с папашей Гу и влепив ему пощечину, Ао сбежала куда глаза глядят. Пыталась найти в Аохе родных, но спустя двенадцать лет никого не нашла, так что отправилась искать счастья в Местечепль.

А потом… много что случилось. И в итоге Ао здесь, торгуется с жирным ямстоком за новое Ме.

– Я дам две цены, – великодушно сказала она. – Ну же, смертный. Соглашайся.

Зукта рассмеялся. Его живот заходил ходуном, бесчисленные золотые украшения заколыхались и зазвенели. Великий волшебник смотрел на молодую демоницу, как на глупую девчонку.

– Я же сказал, денег у меня даже слишком много, – повторил он. – Если я захочу – угощу обедом каждого жителя Парифата, и все еще останусь богат. Нет, Ме я оставлю, чтобы сконструировать что получше. Для более платежеспособных клиентов.

– Более платежеспособных?.. Я что, мало денег предлагаю?

– Дело не в деньгах. Я давно подумываю о том, чтобы продлить жизнь. А ты мне в этом помочь не можешь.

Ао подошла ближе. Она вдруг задумалась о том, сколько Зукте лет. Выглядит он где-то на сорок… может, чуть старше или младше. Но он волшебник, у него премия Бриара второй степени, так что ему минимум сто… нет, даже сто пятьдесят, вряд ли меньше.

Но это неважно. Зукта заупрямился. Решил снова обрасти хорошими Ме, а то Ао уже половину его магии превратила в золото. Сначала его это радовало, ведь он же торговец, но потом перестало, потому что в первую очередь он волшебник.

– Хорошо, давай меняться, – согласилась Ао, мысленно перебирая свои Ме. – За Серый Армяк я согласна отдать Очищение, Малые Ножницы или Золотое Кольцо.

– Замечательные Ме, но каждое уступает тому, которое ты хочешь, – ласково улыбнулся Зукта. – Нет-нет, давай лучше меняться, скажем, на Абсолютную Выносливость. Прекрасное Ме, которое очень пригодится какому-нибудь смертному, но совершенно бесполезно тебе, демонице. От такой сделки выиграем мы оба, а не только ты одна.

Ао задумалась. В самом деле. Абсолютную Выносливость она в свое время взяла у того же Зукты, получая выкуп за ублюдка Ахвенома, но потом в ней разочаровалась. Действительно, демону от подобного толка почти нет, Ао и так практически не устает. Даже если она по какой-то причине будет настолько спешить, что придется бежать днями и ночами без остановки… хотя куда ей так спешить?..

Твою мать, собрание!..

– Я еще вернусь! – воскликнула Ао, вихрем выносясь за дверь.

Яной смотрел на своих собратьев-апостолов. Изучал их лица, изучал и их мысли. Собрались уже все, кроме Ао и Дзимвела… и если Чародейка опаздывает частенько, то для Пресвитера это необычно и даже беспрецедентно. При его-то способности быть в сотнях мест одновременно.

Агип и Дересса думали сейчас о том же самом. Что Дзимвел всегда приходит одним из первых, что он точен и пунктуален, как Нижний Свет. Агип думал недовольно, с нарастающим гневом, Дересса – тревожно, все сильнее беспокоясь.

Остальные думали кто о чем.

Кюрдига – о том, что бы такого съесть на ужин. У нее приземленные желания, она живет настоящим моментом и редко заглядывает в будущее.

Маура – о своих драгоценных деревьях-душехранилищах. Волнуется, достаточная ли у них будет емкость, чтобы использовать как альтернативу Банку Душ.

Кассакиджа – об одной из своих учениц, Риноре. О том, что девчонка плохо кончит, потому что уже сейчас лезет куда не следует и все нахальнее нарушает правила.

Ветцион думал о Ильтире. Слишком личное думал. Пытался не думать, потому что помнил, что рядом сидит Яной, но мысли так и лезли, неугомонные.

Ильтира думала о том, что надо уговорить Ветциона бросить вызов Дзимвелу. Втайне это все равно сделать не выйдет – Яной, вон, точно слушает. Но сейчас есть шанс потеснить Пресвитера, пока его занимает новенький. Сама Ильтира главной быть не хотела, а вот Ветцион, ее возлюбленный Пастырь, прекрасно годится на роль лидера.

Каладон мысленно расставлял по размеру сиськи всех знакомых фархерримок. Каладон любит все каталогизировать и систематизировать. И Яной даже задержался в его мыслях, потому что вопрос был действительно серьезный и важный.

Первое место ожидаемо было за Отшельницей. Второе за Вансой, первой женой Каладона.

Ее Каладон выбрал в жены по вполне конкретным двум причинам.

Лицо Каладона стало особенно серьезным.

Третье место было за Нуклеей. Но она, как и Отшельница, замужем. Причем за Яноем.

Здесь Яною перестали нравиться мысли Каладона.

Четвертое место раньше было за Ранитой, второй женой Каладона. Но теперь она скатилась на пятое, а четвертого достигла какая-то рано созревшая девица из второго поколения. Как же ее… Каладон не помнил ее имя, только размер. Надо будет через годик-другой поинтересоваться, как ее зовут.

После пятого места стало трудно, так что Каладон все сильнее хмурился, колебался, напряженно размышлял. Его пальцы подрагивали, будто что-то сжимая.

Дересса, бросив на него взгляд, подумала, что Каладон опять думает о бабах. Потом посмотрела на Такила и подумала, что он опять занимается какой-то кирней.

Такил думал о листочке, который держал в руках. О том, что он похож на звездочку. Или сюрикен. Или снежинку. Или, может быть… льва с гривой. Да, точно, вот пятнышки – один глаз, второй… так, рта нет. Такил сделал когтем дырку.

А еще он задавался вопросом, что будет, если его съесть… а вот уже и ест. У Такила мысли с делами не расходятся.

У листочка оказался вкус листочка.

– Фто?.. – спросил Такил, заметив взгляды Яноя и Дерессы. – Пвивет, Ао.

Чародейка промчалась сквозь водяную завесу, взмахнула белыми волосами и плюхнулась на свободное место, тяжело дыша. Она уже хотела извиниться, что заставила всех ждать, но тут заметила, что Дзимвел все еще не явился, и ее мысли изменились. Раз она не последняя – она не опоздала, опоздал тут только Дзимвел, это очень странно… Такил, что, ест лист?..

– Такил, ты голодный?.. – спросила она.

– Возможно, – ответил Такил.

Ао заботливо сотворила ему булку с котлетой. Ее Ме Быстрый Завтрак очень пригождалось, когда нужно было просто перекусить.

– Пфе, сотворенное, – покривился Такил. – Я уж лучше листья буду есть, они хотя бы настоящие.

– Не думала, что ты такой сноб, – фыркнула Ао.

Кардаш думал об огурцах. Рядом с Яноем Кардаш всегда думал об огурцах. О том, какие они зеленые, пупырчатые, вкусные. Представлял их, как наяву, ощущал их вкус, слышал их хруст.

Это было крайне подозрительно. Кардаш, судя по всему, исключительно хорошо владеет своими мыслями. Но он неаккуратен, потому что думает об одном и том же. А кроме того – выходит, что ему есть, что скрывать. Настолько, что он применяет специальную мантру… огуречную.

Кроме того, Кардаш не считает, что Яной может создать проблемы. Возможно, он специально думает только об огурцах, сообщая этим Яною, что знает, но не собирается первым поднимать эту тему. Возможно, это даже какой-то вызов.

Так, а вот теперь Кардаш подумал о Дзимвеле. Правда, не о том, что тот опаздывает, а о том, какой тот любопытный и назойливый рогатый чертенок. Его губы тронула мимолетная улыбка – Кардаш вспомнил, как болтал утром с Загаком.

– Господа, хотите анекдот, пока мы все ждем? – заговорил он. – Дзимвел устроил концерт с оркестром. За каждым инструментом сидел Дзимвел, и сыграли они отвратительно, но зрители все равно аплодировали. Почему? Потому что в зале тоже сидели одни Дзимвелы.

Раздался смех. Даже Агип невольно улыбнулся.

– Спасибо, что развлекаешь народ, Кардаш, – донеслось от входа. – И спасибо всем за ожидание. Извините, что задержался, но так сложились обстоятельства.

Яной бесстрастно смотрел на Дзимвела. Тот думал о том, что им полезно в кои-то веки его подождать. А то привыкли, что он всегда приходит первым и сам ждет, пока остальные соберутся.

– Дзимвел, все забываю спросить – почему у тебя единственного рога? – спросил Кардаш, пока Дзимвел усаживался на свое место.

– Да, ты же не знаешь, – ответил Дзимвел. – Я был квартероном. На четверть гохерримом.

– Оу?.. Я думал, вы все – бывшие люди.

– От человека я отличался только бугорками на голове. Их даже не было видно под волосами. Ты удовлетворил свое любопытство?

– Конечно! Не будем больше отвлекаться.

– Тогда начинаем собрание. Итак, у меня для вас новости. Я получил сведения из надежных источников. Во-первых, Кошленнахтум нам больше не враг – по каким-то своим соображениям.

– Зато мы ему враги, – угрюмо ответил Агип.

– Это безусловно. Но сейчас это не первостепенно, поскольку с его стороны угрозы можно не опасаться.

– Я не мог не заметить, как ты выбираешь слова, – снова заговорил Кардаш. – «С его стороны», «не первостепенно». Нас кто-то не любит? Мне не говорили об этом. Почему меня не предупредили?

– Поэтому я тебя и спрашивал, почему ты выбрал именно нас, – сказал Дзимвел. – Да, угроза существует. Пока неконкретная. Просто в Паргороне не любят новичков. Мы не знаем, когда и с чьей стороны начнется агрессия. Но мы хотим быть к этому готовы.

– Тарпа вьерда… – упавшим голосом сказал Кардаш. – А я так долго выбирал.

– Возможно, ты прогадал. Стоило принять предложение Элигора.

– Может быть, но сделанного не воротишь.

– Зачем ты нас созвал? – спросила Кюрдига. – Не только же затем, чтобы в очередной раз постращать тем, что вокруг враги?

– Не только, – кивнул Дзимвел. – Хорошая новость в том, что демолорды уже заочно похоронили Тьянгерию. Они обсуждают, кого принять на ее место. А Матерь предлагает разделить ее счет между нами… апостолами.

Это всех заинтересовало. Ветцион и Ильтира переглянулись, Каладон широко улыбнулся, Ао жадно потерла руки.

– Вряд ли она это всерьез, – прижал пальцы к губам Дзимвел. – Скорее всего, это уловка. Она прекрасно понимает, что никто не примет это предложение. Но промолчать она тоже не могла, была обязана высказаться. Если бы она предложила сделать демолордом Агипа, Ветциона или еще кого-нибудь из нас, мы оказались бы под еще большей угрозой, чем сейчас.

– Ты был на совете демолордов? – спросил Яной, пристально глядя на Дзимвела.

– Не был. Но мне удалось узнать, о чем там говорилось.

– Как?

– А вот это еще одна новость, которая касается в первую очередь меня. Я женюсь.

В гроте воцарилось молчание. Слышен стал только шум водопада. Апостолы таращились на Дзимвела в изумлении.

– Поздравляю, – ровным голосом сказала Дересса. – На ком?

– На Арнахе, племяннице банкира Бхульха, – бесстрастно произнес Дзимвел.

Снова воцарилось молчание, которое однако продлилось недолго. Его нарушил хохот Ветциона.

– Ха!.. Ха-ха!.. Ха-ха-ха!.. – аж покатывался он. – Ты⁈ Первый среди нас борец за чистоту крови⁈

– Ты изменяешь нашим установлениям, – стал похож на грозовую тучу Агип. – Мало того, что ты не взял себе жены из Народа. Мало того, что у тебя нет детей. Теперь у тебя их и не будет… законорожденных, по крайней мере.

– Да ладно, зачем ему дети? – хмыкнула Маура. – Его и без того слишком много.

– Арнаха не будет моей единственной женой, – сухо произнес Дзимвел. – Главной. Старшей. Но не единственной. На такое я бы не согласился.

– И ты думаешь, что кто-то из наших согласится стать твоей наложницей? – осведомилась Дересса. Ее голос был холоднее Ледового Пояса. – Быть второй женой после этой… Арнахи?..

– Хватит! – повысил голос Дзимвел. – Вы думаете, я делаю это ради любострастия⁈ Суть Древнейшего, она же бушучка!

– Тогда я тем более не понимаю, зачем ты это делаешь, – произнес Агип. – Объяснись.

– Это… сложно. Если быть кратким – это нужно для политических выгод. Я породнюсь с бушуками, и клан Бхульха станет нашим союзником. Это, возможно, самый влиятельный клан бушуков. Подружимся с ними – подружимся с бушуками вообще.

– А зачем нам дружить с бушуками? – не поняла Ильтира.

Дзимвел на секунду задумался. Даже спустя семнадцать лет не все здесь понимали, как делаются дела в Паргороне. Не все умели одновременно думать множество мыслей и видеть картину настолько полно, насколько он.

– Я попробую объяснить, – произнес он. – Для начала… немного сухой статистики. На данный момент общее число фархерримов – четыреста девяносто восемь, из них сто девяносто – первого поколения, триста восемь – второго, третьего поколения пока еще нет, но его появления стоит ожидать уже в ближайшие годы. Мужского пола тех и других – двести сорок два, женского – двести пятьдесят шесть. Хальтов на данный момент пять, все женского пола, все несовершеннолетние, самой старшей десять лет. Раньше была еще одна девочка, но она умерла.

– Кто такие хальты? – осведомился Кардаш. – Прости, что перебил.

– Гибриды, дети фархерримов и гхьетшедариев, – пояснил Дзимвел. – От чистокровных фархерримов отличаются незначительно, имеют рудиментарный внутренний анклав, но не способны к полноценному поглощению.

– Вы скрещиваетесь с гхьетшедариями? – удивился Кардаш.

– Это не приветствуется, но случается. Из пяти хальтов трое – дети демолордов, двое других – от случайных связей, живут в усадьбах матерей. Кроме них есть еще один фарго – гибрид фархеррима и гохерримки. Мальчик, тоже живет у матери. И два… получеловека. Обе девочки.

– Интересная статистика, – задумчиво сказал Кардаш. – Восемь из девяти гибридов – девочки. Мальчики получаются только от гохерримов?

– Мы пока не выяснили, – сказала Дересса. – Возможно, только девочки у нас рождаются от смертных и, судя по всему, гхьетшедариев, поскольку их фальшивые оболочки копируют человеческие тела. Возможно, мальчики-гибриды просто рождаются гораздо реже девочек.

– Как интересно, – сказал Кардаш. – А других гибридов нет? Фарбушуков каких-нибудь?

– Возможно, скоро будет один, – хмыкнула Ильтира, косясь на Дзимвела.

– Возможно, – согласился тот. – Но вы понимаете, к чему я веду? Видите, в чем проблема?

– Мы слишком быстро плодимся, верно? – задумался Каладон, глядя в потолок. – Всего за семнадцать лет нас стало в два с половиной раза больше. Для других высших демонов такое нехарактерно. Если тенденция сохранится, мы можем кого-нибудь напугать.

– Вы же не собираетесь заставить молодежь вести монашеский образ жизни? – пожала плечами Ао. – Я думаю, подобное обречено на провал. Слава Древнейшему и за то, что среди нас так мало гибридов.

– А в гибридах есть что-то плохое? – осведомился Кардаш.

– Пока что да, – произнес Дзимвел. – В этом мире много демонов-гибридов, у них даже есть собственное название – вайли. В основном это дети гхьетшедариев и… кого-нибудь еще. Чаще всего гохерримов или бушуков. В вайли нет ничего плохого, но они бесплодны. А их демоническая сила не может быть отшлифована так, как у чистокровных. Каждый бушук – прекрасный колдун, каждый гохеррим – искусный воин, а вайли… ни то, ни се.

– А не все ли вам равно, что будет с другими поколениями? – искренне удивился Кардаш.

– Это простая рациональность, – ответил ему Дзимвел. – Нас не любят, и нас очень мало. Именно поэтому я удивился, что ты решил стать одним из нас. Ты мог бы стать демоном-одиночкой, единственным в своем роде, и никто в Паргороне не стал бы твоим врагом. Здесь много уникумов. Но мы – малочисленный пока, но народ, и уже стоим поперек горла ларитрам и гохерримам. Гхьетшедарии рассматривают нас как потенциальные игрушки в своих гаремах. Бушуки хотят использовать в качестве прислужников. И они еще относятся к нам лучше всех. Вы тут смотрите свысока на мои… шашни с бушуками, но благодаря им у нас есть запасной, не очень приятный, довольно унизительный, но план спасения.

– План Г? – хмыкнул Такил.

– Да, план Г, – чуть улыбнулся Дзимвел. – Раз уж Кардаш так хочет немного откровений от меня, я сообщу, что банкиры и сам Каген в принципе согласны за нас заступиться. Принять нас под свое крыло. Конечно, это означает, что мы прощаемся с надеждой стать аристократами и занимаем промежуточное положение между бушуками и душебоями.

– То есть мы станем мещанами? – с отвращением спросила Кюрдига.

– Да. Но высшими из мещан. Как Жертвенные, только… поудачнее.

– Быть на посылках у бушуков? – выпучила глаза Кассакиджа. – Дзимвел, какого кира? Я против.

– Это план Г, – выделил это Дзимвел. – Представьте, что запахло жареным и мы узнаем, что готовится резня. У нас есть очень мало времени спасти наших подданных…

– Суть Древнейшего, да пусть дохнут! – опешила Ильтира. – Я апостол, и я останусь апостолом!

– Если что, мы просто уйдем, – тихо сказал ей Ветцион.

– У апостолов будет другое место в этом плане, – произнес Дзимвел. – Нам дадут больше привилегий и возможностей. И опять же, как верно заметил Такил, это план Г… нусного развития событий.

Никто не оценил игру слов. Никому не понравилось, что Дзимвел продает их всех бушукам.

– Вы сейчас думаете, что я продал нас бушукам, – понял их мысли Пресвитер. – Напрасно. Во-первых, я надеюсь, что до этого не дойдет. К этому мы обратимся только если рухнут все остальные затеи и нас решат вырезать. Согласитесь, есть некоторая принципиальная разница между «быть чьими-то слугами и клерками» и «быть условками в Банке Душ». Во-вторых, это лучший вариант, если нам все же придется смириться с ролью прислужников – пристроиться к бушукам и Банку Душ, от которого мы все зависим. А в-третьих, наш союз с кланом Бхульха очень поможет, если у нас все получится с планом А. Основным планом.

– А зачем нам тогда бушуки? – спросила Кюрдига.

– Ты не понимаешь, как все работает, – ответил Дзимвел. – Настоящие хозяева Паргорона сейчас бушуки. Гхьетшедарии властвуют, ларитры управляют, гохерримы охраняют, но именно бушуки держат у себя то, что дает им всем силу. Банк Душ принадлежит бушукам. Чтобы занять свое место у Центрального Огня, нам нужна поддержка хотя бы половины демолордов и хотя бы двух аристократических народов. Лучше трех.

– Это тебя Бхульх научил? – повернул голову Каладон. – Не думал, Дзимвел, что ты такой ведомый.

– Если у кого-то есть предложения получше, я рад их выслушать, – сухо ответил Дзимвел. – Если нет, я продолжу действовать, как считаю нужным. В конце концов, это нужно не мне, а всем нам.

Ему не ответили. В гроте воцарилось угрюмое молчание. Агип смотрел так, словно ненавидел всех и вся. Кюрдига скучающе зевала. Ильтира переглядывалась с Ветционом. Такил пытался дотянуться языком до кончика носа.

– Мы поняли, – сказала Дересса. – Ты приносишь себя в жертву ради нас всех. Но так ли уж это необходимо? Почему мы не можем подружиться с ними каким-то другим путем?

– Я пытался, – отвел взгляд Дзимвел. – К сожалению, обстоятельства сложились так, что теперь я либо женюсь и стану другом Бхульха, либо откажусь и стану его врагом. А Бхульх – бухгалтер Темного Господина и один из самых влиятельных банкиров. Он, пожалуй, входит в тройку самых богатых и влиятельных. Паргорон – это не только демолорды. Благодаря Бхульху я уже получил ценную информацию и обещание поддержки, а также финансовой помощи.

– А не заключить ли нам тогда общее соглашение с Бхульхом? – предложила Кассакиджа. – Пообещаем, что будем брать бухгалтеров только из его клана? Многие в Паргороне заключают такие контракты. Почти всех вехотов обслуживает клан Итры, самоталер – Лурдины, кэ-миало – Сарка, ларитр – Аскры…

– Это так, – кивнул Дзимвел. – Но нам сейчас нужно как можно больше союзников. В Паргороне тридцать бушукских кланов и тридцать банкиров. Если мы заключим с Бхульхом эксклюзивный контракт, то его клан станет нам верным другом… но что скажут остальные двадцать девять?

Все представили двадцать девять кланов бушуков, которых отрезали от жирного куска прибыли. Нет, врагами они фархерримам не станут, конечно, но о поддержке можно будет забыть.

– К тому же, мы и так в основном работаем с одним кланом, Лебета, – напомнил Дзимвел. – Без эксклюзивного контракта, но в основном нас обслуживает его родня.

– А почему тогда именно Бхульх? – спросила Кассакиджа. – Почему не Лебет? Он бухгалтер Матери, он с братьями помогал нас создавать. Он уже наш союзник.

– Во-первых, клан Лебета… рыхловат, – ответил Дзимвел. – Во главе его фактически пятеро бушуков – сам Лебет и четыре его брата. Они дети Измиора, племянники Кагена, и самый старший из них числится формальным банкиром, но по факту всем заправляют сразу пятеро. Они преданы Матери, но в остальном часто не сходятся во мнениях, так что клан у них… не самый сильный. Во-вторых, как ты верно заметила, они уже наши союзники, так что и незачем тратить на них время. Ну а в-третьих, у Лебета нет дочерей или племянниц на выданье.

– А если бы были? Женился бы?

– Если бы это было выгодно для всех нас – да.

– Может, нам всем жениться на бушучках? – предложил Такил, крутя в пальцах веточку. – Хотя бы тем, у кого еще нет жен. Я могу.

– Такил… – устало сказала Дересса.

– А что? Ты тоже еще не замужем. Я слышал, племянник банкира Совнара как раз подыскивает жену – познакомься с ним. Возможно, это твоя судьба.

– Это отвратительно, – спокойно ответила Дересса. – Замолкни, пожалуйста.

– Спокойствие, – вскинул ладонь Дзимвел. – Мы пока не знаем, будут ли способны к воспроизводству хальты и другие метисы фархерримов. Даже самые старшие еще слишком малы. Скорее всего, неспособны, как и вайли. Но если они все-таки смогут воспроизводиться… для нас это еще хуже.

– Почему? – не поняла Ильтира.

– Потому что это будет означать, что мы ассимилируем другие виды. Хальты почти не отличаются от фархерримов. Фарго… похожи на меня. Рогатого фархеррима… вероятно, более крупного. Сложно пока судить, единственный фарго не так давно выучился ползать. Сильно ли понравится другим демонам, если мы станем преобладающим видом? Мазекресс каким-то образом выторговала нам пару десятилетий спокойной жизни, но они, судя по всему, заканчиваются.

– Но почему? – возразила Маура. – Я не вижу никаких признаков. Мы живем, как жили. Если не считать Кошленнахтума и некоторых гохерримов, нас никто не трогает. Но гохерримы задираются со всеми, а Кошленнахтум, ты сам сказал, нас больше не тронет. Почему ты думаешь, что мы в опасности?

– А ты и не увидишь никаких признаков, – ответил Дзимвел. – Они не будут ходить вокруг нашей деревни с плакатами «Мы вас уничтожим». Просто однажды какая-нибудь ларитра положит в лоток бумагу с подписью важной персоны, звякнет колокольчик – и на нас набросятся все разом. Вы можете мне верить или не верить, но будет так. И чтобы этого избежать, нам нужны связи и союзники. Те, кто нас защитит, встанет на нашу сторону или хотя бы не примет участия в расправе.

– У нас есть Матерь Демонов и клан Бхульха, – произнес Ветцион. – Вероятно, еще Лебета. На кого еще мы можем положиться?

– Я много лет работал, завоевывая симпатии Темного Господина, – произнес Дзимвел. – Но до сих пор не могу сказать, друг он нам, враг или ему просто плевать. Даже если его можно числить в союзниках, то временных и ненадежных.

– Может, нам переехать поближе к маме? – спросил Такил. – Она поможет нам защититься.

– Мы и так живем близко от нее, – ответила Дересса. – В урочище, которое она сама для нас выбрала. Если мы всем народом переберемся к ней вплотную, она не будет рада.

– И мне этот вариант не нравится, – произнес Кардаш. – Что же – до конца времен прятаться за юбкой Мазекресс и бояться высунуть нос наружу? Я не ради этого становился демоном. У тебя ведь есть план получше, Дзимвел?

– Конечно. Я убежден, что лучший вариант – обзавестись друзьями, стать полезными, но при этом производить впечатление безвредных простофиль, которыми можно помыкать.

– Ага… последняя часть мне не очень нравится, если честно.

– Это временно. Поверь, единственное, что примирит их всех с нашим присутствием – это если мы выдержим определенный баланс. Все еще сходить в их глазах за аристократов, но при этом не представлять угрозы. Как кэ-миало, которые не лезут в лидеры, кажутся безвредными и очень для всех полезны.

– У кэ-миало есть свой демолорд, – заметил Каладон. – Ге’Хуул.

– И нам тоже следует обзавестись, – кивнул Дзимвел. – Все вы знаете о моих мыслях насчет Тьянгерии. Нам, в общем-то, не критична именно Тьянгерия, подойдет любой демолорд… или иной способ заполучить полтораста миллионов условок в одни руки. Но пока что наследство Принцессы Тьмы – самый рабочий вариант.

– Ну наконец-то ты это сказал, – осклабился Ветцион. – Ты метишь в демолорды.

– Да, почему именно ты? – прищурилась Ильтира.

– Не именно я, – сухо ответил Дзимвел. – Любой из нас.

– Но лучше ты, да?

– У тебя есть предложения лучше?

– Почему бы нам не выбрать?

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Дзимвел. – Мы пока что делим кожу неубитого кайтрана, но давайте выберем. Я считаю это наименьшей проблемой на нашем пути к появлению демолорда-фархеррима. Договоримся, что кого бы мы ни выбрали, остальные поклянутся принять это решение и поддерживать нашего избранника.

– Нашего… короля, – улыбнулась Ао.

– А как будем выбирать? – осведомился Кардаш. – Каждый станет голосовать за себя. И вряд ли вы захотите доверить выбор простым фархерримам.

– Нет, им об этом знать не следует, – помотал головой Дзимвел. – Все просто. Каждый напишет на бумажке три имени и мы подсчитаем голоса.

– А за себя голосовать можно? – спросил Такил.

– Можно… но три раза написать себя нельзя.

– Я и один-то раз не смогу.

– Да чтоб тебя… – аж закатил глаза Дзимвел.

– Я знаю! – радостно воскликнул Каладон.

Он повел рукой – и на столе появилась огромная медная урна. Повел еще раз – и с ладоней посыпались крохотные металлические фигурки. Из золота, серебра, платины, меди, бронзы, стали, чугуна, олова и еще какого-то металла, переливающегося всеми цветами радуги.