Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 66 страниц)

– Ну мы же не соревнуемся, кто больше заметит, – развел руками Кардаш. – Я отметил самое важное. Притащить еще кого-нибудь? Я всегда любил эксперименты. Во всем.

Маура явно распознала подтекст. Но в этот раз он пришелся ей по душе – она улыбнулась, а Кардаш получил целых пять очков одобрения. И чего ломалась, спрашивается?

Нет, она определенно любит сзади.

Они экспериментировали еще некоторое время. Здесь Грибатика была так слаба, что можно было ходить прямо по ней, почти ничего не опасаясь. Каладон, насвистывая, выжег большую часть зараженной местности, а Кассакиджа тем временем закончила свои исследования и заштопала прореху в Кромке.

– Думаю, минимум год она не вернется, – сказала Игуменья, поворачиваясь к остальным. – О… откуда они?..

– Я походил по лесу, но не обнаружил ничего достойного тебя, – сказал Кардаш, вручая ей великолепный букет цветов. – Пришлось немного поколдовать.

– Да, меня бы несказанно удивило, если бы ты нашел в тундре цветущие пионы, – сказала Кассакиджа, наслаждаясь ароматом. – Спасибо.

– Девчонки, если вы закончили, предлагаю валить, – сказал Каладон, глядя в бинокль.

– Их валить – или отсюда валить? – уточнил Кардаш, возжигая на пальцах белые огни.

Стрекот геликоптеров был едва слышен. Но Кардаш уже видел на Карте целую эскадрилью боевых машин весьма высокого уровня. Не настолько, чтобы доставить их группе хлопоты, но просто отмахнуться от них не выйдет.

– Отсюда валить, – с сожалением сказала Кассакиджа. – В чужих мирах мы должны быть паиньками.

– Как они вообще нас нашли? – поразилась Маура.

– А я вам говорил, – сказал Каладон с такой гордостью, будто он лично привел сюда эти машины. – Я вам сто раз говорил. Не недооценивайте технологии.

Четыре пары глаз недолго следили за быстро растущими точками в небе. Четыре пары ушей недолго слушали быстро усиливающийся стрекот лопастей. Вскоре все растворилось в туманах Лимбо.

Глава 25
Никогда больше так не делай

 Была тихая, теплая ночь. Как и в каждый чернодень, Нижний Свет померк до предела, и Туманное Днище окутал мрак. В Урочище Теней воцарилась тишина, и большая часть фархерримов уснула в своих бунгало и бутонах паргоронской лилии.

Спал в своем бутоне и Такил. Он любил чернодни, поскольку в них спалось как-то особенно сладко и крепко. К тому же другие демоны в чернодень тоже предпочитают спать – даже те, кто сном обычно пренебрегает. Царство Снов становится больше, интереснее и богаче.

Сегодня Такил не уходил далеко от урочища. Гулял по снам фархерримов, как по своему личному садику – привычному и уютному. Немного посидел у Агипа, поболтал с тем о пути фархеррима. Побывал у Кюрдиги, дав той несколько советов насчет воспитания детей. Заглянул к Каладону, которому снился кошмар… здесь Такил задержался.

Эпизод из прошлой жизни. Каладон работал в мастерской, делал лотки для лопат. Нужно успеть закончить заказ, иначе… иначе шуки обглодают ему ноги. Наверное, в реальности было все-таки как-то не так, Каладон же пришел к Мазекресс на своих двоих.

Когда Каладон был человеком, то работал очень много. Он работал столько, что Такил диву давался. Когда ему снилась прежняя жизнь, то это всегда была работа… и иногда девушка, которую Каладон плохо уже помнил. Ее лицо расплывалось, даже как будто двоилось. Волосы становились то светлыми, то темными.

Каладон хотел на ней жениться, но она его не хотела. Говорила, что он слишком беден и не сможет прокормить ее и будущих детей. И Каладон работал еще больше, чтобы стать хоть немного богаче и все-таки жениться, но время шло, богаче он не становился, и в конце концов девушка вышла за другого, а Каладон приуныл. Он не был так уж влюблен именно в нее, ему просто хотелось не быть бедным и одиноким. Он хотел много денег и большую семью. Простые человеческие желания.

И тогда он решил начать собственное дело. В Легационите это просто… если у тебя есть деньги. Стартовый капитал нужен очень – и Каладон получил деньги от тех, кто согласился вложиться в его… дело. Такил не очень понял, что это были за люди.

Там вообще все закончилось очень плохо… как и у самого Такила, в общем-то.

Такилу нравился Каладон. Всем в урочище нравился Каладон. Он веселый и добрый, он всем делает все, что попросишь. К нему в любой момент можно прийти и сказать: Каладон, сделай мне золотую погремушку на хвост. И он сделает, и даже не спросит, зачем.

Хорошо, что не спрашивает. Такил не смог бы ответить, зачем ему эта погремушка. Но теперь она у него есть, и Каладону за это спасибо.

Такил прогнал кошмар Каладона. Тот не хотел уходить, и они с Такилом даже немного подрались, но потом все-таки ушел, сменившись хорошим сном.

Это хорошо, потому что Такил уже спешил дальше, спешил туда, где сейчас нужнее всего.

Он пролетел по Царству Снов туда, где спит мама. Она всегда отчасти спит… и в то же время не спит никогда. У Мазекресс с этим не очень понятно, Такил все еще не до конца разобрался. Мама как будто дремлет, но в то же время бодрствует. Видит сны – но при этом думает. Находится здесь, в своем теле, но свой Ярлык может послать куда угодно, отправиться им даже за Кромку.

Здесь же был и Рокил. Пока он внутри мамы, их сны переплетены и постоянно взаимопроникают. Год прошел с тех пор, как он уснул, и за весь этот год Такил ни на день его не оставлял. Помогал найти дорогу, вел за руку, как прежде Кардаша.

Можно сказать, что на Кардаше он тренировался. Когда Такил начал его вести, и мама поняла, что у него все получится, то очень обрадовалась. Она даже захотела сделать новых фархерримов еще из каких-то смертных, но потом решила с этим повременить.

А вот Такил тогда твердо решил, что если у него все получится, то он уговорит маму насчет Рокила. Обязательно уговорит.

Он рассказал об этом Дзимвелу, и Дзимвел помог, потому что Дзимвел всегда помогает.

Удивительно, как быстро летит время. Вроде только вчера Такил и Дзимвел уговаривали маму переродить Рокила – а вот брат уже и готовится появиться на свет.

Когда успел пройти целый год?

Такил подлетел совсем близко и погрузился одновременно в сны Рокила и мамы. Они сейчас были почти единым целым, но если сон Рокила угасал, потому что Рокил собирался проснуться, то мамин, наоборот, усиливался, потому что мама готовилась родить и засыпала все крепче.

И сны ее становились очень… насыщенными. Такил в них даже задержался, потому что с Рокилом уже точно все хорошо, он вот-вот откроет глаза, а таких снов он у мамы еще не видел.

Ей снились древние времена. Очень-очень древние. Она видела своих самых первых детей – прекрасных кольчатых драконов. Те ползали вокруг, рыли землю, плескались в реках и озерах, пытались летать, радостно верещали и взревывали… некоторые уже произносили первые слова…

Какими бы они стали огромными и могучими, позволь им вырасти…

Им не позволили. Пришли гохерримы и убили всех. Закололи молодых драконов, пока те действительно не выросли.

Такил словно оказался там, в этих древних временах. И почувствовал разлитую в воздухе боль Матери Демонов. Она сама в тот день едва не умерла от горя.

Потом это повторялось еще неоднократно. Такил увидел крылатых демонов с кабаньими головами и хвостами дельфинов. Прекрасных полунаг-полунасекомых. Полуэнергетических чудотворцев, темных джиннов. Неуязвимых титанов с пламенными гривами. Способных глотать целые здания гигантских пожирателей. Всезнающих летающих осьминогов, покрытых сотнями глаз. Зверей с телами из жидкого металла.

Такил немного растерялся и огорчился. У мамы бывали дети и получше – ну, уж точно посильнее. Огромные, могучие, всепожирающие или колдующие щелчком пальцев.

А они… просто хвостатые люди с крылышками.

Немного обидно.

Но потом он понял, в чем дело. Чем сильнее получались очередные дети, тем скорее с ними расправлялись. Самых могучих душили едва не в колыбели.

Снова и снова мама экспериментировала. Снова и снова порождала новых причудливых тварей. Лучше предыдущих. Выносливей, сильнее, умнее. Использовала в качестве образцов иномирных демонов, серых бессмертных, хтонических чудовищ, иногда даже богов.

Раз за разом, снова и снова, попытка за попыткой.

Их было больше пятидесяти, попыток. Они пролетели перед Такилом чередой воспоминаний. Примерно раз в тысячу лет мама вытряхивала кубышку, тратя накопления на очередной крупный эксперимент.

Из-за этого ее счет не увеличивался сверх определенной планки. Последняя из Триумвирата Органов, она могла бы стать королевой Паргорона, и большая часть демонов приняла бы ее в этом статусе. Но ее счет регулярно проседал, а ее очередные исчадия спустя какое-то время переставали существовать.

Они заканчивали по-разному, но обычно плохо. Одних истребляли прямо в Паргороне, других отлавливали в других мирах. Гохерримы не собирались дать войти в силу кому-то, кто затаил обиду.

Хотя это не всегда были гохерримы. Если дети Мазекресс претендовали на земли Паргорона, на них ополчались гхьетшедарии. Если пытались оттяпать кусок финансов – бушуки. Если пробовали войти в административную структуру – ларитры.

Лишь некоторых щадили. Тех, кто по каким-то причинам не дотягивал до высших демонов. Ущербных созданий, которым разрешали занять ту или иную нишу, позволяли жить в Паргороне, пока знают свое место.

Таковы были злобоглазы, и вехоты тоже были таковы. А еще маркольмы, а еще душебои. Даже самоталер и куржуи… бедные куржуи. Мама создала их на основе Гламмгольдрига, прежнего Темного Господина.

Они получились… самыми неудачными. Фактически бракованными – жалкими несчастными созданиями, способными только жрать, хотя и в невероятных количествах. Куржуев мама хотела уничтожить сама – но как раз их-то и не позволили. Сделали живыми мусорными ящиками, оставили вечным напоминанием о том, как жестоко им обошлась ошибка Мазекресс.

Вечно уязвлять мать незавидной участью детей.

Самыми удачными из выживших были Безликие и Жертвенные. Те и другие на самом деле – полноценные высшие демоны… только не способные этим воспользоваться. Первые не могут сами принимать решения, а вторые совершенно безумны.

Но среди тех и других иногда, очень-очень редко, все-таки появляются полноценные, полностью разумные особи – и их приравнивают к аристократам, называют Домоправителями и Великими Лекарями.

Им позволяют стоять наравне с другими господами, поскольку их жалкая горстка.

И в конце концов Матерь создала их. Фархерримов. На них посмотришь и подумаешь – а что особенного? Так все и смотрели, и только поэтому они спокойно живут-поживают уже восемнадцать лет.

Сделай мама их еще немного слабее, и ни у кого не было бы сомнений, что их место среди мещан. Просто очередные прислужники.

Но в фархерримах оказались скрытые достоинства. Огромный потенциал. Такил увидел во снах мамы, что в них она вложила лучшее из своих прежних детей. Самые удачные решения.

И самое главное – огромные возможности для роста.

Строго говоря, они все еще дети. Фархерримы в чем-то подобны гхьетшедариям – они долго развиваются и поначалу слабы. А в чем-то подобны гохерримам – им нужно долго учиться, долго тренироваться.

Они демоны с самого рождения, их сразу же можно считать высшими, у них есть арканы для поглощения душ, и у них нет ограничений для развития в любом направлении. Но исключая апостолов, рождаются они, в общем-то, посредственностями.

Однако если дать им время…

А чтобы им дали время, они были сотворены очень симпатичными.

Но одного этого бы не хватило, поэтому мама создала их. Апостолов. Среди прежних ее детей не бывало избранных, особо могущественных существ. Их создавали не из смертных, а творили с нуля, так что мама не могла заранее выделить любимчиков и наградить их великими Ме, а разбрасывать те как попало не хотела.

Слишком уж дорого такие обходятся.

Здесь Такил увидел в мамином сне еще кого-то. Кого-то незнакомого. Кого-то, кого никогда не видел прежде. Удивительно прекрасного, чем-то похожего на Гиздора, только еще более… Такил не смог подобрать слова.

Он даже не понял, юноша это или девушка. Понял только, что для мамы он очень важен – и как-то связан с ними и с тем, что они до сих пор живы.

Этот незнакомец склонился над Рокилом, который уже готовился проснуться, и коснулся его лба. Такил услышал прекрасный, почти божественный голос. Словно музыка, облеченная в простые слова:

– Мне это больше не нужно, а тебе в самый раз, сын.

Такил порадовался за брата. Он уже хотел перейти в его сон и начать пробуждение, когда вдруг увидел еще что-то. Маме снова снилось прошлое – но теперь недавнее. Тот невероятный год, когда в ее чреве созревали целых пятьсот фархерримов… хотя их уже не пятьсот. Почти половина умерла, но остальные… остальные вот-вот родятся.

Такил увидел, что тогда этот незнакомец тоже тут был… кажется, он вообще всегда тут, только обычно дремлет где-то в глубинах… но тогда он материализовался и ходил среди коконов, рассматривал тех, кто в них, словно кого-то выбирая…

– Это должна быть женщина, – послышался голос мамы. Она тоже появилась тут – в облике своего Ярлыка. – Тогда шансы возрастут.

– Из числа особо одаренных, – добавил незнакомец. – Которая?

– Я колеблюсь между тремя, – сказала мама. – Дересса, Кюрдига и Лахджа. Они точно выживут, в них много жизненной силы. И у них очень хорошие Ме.

– У остальных тоже, – заметил незнакомец.

– Ао слишком юна, у нее ветер в голове. Она повзрослеет, но сейчас эта ноша не по ней. Кассакиджа выбрала три Ме – они хорошие, но не работают на ее защиту или защиту потомства. Кроме того, у нее более сложный нрав.

– Детей она любит, – заметил незнакомец. – А Ильтира? Ее Ме очень полезно для наших целей. Она сможет скрывать и себя и своих детей.

– Проблема в том, что детей она не любит, и она слишком своенравна. Я опасаюсь, что она рано умрет и… сокровище сгинет.

– А Маура? Она очень спокойная и любит детей.

– Она слишком азартна, к тому же ее Ме не защищает ее саму. Она будет очень сильной, но…

– Послушай, ты же просто определилась с любимчиками, не так ли? – улыбнулся незнакомец. – Твои причины довольно натянутые. Нет никакой нужды так со мной объясняться, я вот для себя все уже решил.

– Кого ты выбрал? – немного сухо спросила мама.

– Лахджа. Похожа на меня.

– Чем?

– Светлые волосы, голубые глаза.

– И все?..

– У тебя свои приоритеты, у меня свои. Я хочу, чтобы моя дочь была похожа на меня, а мой внук родился красивым. Дети Лахджи точно будут красивыми.

– Это очень поверхностный подход.

– Потому что они все хороши по-своему. Но не бросать же нам жребий? Я говорю прямо – как мне подсказывает сердце. Мне симпатичней всех ребенок, который напоминает меня.

– У Лахджи есть один минус. Она покинет меня. Она мне не принадлежит. Станет супругой твоего… внука.

– Для меня это не минус, а плюс. Ее дети действительно будут моими внуками. А что касается того, каков их отец… ну, интеллект наследуется от матери, а с внешностью у него все в порядке.

– Хватит шутить надо мной.

– Я не шучу. Это большая удача, если наш внук родится от демолорда. В этом случае его точно не тронут. Он и его мать будут вдали от трагических событий, если они вновь произойдут.

Под конец фразы голос незнакомца дрогнул, в нем зазвучал надрыв.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – произнесла Мазекресс. – Хотя мне и не нравится мысль о том, что именно этот внук не будет чистокровным.

– Опять же – смотря с какой точки зрения. Гхьетшедарии тоже мои дети. И они прекрасно скрещиваются с кем угодно.

– Фар’Дуватхим детей от Совиты так и не дождался.

– Это вопросы не ко мне, а к Совите…

Голоса затихли, обе фигуры скрылись в тумане. Сон менялся, мама начинала видеть что-то другое… но Такилу стало слишком интересно. Он хотел побольше узнать про Отшельницу, да и об этом загадочном сокровище тоже.

Так что он немного попридержал сон. Мягко и ненавязчиво направил маму дальше, возрождая все новые воспоминания на ту же тему.

И вот они снова здесь – мама и этот прекрасный незнакомец. Но теперь они не радуются, а грустят и даже как будто ссорятся. Лицо мамы искажено гневом, а голос… Такил никогда не слышал у нее такого голоса.

– Ты видел, что творит твой сын? – с плохо сдерживаемой яростью говорила она. – Он все погубит. Если он узнает, которая именно ему нужна… как он вообще узнал⁈

– Для меня это тоже загадка, – отвернулся незнакомец. – Кто-то проговорился?

– Кто? Я?.. Малыш Кор?..

– Не знаю. Это неважно. Надо попробовать объяснить ему.

– Я пробовала. Он словно обезумел и ничего не хочет слушать.

– Возможно, мне придется отделиться… Я не хочу, но…

– Ты не сможешь. Еще рано.

– Я… я все-таки могу попробовать. Меня он послушает.

– Подожди. Наш старший… он придумал какой-то план. Говорит, что они накажут его. Просит моего одобрения.

– Пусть делает все, что нужно. Только попроси не убивать его… если можно.

– Ты смеешься? Даже все вместе они не сумеют его убить. А если и сумеют… я не стану просить сохранить ему жизнь.

– Это мои дети, – разозлился незнакомец. – Он и Гариадолл… они последние из… моих малышей.

– И для обоих было бы счастьем наконец-то умереть.

Тишина. Жуткая, промозглая тишина, в которой слышно повисшее отчуждение. Фигуры снова стали исчезать, но Такил уже видел, куда сон летит дальше, и последовал туда, нырнул следом. Вот они снова проявляются – и снова в тревоге, снова обвиняют друг друга в чем-то. Снова мама расстроена, а голос полон боли.

– Он собирается убить ее, – говорила она так, словно вот-вот разрыдается. – Твой внук собирается убить нашу дочь. Я знала, что было ошибкой доверять ее этому дураку.

– Теперь мы сами дураки, – бесцветным голосом произнес незнакомец. – Но если ты выступишь открыто, они могут догадаться.

– Лучше пусть узнают правду, чем мы потеряем монаду.

– Ее убьют. Слишком многие будут против. Они страшатся того, что Паргорон может вернуться.

Такил не понял, о чем они говорят. В каком смысле Паргорон может вернуться? Он же никуда не уходил. Это целый мир, он прямо здесь.

– Тогда что ты предлагаешь? – спросила мама. – Сидеть сложа руки и позволить Балаганщику погубить все, потому что наша дочь задела его самолюбие?

– Убеди его передумать. Надави. Пригрози. Предложи выкуп. Пусть вернет ее тебе.

– Он может не прислушаться к голосу разума. Даже скорее всего не прислушается. Когда твой внук чувствует себя задетым, то встает в позу и упрямо отказывается признать ошибку. В этом состоянии его невозможно уговорить или запугать. Не знаешь, в кого он такой?

Незнакомец что-то тихо, но гневно ответил. Такил этого уже не услышал – сон снова менялся, причем на этот раз очень быстро, но недалеко. Прошло всего несколько дней – и мама с незнакомцем снова говорили о том же самом, только теперь на совсем других тонах. Веселыми, радостными голосами.

– … Нам повезло, что у нее нашлись надежные друзья, – говорила мама. – Все висело на волоске.

– В какой-то момент я боялся, что ты его просто убьешь.

– Как и все, я клялась не вредить другим демолордам. Даже если это означает гибель моих детей.

Такил снова почувствовал мамину боль. Но в этот раз ту скрашивала безмолвная радость от того, что ее дочь спаслась. Надежда на то, что задуманное все же случится.

– Совнар, – произнес незнакомец. – Старый бушук меня удивил. Он нашел очень изящное решение, хотя я не сказал бы, что мне нравится, как все обернулось.

– Главное, что она жива, – сказала мама. – А быть фамиллиаром совсем не так скверно, как женой Балаганщика. В каком-то смысле ты – мой фамиллиар.

– Вот уж спасибо. Хотя я думал, что это ты – мой.

Они рассмеялись, но потом незнакомец посерьезнел.

– Что ж, теперь, если все пройдет хорошо, Паргорон будет смертным… – произнес он.

– Смертной, скорее всего, – поджала губы мама. – Полудемоны от фархерримов будут почти исключительно девочками… с другими демонами шанс тоже невелик, но там все-таки мальчики возможны. А вот от смертных…

– М-да, неудобно вышло. Но переиграть теперь будет сложно.

– Что ж, нет худа без добра. Мне не пришлось нарушать клятву, а Паргорон вернется куда раньше, чем мы предполагали.

– Поговори с Совнаром. Попроси его…

Сон опять изменился. Жадно следящий за ним Такил опять увидел маму. Сияющую от счастья. Она только что вернулась откуда-то и говорила незнакомцу:

– … Девочка, как мы и думали. Немного слабенькая, но главное, что здоровая. И в этот раз сработало, ошибки быть не может. Саа’Трирр был бы счастлив.

– Ты сама видела⁈ – жадно спросил незнакомец.

– Я заглянула в самое сердце. Другие этого не увидят, но я знала, куда и на что смотреть. Суть обрела новую форму.

– Что теперь? Не забрать ли ее у родителей?

– Не стоит, они позаботятся. Ему… ей не стоит расти без родительской любви. Мы сделали все, что от нас зависело – предоставим событиям идти своим чередом.

– Как всегда. Я согласен. Но пусть этот Загак и дальше за ней присматривает.

– Но только первое время, потом я его отзову. Он докладывает не только мне, а Сумраку не стоит знать, что я интересуюсь этой своей дочерью сильнее, чем остальными. Я лучше попрошу…

…И на этом сон закончился совсем. Больше маме ничего не приснилось, хотя Такил и пытался вызвать продолжение.

Но ему хватило и этого.

Очень интересно. Выходит, это их отец? У них есть не только мама? Но почему она никогда им про него не говорила?

Такил слегка даже обиделся. Он хотел иметь и отца тоже. Остальным это, наверное, не так важно, для них мама – не столько мама, сколько великая Матерь Демонов, но все равно. Фархерримам нужен отец, а детям фархерримов – дедушка.

Нет, серьезно, о чем она думала?

Такил решил поговорить об этом с мамой… и Дзимвелом. Лучше даже сначала с Дзимвелом, а уже он пусть поговорит с мамой, у него лучше получится. Такил слишком уж часто говорит что-то не то и не так, он не мог этого не признавать. Как в прошлый раз с Отшельницей… м-да, неловко получилось. Хорошо, что она не запомнила.

Такил ей на всякий случай стер память. А то вдруг все-таки запомнила бы?

Надо будет об этом тоже поговорить с Дзимвелом. Или лучше даже… да, точно. Рокил. Брат уже проспыпается. Уже через пару минут он откроет глаза, и Такил обо всем ему расскажет.

Интересно, каким фархерримом он будет? Что за Ме подарил ему отец?

Эта мысль захватила Такила. Новый отец. Заботливый. Он дал Рокилу величайшее Ме просто потому, что тот его сын.

Такил решил думать, что это его настоящий отец.

…Такил открыл глаза. Всё. Рокил только что родился. Теперь надо лететь туда во плоти, встречать брата.

– Он родился? – спросил сидящий рядом Дзимвел, закрывая книгу.

– Ага, – кивнул Такил. – Ты там есть? Присмотри за Рокилом, ладно? Я сейчас прилечу, но пока я лечу, присмотри, ладно? Спасибо, Дзимвел.

И Такил вывалился из гамака, запутавшись ногой в веревках.

Рокил открыл глаза… и рот в беззвучном крике. В него словно ударила молния. Тело выгнулось дугой, волосы встали дыбом, хвост изогнулся… хвост?..

Паргороново пламя. Бельзедорово семя. Храков Такил. Рокилу захотелось посильнее стиснуть его горло.

Нет… нет…

Он с трудом вывалился из кокона. Вокруг все было красным, мокрым и хлюпающим. Кровь и слизь густо покрывали пол, потолок, стены и Рокила.

Его вырвало.

Пальцы дрожали. Рука вдруг дернулась сама, колотя по воздуху, как в судороге. Только не… не приступ… не падучая… она же должна была исчезнуть! Уж хоть это он обязан был получить от превращения в нечистую тварь!

Рокил упал на колени. Отчаяние глубже самой глубокой бездны. Неужели даже сейчас… он проклят. Проклят навеки. Тьма погубила его душу и даже не принесла исцеления телу!

Он с трудом сосредоточился на дрожащей руке. Перед глазами все мерцало… нет, это не то мерцание. Не как тогда, перед приступом. Он что-то… видит…

…Рука тряхнулась еще сильнее – и с нее сорвалась… молния?.. Белый разряд янтарной силы!

Рокил не удержался от крика, и его снова выгнуло дугой. Крылья распластались парой покрывал, ноги скрючились, и новорожденный демон пополз по крови и слизи.

Такил. Храков Такил. Рокил помнил его очень отчетливо, хотя большую часть остальной жизни будто заволокло туманом.

Свое имя – и имя брата. Все другие имена исчезли, остались только эти два.

Рокил полз… потом поднялся и зашагал. Вокруг клубилась янтарная сила, Рокил видел ее очень отчетливо.

Это демоны видят так мир?

Он раньше не был демоном, это он тоже помнил. Совсем недавно не был. Он был… человеком.

Он помнил… свое имя. Он помнил… болезнь. Он помнил… свою цель.

Он помогал людям спасать свои души.

А что теперь с его душой?

О нет…

Рокил ударил в пол кулаками. С размаху саданул по мягкой упругой плоти… и пальцы охватили молнии. Они охватили все вокруг. Рокил будто оказался в центре грозы, в центре бушующего шторма. Стены содрогнулись, потолок всколыхнулся, и откуда-то раздался строгий повелительный голос:

– Не смей так делать внутри меня. Выйди на воздух и угомонись, сын.

Рокил не посмел… не смог ослушаться. Воспротивиться этой воле казалось немыслимым. Существо вокруг него… это Матерь Демонов. Он внутри Матери Демонов.

Рокил вспомнил. Вспомнил последние минуты себя как человека. Она тогда заговорила с ним, она предложила выбрать число Сущностей. Одну, две или больше.

Рокил ничего не ответил. У него был с собой нож. Очнувшись и услышав голос демоницы, он выхватил его и ткнул куда попало.

Успел лишь раз, прежде чем его стянуло… щупальцем, кажется. Рокил толком не увидел. Нож из руки выпал, Рокила сдавило пульсирующей массой и поместило в живой саркофаг.

– Кажется, у меня новый любимчик… – услышал Рокил прежде, чем сознание померкло, а сам он погрузился в пучину боли.

И теперь он снова жив. Сколько времени прошло? Он не знал, он не помнил. Целые луны, возможно. Луны бесконечного отчаяния… и Такила. Такил все время ему снился.

Сначала Рокил гнал его. Не хотел видеть брата. Не после того, что тот сделал. Брат… или та тварь, которая его подменила… поступил ли бы так настоящий Такил?..

А, какая разница, как бы он поступил. Он мертв. Лучше думать, что он мертв.

Потом Рокил пытался игнорировать Такила… но Такил приносил облегчение. Каждый раз, когда он приходил, страдания прерывались. Рокил мог отдохнуть.

Забыться не мог. Но хотя бы набирался сил, чтобы выжить.

Своеобразная забота от брата-демона, который сам же и обрек его на эти мучения.

Рокил выпрямился во весь рост. Впереди забрезжил свет. Тварь исторгала его из себя.

– Не надейся, что я буду звать тебя матерью, – прохрипел он, выходя из кошмарного лона.

Тварь ничего не ответила.

Рокил обвел окрестности мутным взглядом. Царила непроглядная тьма, но он каким-то образом увидел, что все вокруг кишит демонами. Мелкими хвостатыми уродцами, которые подъедали слизь и нечистоты. Прежде Рокила бы это испугало, но сейчас боялись скорее его. Они разбегались с его пути, прыскали из-под ног, как крысы. Бросали недоеденным то, что жрали.

Рокил понял, что тоже голоден. Смертельно голоден. Он словно целый год ничего не ел. В брюхо будто колотили кулаком изнутри, он с трудом удержался от того, чтобы не сожрать одну из мелких тварей.

– Привет, Рокил, – раздался спокойный голос. – Ты ведь помнишь свое имя?

Рокил резко развернулся. Там стоял… нет, это не Такил. Тоже крылатый и хвостатый… но рогатый. У Такила рогов не было.

И Такила он бы уж всяко узнал. Память не настолько помутилась.

Незнакомец бесстрастно взирал на него, покрытого кровью и слизью. Он не стоял, а висел в воздухе, немного выше Рокила. Что-то в нем казалось знакомым, они как будто уже виделись прежде… при каких-то очень важных обстоятельствах, но Рокил не мог вспомнить…

– Ты здесь главный? – спросил он, невольно хлестнув хвостом по земле и оставив глубокую борозду.

– Этот вопрос можно трактовать очень широко, – неопределенно ответил незнакомец. – Я определенно не самый главный в Паргороне, и я точно не самый главный в обители Мазекресс. Но с некоторой долей определенности меня можно назвать главным… нет, скорее просто первым среди фархерримов.

– Кто такие фар… херфирри…

– Демоны вроде нас с тобой. И твоего брата.

– Где он⁈ – не сдержался Рокил.

Воздух вокруг заискрился. Рокил снова хлестнул хвостом, и из него ударила молния.

– Сын, отойди, – прозвучал гневный голос.

– Вижу, тебя тоже кое-чем одарили, – сказал незнакомец. – Но тебе лучше не сердить нашу общую мать. Сюда со всех крыльев летит твой брат, он вот-вот будет здесь, и будет грустно, если он найдет тут лишь твой хладный труп.

Рокила это остудило. Он все-таки хотел увидеть брата. Пока не решил, что сделает при встрече, но он решил не бросаться на демолорда драчливой шавкой. Это просто глупо.

Так что он развернулся и направился в джунгли.

– Куда ты, брат? – легко нагнал его незнакомец.

– Есть, – бросил Рокил.

Незнакомец хотел что-то сказать, но передумал, испытующе глядя на Рокила.

Он так и следовал по пятам. Не приближался, не приставал с разговорами, но из виду не исчезал. Все время маячил где-то поодаль. Рокила это быстро стало раздражать, но он решил не ввязываться в драку первым. Сначала надо понять, что происходит.

И поесть.

Охотиться в новом теле стало удивительно легко. От него разбегались какие-то мелкие твари с щупальцами, и вначале Рокил хотел поймать кого-то из них, но тут увидел какую-то огромную зверюгу.

Янтарная сила. Она словно окутывала все вокруг. Рокил теперь ощущал ее… слышал, как слышат звуки. Знал, где она течет, как она течет.

Мог ею управлять.

Он зашагал к огромному зверю. Тот поднял голову, увенчанную двумя толстыми рогами и костяным тараном. Единственный глаз начал наливаться багровым светом…

– Это антарнох! – подал голос незнакомец. – Лучше уйди немедленно…

Рокил стиснул кулаки, и антарнох осел. Гигантская бронированная туша затряслась. Башка дернулась, и пылающий луч прорезал небеса. На землю упала уродливая крылатая тварь. Ей сожгло почти половину тела.

Рокил угрюмо хмыкнул. Вот так, значит, дерутся демоны. Управляют янтарной силой.

А Такил тоже так может?

– Ну, можно, конечно, и так, – подлетел ближе незнакомец.

Рокил не обратил на него внимания. Он отломил бронированную пластину и вырвал кусок дымящегося мяса.

– Приятного аппетита, – пожелал незнакомец.

– Как тебя зовут? – наконец обратился Рокил.

Ему надоело думать об этом типе, как о «незнакомце».

– Дзимвел, – ответил тот. – Возможно, ты помнишь меня…

– Никогда не слышал.

– Я был пресвитером Храма. Мы виделись, хотя и недолго.

В голове что-то сверкнуло. Рокил припомнил события… сколько лет минуло с тех пор? Почти два десятилетия.

Вот он, главный слуга демонов. Убийца. Губитель душ. Нечестивец.

А теперь просто нечисть.

Рокил зарычал. По подбородку и шее текла кровь убитого чудовища. Рокил поглядел на него. Поглядел на свои руки. Поглядел на янтарную силу, текущую во всем вокруг… в том числе в Дзимвеле…