Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 66 страниц)

Скорее всего, со временем в такие переберутся все.

Агип выбрал для себя место на окраине деревни, поодаль от остальных, на склоне небольшого холма. К сожалению, в Паргороне нет ни морей, ни даже полноценных рек, зато в Туманном Днище хватает полноводных ручьев. Один такой протекал как раз здесь, впадая в пруд, что рядом с большой скалой.

Вокруг разбиты цветочные клумбы. Это работа Хамавы. Агип не разбирался в них – разве что задержался рядом с белоснежными хризантемами. Их вид ласкал взор и успокаивал душу.

В Паргороне такие не растут. Агип не знал, из какого они мира. Иногда Хамава ходит с Маурой, Нуклеей и Галной за Кромку. Гуляет там, где не видит человеческий глаз, и забирает тех, кого никто не хватится, о ком никто не пожалеет. Или тех, кого люди неосторожно пошлют к демонам.

Агип этого не одобрял, но больше не ссорился с женой. С тех пор, как та принесла из леса брошенного младенца. Радовалась легко полученной условке.

Агип тогда в первый и последний раз ударил ее. А ребенка отнес обратно людям, оставив на пороге монастыря. Тогда они с Хамавой крупно поссорились, и с тех пор их отношения уже не были прежними.

Они с Хамавой заключили молчаливое соглашение. Агип делал вид, что не знает об этой стороне ее жизни, а Хамава не показывала ему, как делает вещи, совершенно обычные для любого демона.

Она еще тогда сказала, что это не она бросила своего ребенка в лесу, а те самые смертные, которых он так жалеет.

Ревнитель поднялся по огибающей дом полукругом лестнице. Там, на заднем дворе, цветов было еще больше – а среди них беседка, в которой ожидал Пресвитер.

Агип знал, что он тут будет.

– Почему ты не показал им свой новый трюк? – спросил Дзимвел, наливая себе травяной чай.

– Тебе ли спрашивать? – уселся на другую циновку Агип. – Я думал, что для тебя само собой разумеется, что какие-то вещи лучше держать при себе.

– Это так. Но это помогло бы тебе убедить многих.

– Рано.

Агип не собирался терять преимущество просто чтобы впечатлить толпу. Его благодатный пламень еще слишком слаб, сейчас он способен лишь обжечь. Это пока не оружие, а всего лишь фокус. Но если об этом фокусе узнают другие демоны, Агипа могут просто приговорить.

И хорошо, если только его.

Поэтому кроме избранных учеников, каждый из которых давал клятву молчания, о секрете Агипа знает только Дзимвел. И то лишь потому, что от него слишком трудно что-то скрыть. Так что лучше пусть думает, что Агип готов делиться с ним всем.

А Дзимвел, в свою очередь, поможет сохранить тайну. Он заинтересован в усилении всего урочища, всего Народа – и сейчас они с Агипом союзники, потому что враги у них общие.

Возможно, знает еще Загак. Но даже если так – у него должно хватить ума держать тайну при себе.

Если же не хватит, Агип его убьет. Он деликатно намекал на это Загаку пару раз. Открутит при нем, бывало, голову реберису и доверительно говорит: «Он много болтал и вот что с ним произошло».

Агип надеялся, что Загак понял этот тонкий намек.

Скорее всего, знает еще и Яной. Агип старался при нем ни о чем таком не думать, но ведь Яной слышит не только его мысли. Он слышит и Друнея, и Диону, и Энеона, и остальных учеников. Они уж точно думают об этом часто – и они не знают о способностях Яноя. О них никто не знает, кроме апостолов.

А раньше и апостолы не знали, Яной до последнего скрывал.

Но Яною можно даже не намекать. Кто-кто, а этот языком попусту не болтает. Сам-то слышит всех, но о чем думает Яной, знает только Яной.

Недаром же его прозвали Анахоретом.

– Как насчет показать этот трюк кое-кому другому? – спросил Дзимвел, помолчав.

– Кому? – хмуро спросил Агип. – Кому-то из твоих дружков-бушуков?

– Конечно, нет. Ни в коем случае. Не моему другу, а твоему.

– Я… не понимаю, о чем ты.

– Вершительнице Кийталане.

Агип замер. Окаменел. Его словно окатили холодной водой, так неожиданно это прозвучало.

– Ты все-таки знаешь, – наконец произнес он.

– Я стараюсь знать все, о чем следует знать, – отхлебнул чай Дзимвел. – Ты тянешься к Сальвану. Желаешь стать небожителем и покинуть нас.

– Это не совсем так. Все сложнее.

– Неважно. Важно то, что ты дружен с ней.

– Я не дружен с ней. Мы встречались… несколько раз.

– Агип. Нам нужна помощь Сальвана. Нам всем.

– Да, – кивнул Агип. – Хотя я не ожидал услышать это от тебя.

– Рад, что ты того же мнения, – спокойно произнес Дзимвел. – Итак, что я предлагаю. Ты наладишь связь с сальванской вершительницей, постараешься с ней подружиться, и если получится – попросишь помочь в нашем общем деле. У Сальвана есть оружие именно против демонов. Обычным демонам оно бесполезно, но ты же у нас не совсем обычный.

– Я и без сальванского оружия это могу, – хмуро ответил Агип.

– Обычных демонов можешь. Но мы же хотим одолеть кое-кого покрепче.

Вот теперь Агип понял, куда клонит Дзимвел. И на лицо Ревнителя набежала тень. Золотая кожа потемнела, хвост хлестнул по земле.

А Дзимвел невозмутимо пил чай, ожидая реакции. Он заранее отрепетировал этот разговор и был готов к любому исходу.

При всей сложности характера, Агип – очень ценный член команды. Он сильнейший из фархерримов, сильнее даже Дзимвела, возможно. Не будь он таким несгибаемым и упрямым, давно бы стал лидером. Но он плохой политик, поэтому его задача – быть исполнителем. Маячить за правым плечом Дзимвела, молчаливо грозить всем своим пламенем.

И его шашни с Сальваном тоже можно обернуть на пользу остальным. Когда Дзимвел впервые о них узнал, то долго размышлял, пресечь их или попытаться использовать. Решил в итоге, что попытки пресечь не приведут ни к чему хорошему и даже могут обернуться расколом.

А раскол им не нужен.

Агип тоже это понимал, поэтому не стал говорить, что думает о попытках втянуть богов в свои мерзкие интриги. Он тоже не хотел раскола.

Они с Дзимвелом не соглашались очень во многом и в спорах часто занимали противоположные позиции, но за семнадцать лет хорошо друг друга узнали и научились друг друга уважать. Стали если и не друзьями, то хотя бы надежными союзниками. Вместе сражались с Кошленнахтумом, вместе выстроили общество фархерримов. Друг в друге привыкли видеть надежную опору.

Дзимвел не разделяет идеалов и принципов Агипа, но он делает все для блага Народа.

Но Агипу не нравился план Дзимвела. Там было слишком много «если» и слишком много слепых зон. Дзимвел говорит, что работает над этим, и обычно нет причин ему не верить, но что если он не прочь пустить остальных в расход, чтобы достичь демолордства? Ведь как раз Дзимвел рискует меньше всех, он среди апостолов самый неубиваемый.

Но даже если нет. Агипу не нравилось и то, что в случае удачи Дзимвел станет демолордом. Демолорды – сквернейшие среди тварей Паргорона, а он просит, чтобы Агип помог одному из них таковым стать.

Более того – просил о помощи Сальван.

Чего хочет Дзимвел? Внедрить фархерримов в общество чудовищ и самому стать чудовищнейшим из них. Это абсолютно расходится с планами Агипа.

Он желал совершенно иного. Надеялся отделить фархерримов от прочих демонов и в конечном итоге – спасти их всех. Он уже сделал многое ради того, чтобы они стали закрытым обществом. Чтобы как можно меньше перенимали от других тварей, коренных жителей этой клоаки.

Агип хотел повести фархерримов по собственному пути. Если не привести к свету, то хотя бы защитить от скверны. Дать им свободу. Избавить от соблазнов Банка Душ, от потребности в условках.

Он выдохнул. Постарался успокоиться. Отхлебнул травяного чая и почти ровным голосом сказал:

– Я до последнего надеялся, что ты будешь пытаться сохранить живой свет души. А вместо этого ты сам хочешь броситься в пучины тьмы.

– Агип, у всех высших народов Паргорона есть представитель среди демолордов, – напомнил Дзимвел. – Хотя бы один. Это необходимо для выживания. Если у нас не будет своего – мы не будем полноценными аристократами. И нам придет конец.

– А зачем нам быть одними из них? Зачем присоединяться к обществу чудовищ? Это безумие, Дзимвел! Мы можем просто покинуть Паргорон!

– И где нас ждут? Где нас примут? В другом Темном мире будет то же самое… и даже хуже!

– Не только Темными мирами изобильна вселенная! – начал горячиться Агип.

– А, вот что ты предлагаешь… скажи, Агип, ты готов смотреть, как твои дети и внуки стареют и умирают? Ты хочешь, чтобы наши потомки стали… гоблинами? Так ты приведешь их к свету – сделав дегенеративными смертными созданиями, утратившими силы и бессмертие?

– Есть не только гоблины. В нашем родном мире есть хомендарги. Они тоже бывшие демоны.

– Но они все равно смертные. Они живут триста лет, а не шестьдесят, как гоблины, но их срок все равно конечен.

Агип набычился. Он не мог спорить, что бессмертие – мощный соблазн. Что от него согласятся отказаться немногие.

– Я провел исследования, – продолжил Дзимвел. – Знаешь, сколько жили хомендарги всего пару тысячелетий назад? Восемьсот лет. А сейчас уже только триста. Судьба бывших бессмертных незавидна – срок жизни сокращается с каждым поколением. Они вынуждены смотреть, как их дети слабеют, хиреют… и умирают. Умирают раньше них. Такой судьбы ты для нас хочешь?

Агип не ответил. На его скулах ходили желваки.

– Агип, не все из нас могут просветлиться, – придвинулся ближе Дзимвел. – Большинству это не под силу. Я изучал статистику: просветлившиеся демоны – большая редкость.

– Я смотрю, ты подготовился к этому разговору, – произнес Агип ровным голосом.

– Да. Потому что ты нам нужен. И… такое оружие пригодилось бы не только тебе, но и твоим ученикам. Когда они будут его достойны.

– Будут ли? – горько спросил Агип.

– Я верю в тебя.

– Мне так не кажется.

– Зря.

С холма, на котором стояло бунгало, вся деревня была как на ладони. Колыхались в черном небе вечнозеленые кроны, торчали тут и там огромные цветы паргоронской лилии, ходили и летали повсюду крылатые существа. Взрослые, подростки и совсем дети.

Агип и Дзимвел смотрели на них, прихлебывая травяной чай. Оба подогнули колени и свернули хвосты, оба сложили крылья так, чтобы не мешались. За семнадцать лет в новых телах это все стало привычным и естественным.

– Мы должны достичь совершенства, а не потерять все средства для этого, – с горечью произнес Агип.

– Агип, я хочу стать демолордом, – произнес Дзимвел. – Я знаю, что ты не хочешь и не станешь мне мешать. Я хочу, чтобы ты еще и помог. Всем нам.

– Что будет, если остальные проголосуют не за тебя? Если они выберут в демолорды Ветциона, Каладона или Дерессу?

– Значит, им стану не я. Но я всегда буду, знаешь ли, готов подсказать новому демолорду, как вести дела. Чтобы всем нам было хорошо.

– Типичный Дзимвел, – криво усмехнулся Агип.

Из дома вышла девушка. Красивая статная фархерримка с золотыми локонами. Она нехотя подошла к сидящим на циновках апостолам и сказала:

– Мама спрашивает, не нужно ли вам чего.

– Еще чаю, пожалуйста, – улыбнулся Дзимвел.

Ринора унесла пустой чайник и принесла полный. Дзимвел мог сотворить напиток сам, но он вкуснее, если его заваривает и подносит кто-то другой.

– Приятного чаепития, отец, – сказала Ринора подчеркнуто учтивым голосом.

Когда она скрылась в доме, Дзимвел сказал:

– Тебе есть за кого переживать.

– Она скоро войдет в возраст, – глухо произнес Агип. – Уже почти взрослая, а в голове ветер. Не знаю, что с ней делать.

– Выдал бы замуж, может, успокоилась бы? – предложил Дзимвел.

– А за кого? За тебя, что ли?

– А что со мной не так? – чуть поднял брови Дзимвел.

– Да в общем, ничего. Честно говоря, я бы даже не возражал породниться. Ты – один из немногих, кто смог бы ее приструнить. Может быть, она набралась бы от тебя ума. Но… ты женишься на бушучке.

Дзимвел почувствовал себя уязвленным. Не то чтобы ему хотелось взять в жены эту малолетку. Просто перед ним словно захлопнули дверь, в которую он и не собирался входить. Не очень-то и нужно, но как-то неприятно снова видеть табличку «Дзимвелам вход запрещен».

– Я бы тоже предпочел жениться на фархерримке, – нехотя признался Дзимвел. – Мне и правда стоило сделать это давным-давно. Сделать предложение Дерессе или еще кому-то, чье сердце свободно. Но я был слишком занят все эти годы…

– Неужели всем пятиста Дзимвелам было некогда сходить на свидание? – хохотнул Агип.

– Видимо, всем, – отхлебнул чаю Дзимвел. – Итак, Агип. Ты навестишь вершительницу?

– Да.

– Тогда передай ей, что если она поможет, у нее не будет более верных друзей.

– Думаешь, ее заинтересуют шашни с демонами?

– Она посол в Паргороне. Конечно, заинтересуют. Особенно с такими демонами, среди которых есть… ты.

– Хорошо, – ровным голосом сказал Агип. – Но что если она откажет?

– Она почти наверняка откажет, – кивнул Дзимвел. – Сальван не станет помогать одним демонам убивать других.

– Тогда… зачем?..

– Чтобы она легче согласилась помочь в плане В. Том, о котором мы говорили в прошлый раз. Тогда уцелеют хоть некоторые.

– Это я сделаю, – уже куда охотнее согласился Агип. – А что тем временем будешь делать ты?

– Тоже налаживать связи, конечно.

Глава 18
Я не собираюсь помогать демонам

Латифундия Фурундарока как будто не имела пределов. Большая часть Паргорона разделена на гхьеты, обычные и баронские, но если не считать огромных территорий Кошленнахтума и Тьянгерии, все они относительно невелики. Особенно когда летишь в поднебесье.

Но гхьет Величайшего Господина не собирался заканчиваться, сколько бы Дзимвел ни махал крыльями, какую бы высоту ни набирал. Сменяли друг друга распаханные поля, заросли съедобных растений, тучные стада, кишащие сизой плотью гигантские здания, но все это была лишь малая часть владений Фурундарока.

В его гхьете жили миллионы низших демонов. Текли полноводные реки, простирались на десятки кульмин ночные леса и повсюду росли деревья-пламеглазы. Здесь, в Мглистых Землях, самой темной и неприветливой области Паргорона, гхьетшедарии сами создают источники света, и один из лучших – пламеглаз, удивительное порождение Мазекресс, для которого она использовала частичку самого Мистлето.

Но чем дальше к Ледовому Поясу, к краю Чаши, тем реже те встречались, тем непроглядней становилась тьма. Все меньше становилось и возделанных земель, не говоря уж о жилищах. Богатейшая в Паргороне латифундия все сильнее напоминала гхьет бедного гхьетшедария, погрязшего в небрежении лодыря.

– Ну что, теперь понимаешь масштаб проблемы? – раздался гулкий бас, и рядом с Дзимвелом возник летающий младенец. – И это ты еще даже не приблизился к очагу!

Фурундарок настоял, чтобы Дзимвел сам, на своих крыльях пересек его латифундию. Чтобы сравнил, какая она там, где хозяйство по-прежнему в порядке, и здесь, где все плохо.

Экскурсия получилась продолжительной. Дзимвел побывал на громадных молокозаводах и увидел исполинский комплекс медоварен. Побродил по уходящим почти ко Внутренней Стороне шахтам и проскакал с табуном паргоронских коней. Опустился в изобилующую кальмарами Черную Утробу и посетил благодатные заросли личинок Свуу.

Они почти как личинки Хлаа, только с остринкой.

Фурундарок словно хотел, чтобы до Дзимвела дошло: вот чего Паргорон может лишиться, если не начать принимать меры!

Он страшно разозлился сначала. Когда Дзимвел явился на поклон и предложил помощь, Фурундарок долго орал, что какой-то фархеррим ему ничем помочь не сможет. Что здесь нужна помощь демолордов, причем желательно всех.

Но потом он чуточку остыл и злобно спросил, явился ли Дзимвел от лица Мазекресс или от собственного.

Услышав, что от собственного – едва не сожрал Дзимвела.

– Ты издеваешься, что ли, сука⁈ – навис над ним розовый младенчик.

– Издеваться над демолордом станет только самоубийца, – спокойно ответил Дзимвел.

– В таком случае меня окружают одни самоубийцы, – хмуро сказал Фурундарок. – Я их жру-жру, а меньше что-то не становится. Ладно. Чем ты хочешь мне помочь, щегол?

– Всем, чем смогу, – ответил Дзимвел. – Я…

– А, точно, ты же этот, всехний мальчик на побегушках, – припомнил Фурундарок. – Ну-ну. Небось Ме хочешь в награду. Думаешь, что у меня тут какая-то ерунда, с которой я не могу справиться, потому что дебил. Думаешь, что ты придешь, скажешь: а их надо просто дустом попрыскать!.. и я тебе награду отвалю за твой великий ум. Хер тебе!

– Простите, что побеспокоил, – поклонился Дзимвел.

– Стой. Я заинтересован в любой возможной помощи. Даже малодушного червяка вроде тебя. Но сперва слетай-ка и сам взгляни, что это за херня – Грибатика.

И вот теперь Дзимвел наконец-то к ней приближался. Возможно, уже летел над зараженной территорией. Грибатика растет в основном под землей и лишь по метастазам-паутинкам можно понять – она где-то здесь, так что тебе скорее всего конец.

Что есть Грибатика, Дзимвел знал, конечно. Ту часть латифундии Фурундарока, что примыкает к Ледовому Поясу, тридцать с чем-то лет назад захватила колония грибов-покорителей. Рассыпая споры, они внедряются в случайных демонов, поглощают их сознание и делают рабами, которые доставляют Грибатике новых жертв или подкормку… тоже в основном состоящую из демонов.

Поначалу Грибатику считали чем-то местным. Очередным порождением Мазекресс или попыткой Гариадолла себя развлечь. Но потом стало ясно, что это инвазивный вид, причем очень агрессивный и враждебный. Возможно, разумный.

Опасность Грибатики признают все. Никто не спорит, что с ней нужно что-то делать. Но пока что она целиком сосредоточена на территории Фурундарока, так что это проблема в первую очередь Фурундарока. Соответственно, Фурундароку ее и оставляют.

В конце концов, он такой же демолорд. Уж как-нибудь сам справится с назойливыми грибами.

– Я все перепробовал, – мрачно сказал Фурундарок. – Несколько раз вычищал ее под корень, но она всегда возвращается. Жутко доставучая тварь.

Дзимвел видел. Пространство вокруг окончательно утратило признаки жизни. Вокруг царила непроглядная тьма, и только на горизонте мерцали зарницы – отблески Центрального Огня, что отражаются от скал Ледового Пояса.

В голове шумело все сильнее. Мысли путались, их заполняла бесформенная булькающая слизь. Взгляд то и дело опускался к земле, Дзимвела так и манило ринуться туда, влететь туда, где ему будут рады, где он станет частью гигантской общности…

Внизу, в туманной мгле, колыхались паутинные нити. Среди них бродили темные фигуры – зараженные храки, харгаллы и другие демоны. Похожие на бесформенные комья, обросшие бугристыми шишками. Тут и там виднелись темные массы – в них что-то кишело, бурлило и… взывало.

Оттуда поднялось удушливое облако…

– … Так, ну тебе стоит подняться повыше, – ворвался в сознание голос Фурундарока. – Иначе тебе [цензура].

Дзимвел успел в последнюю секунду. Крылья подняли его выше грибных спор, и перед глазами прояснилось. Шум в голове не то чтобы стих, но отдалился, перестал путать мысли.

– Подальше от нее держись, – предупредил Фурундарок. – Не хочу тебя развоплощать.

– Я высший демон.

– А Грибатике насрать. Она сильнее любого из нас. Сильнее Кора, сильнее Мазекресс. Сильнее этой твари Виркордерана. Демолордов она пока не захватывала, но только потому, что возможности не было.

Дзимвел посмотрел недоверчиво. Грибатика может захватить демолорда?..

– Ты сейчас гадаешь, в чем проблема, почему Величайший Господин не может просто аннигилировать эту дрянь нахер, – ядовито произнес Фурундарок. – О, я могу. Смотри.

И крохотный розовый младенчик раскрыл рот.

Все превратилось в кромешный ад. Демолорд-гхьетшедарий обратился к кишащей внизу дряни, и вся эта дрянь полетела в его пасть. Заросли и темные фигуры просто исчезали, едва он к ним поворачивался. Фурундарок мгновенно вычистил все на вспашку вокруг и помчался дальше, полетел с такой скоростью, что Дзимвел сразу поотстал.

Демолорд не только пожирал Грибатику. Он снова и снова щелкал пальцами – и ночь обращалась днем. Все горело и пылало, повсюду вставали ядерные грибы, целые куски пространства переставали существовать, а земля покрывалась зеленой травой. Фурундарок носился над своими владениями, как крошечный гневный бог, уничтожая и одновременно пересотворяя все сущее.

Но в конце концов он остановился. Пространство размером с небольшую страну очистилось от Грибатики, однако оставалось еще столько, что не охватить глазом. Дзимвел поднялся почти к границе с космической Тьмой, но даже с такой высоты не видел грибным зарослям конца и края.

И тут… Дзимвел мазнул взглядом по равнине, только что очищенной от заразы. Тут и там проклевывались мерзкого вида ростки, распыляя споры и разбрасывая липкие серые тенета.

Грибатика возвращалась. И так быстро!

– Вообще, я могу закрыть ей и возвращение, – мрачно произнес Фурундарок. – Только вот она знает обратную дорогу. А если Грибатика знает куда-то дорогу – она будет туда ломиться и ломиться. Как капля, точащая камень. И она будет проламываться снова и снова. Я могу перекрыть ей путь на какое-то время, но она все равно вернется, как только я отвлекусь. А перекрытие не бесплатное.

– Но вы справляетесь уже… сколько?.. Тридцать лет?

– Тридцать четыре, – процедил Фурундарок. – Я сдерживаю ее. На сдерживание меня хватает. Беда в том, что она не унимается. И она пустила корни. Нашла ко мне дорогу. Провертела кучу червоточин и лезет изо всех щелей. Я несколько раз вычищал ее полностью, дочиста, под ноль, но она все равно тут же снова начинает расползаться! А я не могу посвятить жизнь выполке Грибатики! У меня и так уже счет просел!

Дзимвел мысленно согласился, что это должно быть чрезвычайно затратно. Такие глобальные чудеса обходятся недешево даже демолордам.

– Ее части теперь… внутри вас? – осведомился он.

– Это безвредно, – отмахнулся Фурундарок. – Внутри меня оно сразу подыхает. Не может жить, отсеченное от основной массы.

Дзимвел подумал, что будет неприятно, если однажды Фурундарок проснется, а у него изо рта полезет новая Грибатика. Как кордицепс из муравьишки. Но вслух этого говорить не стал, а вместо этого спросил:

– И оно встречается только на вашей территории, господин?

– Да. Захватило часть Ледового Пояса, но там тоже властвую я. А перевалить через него пока не пытается – ее отпугивает Мистлето. Грибатике проще распространяться на этой стороне Чаши. И в этом моя проблема!

– Холод ее не останавливает?

– Холод⁈ – рявкнул Фурундарок. – Грибатика обожает холод, щегол! Холод и темноту! Она выбирает в первую очередь холодные миры!

– Миры? – переспросил Дзимвел. – То есть она растет много где?

– Ты даже не представляешь, – тяжелым, злым голосом сказал Фурундарок. – Грибатика распространилась на сотни миров. Она повсюду просачивается в морозных областях, а уже оттуда пускает споры, заражает местную жизнь и рассылает повсюду грибных зомби.

– Это… звучит скверно.

– Да что ты? Эк ты мягко выразился. Подобное дерьмо называют серой слизью. С ним не договоришься, мирно жить бок о бок не получится. Скорее всего, оно даже не разумное.

– И оно распространяется между мирами?..

– Да. Обычно всякого рода серая слизь ограничивается одной планетой. На худой конец – одной вселенной, за Кромку не проникает. Но бывают и особенно мерзкие формы, а Грибатика – наихудшая из них.

– Почему?

– Потому что это вариант Мирового Древа. Мировая Грибница. Если эта гадость проросла в какой-то мир, от нее уже не избавишься. Понимаешь, почему?

– Она проложила канал…

– Умный пацан. Да. Даже если изгнать или уничтожить ее полностью, она все равно будет подтекать из-за Кромки через бесчисленные микротрещины. Даже локализовать очаг нельзя – от этого дерьма не отгородишься никакой стеной, она просто прорвет Кромку в другом месте.

– А есть ли у нее… центр?.. – задумался Дзимвел.

– Я тоже об этом думал, – мрачно сказал Фурундарок. – Судя по всему – есть. Возможно, единственный способ покончить с Грибатикой – уничтожить ее ядро. Но ядро у нее не в одном месте, оно рассредоточено, причем во множестве миров. У нее есть… самый плотный комок, но уничтожить надо ВСЁ. Все сразу, понимаешь⁈ ПОНИМАЕШЬ⁈ Если оставить в живых хоть немного, она быстро снова все заполонит!!!

Фурундарок сорвался на бешеный ор.

– А где этот самый плотный комок? – невозмутимо спросил Дзимвел, стирая с щеки капельки слюны.

– Какая разница? Ты там сдохнешь. Я сам там чуть не умер. Суть Древнейшего, чем ты можешь помочь? Ты даже не демолорд.

Голос Фурундарока кипел желчью и ядом. Он смотрел с такой злостью, что вставали дыбом волосы. Дзимвел приготовился к тому, что увидит, возможно, Фурундарока изнутри.

Это не смертельно, конечно, Дзимвела однажды уже глотал гхьетшедарий. С той копией прервалась связь, и он даже встревожился, что утратил ее насовсем, но едва гхьетшедарий погиб, как Темный Легион вновь стал целостным.

Дзимвел даже обрел уникальное воспоминание о минуте, проведенной внутри анклава.

Однако… что будет, если гхьетшедарий останется жив? Сможет ли проглоченная копия самоуничтожиться, будучи отсечена таким образом? И вернется ли она, если анклав не разрушится?

Проводить эксперимент не хотелось.

– Может, чем-то все же смогу, – сказал Дзимвел. – Я попробую убедить Матерь Демонов.

– И что она сделает? – все еще злобно, но чуть спокойней спросил Фурундарок. – Даже если согласится – мне мало одной только Мазекресс. Грибатика не по силам никому из демолордов… в одиночку. Напрячься должен весь Паргорон – а эти ленивые пидорасы не хотят напрягаться.

– Хотя это общая проблема, – медленно произнес Дзимвел.

– Вот! – вскинул палец Фурундарок. – Ты понимаешь. Да, общая… но еще не сегодня. Сегодня это моя личная проблема. От нее страдаю только я. От нее беднею только я. Грибатика оттягивает МОИ силы, внимание и ресурсы. А когда она меня иссушит… ну тут, возможно, остальные подключатся и что-нибудь сделают. Только мне будет уже все равно!

– Я попробую убедить не только Мазекресс, – подумав, сказал Дзимвел. – Не знаю, получится ли у меня хоть что-то, я ведь даже не демолорд…

– Ну попробуй, – насмешливо фыркнул Фурундарок. – Хуже от попытки не будет, конечно. Может, эти придурки прислушаются к голосу разума, если он изойдет не от… младенца.

На последнем слове его зубы скрежетнули так, что вокруг треснула реальность. Фурундарок плотно сжал рот и щелкнул пальцами.

Внизу поднялся еще один ядерный гриб.

– Знаешь… лет десять назад мой братец встрял в крупную передрягу, – подумав, произнес демолорд. – Его похитили и чуть не убили. Но мы его спасли – я, Гаштардарон и Бракиозор… потому что нас уговорила его жена.

– Которая? – спросил Дзимвел, уже догадываясь, о ком речь.

– Да ты знаешь. Она одна из ваших. В целом не самое отвратительное создание из тех, с кем я знаком… но неважно. Короче, тогда мы вместе спасли Хальтрекарока. Убеди их теперь так же спасти Фурундарока! Если сумеешь, если уговоришь хоть нескольких… я тебе другом стану. Любое желание, понял?

– Любое?.. – спокойно переспросил Дзимвел.

– Кроме исключений… ну ты сам знаешь правила. Ничего, что окажется мне не по силам… Ничего, что причинит мне серьезный ущерб… Ничего, что навредит другим демолордам или Паргорону… А так любое.

Дзимвел постарался скрыть свое ликование. Вот оно. Ценный союзник. Фурундарока многие недооценивают, потому что его душевой счет относительно мал – но это в основном из-за громадных земельных владений. Он активно в них вкладывается, он заставляет свои условки работать, приносить новые доходы. Могущество гхьетшедария – это счет в Банке Душ плюс размер гхьета.

И громадный гхьет Величайшего Господина делает его одним из сильнейших демолордов Паргорона.

Но чтобы заполучить Фурундарока в союзники, нужно ему самому найти союзников. Любыми путями убедить демолордов объединиться против Грибатики. Выступить в священный поход.

Задача непростая.

– Я уверен, что гохерримы не откажутся от такой возможности, – произнес Дзимвел.

– Им это неинтересно, – кисло сказал Фурундарок. – Грибатика – это тупое месиво, ею клинок не накормишь. Гохерримы бывали у меня тут, махали своими шампурами, перерезали кучу грибных зомби, но что толку? Просто сжигать тут все я могу и сам, а перекрыть Грибатике возвращение не смогут и все легионы разом.

– А если попросить Ге’Хуула? Может быть, кэ-миало…

– Пробовали. Кэ-миало это говно неподвластно. Они могут защищать от ее контроля и даже освобождать только что заразившихся, но и только-то.

– А…

– И ларитры тоже бесполезны… эти вообще ничего против Грибатики не могут. Это тупая абсорбирующая всё масса, ее нужно просто выжигать и аннигилировать, но сразу всю, иначе толка нет!

– А Суррамарратаррадар?

– Сначала «тарра», а потом «марра»… хотя мне похер. Да, Кавардак к этому дерьму иммунен. Но он тоже не может сделать ничего такого, чего не мог бы я.

Дзимвел задумался, перебирая другие имена. Корграхадраэд, Мазекресс, Каген, Лиу Тайн, Агг, Ксаурр, Кхатаркаданн, Мистлето… как и чем каждого из них можно сподвигнуть присоединиться? Будет ли польза от кого-нибудь из них в отдельности? Конечно, многие демолорды могут в одиночку вымаривать целые страны, могут уничтожать даже планеты… но Фурундарок это прекрасно может и сам, вообще-то.

Так что один или два дополнительных сверхбойца тут не помогут… хотя подождите…

– А что насчет Бго? – спросил Пресвитер.

– Бго?.. – не понял Фурундарок.

– Да. Он безумен, но он бог. Не как Мистлето, а настоящий. И он всегда приходил на помощь, когда Паргорон был в беде. Может, он что-нибудь…

– А ты не в курсе, щегол? – хмыкнул Фурундарок. – Бго сейчас в отпуске!

– Как это?

– А вот так. Сидит под Центральным Огнем. Жарит зефир. Загорает.

– Правда?..

– Нет! Ты что, идиот⁈ Он просто перестал что-либо делать. Бго сломался! Он МОЛЧИТ!

– И давно?

– Да уж лет шесть. Или семь.

– А… почему? – изумился Дзимвел.

– Кабы я знал. Бекуян, Ге’Хуул и ларитры пытаются выяснить, но очень осторожно. Сам понимаешь, это же Бго.

– Я понимаю…

– Только ты не трепись на этот счет, – спохватился Фурундарок. – Раз ты не в курсе – значит, тебе знать и не положено. Будешь трепаться – откушу тебе башку.

Дзимвел даже не усомнился, что Фурундарок именно так и сделает. К счастью, про Бго он тут же позабыл, снова начав рассказывать о Грибатике и том, как она его, Фурундарока, достала.

Дзимвел внимательно слушал. Дзимвел размышлял. А другие Дзимвелы тем временем говорили с другими апостолами…

– Ильтира, нужна твоя помощь, – говорил Дзимвел.

– М-м-м, какая?.. – сладко потянулась Ассасин, отрываясь от лукошка с ягодами.

– Разведать кое-что, только с сугубой осторожностью. Не приближаться, не снимать маскировку, не подвергать себя риску. Узнать все, что только сможешь.

– Где и что разведывать?

– Грибатика.

– О-о-о… это обязательно?..

– Да, если хочешь, чтобы господин Фурундарок исполнил любое наше желание.

– Наше?.. Или твое?..

– Хорошо, давай так. Он исполняет мое желание, а я исполняю твое.