Текст книги "Пиранья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

– А что говорить? – пожал плечами Мазур.

– Верно. Прежде всего – оставьте иллюзии насчет того, что вас выручат, спасут, найдут. Вашего хвоста наши парни стряхнули еще на ярмарке... о, не злитесь, в разведке крайние меры применяются лишь в крайних случаях. Человеку просто стало плохо на жаре, отлежится, пройдет... Эти обезьяны – я имею в виду рядовых копов – искренне верят, что по приказу начальства взяли подозрительную парочку. Черт, да они и не поняли, что ваш паспорт был дипломатическим, простые ребята, не отличат дипломатический картон от медицинского диплома штата Юта...

– А лейтенант, конечно, ваш?

– Ну естественно. Иногда достаточно иметь одного-единственного человечка в ключевой точке. Словом, даже если вас уже и хватились, найдут очень не скоро – это не деревня, достаточно большой город... Я хочу, чтобы вы еще раз все обдумали и сами прониклись простой мыслью: помощи не будет.

– Предположим, проникся?

– Тогда пойдем дальше. Моя задача проста – вы не должны добраться до озера... или оказаться в таком состоянии, что работать под водой заведомо не сможете. И путей для достижения этой незамысловатой цели у меня только три. Не более. Первый – остается труп. Ваш. Совершенно неважно, бесследно ли вы исчезнете или станете жертвой уличных грабителей. При любом раскладе этот вариант чреват излишними сложностями. Труп дипломата – это всегда скандал, шум, статьи в газетах... Мы, откровенно признаюсь, уже не имеем здесь того влияния, каким пользовались в былые годы. К чему лишний шум? Труп не проходит...

– Спасибо, – сказал Мазур.

– Кроме того, в большом городе гораздо труднее свалить все на герилью. Так что живите...

– Еще раз спасибо.

– Да что вы, не стоит, – небрежно отмахнулся Смит. – Нет тут ни капли гуманизма, просто такова игра... Вариант второй. Качественно ломаем вам руку, рациональнее всего – правую, после чего вы никак не сможете нырять... Не проходит. Можно оставить вас в камере на пару дней, напичкав препаратами, можно, вколов какую-нибудь гадость, подбросить на улицу. Опять-таки – шум, огласка, газеты, суета полиции... Отпадает. Руки у вас останутся целы, как и прочие детали организма...

– Спасибо, – поклонился Мазур.

– Не стоит... Что у нас остается? Третий вариант. Самый гуманный. Не стану испытывать вашу сообразительность, изложу сам. Незатейливый вариант под названием «Он выбрал свободу». Сразу скажу, не пытайтесь пообещать и не выполнить. Все уже просчитано. Для начала вы прямо здесь напишете кое-что – достаточно, чтобы обратного пути не было и вы сожгли за собой мосты, потом несколько дней проведете в столице в надежном месте, а там – классическое выступление перед журналистами по весьма нехитрому сценарию...

– Чтобы тем временем ваша группа успела добраться до озер Чукумано?

– Естественно. Ну, само собой, деньги, «кадиллаки» и прочие пошлости – автоматически. Более того, я уполномочен заверить: никто не собирается вас в ы с а с ы в а т ь. В настоящий момент наша задача – не получить очередную пригоршню информации о вашем флоте, а извлечь наше н е ч т о.

– И я должен вам верить?

– А у вас есть выбор, старина? Что-то не вижу... Итак... Как легко догадаться, у меня есть всего два метода – старые добрые пряник и кнут. Ну, с пряником просто – получите деньги, справим вам американский картон, поселитесь где-нибудь на морском побережье, катер купите... Годы уже не молодые, а? И это в любом случае лучше русской офицерской пенсии, вам не кажется? Ну, а кнут... Знаете, давайте сначала обговорим процедуру. Не нужно на меня прыгать, хорошо? Вы ведь оттого и уселись в такой позе, чтобы при необходимости попробовать меня достать... Кирилл Степанович, вы профессионал, но и я – тоже. Иначе бы, поверьте, до своих лет просто не дожил. Вам меня не взять, я успею отразить бросок, в самом лучшем для вас случае завяжется возня, этот орангутанг за дверью должным образом проинструктирован. – Смит оглянулся на приоткрытую дверь камеры. – По-английски он – ни в зуб ногой, но, едва начнется возня, обязан ворваться и дать вам прикладом по голове. После чего, как только вы придете в сознание, игра продолжится на тех же условиях... Не будете дергаться?

– Не буду, – угрюмо сказал Мазур.

– Буду верить... Так вот, окажись вы в одиночестве, у меня было бы гораздо меньше возможностей для нажима. Но в данном случае... Повторяю, я прилежно изучил ваше подробное досье, ваше прошлое... Она очаровательна, правда? Так похожа на вашу покойную жену... Поймите меня правильно, я не садист, не извращенец, у меня приказ... Привяжем вас к стеночке, так, чтобы ни в коем случае не смогли о нее расшибить голову, загоним взвод полицейских, снимут они штаны, и отдадут им сеньориту Ольгу на долгое веселье. Конечно, лейтенанта мы этим спалим – ну да черт с ним, ради успеха операции можно положить сотню таких обезьян... Эти болваны – я о полицейских – и не будут знать сути, им-то скажут, что требуется расколоть бандитов из «Капак Юпанки». После налета на участок они обозлились, потеряв полдюжины своих. Здесь, в провинции, с герильеро не особенно возятся, это в столице еще сохраняют зыбкую видимость законности... Она-то в чем виновата? Совершенно посторонний в наших играх человек, обаяшка-аристократочка, жила себе, не ведая тревог, и вот из-за вас – такой конец... Конец, – повторил он с нажимом. – Ведь, если вы и после этого не согласитесь на нас работать, придется все-таки, не мудрствуя, оставить два трупа... А может, и не два. Один. Выбросим вас пьяного где-нибудь на улице, и, пока вы очухаетесь, ее уже найдут, и на трупе будет столько улик против вас – волосы там, кусок пиджака в руке, отпечатки пальцев, и убита-то она из вашего револьвера, и свидетели-то есть, почтенные граждане, даже лейтенант полиции среди них. Нажрался дипломат местной водки, пристукнул подружку – и не такое бывало. Вы тем более не аккредитованный здесь дипломат, а, по легенде, заезжий турист. Ничего вам местные власти сделать не смогут, но вышлют моментально. Что равносильно провалу возложенной на вас задачи. И вылетите вы дома в отставку, в лучшем-то случае, определят нищенскую пенсию, опять-таки в лучшем случае, и от некоторых жутких воспоминаний вы не отделаетесь до самой смерти, загадочная вы славянская душа... Вот так. Я вам изложил все. Никаких поправок, корректив не будет. Все расписано, как по нотам. Строго определенное число ходов, вариантов, ответов на те или иные ваши действия. Вам нужно время на размышления? Могу дать, хоть и не особенно много, учитывая специфику ситуации. Ну... скажем, полчаса. Больше не могу при всем желании. Что скажете?

«Неожиданный ход, – сказал себе Мазур. – Единственный – черт, ну и зыбкий! – шанс в неожиданном ходе. Сейчас возможен один такой, не более, других просто нет...»

– Приведите Ольгу, – сказал Мазур.

– Что? – впервые за все время в глазах Смита мелькнула легкая растерянность.

– Вы что, не слышали? – грубо сказал Мазур. – Пусть приведут Ольгу.

– Зачем?

– Вы все верно рассчитали, – усмех-нулся Мазур, превозмогая некоторое сопротивление собственной застывшей физиономии. – Кроме одного: в игре нас не двое, а трое. Она, конечно, в наших играх не замешана... но, коли уж речь идет и о ее жизни, имеет право сесть за рулетку рядом с нами. Пусть выслушает. Посмотрим, что она мне скажет.

– Вы серьезно?

– Совершенно, – огрызнулся Мазур грубо. – Никакого времени на размышления мне не нужно. Послушаю, что скажет Ольга... И тогда станет ясно, как мне поступить.

Пару минут стояла тишина. Смит напряженно думал, при этом не сводя с Мазура глаз, не расслабляясь. Бывает, люди от таких пауз седеют...

– Слушайте, Мазур, – отрывисто сказал, наконец, Смит. – До этого я мог довольно легко вас п о н и м а т ь. Сейчас, впервые за все время беседы, я вас н е в п о л н е понимаю. А это опасно. Не люблю я чего-то недопонимать в такой вот ситуации...

«Что тут непонятного, – мысленно сказал себе Мазур. – Единственный шанс красиво сдохнуть. Смит, судя по всему, не знает, что Ольга учена хитрым единоборствам... ее будут вводить в камеру, и появится шанс дернуться... наручников нет, она поймет и подхватит... Это ш а н с. Или-или. Или прорвемся наверх, если не придумает хитрый Смит какой-нибудь каверзы, или горячие латиноамериканские парни сгоряча порежут и меня, и ее из удобных, прикладистых бразильских автоматиков... и лучше уж так, чем пройти через все, что они нам приготовили, лучше уж так...»

– Не понимаю, – повторил Смит.

Собрав всю волю в кулак, Мазур с безразличным видом пожал плечами, ощущая холодную, смертную тоску:

– Что тут непонятного? Она имеет право участвовать в торге – и точка.

– Возможно, вы и правы... – задумчиво протянул Смит.

– Мне плевать, понимаете вы мою логику или нет, – совсем грубо сказал Мазур. – Либо играем втроем, либо... – Он сунул руку во внутренний карман пиджака и извлек тонкую авторучку. – Меня не обыскивали, только оружие забрали... Говорите, вы тоже профи? Посмотрим. Но мне кажется, я успею всадить себе эту штуку в сонную артерию раньше, чем вы до меня доберетесь. И – в с е. Я имею в виду, для меня все кончится. Я не увижу, что вы будете с ней делать, если будете... Я соскочу с поезда, ясно вам? Потому что... с чего вы взяли, милейший Джон Смит, что у меня нет подстраховки? Что я – единственный аквалангист в группе? Вы уверены, что качнули всю информацию о группе?

– Блефуете? – быстро спросил Смит.

Мазур трескуче рассмеялся:

– А у вас есть шанс это моментально определить? Старина, я не разведчик, но я ведь профессиональный убивец, не забыли? Умею драться... А если есть второй аквалангист, с вас снимут шкуру, загонят резидентом в Антарктиду вербовать пингвинов до конца жизни... Нет? Ну что, рискуем? Считайте и дальше, что аквалангист – один... Считайте, что я блефую. Ваше право, в покере карт на стол не выкладывают... Приведете Ольгу?

– Черт бы вас, славян, побрал...

– Просто время другое, – сказал Мазур. – Лет пятнадцать назад вы бы мне пели про свободный мир, как Одиссеева сирена, а я бы в ответ цитировал Ленина... Сейчас другие времена, Джон. Загадочная славянская душа научилась торговаться. Вы же так хотели нас перекроить на свой манер, что же теперь-то стоите, как шведский король, громко пукнувший на официальном приеме? Приведите Ольгу.

– Вашу мать...

– Ольгу ведите. Я ее должен видеть и знать, что с ней ничего не могло...

Дверь оглушительно завизжала. Вошел полицейский с автоматом на плече, и, очень похоже, это был не т о т полицейский, которого Смит оставил за дверью: один-единственный короткий миг на лице американца царило нескрываемое удивление.

А в следующий миг полицейский страшным ударом ноги в солнечное сплетение швырнул американца на пол. Отпрянув к двери – видимо, рожа у Мазура стала соответствующая, – что-то возбужденно затараторил на испанском, помогая себе руками.

Тут же ворвались еще трое – два в форме, один в штатском. Обмундированные живенько подняли бесчувственное тело и вмиг вытащили в коридор. Штатский по-английски сообщил:

– Сеньор полковник, приношу извинения за прискорбное недоразумение. Прошу вас, пройдемте к начальнику...

Мазур, инстинктивно приняв боевую стойку, пытливо в него всматривался, пытаясь угадать, нет ли тут подвоха. Так и не определив, в чем подвох может заключаться, кивнул:

– Идите впереди.

– Разумеется, полковник... Простите, это так прискорбно...

Мазур вышел следом за ним. Коридор пуст. В распахнутую дверь камеры напротив видно, как лежащего на полу американца живенько освобождают от содержимого карманов. Пожалуй, и в самом деле произошли молниеносные изменения... Быстро шагая за провожатым, Мазур д е р ж а л окружающее, был готов, если вдруг откуда-нибудь бросятся, сорвать у штатского с плеча автомат и устроить панихиду с танцами.

Обошлось. Быстрыми шагами пересекши двор, они оказались в длинном коридоре, где царила обычная полицейская суета: кто-то бежал с толстенной папкой, на кого-то орали, волоча за наручники, кто-то качал права, судя по интонации... Следом за штатским Мазур поднялся на второй этаж. Штатский распахнул перед ним высокую дверь, чересчур роскошную для стандартного кабинетика обычного офицера.

В самом деле, просторный кабинет был обставлен не без претензий на начальственную роскошь. У восседавшего за столом сеньора (благородная седина на висках и пронзительный взгляд ищейки) на погонах сверкал рядок золоченых штучек, а весь воротник покрыт шитым золотом плетением.

Кроме него, явно хозяина, здесь были еще трое. Верзила в штатском, в непроницаемых черных очках, сложив руки на груди, прислонился плечом к притолоке, а посреди кабинета, воинственно уперев руку в бок, стояла Ольга – растрепанная, прекрасная, злющая, бурлящая – и орала на лейтенанта-оборотня, имевшего столь бледный вид, словно он вот-вот должен был упасть в обморок.

Принюхавшись, Мазур убедился, что лейтенант вульгарно напустил в штаны, – ширинка мокрая, капает, ничего не скажешь, круто...

Увидев Мазура, она облегченно вздохнула и, не выказывая ни малейшей нежности – вряд ли могла так скоро перестроиться, – сварливо спросила:

– Живой? Цел? Они тебе ничего не сделали?

Он покачал головой. Ольга вновь принялась за лейтенанта, закончила спокойнее, но с нескрываемым злорадством, длинной фразой, от которой он стал крениться набок, – но верзила, проворно его уцапав за локоть, вытащил в коридор.

Потом седой – сеньор бригадный комиссар полиции – долго и цветисто извинялся перед Мазуром, выражая искреннюю надежду, что сеньор дипломат не станет возводить сие прискорбнейшее исключение, из ряда вон выходящий случай, в некую систему. Мазур слушал его не то чтобы благосклонно – попросту устало, желая одного: чтобы заткнулся побыстрее.

Потом им со столь же высокопарными оборотами вернули оружие и документы. Потом приглашали на вечерний ужин, снова заклинали не таить обиды и не терять веры в цивилизованность республики Санта-Кроче вообще и ее полиции в особенности.

Мазур механически кивал, обещая не возводить исключения в систему, не таить обид, не терять веры и даже прийти на ужин в смокинге. Через четверть часа их, слава богу, отпустили восвояси.

– Они тут предлагают довезти до отеля на их машине, – сказала Ольга. – А?

– Пешком дойдем, – сказал Мазур, испытывая отвращение ко всему, связанному с полицией. – Вряд ли молния дважды ударит в одно и то же место...

– Вот и я так думаю. – Ольга взяла его за руку, нежно и заботливо. – Бедный ты мой, обопрись на меня...

– Ты что? – Мазур освободил руку. – Я в порядке...

– А мне показалось – бледный.

– Будешь тут... Что случилось?

– То, чего и следовало ожидать, – фыркнула Ольга. – План у них, откровенно признать, был чистейшей авантюрой. Затащили они меня в какую-то комнатушку, лейтенант стал орать, что изнасилуют на всех четырех этажах, если я тебя не уговорю с ними сотрудничать. Дурак, ему бы меня в подвал какой-нибудь запихнуть, а он – на второй этаж... Я и завизжала, не знаю уж, во сколько децибел. Ну, в конце концов, кто-то сунулся посмотреть, с кого это сдирают шкуру, я начала вопить, что работаю секретарем у иностранного дипломата... короче, дальше все было не так уж сложно... Что от тебя-то хотели?

– Знаешь, дон Себастьяно был прав, – сказал Мазур, тщательно подбирая слова. – Из меня и в самом деле пытались выбить полную информацию об экспедиции. Определенно конкуренты той финансовой группы, которую дон Себастьяно представляет... ведь так оно обстоит, а?

– Ну конечно, – безмятежно сказала Ольга. – Иначе к чему все интриги? Он – член правления «Барридадо Куинес», если контракт достанется им, прибыли будут огромными...

«Вот и ладненько, – подумал Мазур. – Вот все и устроилось, и не надо врать дальше. Вряд ли те, кто теперь раскалывает лейтенанта и Смита, посвятят Ольгу в результаты своих изысканий... Ч-черт, а если Смит начнет всерьез колоться? Вот это так опаньки. Если они вытрясут из него, кто такие на самом деле сеньор Влад и сеньор Мигель... Ну, предположим, какое-то время пройдет, пока эта информация из полиции пропутешествует в контрразведку, бюрократия и здесь скажет свое веское слово, и все равно... Нужно побыстрее убираться отсюда. Из этого гостеприимного города».

– Нужно побыстрее убираться отсюда, мне кажется, – вслух повторила Ольга его невысказанные мысли, так что Мазур вздрогнул.

– Что?

– Пора убираться. Мало ли что конкуренты «Барридадо Куинес» могут еще подстроить. Концерн не бедный, возможности есть... А ты молодец. – Она обняла Мазура прямо посередине тротуара и поцеловала в губы. – Я больше всего боялась, что ты на них кинешься, могли и выстрелить... Сейчас поймаем такси, залягу в ванну, смыть следы от лап... Слушай, а снаряжение вам уже доставили?

– Еще не знаю, – сказал Мазур чистую правду. – Может, пока мы с тобой столь бурно развлекались, и прилетел уже специалист...

И таково уж было везение Мазура, что он, вылезая первым из старенького такси у парадного входа в отель, увидел, как из машины поновее, белого «игуасу», выбирается дон Херонимо, и швейцар уже нацелился на его чемодан.

Разумеется, Мазур соблюл конспирацию и резидента не узнал.

В Латинской Америке, как нигде, любят в обиходе сокращать названия своих городов. Сантьяго-де-Чили – Сантьяго, Буэнос-Айрес – попросту Байрес, Барралоче – Баче. И так далее, любой знаток может пополнять список до бесконечности. Мазуру пришло в голову: если распространить эту традицию и на имена, дон Херонимо будет смотреться весьма даже пикантно – для человека понимающего...

Но внешне он, конечно, своих фривольных мыслей не выказывал. Говорил сухо и четко, как подобает на серьезном военном совете:

– Я не разведчик, но методика здесь примерно та же самая... Американца в полиции, конечно же, начнут немедленно колоть.

– Если только у него нет надежного прикрытия на случай именно таких неожиданностей, – бесцветным голосом уточнил дон Херонимо.

– Меня всегда учили начинать с самых скверных допущений, – сказал Мазур. – Давайте исходить из того, что прикрытия у него нет. Его будут трясти, сдается мне, без лишнего гуманизма, нравы тут, конечно, несколько смягчились после дона Астольфо, но все равно далеки от пасторали...

– Это точно, – с чувством дополнил Кацуба.

– Весь вопрос в том, насколько быстро из него выбьют все о нас, – сказал Мазур. – И насколько быстро эта информация из полиции уйдет в ДНГ...

– Я бы дополнил с учетом личного опыта, – прервал его Кацуба. – Вовсе не обязательно – в ДНГ. Здесь открывается простор для комбинаций – в зависимости от того, на кого ориентируется здешний полицейский босс и чей он человек. Кроме ДНГ, есть еще военная разведка, разведка сухопутных сил, флота, авиации, Управление политической полиции под личным контролем президента, наконец, Стратегический центр...

– Боюсь, хитросплетения, о которых вы намерены повествовать, мне известны лучше, чем вам, – сварливо протянул дон Херонимо. – Подозреваю, я провел здесь больше времени, нежели вы...

– Они просто подводят вас к выводу, что необходимо быстрее взяться за дело, – примирительно сказал Франсуа.

– Можно подумать, я стремлюсь дело затянуть, чтобы получить побольше суточных, – окрысился дон Херонимо. – Можно подумать, мне здесь нравится, в этой дыре... – Он резко развернулся к Мазуру: – Ваши... лирические отношения с очаровательной Ольгой, как я понимаю, давным-давно перешли в самую что ни на есть взрослую стадию? Вы не кривитесь, полковник, вы, в конце концов, на задании...

– Надеюсь, вас не интересуют подробности? – ощетинился Мазур.

– С чего бы, я, да будет вам известно, не вуайерист... И даже не собираюсь читать вам нотации, в конце концов, никто вам не запрещал вести половую жизнь и не запрещал ее вести с какими-то конкретными особами... – Он покривил бледные губы. – Более того, думаю, вам не запрещались даже гомосексуализм и зоофилия – коли уж есть потребность и это не мешает делу, отчего же нет...

Ах, с каким удовольствием Мазур провел бы самый примитивный «кошачий мах»! Плохо, когда к тебе придираются, тебе хамят, но если этим занят твой непосредственный начальник, все еще хуже, а этот бесцветненький субъект сейчас как раз и есть начальник, командир, полководец...

– И все же, – твердо сказал дон Херонимо. – Какова между вами степень доверия?

– Могу вас заверить, – сказал Мазур, тщательно гася злость, – что я ей ни разу не выболтал ни своего настоящего имени, ни воинского звания, ни целей операции. Да она и не интересовалась, кстати. Откуда ей знать, что у меня двойное дно?

– Верю, – совершенно серьезно кивнул дон Херонимо. – Я о другом. Насколько она откровенна с вами? Как она оценивает вашу... нашу миссию? Вот эти подробности будьте любезны изложить подробно.

– Извольте, – сказал Мазур. – В официальную цель – поиски всех этих доадамовых цивилизаций – она не верит совершенно. Авила, такое впечатление, рассказал ей все, что знал... все, что, как ему казалось, он знает. Конкретно, они уверены, что мы с напарником – нечто вроде военных гидрографов. Или военных топографов. Что там, на Ирупане, будет строиться ГЭС – и за участие в этом прибыльном проекте мертвой хваткой сцепились несколько местных финансово-промышленных групп. Авила как раз – крупный акционер и доверенное лицо одной из них. Он это выразил предельно откровенно, и Ольга не скрывает, что, в свою очередь, приставлена к нам как доверенное лицо шефа. Все.

Дон Херонимо слушал его, полузакрыв глаза, даже слегка покачивал зажженной сигаретой с видом наслаждавшегося чудесной музыкой меломана.

– Видите, как прекрасно, – сказал он, когда Мазур замолчал. – Вы ершитесь, потому что вам кажется, будто самая трудная часть работы легла на вас, а? А вот канцелярские крысы вроде меня сидят себе в столицах в полной безопасности...

– Я вовсе не имел в виду...

– Имели, имели... – махнул рукой дон Херонимо. – Вечная история, стандартные трения между боевиками и штабистами... Классические реакции на определенные раздражители... Все сложнее, милейший. Скучные и неприметные людишки вроде меня прилагают массу усилий, чтобы разработать железные легенды, более того – делают все, чтобы в легенды всерьез верили отнюдь не самые доверчивые люди... Вроде Авилы. И тогда вам работается спокойнее...

– Я примерно представляю, какие потребовались труды, – сказал Мазур. – Но все это, простите, дела давно минувших дней. Перед нами совершенно другая сложность: пора, грубо говоря, в темпе сматываться из Барралоче. После известных событий...

– Помилуйте, а кто спорит? – развел руками дон Херонимо. – Разумеется, пора сматываться...

– Прекрасно, – облегченно вздохнул Мазур. – Где снаряжение?

– В моей машине. Она в гараже на восточной окраине Баче.

– Что, и акваланг?

– Вот акваланга там пока что нет... – сказал дон Херонимо. – Господа, я требую... я прямо приказываю вам двоим, – он, миновав Франсуа, широким жестом указал на Мазура с Кацубой, – на время выбросить из головы озера Чукумано, затонувший самолет, нашего невезучего конкурента Смита... и все остальное. Приказ ясен? Отлично. Прошу отнестись предельно серьезно... – Он полез во внутренний карман легкого пиджака, вытащил большой конверт из плотной бумаги. – Материалы нужно изучить быстро и запомнить все качественно. Времени практически нет, ближе к вечеру выезжаем. Все четверо. На операцию.

Мазур склонился над картой, подвинулся, чтобы дать место Кацубе. Карта была подробнейшая, снова чуть ли не двухверстка, но на ней не было ни Ирупаны, ни озер.

Дон Херонимо придвинулся к противоположному концу стола, взял авторучку и ткнул ею, как указкой:

– Барралоче остался за пределами карты, он примерно вот здесь. – Резидент поставил авторучку вертикально на темно-полированную поверхность стола. – Ваша цель – вот эта асиенда под названием Тилькара, но это, собственно, ненужные детали... На асиенде находится вот эта девушка, – бросил он перед ними две одинаковые фотографии. – Запомните хорошенько, она там не единственная особа женского пола, ошибиться не имеете права...

Мазур присмотрелся – довольно смазливое личико в ореоле пышных темных волос, но на местную вроде бы не похожа.

– Учтите, она совсем недавно перекрасилась в блондинку, но новых фотографий нет, – сказал дон Херонимо. – Сделайте мысленно поправки для блондинки...

– А что тут поправки... – сказал Кацуба. Быстренько разорвал бледно-желтую пачку «555», ножничками из швейцарского ножа вырезал некое подобие парика, приложил к фотографии. – Примерно так?

– Надо полагать, – кивнул дон Херонимо. – Я сам ее не видел со светлыми волосами, но, видимо, примерно так и выглядит... Как, запомнили?

Они кивнули. Резидент моментально порвал обе фотографии в клочки, ссыпал их в хрустальную пепельницу и чиркнул зажигалкой. Въедливо дождавшись, когда крохотный чадящий костерчик прогорит, продолжал:

– Девушку удерживают там насильно.

– Кто? – быстро спросил Кацуба.

– Это так важно?

– Вы меня удивляете, – хмыкнул подполковник. – Мы же должны знать, на кого там наткнемся, – антипартизанский спецназ или челядь кокаинового барона...

– Логично... Вернее второе. Настоящих кокаиновых баронов в этих местах нет, вы это должны знать, коли уж неоднократно бывали в Санта-Кроче... Асиенда принадлежит братьям Гарай, коих насчитывается, к моему великому сожалению, аж три экземпляра. Коровушки и сельскохозяйственные культуры приносят означенным братьям примерно тридцать процентов дохода. А остальное добирают за счет причастности к кокаиновой тропе южного направления. Не настоящие бароны, нет – скорее, если пользоваться мирными аналогами, средней руки диспетчеры крупной транспортной фирмы или директоры парочки «Макдональдсов» где-нибудь в Сиднее или Москве... Это, разумеется, отнюдь не означает, что к ним нужно относиться несерьезно. Есть, как вы выражаетесь, челядь, в избытке снабженная автоматическим оружием. Но в принципе это стандартная гангстерская шпана, по подготовке уступающая не только вам, но и тигрерос. Что вам еще необходимо знать? Вот здесь, в полутора километрах от Тилькары, расположена еще одна асиенда – резиденция самого младшего братца. Он не то чтобы в натянутых отношениях с двумя старшими, просто предпочитает обитать и развлекаться на некотором отдалении от них.

– Если я вас правильно понял, – сказал Кацуба, – нам предстоит, повторив подвиг Тарзана, освободить нашу крашеную блондинку?

– Вы можете серьезнее? – прямо-таки взвился дон Херонимо.

«Вот оно что, – подумал Мазур. – Он не хамит и не склочничает – просто-напросто возбужден так, что дальше некуда, нервы у него на пределе. У каждого это проявляется по-своему, у него – вот так, повышенной сварливостью... Учтем и простим».

– Вы удивительно догадливы, – справился с собой дон Херонимо. – Наша задача – нынче же ночью ее освободить и в полнейшей сохранности доставить в Барралоче. Там заботу о ней возьмут на себя другие люди, это нас уже не должно интересовать... Все необходимое оружие и снаряжение у меня в машине. Никто не ограничивает вас в методах. Никакого слюнтяйства. Всех, кто находится на асиенде, можете крошить на кусочки... а обоих братьев вы просто-таки обязаны устранить. Разумеется, все следует проделать без малейшего шума – именно потому, что младший братец обитает всего в полутора километрах, если там услышат стрельбу – всполошатся, могут очень легко перекрыть нам пути отхода вот здесь и здесь... Пожалуй что, и здесь.

– Сколько у них стволов в Тилькаре? – по-деловому спросил Кацуба.

– Десятка полтора. Примерно столько же и у младшего.

– Сигнализация?

– Примитивная. Контрмеры предусмотрены.

– Караулы?

– Насколько мне известно, три-четыре человека ночью постоянно бодрствуют – конкуренты, знаете ли, напряженные отношения с некоторыми соседями, другие сложности... Поскольку вы, – повернулся он к Мазуру, – совершенно справедливо заметили, что начинать надо с самых скверных допущений, не изменяйте этому правилу и теперь. О с о б е н н о теперь. Считайте, что бодрствует с полдюжины – и вовсе не дрыхнут, накрыв лица шляпами...

– А как насчет расстановки постов? – поинтересовался Мазур.

– Неизвестна. У меня было мало времени.

– План здания?

– Извините, взять его было негде, – вымученно усмехнулся дон Херонимо. – Здание построено лет сто назад, никаких планов не осталось, если только они были. А ввести туда своего человека не было времени. Фотографий тоже нет – не любили туда ездить фотографы, знаете ли... Примерные очертания дома таковы... – Он взял бумажную салфетку и изобразил длинный прямоугольник с несколькими примыкающими квадратиками. – Это – бывшие каретные сараи, сейчас – гараж. Здесь держат собак. Ночью их спускают – но это опять-таки учтено. Достоверно сказать можно лишь, что господские покои, то есть апартаменты братьев, расположены на втором этаже, а первый отведен для челяди. Из простого расчета: чтобы добраться до хозяев, нападающим придется сначала разделаться с домочадцами... Итак, господа офицеры, ваши впечатления? По старшинству начнем?

– С одной стороны, вводная не столь уж и сложная, – сказал Мазур, быстренько все прокрутив в голове еще раз. – Полтора десятка провинциальных гангстеров – не сочтите за похвальбу, но лично меня это не приводит в уныние... Другое дело, что нет плана здания, нет полных сведений о их защитных мерах... черт, да иногда достаточно натянуть колючую проволоку в густой траве, чтобы нападающему пришлось скверно. Расположение постов охраны неизвестно... А нам еще предстоит аккуратненько вывести ее из дома... Воля ваша, но я просто обязан предупредить: в т а к и х условиях вполне вероятны накладки.

– То есть?

– Проще говоря, если в доме завяжется схватка – а это вполне возможно, – кто-то обязательно даванет на спуск. Я понимаю, что для нас вы припасли стволы с глушителями, но у них-то не будет никаких демпферов. Словом, стопроцентной тишины гарантировать нельзя. Всегда следует оставлять процент на случайности.

– Вы? – повернулся дон Херонимо к Кацубе.

– В общем, старшой уже все сказал... Хотя... Есть чисто м о и аспекты... Кто она такая, знать не положено?

– Не положено.

– А те, кто останется в живых, будут знать вероятное направление ее бегства? Смогут очень быстро догадаться, что это, скажем, не маршрут, ведущий к южной границе или в департамент Аракай, а Барралоче?

– Я понял. Пожалуй что да. Куда примерно мы потом направимся, они догадаются быстро. Именно потому вам, – он ткнул авторучкой в Мазура, – и поручили возобновить контакт с Эстебанией Сальтильо. Цинично говоря, в случае непредвиденностей сможем отсидеться в Куэстра-дель-Камири. Ваша знакомая, как и большинство по-настоящему старинных здешних родов, братьев Гарай терпеть не может, для «старых сеньоров» братья – этакие приблатненные выскочки, пользуясь отечественными терминами. И вряд ли она станет содействовать возможной погоне. Она гораздо богаче, влиятельнее, а головорезов может выставить столько, что братишкам Гарай и не снилось...