Текст книги "Пиранья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

– Простите, сеньор, можно вас на минуту? – послышался предупредительный голосок, довольно прилично выговаривавший английские слова.

Мазур поднял глаза и увидел давешнего старикашку, склонившегося над ним с выжидательно подобострастным видом.

Девица сидела как ни в чем не бывало, и Мазур встал, отошел вслед за почтенным метрдотелем на несколько шагов.

– Прежде всего, позвольте вас поблагодарить, сеньор… – начал старикан, когда они оказались в тихом уголке зала, возле той самой темно-алой пыльной портьеры, из-за которой с регулярностью часового механизма появлялись дежурные шлюхи.

– Пустяки, – махнул рукой Мазур, кося одним глазом на свою сумку.

– Позволительно ли будет мне спросить… Вы – напарник сеньора Донни?

– Не совсем, – сказал Мазур. – Он любезно согласился меня подвезти до Чакона, вот и все…

– Сеньор путешествует для собственного удовольствия?

Мазур встретился с ним взглядом. Глаза у старикашки были нисколечко не наивными, в них читалось неплохое знание человеческой природы и людей – ну, понятно, работая в таком вот заведении, обретешь нешуточный жизненный опыт…

– Сеньор путешествует в поисках работы, – сказал Мазур, помнивший, что рассчитываться ему нечем. Быть может, удастся как-то договориться и списать все на счет заведения?

Ему показалось, что старикан просиял:

– Вот как? Сеньор спешит в какое-то конкретное место?

Мазур пожал плечами:

– Да как вам сказать, сеньор… Не особенно.

– Быть может, в таком случае вы не откажетесь побеседовать с сеньорой Розой?

– А кто это?

– Владелица заведения, сеньор… всех заведений, всего этого дома. Она хотела бы с вами побеседовать по делу, которое может оказаться для вас крайне выгодным…

Мазуру пришло в голову, что бродяги вроде него от таких предложений отказываться просто не имеют права. Не убудет, в конце концов… Почему бы и не пообщаться с хозяйкой? Чутье вещает, что по здешним меркам владелица столь крупного предприятия в самом центре города определенно входит в местный истеблишмент, так что знакомство небесполезное. Опять же, счет не оплачен…

Старикашка проводил его за портьеру. Там оказалась обширная комната, где за длинным столиком сидели с полдюжины дожидавшихся своего выхода стахановок постельного фронта. Девицы покуривали, попивали пиво из маленьких бутылочек и о чем-то беззаботно сплетничали. Пройдя мимо них, старик свернул к лестнице с широкими деревянными перилами.

Мазур шагал следом. В уме у него уже сложился соответствующий образ здешней хозяйки: сухопарая старуха с пронзительным взглядом, в черном глухом платье с огромной бриллиантовой брошью под морщинистой, как у черепахи, шеей. Он и сам не знал, откуда вдруг явился именно такой образ.

Между прочим, как оказалось парой минут спустя, не имевший ничего общего с реальностью. Деликатно постучавшись в высокую дубовую дверь, старикашка распахнул ее перед Мазуром, и они оказались в самой обычной комнате, ничуть не похожей ни на будуар борделя, ни на аскетичную контору. Два кресла, обтянутых веселеньким ситчиком в цветочек, старинный стол с букетом неизвестных ярких цветов в хрустальной вазе, католическое распятие на стене, а другая стена затянута темно-алой портьерой.

В одном из кресел, закинув ногу на ногу, сидела довольно приятная дама лет сорока с небольшим, чуть полноватая и определенно красивая, этакая пышноволосая брюнетка в желто-палевом платье, легком, но строгом. Более всего она походила на холеную и беззаботную супругу преуспевающего дельца из какого-нибудь фильма о высшем свете.

Небрежный жест указательного пальца, унизанного кольцом с крупным бриллиантом – и старикашка улетучился, словно его и не было никогда. Судя по всему, это и была хозяйка, поскольку никого больше в комнате так и не появилось. Мазур вежливо поклонился и остался стоять у порога, как и подобало знавшему свое место бродяге из низов общества.

– Садитесь, – сказала хозяйка. – Меня зовут Роза, и мне выпало несчастье быть хозяйкой всего этого заведения…

– Почему же несчастье? – светски спросил Мазур, усаживаясь и ставя рядом с креслом сумку. – По-моему, заведение весьма даже респектабельное и довольно процветающее…

– Вашими молитвами, сеньор…

– Джонни, – сказал Мазур. – Зовите меня просто Джонни. Увы, фамилия у меня хоть и ничем не запятнанная, но такая заковыристая с точки зрения испанской грамматики, что ее мало кто может произнести. Если это не чересчур фамильярно и не погрешит против правил хорошего тона, зовите меня просто Джонни…

– С удовольствием, – сказала хозяйка, улыбнувшись Мазуру довольно обольстительно. – Джонни, вы изъясняетесь определенно как человек из общества…

– Как пишут в романах, я знавал лучшие дни, – сказал Мазур с непроницаемым лицом. – Превратности судьбы, знаете ли.

– Откуда вы?

– Из Австралии. Учился в колледже, но потом пришлось стать моряком, побродить по свету…

– Надеюсь, ничего… предосудительного за столь резким поворотом судьбы не стояло?

– О, что вы, сеньора Роза, – светски улыбнулся Мазур. – Просто-напросто юношеское легкомыслие… Я, знаете ли, всегда был парнем свободолюбивым и неуемным. Тошно делалось при мысли, что предстоит после колледжа каждый день тащиться на работу в костюме и галстуке, просиживать дни напролет в каком-нибудь пыльном офисе под бдительным взором надутого босса… Если начинать с нуля, с самой низкой ступеньки, долгие годы пройдут, прежде чем хоть немного приподнимешься… Наша Австралия в некоторых отношениях безмерно скучна – этакое сонное захолустье…

«Эк я чешу! Словно по-писаному! – подумал он с законной гордостью. – А она, в общем, взирает довольно благосклонно, вроде бы игриво даже. Донна Роза де Альвадорес, тоже мне…»

И далее он именовал собеседницу в мыслях не иначе как «донна Роза».

– Вы мне напоминаете моего мужа, – доверительно призналась донна Роза, томно взирая на Мазура темными глазами. – Он решительно не мог усидеть на месте, выдерживал пару-тройку месяцев, не более, а потом без всякого предупреждения исчезал – то искать индейское золото в Кордильерах, то присоединялся к экспедиции какого-то чокнутого миллионера, ловившей на Амазонке исполинскую анаконду…

– Подозреваю, он и сейчас занимается чем-то подобным? – вежливо предположил Мазур.

– Быть может, – печально сказала донна Роза. – К сожалению, уже года три, как я не имею о нем никаких известий. Вроде бы прошлым летом его видели в Каракасе в компании охотников за разбившимся НЛО, но я не уверена, что речь шла о нем… Неужели вы такой же легкомысленный, Джонни?

– Ну, не думаю, – сказал Мазур, накрепко помнивший о неоплаченном счете, а также о том, что чересчур уж ветреным шалопаям долги не прощают. – Откровенно говоря, мне давно уже хотелось осесть где-нибудь на приличном месте, но это, оказалось, дело непростое. Мне обещали работу в одной научной экспедиции, но очень быстро оказалось, что люди там не серьезные… вроде ваших охотников за разбившимся НЛО. Пришлось возвращаться без гроша в кармане. – Он печально и со значением повторил: – Без гроша в кармане…

– Бедный мальчик! И куда же вы теперь?

– В Чакон, я полагаю, – сказал Мазур. – Туда приходит много кораблей, попробую наняться на какой-нибудь, документы у меня в порядке, сложностей не предвидится…

– Но ведь это, должно быть, очень тяжелая и малооплачиваемая работа – плавать простым моряком?

– Пожалуй, – согласился Мазур.

– А где вы научились так великолепно драться? Мне подробно рассказал Хорхе… Он уверяет, что вы расшвыряли этих скотов, как котят…

– Ничего удивительного, – сказал Мазур, вновь импровизируя с ходу над своей запутанной биографией. – Я служил в армии, был парашютистом, дослужился до мастер-сержанта… Нас хорошо учили драться, знаете ли…

– Если бы вы знали, Джонни, как меня выручили… Вообще-то там есть специальный человек, который следит за порядком и безопасностью, как и полагается в приличных заведениях. Вот только так уж вышло, что он, с прискорбием скажу, запил. Это с ним не впервые, и продолжается обычно долго… Раньше как-то обходилось, но теперь терпение мое лопнуло. Рассчитаю без всякой жалости. Хорошо еще, что полиция явилась вовремя. У меня прекрасные отношения с полицией, – самодовольно заверила донна Роза. – Но все равно, если бы не вы, для той глупышки могло кончиться скверно. А это ударило бы по репутации заведения, сами понимаете. Эта пара к тому же из Эстадос Юнидос, мог получиться грандиозный скандал… – призналась она с непритворной досадой. – Репортеры целыми днями шныряют по городу, как шакалы, попади эта история в бульварные газеты, особенно в столь непростой политической ситуации… Все из-за выборов…

– Как это? – с искренним любопытством спросил Мазур.

– Эти субъекты, которых вы урезонили – люди дона Рамиреса, полностью скомпрометировавшего себя прохвоста… Вы в курсе, что у нас состоятся послезавтра выборы алькальда?

– Да, я видел афиши, – сказал Мазур. – По-испански я не понимаю, но тут дело совершенно ясное.

– Вот именно, – сказала донна Роза решительно. – Совершенно ясное. Дон Рамирес, наш алькальд, на протяжении последних восьми лет – субъект, совершенно разложившийся, недостойный не только столь высокого поста, но и места смотрителя общественного туалета. К счастью, его соперником является столь порядочный и дельный человек, как дон Себастьян Санчес, с которым мы в прекрасных отношениях… Могу вас заверить, кристальной честности человек! А Рамирес, надо вам знать, в тщетных попытках удержать власть привез целую банду головорезов, которые тем и занимаются, что пугают и шантажируют честных избирателей, твердо намеренных покончить с владычеством коррумпированного, разложившегося, полностью дискредитировавшего себя дона Рамиреса…

«Хорошо чешет, – подумал Мазур восхищенно. – Красиво чешет. Любой замполит позавидует».

– Теперь понимаете? Этот скандал мог и получить совершенно неожиданное продолжение. Иные беззастенчивые элементы могли бы им воспользоваться для дискредитации дона Себастьяна Санчеса, приписав ему вовсе уж шокирующие поступки… Все знают, что я его преданная и бескорыстная сторонница…

«Эге-ге! – подумал Мазур, не лишенный здорового цинизма. – Интересно, дона Роза, этот ваш дон Себастьян, часом, не пайщик ли вашего процветающего заведения? Или попросту завсегдатай той его половины, что отведена для благородной публики с тугой мошной? Очень уж горячо вы его защищаете, сие неспроста…»

Интересные дела. Получалось, что он нежданно-негаданно оказался в самой что ни есть гуще местной политической борьбы. Вот она, порочная изнанка ихней буржуазной демократии, звериный оскал капитализма, о котором ему с детства талдычили то пионервожатые, то комсомольские вожаки, то флотские замполиты…

– Но вы, хвала Пресвятой Деве, сорвали эти злодейские замыслы!

– Честное слово, у меня и в мыслях не было… – сказал Мазур искренне. – Я просто увидел, что девушка оказалась в нешуточной опасности. Собственно говоря, первым вмешался шофер, который меня привез в ваш город…

– О, не беспокойтесь! – заверила дона Роза. – Могу вам твердо пообещать, что я возьму на себя все расходы в больнице… Бедный парень, это ужасно… К счастью, его порезали не очень сильно, Хорхе говорил мне, что вы подоспели вовремя и буквально расшвыряли их по углам.

– Нас, австралийцев, только разозли… – сказал Мазур с нешуточной, видимой всякому гордостью за свой зеленый континент, родину кенгуру и бумерангов. – И несправедливости мы не любим.

– Вы поступили, как настоящий кабальеро…

– О, что вы, сеньора Роза… – скромно потупился Мазур. – Я простой бродяга без гроша в кармане…

– Зато сердце у вас золотое.

«Благородная сеньора, донна Роза! – мысленно воззвал Мазур, надеясь передать ей свои пожелания телепатическим путем. – Раз так, самое время вытащить кошелек и подкинуть бедному страннику пару монет, чего кота за хвост тянуть? Не пешком же мне топать в Чакон?».

– Быть может, хотите выпить? – радушно предложила донна Роза.

– Благодарствуйте! – поклонился Мазур. – Охотно.

Она встала, прошла к изящному секретеру в глубине комнаты, вынула оттуда начищенный поднос с бутылкой хорошего виски и парой высоких стаканов. Провожавший ее взглядом Мазур невольно отметил, что, хотя дамочка и постарше его лет как минимум на десять, выглядит она весьма даже неплохо, что спереди, что со спины. Приятная женщина, хоть и полновата чуточку…

– Вы, конечно, пьете безо льда? – усмехнулась донна Роза. – Знаю я молодых шалопаев…

Впрочем, свою порцию она тоже не собиралась паскудить излишними дополнениями вроде льда или содовой. Дозы плеснула приличные, и со своей разделалась лихо.

– Еще?

– С удовольствием, – кивнул Мазур, посылая очередной мысленный приказ: «Ну дай ты денег, мадам! Карман пустехонек, а до Чакона путь неблизкий…»

– Джонни, – вкрадчиво сказала донна Роза. – Бога ради, не обижайтесь, но нельзя ли взглянуть на ваши документы?

– Охотно, – сказал Мазур, не моргнув глазом. – Документы в порядке, так что их и показывать не стыдно…

Он отметил, что хозяйка, несмотря на весь свой шарм и мнимое простодушие, перелистала оба его аусвайса тщательно, окидывая страницы цепким взором полицейского сержанта. Ну что же, избранный ею род занятий, надо полагать, не терпит благодушия и легковерия.

– В самом деле, Джонни, – сказала донна Роза. – Документы у вас в полном порядке, и это радует… Давайте-ка я налью вам еще? И себе тоже… И отбросим дипломатию, хорошо? Как вы смотрите на то, чтобы поработать какое-то время в моем заведении?

– Надеюсь, не в качестве… – ухмыльнулся Мазур и состроил многозначительную гримасу.

– Ах вы, шалунишка! – игриво замахала на него донна Роза, после парочки хороших доз виски раскрасневшаяся и повеселевшая. – Да как у вас язык повернулся? Эти мне моряки… Успокойтесь, Джонни, подобная участь вам не грозит. У нас, в Латинской Америке, такие штучки не в большом ходу, тут вам не Штаты. У нас ценят традиции, а что может быть традиционнее и изначальнее, чем кабальеро, отправившийся скоротать время с сеньоритой? – она слегка посерьезнела. – Джонни, вы, готова спорить, много времени провели в подобных заведениях, и не перечьте, знаю я моряков… Но вы, как всякий гость, видели только один кусочек дела. Вот именно, это самое обычное предприятие, вроде булочной или магазина готового платья. Кроме девочек, в нем работает еще уйма разного народа, с самыми разными функциями. Это вроде часового механизма, Джонни, и, если сломается одна шестеренка, весь механизм встанет. Увы, как показали недавние события, я не уделяла должного внимания системе безопасности. Один запивает, другому недостает проворства, третьему – смелости, четвертый трусоват… Короче говоря, мне нужен решительный и умный парень вроде вас.

– Вышибалой? – понятливо спросил Мазур.

– «Вышибала» – это звучит вульгарно, – поморщилась дона Роза. – А вернее говоря, является неточным определением. «Начальник службы безопасности» и звучит гораздо благозвучнее, и точнее отвечает сути. Вы возьмете на себя безопасность. Я собираюсь расширять дело, кроме того, попробовать себя и в других областях бизнеса. Человек вроде вас не помешает.

– Но я же не специалист… – осторожно сказал Мазур.

– Парень, который умеет так драться – уже специалист. Коли уж вы умеете хорошо драться, сумеете подобрать себе подчиненных, которые отличаются теми же достоинствами. Сумеете отличить хорошего драчуна от притворщика, а смельчака – от фанфарона?

– Да, пожалуй что…

– Вот видите! – воскликнула донна Роза. – Считать деньги и подбирать персонал я и сама умею. А для безопасности мне нужен кто-то вроде вас… Как насчет пятидесяти долларов в неделю? Поначалу. Потом, если все пойдет хорошо, можно будет говорить о проценте с прибылей…

Мазур не притворялся, будто раздумывает – он и в самом деле всерьез взвешивал неожиданное предложение. И очень быстро пришел к выводу, что отказываться не стоит. Те, на другом конце провода, сами сказали, что корабль появится в Чаконе самое раннее через неделю, а то и дней через десять. На что же прикажете жить? Милостыню просить на улицах или в грузчики наниматься? А здесь, по крайней мере, можно отсидеться какое-то время. Кому придет в голову искать по борделям, среди персонала? Он и сам еще час назад в жизни бы не подумал…

Пожалуй, решено. А потихоньку уйти, не прощаясь, можно в любую минуту…

– Шестьдесят в неделю меня бы устроили гораздо больше, – сказал он ради приличия, поскольку в мире чистогана необходимо торговаться и пылать алчностью.

– Сначала посмотрим, как вы себя проявите, – непререкаемым тоном отрезала донна Роза. – Нельзя же начинать с самого верха, во всяком приличном бизнесе стоит пройти все ступеньки, начиная с нижней… Итак?

– Я согласен, – сказал Мазур и, решив, что кашу маслом не испортишь, добавил: – Столь деловая и очаровательная дама без труда уговорит любого…

Донна Роза вздохнула с трагическим видом:

– Вы так хорошо это сказали, Джонни… Увы, самая деловая и очаровательная дама всегда остается слабой и беззащитной женщиной, нуждающейся в крепком мужском плече… – она наполнила стаканы еще более щедро. – Мой последний муж, этот заядлый путешественник, был, при всех своих недостатках, все же опорой – во время своего краткого присутствия. Но его так давно нет рядом… Честно вам признаюсь, я чувствую себя беззащитной и потерянной в нашем жестоком мире…

Кое-какие интонации в ее бархатном голоске Мазура насторожили не на шутку, и он присмотрелся внимательнее. Новоявленная эксплуататорша сидела в грациозной, но довольно раскованной позе, вполоборота к нему, расположившись так, что платье высоко открывало стройные ноги, а плавные изгибы фигуры открывались для обозрения в самом выигрышном ракурсе. Перехватив ее чуточку хмельной взгляд, Мазур стал все больше укрепляться в своих подозрениях, и подумал, что он, кажется, угодил из огня да в полымя. Как справедливо подмечено классиком, тут разговорами не отделаешься…

– Вы знаете, Джонни, моряки всегда оказывали на меня своего рода магнетическое действие, – опустив ресницы, воркующим голосом заявила донна Роза. – Еще с тех пор, когда я была сущей девчонкой и жила в Чаконе. Что в вас так привлекает женщин, коварные вы обольстители?

Мазур тяжко вздохнул про себя, окончательно уверившись, что не отвертится и, придав себе бравый вид, сказал:

– Это все романтика парусов и якорей, знаете ли…

– Вот странно, я именно так и подумала… – сообщила донна Роза, встала с кресла, подошла к стене и потянула толстый шнур.

Темно-алая портьера бесшумно отъехала в сторону, собираясь в тяжелые складки. Открылась небольшая комнатка, почти целиком занятая низкой широченной кроватью. Хозяйка уверенно направилась туда, по дороге скинув платье так быстро и ловко, что это походило на цирковой номер – Мазур даже заморгал от удивления, хотя с данной процедурой сталкивался не впервые и наблюдал ее во всех деталях бессчетное количество раз. «Профессионализм», – с уважением подумал он, когда на его глазах знойная бандерша повторила цирковой трюк, вмиг избавившись от остального.

– Ну, Джонни? – требовательно спросила донна Роза, распростершись в самой завлекательной позе.

Мазур подошел к постели, стягивая пиджак не в пример неуклюже и, ради сохранения должных светских приличий, сказал церемонно:

– Вы, право, очаровательны…

– Джонни, не стой столбом, – откликнулась донна Роза.

И, ухватив его за галстук, завалила в постель с ловкостью бравого гусара, заманившего на сеновал сельскую простушку.

Впрочем, истины ради следует уточнить, что все происходящее только укрепляло эту ассоциацию, причем в роли неуклюжей селянки выступал по-прежнему Мазур, а в роли гусара-совратителя, соответственно, донна Роза. По прошествии довольно долгого времени, когда в момент передышки у него наконец-то нашлось время для трезвого анализа ситуации, он уже не сомневался, что его совратительница начинала в своем бизнесе с самой нижней ступенечки и прошла такие университеты, что даже видавший виды «морской дьявол» краснел мысленно. «В отчете это место следует описать как можно более казенно, – подумал он, пока по нему проказливо блуждали шаловливые рученьки. – А то ведь засмеют, черти. Загнала в угол славного головореза чертова баба и форменным образом изнасиловала, аж стыд берет, развратила сиротинушку…»

– Джонни… – промурлыкала ему на ухо донна Роза, по-прежнему лениво охальничая проворными пальчиками.

– Что?

– Запомни накрепко: если начнешь путаться с девками, выкину в два счета, ничего не заплачу да еще перед полицией ославлю…

– Бог ты мой, – сказал Мазур. – Ты уже ревнуешь, милая?

– Ничего подобного, – сказала донна Роза. – Просто хочу тебе напомнить, что не следует путать бизнес с удовольствиями. Девочки – это бизнес. А удовольствие ты обязан получать исключительно здесь, – она похлопала набриллианченными пальчиками по розовому атласу покрывала. – Признаюсь тебе откровенно – у меня на твой счет есть определенные виды. Деловой и очаровательной женщине тяжело без надежного мужского плеча…

«Господи, – подумал Мазур в совершеннейшем смятении. – А ведь она, чего доброго, в мужья затащит! Точно! Чем не муженек – молод, здоров, как бык, во всем зависит от супружницы, поскольку чужой не только в этом городе, но и вообще в стране… Да из такого муженька веревки вить можно, получая при этом все тридцать три удовольствия. Хорошо еще, что смыться можно в любой момент, о чем она и не подозревает…»

А вслух он, разумеется, сказал:

– Милая, я же не дурак набитый, чтобы не понимать своего счастья…

– Верю, – сказала донна Роза. – Ты мне сразу показался разумным человеком… но все равно, не вздумай меня обманывать. Имей в виду, четыре мужа меня научили проникать во все мужские хитрости и видеть сквозь землю…

– Целых четыре? – горестно вопросил Мазур. – А я-то полагал себя единственным и неповторимым…

– Успокойся, Джонни, – проворковала ему на ухо новоявленная невеста. – Точно тебе говорю, моей единственной и пламенной страстью всегда были моряки, я даже с невинностью рассталась в Чаконе на палубе шхуны, на сложенном парусе… – и с типично женской практичностью мгновенно переменила тему: – Нужно будет завтра же утром съездить в магазин и купить тебе костюм поприличнее, предстоит очень ответственное мероприятие…

– У тебя что, какой-то прием?

– Это не для меня, Джонни… Завтра дон Себастьян Санчес будет выступать на митинге – день голосования, все решается… Этот негодяй Рамирес окружил себя бандой головорезов, так что следует ждать любого подвоха. У дона Себастьяна маловато по-настоящему толковых парней, одна деревенщина, что только и умеет торчать у трибуны и с грозным видом и дедовским револьвером под полой. Будешь его охранять.

– А это обязательно? – осторожно спросил Мазур.

Вот что ему нисколечко не улыбалось, так это светиться при большом стечении народа посреди заварушки, именуемой тут выборами.

– Придется, – безжалостно отрезала донна Роза. – Санчес – мой старый и верный друг, если у него все пойдет гладко, откроются такие высоты, что тебе и не снились, морячок… Будешь умницей, выбьешься в люди, главное, держись меня и не вздумай ослушаться. Уяснил?

– Так точно, адмирал, – вздохнул Мазур.