Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 66 страниц)

Но вряд ли это обрадует жителей Эккебема и других миров. Вообще-то, с Мамбией граничит в том числе и Парифат. Просто у Эккебема Кромка наиболее истончена, и порождения Тьмы рвутся в основном туда. Эккебем им… лучше виден.

Но с Грибатикой дело не в этом. С ней дело в древнем табу, зароке. Ни один бог не причинит вреда Мировому Древу, ведь Мировое Древо – отражение древа мироздания.

Даже адамант не царапает эту древесину… или, в данном случае, Грибатику.

Кто бы мог подумать, что Мировые Древа могут быть настолько злокозненными. Обычно от них только польза.

– … Мы не можем вредить этой твари, – произнес Метатрон, и его голосу вторил беззвучный хор серафимов. – Формально оно – Мировое Древо. На заре времен боги, что были до нас, клялись не причинять вреда Мировым Древам. Этот запрет так силен, что его блюдут все. Мы не сможем его нарушить.

– Зато это можем мы, – любезно ответил Дзимвел. – Если нам позволят.

– … Грибатика – тоже часть мироздания, – произнес Ормазд, и слова его отдавались эхом в прошлом и будущем. – Она существует, как существуют чума, разложение, радиация и энтропия. Мы не можем ее устранить, ибо есть законы, которых мы не можем нарушить.

– Зато для нас эти законы – пустой звук, – с нажимом сказал Дзимвел. – Мы сделаем то, чего не можете вы.

– … Однажды я сорвал с неба звезду, просто чтобы посмотреть, что будет, – произнес Мардук, и его голос струился, как кровь по лезвию. – Теперь на ее месте зияет дыра, которая пожирает свет. Баланс мироздания чрезвычайно легко нарушить.

– Грибатика – очень сильное нарушение баланса, – согласился Дзимвел. – Нужно по-настоящему сильное средство – и им можем стать мы.

– … Демон – это пламя, которое лижет твои ладони, пока не прожжет до костей, – произнес Валтаар, и его голос струился, как дым от горящей плоти. – Он всегда берёт больше, чем дает. Даже когда кажется, что это не так – просто цена еще не названа.

– Мы свою цену назвали, – напомнил Дзимвел. – Она очень скромна.

– … Они говорят: «Это всего лишь капля крови», – произнес Первый Лик, и в его голосе скрипели весы, на чашах которых лежали души. – Но не говорят, что капля – это начало кровопускания. Нет такой малости, которую они не превратят в бездну.

– Обычно это так, – не стал спорить Дзимвел. – Но в этот раз даже жаднейшие из нас готовы удовольствоваться нашим собственным выживанием, да еще тем, что мы попутно насобираем из того, что вам все равно не нужно.

– … Скованные древним запретом, мы ожидали героя, – произнес Овзес, и его голос сиял лунным и солнечным светом. – Ожидали того, кто вызовется сам, доброй волей. Но мы не ожидали, что в роли героев выступят демоны.

– Дайте нам шанс, – отвесил короткий поклон Дзимвел. – Мы вас не разочаруем.

– … Кишечные бактерии, – произнес Космодан, и голос его звучал раскатом сверхновой. – Многие из них изначально были патогенами, но в процессе эволюции стали помогать в пищеварении и иммунной защите. Многие из них даже производят витамины. Так и демоны тоже могут быть полезны мирозданию хотя бы иногда.

– Спасибо за теплые слова, – немного сухо сказал Дзимвел. – Да, у мироздания сейчас… грибок. А мы… эм-м…

– Не старайся, я просто пошутил, – расплылся в улыбке Космодан.

Дзимвел терпеливо слушал одно и то же и говорил одно и то же. Снова и снова. Он вел десятки диалогов одновременно, и все они, к счастью, шли хорошо.

Боги давно искали такое решение проблемы Грибатики, которое не станет с их стороны причинением вреда. Они же не могли даже послать войска, не могли отрядить подчиненных им ангелов, поскольку отдать приказ атаки или хотя бы шепнуть кому-то, что нужно делать – это такое же причинение вреда, как и нанести удар самому.

В случае проблем помельче боги создают специализированных чудовищ, порождают аватары или наделяют особыми силами смертных героев, а те сами обо всем догадываются и делают работу за них. Но Грибатика настолько широко распространилась и стала настолько могущественной и… неудобной, что никакое чудовище и никакой герой тут бы не справились.

Даже если оставить в стороне юридические формальности и необходимость истребить заразу в сотнях миров – это требовалось еще и сделать очень быстро, причем сразу везде. Иначе она расползалась бы быстрее, чем ее истребляли.

К тому же в некоторых мирах, и в первую очередь Темных, боги не вправе действовать по своему усмотрению. А Грибатике достаточно оставить маленький кусочек, чтобы эта мировая плесень снова начала затягивать планеты.

Боги ограничивали распространение Грибатики. Ставили препоны, не давали прорывать Кромку, ограждали и защищали своих подопечных. Но как Фурундарок при всем своем космическом могуществе не мог вычистить свой гхьет до конца, так не выходило это и у богов. Грибатика просто слишком сильная, огромная и упрямая, так что пусть и трудно, пусть и с помехами, но она прорывалась во все новые миры. Проблема ширилась, а эффективное решение все не находилось.

И хотя на помощь демонов боги совсем не рассчитывали, отказываться не стал никто.

Однако они сразу предупредили, что не разрешат демонам воцариться там, где сейчас Грибатика. Что освобожденные территории не станут собственностью Паргорона. Что им не позволят забрать души тех, кого они спасут.

И Паргорон согласился, что богов порядком удивило.

– … На указанных условиях? Безвозмездно? Твои господа в самом деле согласились на такое?

– С неохотой. Но они готовы и согласны.

– … Вы не получите ничего от этой эскапады. Не пожнете ни единой души. Не получите никаких прав на очищенные миры. Вы все еще согласны?

– Да.

– … В таком случае и мы согласны. Вам разрешен доступ и свобода действий. Но только в очерченных пределах.

– Естественно.

– … Мы в свою очередь гарантируем, что ваш мир во время этой войны не тронет никто. До победы над Грибатикой Паргорон неприкосновенен.

– За это мы благодарны. Это позволит высвободить все наши наличные силы.

– … Учтите, что если ваши действия выйдут за очерченные рамки или начнут угрожать балансу, вмешательство будет немедленным.

– Мы понимаем. Сейчас наши интересы совпадают.

– … Мы будем наблюдать за соблюдением уговора.

– Конечно.

– … И помогать.

Глава 34
Поздравляю с бракосочетанием

Бхульх разрывался меж двух горячих, пылких чувств. Он очень хотел пустить пыль в глаза всему Паргорону. Когда выходила замуж его дочь, свадьба была… скромной и короткой. Даже удивительно, что господин Хальтрекарок, с его-то любовью к пирам, балам и оргиям, каждый раз так комкает свои свадьбы. Он словно вовсе не видит в этом повода к торжеству, хотя свои дни рождения отмечает с таким размахом, что весь гхьет ходит ходуном.

Теперь замуж выходит не дочь, а только племянница. И не за демолорда, а всего лишь за… апостола Матери Демонов. Мазекресс очень хочет, чтобы ее любимчиков приравняли к банкирам, приравняли к нему, Бхульху, но будем уж смотреть правде в глаза – к четвертому сословию эти выскочки не принадлежат. Возможно, у них и вовсе нет будущего.

Но у этого конкретного, скорее всего, есть. Особенно теперь, когда он фактически в одиночку организовал грандиозную военную кампанию. Суть Древнейшего, какой талантливый и пронырливый юноша. Если у него все пройдет гладко – а Бхульх чувствовал, что пройдет, – его карьера пойдет в гору очень быстро.

И потолка пока не видно. Возможно, ему и правда удастся… нет, лучше не думать об этом. Рядом никого?.. Ни кэ-миало, ни ларитр… нет, все равно лучше даже не думать. Сглазит. Видит Бго, сглазит. Лучше побыстрее выдать за него Арнаху, породниться, вцепиться в него всем кланом и стать его бухгалтером.

Ради этого Бхульх и затеял свадьбу попышнее. Чтобы все видели, что этот юноша теперь часть клана. Чтобы не зарились. Когда начнется резня – а она рано или поздно начнется – Дзимвела должны обойти. В Паргороне мало настолько же толковых демонов.

И в то же время… это же расходы. Большие расходы. Условки утекают в никуда. Само мероприятие – просто кормежка куржуя деньгами.

Бхульху это причиняло почти физическую боль. Каждая эфирка, истраченная на какой-нибудь букетик или ленточку, была как серпом по яйцам.

О нем говорили, что он скуп. Это неправда. Бхульх никогда не считал себя скрягой. Просто он не любил тратиться на чепуху.

А чепуха – это все, что не приносит прибыль.

Инвестируя деньги, Бхульх не скупился. Он выдал Дзимвелу целых сто тысяч, потому что рассчитывал, что это окупится. Не все инвестиции окупаются, конечно, среди них бывают и рискованные… но рискованные в случае удачи окупаются особенно хорошо.

Свадьба – тоже инвестиция. Но не гарантирующая никаких дивидендов. Зачем вот, к примеру, подавать на банкете личинок Хлаа? Вы знаете, сколько они стоят? Почему просто не сотворить гостям хорошую еду? Это почти бесплатно.

Сам Бхульх сотворенной едой не гнушался. Разница не настолько велика.

– Сотворенную еду на свадьбе? – спросил Дзимвел. – Господин банкир, если у вас проблемы с доступом к настоящим продуктам, мои братья и сестры наловят дичи в лесах. Можно даже за Кромкой.

– Ой, какое хорошее предложение, – аж засветился Бхульх. Он либо не понял иронии, либо сделал вид. – Обязательно наловите, да побольше. Мы ее прибережем. На какой-нибудь важный случай.

– На мою свадьбу, например?

– Да… но… слушай, Дзимвел. Придет толпа народа. Всякие бездари и тунеядцы, которые ходят по свадьбам и поминкам, лишь бы пожрать на халяву.

– Господин банкир, вы пригласили на свадьбу даже демолордов. Вы собираетесь кормить их сотворенной пищей?

– Да, зря я их пригласил, – мрачно согласился Бхульх.

Он действительно разослал приглашения всем сколько-нибудь крупным фигурам. Не только демолордам, но и банкирам, баронам, вексиллариям. Даже иномирным всяким шишкам.

Понятно, что большинство на свадьбу обычной бушучки, пусть и племянницы банкира, не явится. Но кто-то все-таки может заглянуть. А из тех, что не явятся, некоторые пришлют подарки. Или поздравления – тоже хлеб.

Они хотя бы узнают, что живет на свете такой Бхульх.

А Дзимвел, просматривая банкетное меню, искоса поглядывал и на будущего тестя. Какой же он все-таки… бушук.

Он ведь совсем не беден. Он банкир. Он невероятно богат. К тому же он могущественный демон, у него вообще нет проблем с материальными благами. Как и любой бушук, он может создавать их щелчком пальцев. Не настолько легко, как Каладон с его Рукой Мастера, но может.

Но он патологически жаден.

Кажется, придется раскошелиться и самому. Дзимвелу не хотелось быть частью… этого.

– Сначала выносите сотворенные блюда, да побольше, побольше, чтобы они наелись, – наказывал Бхульх Безликим. – Набьют желудки – тогда выносите настоящее. Но понемногу. И с алкоголем так же. Сначала сотворенные вина… можно даже винные напитки.

– Винные напитки?.. – не поверил ушам Дзимвел.

– Ладно, ладно, – покосился на него Бхульх. – Все-таки племянницу замуж выдаю. Носите вино. Но тогда разбавляйте натуральное сотворенным.

– В какой пропорции? – упавшим голосом спросил Дзимвел.

– Один к одному. Одна бутылка натурального на одну бочку сотворенного. Этого хватит, чтобы почуствовать немножечко реальности.

Дзимвел мысленно добавил графу алкоголя. Придется раскошелиться еще и на него. Каладон умеет творить и еду, но она все-таки не дотягивает до стандартов демолордов.

Вообще-то, Дзимвел не видел никакой проблемы в том, чтобы оплатить свадьбу целиком. Не настолько это большие расходы. В общем-то, пары тысяч условок хватит, чтобы хорошо погулял весь высший свет Паргорона.

Но Бхульх уперся. Им овладело какое-то тупое, злое упрямство. Пополам со скряжничеством. Он заявил Дзимвелу, что они с Арнахой начинают супружескую жизнь с бессмысленных трат. Он не позволит молодым наделать ошибок и сам организует торжество.

К счастью, в зал вошли жены Бхульха – Ватиша и Гхедамна. Обе в роскошных платьях, с шелковыми веерами и в вычурных шляпках. Они скучающе прошлись вдоль столов, осмотрели украшения и цветы, поздоровались с Маурой и Кюрдигой, которые спорили о цветовой гамме, и тоже сунули носы в банкетное меню.

– Какой ужас, – тут же заявила Гхедамна. – Мой милый муж, это позорище. Ты не посмеешь.

– Да тебе-то какое дело, Арнаха тебе даже не родня! – прошипел Бхульх.

– Ну и что? – возмутилась гхьетшедарийка. – Весь этот срам будет происходить в моем доме. Я умру со стыда.

– Солидарна, – пропела Ватиша. – Условки условками, а семья семьей… погоди, цветы иллюзорные?.. даже никаких… свежих цветов?.. с настоящим ароматом?

– Я думаю, кто-то должен прогуляться по джунглям и нарвать благоуханных гарципин, – сказала Гхедамна. – Они такие белые-белые, словно сияющие изнутри… на моей свадьбе ты все усыпал гарципинами, милый. Помнишь?

– Это была не свадьба, а ухаживание, – проворчал Бхульх. – И ты их отвергла. На свадьбе они были иллюзорными.

– А, да… вспомнила. Ну тогда я не могла возразить, я была связана и с заткнутым ртом. Но мне хотелось кричать от того, насколько это безвкусно.

Бхульх покосился на жену. Кажется, он и сейчас предпочел бы заткнуть ей чем-нибудь рот. А Дзимвел задумался, что за веревки удержали гхьетшедарийку, какой кляп помешал ей поглотить все в пределах видимости.

– У, бабье племя, сговорились! – бурчал Бхульх, пока Дзимвел заверял Гхедамну, что сейчас же лично нарвет свежайших гарципин. – По миру меня пустить хотите⁈

– Я не могу вести этот разговор, – закатила глаза Ватиша. – Муж, вернись к работе. Мы сами тут все устроим.

– Моя работа – не дать вам растранжирить деньги!

– Да я сам оплачу свадьбу, раз уж так, – негромко сказал Дзимвел.

– Ой, какой у меня славный, щедрый зятек, – раздался еще чей-то голос. – А ты опять считаешь каждую эфирку, братец? Словно нищий на паперти? Это все потому, что ты так долго был беден.

В залу вплывала еще одна бушучка. Очень высокая, поперек себя шире, с прической из миллиона кудряшек, взбитых в настоящий фонтан. Она напоминала именинный торт, все были сплошные кружева и завитушки, а когти такие длинные, что не нужно никаких вилок и ножей.

Госпожа Уриза. Матушка Арнахи, старшая сестра Бхульха и будущая теща Дзимвела.

Да, верно. Он напомнил себе, что господин банкир ему, вообще-то, тестем не будет. Арнахе он всего лишь дядя. А ее мать – она вот. И хотя от дел эта древняя бушучка давным-давно отошла, всю заботу о семейном капитале передоверив младшему брату, иногда она все же напоминает, кто тут старший.

Сейчас вот она фамильярно ущипнула Бхульха за сморщенную щеку, ощерилась зубастой пастью и сказала:

– В самом деле, милый братец, ступай себе в банк, пригляди за большим, пока мы с девочками занимаемся мелочами. Понимаю, тебе тяжело тратиться на излишества – ты ведь так долго был нищ…

– Хватит это повторять! – окрысился Бхульх. – Это было давно!

– Незачем злиться, – положила ладонь ему на запястье Уриза. – Ты поднялся, ты сделал себя сам. Ты всего достиг. Но деньги надо уметь тратить, иначе внутри ты так и останешься нищ. И «уметь тратить» – не значит «не тратить вообще».

Дзимвел чуть склонил голову набок. Насколько он знал, банкиром Бхульх стал по чистой случайности – свергнувший Гламмгольдрига Корграхадраэд избавился и от его бухгалтера, ему требовался новый, а Бхульх не так давно оказал ему небольшую услугу.

Какого иногда пустяка достаточно, чтобы сделать карьеру.

Впрочем, беден он к тому времени не был. Среди рядовых бушуков, не банкиров, он считался чуть ли не богатейшим, так что выбор Корграхадраэда был закономерен.

Но до этого… у него были разные времена.

И несмотря на все страдания Бхульха, свадьба получалась роскошная. Арнаха сияла, как начищенная монета, ее мать и тетки тоже сияли, праздновать собирался весь клан и везде носились девушки-фархерримки, украшая коридоры и галереи лентами, живыми цветами и бумажными фонарями.

Маура оказалась прирожденным декоратором, преобразовав чопорный, мрачноватый даже особняк Бхульха в царство света и красок. Залы стали шире, воздух наполнился благоуханием и освежающей влагой. Дом очистился и помолодел, предвкушая торжество.

– Ой, как красиво! – щебетала Арнаха, кружась посреди бального зала, в котором Каладон воздвиг статуи и колонны из чистого золота. – Я самая счастливая невеста в Паргороне!

В день свадьбы стало известно, что Дзимвел успешно завершил переговоры с богами, и Паргорон о нем заговорил. Звезда Пресвитера поднималась все выше, его полагали фаворитом сразу нескольких демолордов, так что среди гостей оказалось немало именитых персон.

Банкиры явились все. Тридцать четыре члена правления Банка Душ, не считая хозяина особняка. Один за другим рогатые карлики подходили с поздравлениями к Бхульху, как будто это он сегодня женился. Каждый преподносил какой-нибудь подарочек, и Бхульх жадно косился на все растущую груду, а Арнаха шептала Дзимвелу, чтобы тот не спускал с нее глаз, потому что это их свадьба и их подарки.

Со стороны жениха явилось большинство апостолов (Агип в этом «шабаше» участвовать отказался, на Дерессу как раз сегодня навалилась куча дел, а Такил еще не вернулся с Парифата) и даже многие простые фархерримы, а также – к великому счастью Бхульха – сама Мазекресс. Ярлыком, разумеется, но иного ожидать было и невозможно. Словно настоящая свекровь, она пожелала Арнахе счастья и даже назвала «дочерью», отчего у той подкосились ноги.

И Мазекресс не единственная из демолордов приняла приглашение.

Одним из первых пришел Янгфанхофен. Он уже давно знал Дзимвела, тот неоднократно посещал малый зал «Соелу» и услышал от Паргоронского Корчмаря немало занятных историй. Некоторые из них оказались очень полезны, хотя пересказать их Дзимвел не мог никому.

– Поздравляю, Арнаха, – сказал демолорд, вручая бушучке пышный букет роз. – Ты сегодня просто очаровательна. Повезло жениху.

Арнаха, которая сейчас была в облике молодой гохерримки, зарделась и прижала букет к груди. А Дзимвел вежливо поблагодарил высокого гостя. Иронию в его словах он предпочел не заметить.

Невероятно обрадовался Янгфанхофену и Бхульх. Он лично встречал гостей у парадного входа, чтобы ни один подарок не прошел мимо его когтистых ручек. И Янгфанхофен принес не только цветы – он поставил на мраморный пол целый бочонок элитного коньяка «От Корчмаря».

– Это мы разопьем все вместе, – пообещал Бхульх.

В иное время он предпочел бы оставить такой благородный напиток для одного себя, но распить его с демолордом и другими демолордами – это дороже любых денег…

Тем более, что коньяк подарили молодоженам.

– Как же я рад тебя видеть, Корчмарь, – сказал почтенный банкир. – Это великая честь для моего дома. Конечно, мои повара не идут с тобой ни в какое сравнение, но ты все же, надеюсь, не останешься разочарован.

Кроме Мазекресс и Янгфанхофена явился Гариадолл. На свадьбе фархеррима и бушучки он еще не бывал, и надеялся хоть на мгновение развеять здесь сплин.

Прибыла Дибальда, которая очень любила свадьбы и застолья. Бхульх при виде нее немного скуксился, но приветствовал со всем почтением.

Явилась Совита, причем под руку с Гиздором. Это ее новый фаворит уговорил Владычицу Пороков заглянуть, и та заглянула, причем с ней были две младшие дочери, прелестные юные хальты.

Дзимвел радушно поприветствовал обеих прекрасных демониц, обеим поцеловал руки, и те от души поздравили счастливого жениха, смеясь и радуясь так, будто сами сегодня выходили замуж.

Заглянул Гаштардарон. Поздравил новобрачных, сразу предупредив, что он буквально на минутку, потому что сейчас совершенно нет времени, легионы готовятся выступать, кульминаты собираются со всего Паргорона, и лично ему, паргоронскому главнокомандующему, сейчас присесть некогда.

– А все из-за тебя, – сказал Гаштардарон с напускным обвинением, но глаза его светились энтузиазмом.

Прибыл Фурундарок, который за последние полгода проникся к Дзимвелу нескрываемой симпатией. В подарок он принес вечную сигару – с удивительным вкусом и ароматом, да к тому же заживляющую при курении раны и снимающую усталость.

К удивлению, Дзимвела, пришел Хальтрекарок. Этот сразу отвел жениха в сторону, взял за пуговицу на лацкане и принялся расспрашивать, как поживает он сам, и как поживают другие апостолы, и все ли у них хорошо, и все ли они счастливы, и не нужно ли им чего, и все ли они будут сегодня здесь, на свадьбе…

Но гораздо сильнее его поразил другой визит. Арнаха и Бхульх не увидели в этом ничего особенного, но Дзимвел окаменел, когда на пороге появилась стройная девушка в тонких очках. Дорче Лояр тепло поприветствовала невесту, вручила ее дяде подарок от своей матери и сказала Дзимвелу, касаясь его запястья:

– Счастье часто скоротечно. Но ты, я верю, будешь счастлив всю оставшуюся жизнь.

Арнаха растаяла от таких теплых слов. От ларитр обычного подобного не услышишь. А Дзимвел, ничуть не изменившись в лице, ответил:

– Я бесконечно рад, что ты выкроила для меня часок в своем плотном расписании, Охотница. Здесь сегодня так много сильных мира сего, и все они явились на мой праздник. Это великая честь.

– Да, удивительно много гостей пришло тебя поздравить, – ответила Дорче Лояр. – Уверена, все они хорошо проведут время и у них останутся только приятные воспоминания о сегодняшнем вечере.

Арнаха заулыбалась еще сильнее. А вот Бхульх… Бхульх почему-то уставился на Дзимвела совиными глазами. Едва Дорче Лояр удалилась и возникла небольшая пауза в приеме гостей, как старый бушук оттащил жениха в сторонку (на его месте тут же вырос другой Дзимвел) и прошипел:

– Она что, собирается тебя убить⁈

– Почему вы так решили, господин Бхульх? – медленно спросил Дзимвел.

– Не юли. Она прямым текстом сказала, что ты скоро сдохнешь, а ты прямым текстом сказал, что она не посмеет убивать тебя на глазах у других демолордов.

– Это… не было прямым текстом…

– Не юли, сказал! Мне шестьдесят тысяч лет, щегол!

– Арнаха не догадалась? – сдался Дзимвел.

– Нет. Она сикильдявка, ей и шестисот еще нет.

Дзимвел немного удивился, потому что никогда не спрашивал о возрасте Арнахи и подсознательно считал ее гораздо моложе… но сейчас было не до этого. Сделав каменное лицо, он заверил:

– Я справлюсь с ситуацией, господин Бхульх. А если нет… значит, Арнахе достанется мой счет.

– Как ты, [цензура], справишься с демолордом, идиот⁈ – прошипел Бхульх. – Так… всегда будь на виду. Я подумаю. Ладно, у тебя такое Ме… думаю, тебя даже ей будет трудно убить.

– Да, пока что я жив… – уклонился от ответа Дзимвел. – И у меня есть мысли на этот счет… не говорите пока никому.

– Потом поговорим, – пообещал Бхульх, бросая взгляд назад, где в громе и молнии вырос огромный рогатый полукульминат. – Господин Корграхадраэд, как я счастлив! Вы все-таки почтили визитом своего верного бухгалтера!

– И старательнейшего из лакеев, – улыбнулся во всю акулью пасть Темный Господин, глядя на молодых. – И красавицу Арнаху, конечно. Что за чудесная пара.

Корграхадраэд явился со своей любимой женой. На свадьбе они с Анжанной почти сравнялись в росте, так что шли рука об руку, как царственная чета. Прекрасная небожительница тоже поздравила молодоженов и пожелала счастья до конца жизни – но искренне, в отличие от Дорче Лояр.

Многие смотрели на нее с любопытством. Анжанна часто сопровождает мужа на светских раутах и за тысячи лет все привыкли, что одна из крупнейших фигур Паргорона – гурия, светлый дух… но это по-прежнему смотрится диссонансом.

Кроме именитых гостей из самого Паргорона на свадьбу явились и иноземцы, пришельцы из-за Кромки. Одни водили знакомство с Бхульхом, других позвал сам Дзимвел, третьих вовсе занесло невесть каким ветром. На любом мероприятии есть такие гости, которых никто не приглашал и никто не знает, но они все равно почему-то здесь, у столика с канапе.

От мира Хабатор явились Льневпайпа и Хоашнут. Эти не столько на свадьбу – плевать они на нее хотели! – сколько уточнить, все ли в силе и скоро ли начнется. В Хабаторе уже полгода постоянно пребывал один из Дзимвелов, но дела там шли все хуже и хуже, они потеряли еще две крепости и оставшиеся держались из последних сил. Великий Паолтиацу погиб, а Хоашнут сумел сбежать и даже сохранил большую часть свиты, но чудом избежал заражения.

Сбежал он во многом благодаря Дзимвелу. Тот посчитал целесообразным спасти главу клана Жезлов, поскольку его инкубы приносят неплохую прибыль.

Он бы помог и великому Паолтиацу, но к нему оказалось невозможно пробиться, не оставшись одному. Так что… можно считать, что главу клана Острог убила не Грибатика, а Дорче Лояр.

– Сколько еще ждать? – прошипел Льневпайпа. – Еще полгода – и она поглотит все! Нам придется бежать!

– Несколько дней, – пообещал подошедший Гаштардарон. – Вашим миром я займусь лично.

– Хорошо бы, – покосился на него Хоашнут. – На меня напали Арбдурих, Мессекшме и Паолтиацу. Они теперь с ней. Арбдурих возглавлял клан Мечей, он был сильнейшим из нас.

– Я займусь им лично, – пообещал Гаштардарон, кладя руку на плечо Хоашнута. – Я всеми ими займусь.

По телу Хоашнута пробежала дрожь. А Дзимвел хотел сказать Гаштардарону, что зря он проявляет дружелюбие к древнему искушенному инкубу.

Тот ведь не от страха дрожит.

Были и другие иномирные гости. Вместе с Хальтрекароком явился его «плюс один» – гость из самого Ада, великий и ужасный Асмодей. Из запретного измерения Гарра прибыл темный архимаг Варро. Прилетела древняя демоница Ухлатасса – в виде крылатой тени, искажающей реальность. Заглянула похожая на рептилию Кзертешта Л’Юн, грозная и прекрасная. Пришел Кровавый Рыцарь, чье тело состоит из стальных песочных часов с кровавым песком. Посетил мероприятие и Посланник Мглы, несущий свиток с именами обреченных.

– Дядюшка, кто все эти демоны? – прошептала Арнаха на ухо Бхульху.

– Какая разница? – отмахнулся тот. – Какие-то знакомые твоего жениха… у него сейчас много, много знакомых. Ты посмотри, какие замечательные подарки они принесли!

Глаза банкира аж умаслились. Суть Древнейшего, какой все-таки Дзимвел хороший мальчик. Такой пробивной, такой энергичный, такой… такой, что даже ларитры решили его устранить… и послали саму Охотницу…

Бхульх скис и покосился на Дорче Лояр, что весело смеялась какой-то шутке Совиты. Похоже, он и правда поставил на правильного парня.

Только вот парень слишком высовывался…

Но здесь, на глазах у всего высшего света, даже Охотница ничего сделать не посмеет. А в банкетном зале уже подали угощение. Бхульх лично позвонил в колокольчик, созывая на пир такое общество, которого его особняк не видывал никогда… да и неизвестно, увидит ли еще хоть раз.

Проклятье, даже его собственные свадьбы проходили скромнее.

Вопреки чаяниям хозяина, все до последней крошки было настоящим и очень искусно приготовленным. В центре возлежал теплый, с хрустящей корочкой каравай из мавоша, а на нем – масленка с чем-то душистым, отдающим айчапным перцем. Рядом изумительной элегантности печенья-призраки – тающие во рту, но оставляющие легкое послевкусие дыма и миндаля. Главным мясным блюдом шло жаркое из антарноха с гарниром из гранатовых зерен и тушеных в вине светящихся грибов из Червоточин.

Не уступал и десерт. Великолепный, многоярусный пирог «Сладкий грех», состоящий из семи слоев. Воздушный бисквит символизировал гордыню, крем-брюле – чревоугодие, шоколадная лава – похоть, карамельная паутинка – жадность, лимонная кислинка – зависть, имбирь – гнев, а сладкая вата – леность. Сверху была шапка из мороженого – на вкус как ваниль с оттенком миндаля, но при этом легкой горечью.

Брачной церемонии как таковой не было. В Паргороне нет никаких жрецов, что могли бы обвенчать, так что в брак тут вступают по-животному просто. Дается взаимное согласие, иногда приносятся какие-то дополнительные клятвы, а потом… брак скрепляется публичным соитием.

Дзимвел осуществил эту процедуру, не моргнув и глазом. А вот Арнаха волновалась, но уж не из стыдливости. Чтобы их пара смотрелась гармонично, она предстала в виде красавицы-фархерримки, но все равно в глазах некоторых сородичей Дзимвел заметил отвращение.

Гости при этом продолжали есть и пить. Многие даже не смотрели в их сторону, давно пресыщенные подобными зрелищами. Только некоторые засвидетельствовали свершение брака, причем эти гоготали, глумились и давали дурацкие советы.

Недолго, к счастью, и только по традиции. В Паргороне такие вещи никого не смущают. Закончив, Дзимвел с Арнахой заняли места во главе главного стола, где сидели близкие родственники и самые именитые гости.

Многие, впрочем, уже начали разбредаться. Заглянувшие только поздравить уже откланялись, в их числе и Гаштардарон. Другие собирались группами, болтали и сплетничали. В центре расширившегося в несколько раз зала начались танцы. Кто-то сотворил каток с полярным льдом и бассейн с игристым вином. Молодые бушуки уже с визгом прыгали в него с трамплина.

Демоны умеют сами себя развлекать. Главное – дать им пространство с хорошим обществом и не мешать веселью.

Дзимвел переходил от гостя к гостю. Его тут было много, Дзимвела. Совсем как на саммите Темных миров, он лично ухаживал за каждым, с кем хотел побеседовать – а побеседовать он хотел со многими.

Особенно он сосредоточился на гхьетшедариях. Совита, Гариадолл, Дибальда, Фурундарок и Хальтрекарок. Их Дзимвел очень постарался заполучить на свой праздник и заполучил всех, кроме Кошленнахтума и, конечно, Тьянгерии.

Отсутствие Кошленнахтума его не расстроило. В конце концов, он им не друг… хотя, кажется, уже и не враг. Прощать ему обиды Дзимвел не собирался, но был рад, что хотя бы о нем пока что можно не волноваться.

Остальные же гхьетшедарии… с ними он надеялся подружиться.

Тут все просто. С бушуками он наладил отношения, войдя в один из их кланов. С гохерримами – организовав самую крупную войну за много тысячелетий. С ларитрами дружбы не будет, на них можно времени не тратить. Кэ-миало и кульминаты мало участвуют в политике, и если прочие решат, что фархерримам быть, они просто согласятся с большинством.

Остаются гхьетшедарии. Фурундарока Дзимвел уже умаслил, тот обещал ему любое желание, и для него обязательно придет время. Совиту обхаживает Гиздор, и она уже и сама заинтересована – ведь у нее две дочери-хальта. Хальтрекарок… проклятье, если бы Отшельница от него не сбежала, он был бы у них в кармане. Прежде он был единственным гхьетшедарием, который голосовал в их пользу.

Но сейчас он скорее враждебен, и предложить ему Дзимвел ничего не может. Его гарантированно умаслит только возвращение Отшельницы, но это породит массу других проблем, нарушит прочие планы, рассердит Матерь и сделает врагом Дзимвела саму Отшельницу.

И, конечно, остаются Гариадолл с Дибальдой, не говоря уж о сорока семи баронах и бессчетном множестве простых гхьетшедариев. Их нужно чем-то задобрить, и кое-что предложить Дзимвел мог… только вот говорить об этом было преждевременно.