Текст книги "Крылья Паргорона (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 66 страниц)

Что бы ни представляла собой Тьянгерия – она одна из них, а Дзимвел для них никто. Достаточно одному из пяти заподозрить, что намеки Дзимвела имеют под собой почву, и предупредить Принцессу Тьмы, как на плане А можно ставить крест.

Так что вместо этого он просто поддерживал с ними приятную беседу. Фурундарок при этом смотрел на него, как на любимого песика, Совита была очень любезна, Дибальда расспрашивала, кто из фархерримов самый хорошенький, Гариадолл не произносил ни слова, а Хальтрекарок… Хальтрекарок сначала зевал, подперев голову кулаком, потом вдруг резко вскинулся, уставился куда-то за плечо Дзимвела… и тут же снова картинно зевнул, сделав такое скучающее лицо, что Дзимвел сразу понял, кого он только что увидел.

– … Ну привет, Папа Фархерримский! – сказала тем временем другому Дзимвелу Отшельница и принялась заливисто смеяться.

– Лахджа, никто здесь не поймет эту шутку, – упрекнул ее спутник. – Даже я ее не понимаю. Мы выглядим странно даже в этом месте.

– Я эту шутку в голове год держала, – безапелляционно заявила Отшельница. – Теперь мой разум чист. Бремя сброшено.

Дзимвел натянуто улыбнулся. Наконец-то. Сомнамбула, Отшельница и ее смертный муж-хозяин, к которому она прикована фамиллиарной цепью. Их не было так долго, что Дзимвел уже собирался все-таки сам сходить и узнать, что их задержало.

Благо Дорче Лояр здесь, так что там ее точно не будет.

– Вы опоздали, – немного сухо сказал Пресвитер. – Мир вам.

– Извини уж, раньше не получалось, – пожала плечами Отшельница. – Вот подарок.

Она сунула ему в руки какую-то коробку. Немного агрессивно впихнула, будто ей было неприятно ее держать.

И Дзимвел сразу понял, что и ему тоже неприятно ее держать.

– Что это?.. – спросил он, борясь с желанием отбросить коробку.

– Фейерверк для твоих лучших друзей, – ответила Отшельница. – Пара веселых шутих.

– Начинены освященной солью, – негромко добавил ее муж. – И еще кое-чем. Будь осторожен с ними.

Дзимвел медленно кивнул. Он не любил непунктуальных индивидов, но подарок пришелся ему по душе. От демонов такого точно не получишь, а совсем скоро это может пригодиться…

– Мы их много таких приготовили, – сказал муж Отшельницы. – Против Сорокопута. Но… нам больше не нужно.

– Не нужно, – повторил Дзимвел. – Что, проблема уже решена?

– Да!.. – просияла Отшельница.

– Хотя все обернулось неожиданным образом, – добавил ее муж. – Долгая история… и тебе о ней лучше расскажет… этот.

Он с явной неприязнью кивнул в сторону Такила, который с воодушевлением смотрел на танцпол. Еще на Парифате Сомнамбула переоделся в праздничное… видимо, с помощью Рокила и, возможно, Отшельницы, потому что он в кои-то веки не выглядел скоморохом. Темно-синий костюм с изумрудными пуговицами оттенял его глаза, а галстук-бабочка в оттенках фиолетового контрастировал с волосами.

Супруги Дегатти тоже смотрелись блистательно. На Отшельнице было серебристо-серое искрящееся платье с глубоким вырезом и обсидиановыми украшениями, а ее муж пришел в темно-сером, почти черном плаще с такого же цвета шляпой с высокой тульей и серебряной пряжкой.

И пока один Дзимвел выслушивал от Такила о случившемся в их усадьбе, другой поблагодарил их, что приняли приглашение, и поведал о том, что предстоит в ближайшие дни.

– … В смысле война с Грибатикой⁈ – выпучил глаза волшебник. – Я думал, вы нас позвали… чтобы… неважно. Слушай, на Грибатику я не подписывался.

– Я, вообще-то, тоже, – сказала его жена. – Дзимвел, какого черта?

– А вы о чем думали? – спокойно осведомился Пресвитер.

– О другом, – отрезал волшебник, косясь на бесчисленных демонов вокруг.

– Другое потом.

– Ага… ну в любом случае – это будет не бесплатно.

– А вам что, не нужна благодарность Величайшего Господина? – пробасил подлетевший Фурундарок. – Вы мне по гроб жизни обязаны.

– Очень нужна, – сказала Лахджа, глядя ему прямо в глаза. – В чем она будет выражаться, господин Фурундарок?

– Я тебе мало Ме надарил⁈ – возмутился демолорд-младенец.

– То подарки. А это оплата труда.

– Жадная, корыстная женщина, – отрезал Фурундарок. – Твой брат мне нравится больше.

– Это волонтерство, – произнес Дзимвел, сложив ладони перед губами. – Весь Паргорон участвует… на общественных началах. Мы ничего от этого не выигрываем.

– Да ладно, – изумился Дегатти. – Вы. Демоны.

– Некоторые косвенные преференции, конечно, будут, но они в лучшем случае покроют расходы. Для нас важно очистить наш мир и прекратить убытки Величайшего Господина. Не говоря уж о том, что Грибатика в обозримом будущем может стать угрозой для всего сектора.

– И мы в роли супергероев, – хмыкнула Лахджа. – Неожиданный поворот. У нашей команды уже есть какое-то название?

– Я вам потом все расскажу в подробностях, – пообещал Дзимвел. – Сегодня моя свадьба. Никаких дел.

– … Ты их предупредил, чтобы никому не говорили о твоем брате? – тем временем спрашивал Такила другой Дзимвел.

– Да, я… Рокил предупредил, – кивнул Сомнамбула.

– Хорошо. Ты им ничего лишнего не сказал?

– Да я вообще ничего не сказал… ты же запретил. Ну и там не до того было… знаешь, она не позволила меня убить. Взбунтовалась ради меня против хозяина! Я думаю, ей не все равно. Наверное, она меня все-таки любит, просто не очень понимает себя… боится мужа…

Дзимвел даже не стал отвечать. Пусть думает, как хочет.

Его гораздо больше волновало то, что случилось вчера в Мистерии. Этого он не предвидел, и планы придется корректировать, поскольку заинтересовать Отшельницу и ее мужа теперь будет труднее.

Даже удивительно, что они все-таки пришли.

Супруги Дегатти тем временем заняли места за пиршественным столом. Дзимвел полагал, что они сядут среди апостолов, но их сразу зазвал к себе Янгфанхофен. Паргоронский Корчмарь зацепился языками с волшебником, а к его жене подсел и стал что-то спрашивать Совнар, который сегодня был в натуральном облике.

Дзимвел воспользовался моментом и присел на его место, за стол банкиров. Там была своя атмосфера – бушуки сначала обсуждали бизнес, дела, но по мере того, как пустели бокалы, все сильнее переходили на байки и анекдоты. Многие подливали друг другу из собственных фляжек… кажется, коллеги хорошо знают Бхульха, так что на всякий случай пришли со своим.

– Привет, Дзимвел, – сказал банкир Лебет, глядя на него сквозь монокль. – Высоко ты взлетел, а? Уже среди нас как равный сидишь. Но вступил в итоге не в мой клан, не в мой… У меня вообще-то правнучка есть молоденькая… на выданье…

– Извините, господин Лебет, – спокойно ответил Дзимвел. – Уверен, она само очарование, но судьба распорядилась так, что мое сердце покорила Арнаха. Сами понимаете, сердцу не прикажешь.

– Аха-ха-ха-ха-ха!.. – залился смехом бушук. – Можешь не рассказывать мне басни.

– Я много раз просил у вас об… особых условиях, – сдержанно произнес Дзимвел. – Вы не верите в меня, господин Лебет. Что мне оставалось делать? У вас были яблоки, но доступны мне были только лимоны – и теперь у меня не шарлотка, а лимонад.

– Аха-ха-ха… – снова рассмеялся банкир. – А я был прав тогда, а? Ты и правда стал особенным, хотя и по-прежнему – в чем-то очень хорош, а в чем-то убог…

– Очень точная оценка, – не стал спорить Дзимвел. – Надеюсь, вы не держите на меня зла?

– Главное, чтоб моя хозяйка не держала, – уклонился от ответа бухгалтер Мазекресс. – Не взлетай слишком высоко, крылышки опалишь. Выпьем, что ли, жених?

И он чокнулся с Дзимвелом, сверкая зубастой улыбкой. Несмотря на свои насмешки, Дзимвела Лебет ценил, поскольку условок тот добывал много и клиентом был хорошим. И с Лебетом он не ссорился – даже заранее прояснил все насчет своих планов. Но тот чего-то опасался и все равно близко с Дзимвелом сходиться не пожелал.

Но отношения у них сохранились добрые. Единственное, что важно для бушуков – выгода. Пока ты не лезешь в их карман, а лучше, наоборот, туда что-то добавляешь – твой бухгалтер будет тебе другом.

И все же Лебет остался неудовлетворен. От него ускользнуло нечто, возможно, очень перспективное, и он теперь мог об этом только сожалеть.

– Господа, господа, а не устроить ли нам конкурс? – предложила толстая банкирша Лурдина. – Давайте на самую забавную сделку, право же, на самую забавную сделку! Я начну, господа, право же, дайте мне начать!

И она тут же рассказала историю о лошади с гвоздями в подковах, причем так громко смеялась, что Дзимвел половину недослышал и совершенно не понял, в чем соль. Но другие банкиры, кажется, все поняли, потому что принялись хохотать еще громче.

Эстафету подхватил бухгалтер Ге’Хуула Мидрус, который единственный присутствовал на свадьбе Ярлыком. Он поведал, как удаленно заморочил целый город, показываясь перед его жителями то в виде языков пламени, то в облике прекрасной девы, то изображая мудрого оранга, то в обличье говорящей головы.

Потом банкир Ромен по прозвищу Каптенармус рассказал о том, как купил душу одного интенданта за вагон гнилой селедки. Банкир Сарк по прозвищу Великий Маклер вспомнил, как устроил в одном мире прибыльный бизнес, просто запустив на рынок компьютерную игру со скрытым квестом с очень длинным и скучным описанием, которое никто не читал. Банкир Балиул, что управлял счетом Глем Божана, поделился историей о кошельке с вечной монетой и о том, как его хозяин умер с голода.

Это все были забавные и увлекательные истории. Но Дзимвел подсел к банкирам не ради них. Внимательно слушая и поддакивая захмелевшим бушукам, он незаметно переместился туда, где сидела самая из них тихая и какая-то забитая.

Эина, бухгалтер Тьянгерии.

Она историй не рассказывала, почти ничего не ела и вообще смотрела взглядом висельника на эшафоте. Дзимвел попросил Бхульха, чтобы Эину тот пригласил особенно настоятельно, поскольку в последние годы ту очень сложно где-либо застать. Бухгалтеру Тьянгерии, насколько понял Дзимвел, и в прежние-то годы приходилось непросто, а с тех пор, как тяжело раненая хозяйка заперлась в своей башне, жизнь Эины превратилась в беспросветный кошмар.

А еще Дзимвел вызнал, что клан у Эины бедный и малочисленный. Прежде его возглавляла ее старшая сестра, но та погибла в Башне Боли, чем-то не потрафив Тьянгерии.

– А вы не хотите рассказать что-нибудь? – негромко спросил у нее Дзимвел.

– Что-то не хочется, – пробормотала маленькая бушучка. – Извините, я знаю, это ваш праздник, но я не очень хотела приходить. Наверное, я пойду…

– Если вы не в настроении, то конечно, – поклонился Дзимвел. – Позвольте, я вас провожу.

Один Дзимвел остался за столом банкиров, а второй последовал за ссутулившейся Эиной. Она шла так, словно в любой момент ожидала удара в спину.

Другие гости тоже понемногу начинали расходиться, в том числе почти все фархерримы. Паргоронские свадьбы обычно заканчиваются оргиями, и Дзимвел позаботился довести это до всеобщего сведения. Смутило это поначалу не всех, но Дзимвел напомнил, что среди гостей преобладают бушуки.

– Имейте это в виду, – сказал он тем, кто все еще колебался. – А ты, Ринора, вылезай из-под стола и иди домой. Я обещал твоему отцу.

– Да что он понимает⁈ – пыталась вырваться девушка. – Пресвитер!.. пожалуйста!.. просто не говори ему!

– Он понимает гораздо больше тебя, – сказал Дзимвел, тяня ее за руку. – Вы тоже уходите?

– Да, – ответила Отшельница. – Было приятно посидеть, извини, что опоздали. Мы бы остались, но…

– … Дамы и господа, приглашаем всех желающих принять участие в оргии!.. – раздался красивый, хорошо поставленный голос.

– … Но мы пошли, – заторопилась Отшельница, залпом выпивая бокал. – Как тебя, Ринора?.. Пойдем, это не так интересно, как звучит.

Ринора неохотно, но все же повлеклась следом. На Отшельницу юные фархерримы смотрели, как на тетю-чудачку, которая живет далеко, да к тому же со смертным, за что часть семьи ее презирает, а часть сочувствует. Но видеть ее прежде не приходилось, и Ринора поразилась тому, насколько она красивая.

И ее смертный тоже… породистый какой. Ринора-то была уверена, что это какой-то мерзкий старикашка-колдунец, который поработил одну из них и теперь избивает ее посохом, заставляя себя ублажать. А он молодой и красивый, и они так смотрят друг на друга…

Ринора подумала, что Отшельница, наверное, действительно его любит… или думает, что любит. Она ведь раньше была человеком, как и родители Риноры. Наверное, им легко обмануться при взгляде на людей. Решить, что там есть, что любить.

Жалко, она красивая очень. Впрочем, это ненадолго, смертные недолговечны. Когда этот колдунец помрет или правда станет старым и мерзким, она вернется к нормальной жизни.

Если только у нее нет фетиша на людей.

– Пойдемте, я вас провожу, – сказал Дзимвел, выводя Ринору из особняка.

…А другой Дзимвел тем временем беседовал с Эиной. Особняк Бхульха огромен, в нем несметное множество залов и коридоров, гостиных и столовых, есть целая картинная галерея и внутренний бассейн. Эина в нем если и бывала раньше, то очень давно, так что оказалось нетрудным повести ее к выходу долгой дорогой, по пути втянув в разговор.

– Любопытный слух до меня недавно дошел, – сказал Дзимвел, открывая перед бушучкой дверь. – Я от кого-то слышал, что демолорды уже обсуждают, кому достанется счет Принцессы Тьмы.

– Ох, и вы об этом, – поежилась Эина.

Она нервно помассировала виски и закурила. Достала из воздуха тонкую женскую папиросу, и Дзимвел любезно поджег ее щелчком пальцев.

– Спасибо, – устало кивнула банкирша. – Да, в самом деле. Весь Паргорон об этом говорит. У моей хозяйки нет наследников. Она сама очень этого боится, хотя и страдает каждый день.

– И вы не знаете, кому… достанется?..

– Нет. Это решат демолорды. Если вы не знаете, то у бухгалтеров нет такой компетенции, чтобы просто передать кому-то счет.

– О, я знаю, конечно. Мне просто любопытно… а что будет с вами, когда… мы понесем утрату?

Эина снова поежилась, будто ей было зябко. Они шли каким-то дальним коридором, где тянулись сплошные кладовки. Там громоздились ящики, сундуки, накрытые тканью статуи. Всевозможный хлам, который в изобилии копится у любого бушука. Материальные ценности, которые вообще-то совсем не нужны демонам, но расстаться с ними этим существам очень сложно.

– Скорее всего, новый демолорд выберет другого бухгалтера, – пробормотала Эина. – Я… я думаю об этом… я хочу этого и боюсь. То есть я не хочу, чтобы меня заменили, но… понимаете, я боюсь моей хозяйки. Все вышло из-под контроля. Я бы давно сама уволилась, но… но это… это…

Она всхлипнула, кусая пальцы. Дзимвел понимающе на нее поглядел. Отказаться от клиента-демолорда означает лишиться большей части счета. Это и любому-то демону сделать очень тяжело, почти невыносимо, а уж бушуку-то… Многие бушуки предпочитают банкротству смерть, потому что в случае смерти они хотя бы не будут осознавать, что потеряли состояние.

Так что Эина остается бухгалтером несмотря ни на что. А если она вдруг откажется – к Тьянгерии выстроится очередь из бушуков. Несмотря ни на что. Даже самые злобные, жестокие и непредсказуемые демолорды легко находят себе бухгалтеров, потому что это огромные капиталы и очень высокий статус, а каждый бушук надеется, что уж он-то сумеет урезонить и умаслить это безумное чудовище.

– Я уверен, вы бы гораздо полнее и ярче раскрыли свои таланты бухгалтера, если бы вашим клиентом был кто-то более… здравомыслящий, – осторожно произнес Дзимвел. – Кто-нибудь вроде барона Динта, или Верховного Лекаря Зиммизхи, или…

– Или вас, да? – пристально посмотрела Эина. – Это… опасный разговор.

– Конечно. Но ваша жизнь сейчас все время опасна. Да и мне, честно говоря, сейчас нужно немного форсировать события. Может быть, мы могли бы помочь друг другу? Так, чтобы вам ничего не угрожало, а если я не преуспею, вы попытаетесь с кем-то еще.

Эина с минуту молчала. Она курила, глядя в одну точку, и когда папироса закончилась, когда ее пальцы обжег пепел, бушучка наконец сказала:

– Я не хочу вести дела с отчаянными демонами.

– Другие в Башню Боли не пойдут, – произнес Дзимвел.

Эина закурила новую папиросу. Дзимвел терпеливо ждал.

– Вообще-то… для вас, наверное, хороший момент… – очень медленно произнесла она наконец. – Вскоре будет… Я слышала, конечно… вас любит Матерь Демонов… и вы фаворит Темного Господина… а сейчас все только и говорят, как вы устроили все это… с Грибатикой… Давайте так. Если у вас все получится… будет очень хороший момент. Да, наверное. Этого разговора не было, вы понимаете?

– Конечно, – кивнул Дзимвел. – Вы мне ничего и не обещали.

– Абсолютно ничего, – помотала головой Эина. – Мы просто посплетничали. Только… а если вдруг что-то такое… вы же теперь в клане Бхульха. Разве он не захочет… ну… сам…

– Я очень многим обязан господину Бхульху, – сказал Дзимвел. – Пожалуй, слишком многим, чтобы вручать ему еще и управление счетом. А вот вы…

– А вот я, напротив, буду обязана вам… – произнесла Эина. – Понимаю вас. Но вы рискуете поссорить мой клан с кланом Бхульха…

– Думаете, он захочет ссориться с зятем? Особенно если этот зять – демолорд.

– Вот вы это и сказали, – нервно улыбнулась Эина.

– О, я просто люблю помечтать. Кто в Паргороне не мечтает стать демолордом? Мне кажется, даже храки спят и видят, как получают мажоритарный пакет и создают самую огромную мясную гору в Паргороне.

Эина наконец засмеялась. Впервые за вечер в ее глазах появилось что-то живое. Она словно увидела свет в конце тоннеля – совсем слабый и очень далеко, но все-таки свет.

– Я буду очень рада, если вы добьетесь успеха во всем, о чем мечтаете, – сказала она, касаясь руки Дзимвела. – Сейчас вы наверняка очень заняты, вы молодожен и вам скоро на войну… но давайте потом как-нибудь встретимся и еще поболтаем. Не провожайте меня, я знаю, где выход.

Дзимвел и сам не хотел, чтобы его видели с Эиной дольше нужного, поэтому распрощался. Бушучка торопливо засеменила прочь и свернула за угол. А Дзимвел пошел обратно к гостям… когда вдруг осознал, что сейчас его никто не видит, при этом он не в обители Мазекресс…

– Не подскажешь, где тут уборная? – раздался голос за спиной.

Нет. Не может быть. Даже здесь⁈

– Поздравляю с бракосочетанием, – сказала Дорче Лояр падающему трупу.

Глава 35
Можно успеть свалить

Дзимвел вздрогнул. Минус еще один. Его становится все меньше. Он уже… привык, но все равно каждый раз все Дзимвелы во всех мирах словно тоже частично умирали.

– Что-то не так, Пресвитер? – спросила Отшельница.

– Нет, – ровным голосом ответил Дзимвел. – Почему ты так решила?

– Ты в лице как-то переменился.

– Просто получил неприятную весть. Но к вам это не относится.

Он провожал супругов Дегатти в Урочище Теней. Те бывали там раньше, но давно, недолго и с враждой, а волшебник вообще сидел в своем кошеле и собственными глазами ничего не видел.

Конечно, в его случае это неважно, он свободно может смотреть через глаза своих фамиллиаров, одним из которых является демоница Лахджа по прозвищу Отшельница. Но тем не менее, он мало что тогда разглядел и запомнил.

– Так это вот здесь вы, значит, живете? – спросила Лахджа, крутя головой. – А ничего, вообще-то. Может, дачу мне тут завести?

Дзимвел сказал, что проблемы в этом не будет, все только обрадуются, если Отшельница хоть иногда будет здесь гостить. Можно и детей приводить в гости.

При этих словах он внимательно следил за лицами волшебника и демоницы.

– Ну не! – рассмеялась Лахджа. – Если только вы своего Ревнителя будете на цепь сажать!

Нет, кажется, ни о чем не подозревают. Конечно, откуда им знать. Даже те, кто в курсе той истории с вернувшейся Камтстадией и сутью Древнейшего, уверены, что та уничтожена. Что Корграхадраэд отправил ее дальше в круг рождений, и о ней можно забыть навсегда.

О том, что случилось на самом деле, известно только Корграхадраэду, Матери, Отцу, Кошленнахтуму… и Такилу с Дзимвелом. Больше не знает никто, а догадаться о таком невозможно, будь ты умнее самого Ге’Хуула.

Только если кто-то расскажет… или ты влезешь в чужую голову. Как Такил.

Ох… Такил самое слабое звено здесь. Дзимвел позаботился, чтобы тот понял, насколько нежелательно привлекать чье-либо внимание к этой теме, но Такил – это Такил.

С ним договариваться – как с ветром.

– Агип больше не станет делать ничего подобного, – сказал Дзимвел. – Это было недопонимание. На самом деле ему очень хотелось бы снова увидеться с твоей дочерью.

– Не доломал?.. – ядовито хмыкнула Лахджа.

На мгновение Дзимвел ощутил гнев. Почему Матерь выбрала именно ее? Невыносимая женщина. Заставляет Дзимвела оправдываться в том, к чему он вообще отношения не имеет.

Дзимвел таких терпеть не мог.

Он не подвергал сомнению решение Матери, но… почему она отдала другому демолорду такую великую ценность? Суть должна была возродиться здесь, среди них, в Урочище Теней. Стать сыном или дочерью Кюрдиги, или Мауры, или еще кого-нибудь… неважно, кого.

Стать… фархерримом. Полноценным фархерримом, а не хальтом или, еще хуже, получеловеком.

Нет, Дзимвел понимал, почему Матерь поступила именно так. Разумом понимал. Не сердцем. Видимо, она ожидала… боялась, что фархерримы тоже не задержатся в этом мире надолго, и хотела обезопасить хотя бы то самое дитя.

Действия Матери Демонов в первую очередь идут на пользу ей, а не ее детям. Это важно помнить.

На Отшельницу многие собрались посмотреть. Если до того же Кардаша в свое время никому дела не было, потому что он появился внезапно, из ниоткуда, и воспринимался скорее как младший побратим, то Отшельница вызывала живой интерес.

Ее окутывал настоящий флёр таинственности, романтики и некоторой запретности. Тринадцатый апостол, что с самого начала жила отдельно от остальных, что спасла жизнь демолорду, а потом предала его, за что была приговорена к смерти, но бежала с помощью смертного, за которого вышла замуж… о, эту историю в Урочище Теней повторяли на все лады.

И, конечно, многие помнили, как она явилась сюда в гневе, когда у нее похитили дочь. Два фархеррима сгинули навсегда, сунувшись в усадьбу Дегатти, а третьего потом жестоко наказали апостолы. Дело чуть не закончилось большой резней, а Мученица долго ходила чернее тучи.

Лахджа немного даже растерялась, поняв, что на нее все таращатся.

– Привет, – неуверенно помахала она рукой какой-то девочке.

Вообще-то, необычно вот так ощущать себя среди… сородичей. Идти по деревне, населенной такими же демонами, как она сама. Видеть вокруг десятки, даже сотни фархерримов, и лишь некоторые ей знакомы, да и то не слишком хорошо.

И здесь очень много детей. Господи, две трети населения – дети и подростки. Какой же у них молодой вид все-таки.

Эдак через пару тысяч лет они весь Паргорон заполонят.

– Привет, Лахджа, – улыбнулась ей Ао. – Мир вам, мэтр Дегатти.

– Привет, Ао! – обрадовалась Лахджа. – Как твои Ме? Много насобирала?

– Все еще недостаточно, – цокнула языком Чародейка. – А у тебя есть что-нибудь на обмен?

Лахджа рассмеялась. Меняться с Ао она не собиралась, поскольку та слишком хорошо знала ценность каждого Ме и меняла только худшее на лучшее. Пусть на чуть-чуть, пусть на волосок, но Чародейка никогда не оставалась внакладе.

– Весь мусор я отдала Зукте, – сказала Лахджа. – А немусор нужен мне самой.

Пока она болтала сначала с Ао, потом с Каладоном, а потом с Маурой, ее муж пристально осматривал окружающих демонов. Майно Дегатти получил для себя и Лахджи гарантии безопасности, но все равно в рукаве напряженно затаилась змея, а палец незаметно поглаживал Перстень Дружбы.

Он человек. Смертный. При этом волшебник и весьма могущественный. Для демонов он выглядит как большой стейк.

Послушай, конечно, для них ты выглядишь, как большой, ароматный, истекающий соком стейк с жареной картошечкой и маленькими кукурузками… но послушай, никто нас не тронет. Ты даже для меня иногда так выглядишь, но я же тебя не трогаю.

Ты это так сказала, что я теперь есть хочу.

По-настоящему проголодаться волшебник еще не успел. Они явились прямиком со свадебного пира. Он бы скорее предпочел вздремнуть, потому что день выдался долгий и насыщенный. Не настолько насыщенный, как вчера… о, вчера вообще был сущий кошмар!.. но все равно полный забот и треволнений.

Надо было отправить детей на каникулы. Распорядиться насчет ремонта усадьбы. Активировать немтырные талисманы, чтобы было кому ухаживать за скотиной и присматривать за садом. Договориться об отпуске, потому что некоторые обязанности остаются за ректором и во время каникул. Сделать некоторые приготовления. Смотаться в Валестру и взять кое-что в библиотеке. Собрать весь тот арсенал, что Дегатти приготовили для нападения на Сорокопута. Запастись еще кое-какими припасами. Обговорить с Вератором систему экстренного спасения. Побеседовать кое о чем с Жюдафом.

И куча, просто куча других дел.

И все ради того, чтобы один рисковый волшебник получил от этих демонов… что-нибудь хорошее. Он пока не определился, что именно потребует за свою помощь, но продешевить не желал.

А в Паргороне они еще и с порога отправились на свадьбу. Межмировой переход сам по себе был утомителен, а потом еще и пришлось сидеть среди орущих и бухающих демонов, слушать их оглушительную музыку, снова и снова пить с Янгфанхофеном и постоянно ощущать на себе сверлящий взгляд Хальтрекарока.

И еще этот сюрприз насчет Грибатики. Неожиданно, конечно. Майно Дегатти готовился к совершенно иному. После вчерашних событий его охватил кураж, он ощутил какой-то небывалый азарт и довольно легко согласился на то, о чем в другое время размышлял бы гораздо дольше.

Но теперь оказывается, что их в буквальном смысле пытаются… мобилизовать. Отправить на небывалых масштабов войну.

И отказываться неловко, потому что судя по тому, что рассказал по дороге Дзимвел, Паргорон в этот раз действительно в роли паладинов. Если Майно Дегатти вернется и скажет старшей дочери, что его попросили помочь в спасении сотен миров, а он отказался, та просто перестанет с ним разговаривать. Она в любом случае обидится, что ее не позвали на такую грандиозную кутерьму, но тащить в подобное месиво еще и детей Дегатти точно не собирался.

– Я бы поспал, – сказал он вслух, пока Лахджа обсуждала с Маурой сначала дизайнерский ландшафт, а потом особенности физиологии Грибатики. – Пресвитер, где мы можем отдохнуть?

– Выбирайте любой цветок… нет, подождите. Да, ты же смертный. Возможно, прямо сейчас ты начинаешь чувствовать тяжелую сонливость и нарастающую головную боль…

– Нет, – мотнул головой Дегатти. – Я одолжил у Лахджи иммунитет к вашим цветам.

– Как удобно…

– Но я все равно не хочу спать в цветке. Это как-то неуютно.

– Как пожелаешь. Многие среди нас предпочитают дома. Уверен, Агип или Ветцион пустят тебя погостить. Или можешь остановиться…

– О, ты же мой коллега-волшебник, да? – раздался приятный, бархатистый голос. – Я тоже выстроил для себя дом. И просторный – места всем хватит. Я… честно говоря, я очень, очень хочу пригласить тебя в гости. Давно не общался с коллегами!

Дегатти повернулся и уставился на высоченного демона необычной расцветки. Его кожа переливалась радугой, будто масляная пленка на темной воде.

– Кто ты? – спросила Лахджа.

– Дзимвел, представь нас! – сказал незнакомец. – А, ладно, я сам. Я Кардаш. Апостол Кардаш по прозванию Тавматург.

Волшебник и его жена переглянулись. Они знали только некоторых фархерримов, причем не всех с хорошей стороны. Но уж апостолов-то по именам помнили, их всего дюжина.

Среди них точно не было никакого Кардаша.

– Это наш младший брат, – пояснил Дзимвел. – Он появился позже других, Матерь переродила его отдельно.

– Ясно, – сказала Лахджа. – Ее труды продолжаются. Осторожней, не заполоните весь Паргорон, а то будете с края сыпаться.

– Мы постараемся, – натянуто улыбнулся Дзимвел.

Чувство юмора Отшельницы ему не нравилось.

– Ты, я так понимаю, волшебник, – сказал Кардаш, обращаясь к Дегатти. – Прекрасная шляпа.

– Спасибо, мне жена подарила, – кивнул Дегатти. – А ты… тоже был волшебником? Когда был человеком.

– Нет-нет-нет! – выставил руки Кардаш. – Я был тавматургом.

– Хм.

В этом «хм» прозвучало очень много всего, но Осознание пасовало перед тем, чтобы расшифровать все смыслы.

– Так что – ко мне? – протянул руку Кардаш, словно не услышал никакого «хм». – Разопьем бутылочку красного с моей родины, расскажете о себе… какой у тебя высокий уровень для… волшебника.

– Нет, – отказался Дегатти.

Он уже собирался принять предложение, но последним словом Кардаш все испортил. И даже не самим словом, а тоном, в котором явно проскользнуло пренебрежение. Он явно не хотел оскорбить, но ненароком выдал какое-то высокомерие по отношению к волшебникам, и Дегатти резко проникся к нему неприязнью.

К тому же ему не понравилось, как тот смотрит на его жену.

Расслабься, на меня везде так смотрят. Мог бы уже и привыкнуть.

– К Агипу я тоже не хочу, – сказала Лахджа. – Будет неловко. Я… не вполне его простила.

– Тогда к нам, – появилась из ниоткуда еще одна фархерримка. – Пастырь не любит гостей, но возражать не будет. Он давно хотел познакомиться с вами, мэтр Дегатти. Испросить совета.

– А я с ним тоже хотел познакомиться, – оживился волшебник. – Да, в самом деле, пойдем к Ветциону. Вы Ильтира, да?

Фархерримка кивнула. Она тоже была очень красивая, как, собственно, и все жители этой деревни. И однако Дегатти с невольным самодольством отметил, что на конкурсе за звание самой-самой его жена займет первое место.

Ветцион с Ильтирой еще и жили на выселках, на самой границе урочища, что тоже Дегатти порадовало. Было, правда, неуютно идти мимо деревьев, увешанных трупами. Многие давно разложились, превратились в голые скелеты, но встречались и сравнительно недавние.

– Защита границ, – сказала Ильтира, заметив их оторопь. – Мы не любим незваных гостей.

– Хорошо, что мы званые, – ровным голосом сказал волшебник.

Но дом у них оказался красивый. Почти как у людей, но более подходящий для крылатых существ. С высокими потолками, большими комнатами, широкими окнами и балконом на втором этаже, с которого удобно взлетать.

И тут повсюду были животные. Рядом с домом Ветциона раскинулось настоящее звериное царство. Монстры Туманного Днища, все эти чудовища, от которых любой смертный убежит с визгом (если успеет), были смирны и кротки, как ягнята. Они провожали гостей своего хозяина долгими взглядами, а два костяных кота даже взялись сопровождать, но вражды в аурах не ощущалось.

– Их можно гладить? – спросила Лахджа.

– Если Пастырь разрешит, – ответила Ильтира. – Самой лучше не тянуть руки. По-настоящему они слушаются только его, а в остальном это… большие кошки. Их не поймешь.

По ее тону Лахджа поняла, что Ильтира пробовала гладить костяных котов и осталась не очень довольна результатом.