Текст книги "Пиранья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

Присел на корточки, держа тех двух под прицелом, левой рукой охлопал карманы Креста, переправил себе в карман две запасных обоймы и ножик-выкидушку. Потом перевернул Креста лицом вниз – чтобы, придя в себя, тот не сразу сориентировался в пространстве. Отошел от него в другой конец комнаты, достал сигареты и закурил. Распорядился:

– Карабас, ремень из штанов вытяни и мне брось… И упаси тебя бог…

Но верзила ни о каком сопротивлении не думал – себя не помнил от страха, торопливо расстегивал неширокий коричневый ремень. Надя значительно лучше владела собой, по глазам видно, мучительно искала выход. И не находила. Мазур, пуская дым, наблюдал за ней с приятной улыбкой. Докурив до фильтра, сложил Кресту руки за спиной и, сделав из ремня «мертвую петлю», перетянул запястья, прекрасно управившись левой рукой. Присел на стул и молчал, пока не вернулась Ольга. Протянула ему кусок веревки метра в три длиной:

– Вот, все что на кухне было…

– Тоже неплохо, – благосклонно кивнул Мазур. – Разрежь на шесть кусков. Ага… Сначала этому ноги свяжи, – он кивнул на Креста, начавшего уже шевелиться. – А вы оба – лицом к стене, встать на колени, руки за спину…

Когда вся троица была надежно спутана, Мазур, прижав глушитель к затылку Карабаса, поинтересовался самым мирным тоном:

– Кроме вас троих, еще кто-нибудь припереться может?

– Блин буду, – пробормотал тот, запинаясь. – Никого…

– Точно?

– Чтоб я так жил…

Мазур передал пистолет Ольге и быстренько прошелся по квартире, особое внимание уделяя шкафу и серванту. В шкафу, в большой синей сумке, отыскались деньги, миллиончиков пять с мелочью, штук двадцать патронов к «ТТ» в коробке из-под конфет, электрошокер «скорпион» и большой перочинный нож – этот был «разрешенный», со старой, еще советской ценой на боковинке, обозначенной в рублях и копейках. Отыскался еще прибор ночного видения – не из самых сложных, такие сейчас можно купить в магазинах, с одним окуляром.

В комнате неразборчиво забубнили несколько голосов, послышался яростный вскрик, похоже, это Крест сердился. Поставив сумку, Мазур заглянул туда:

– Что орете?

– Да вот этот мне внушает, что он здесь самый хороший и надежный, – сказала Ольга, показав стволом на Карабаса.

– В оруженосцы мне предлагается? – хмыкнул Мазур.

– Да близко к тому…

– Сидите уж, волюнтаристы, – сказал Мазур. – Потом с вами займусь. И не орите – сами говорили, милиция напротив и в доме их полно…

Вышел оттуда и продолжил поиски, но ничего особо интересного больше не нашел. Разве что большая пластмассовая коробка со множеством пузырьков без этикеток, каких-то маленьких кисточек и вовсе уж непонятных крохотных штучек, вызывавших почему-то ассоциацию с рабочим столом ювелира или часовщика. В том же отделении – два паспорта. Надя и по паспорту Надежда. Крест именовался Николаем Петровичем Алентьевым – если фамилия вымышленная, подобрана со вкусом, едва отложив паспорт, Мазур ее забыл, пришлось вновь глянуть на нужную страничку.

Он пересыпал патроны себе в карман, проверил шокер – заряжен, сверкнул синий змеистый разряд, – вернулся в комнату, взял со стола сигареты и бросил:

– Ну-с, вы еще поскучаете, а с Николаем Петровичем мы побеседуем…

Подхватил Креста под мышки и поволок в самую дальнюю комнату, осторожно опустил на пол, чтобы не беспокоить соседей снизу, сел на стул, закурил и принялся задумчиво разглядывать пленного.

Тот был подавлен, но не раздавлен – в глазах больше напряженной работы мысли, чем злости. Сыщик из Мазура был никудышный, он как-то не сталкивался с отечественным криминалом – да и с заграничным тоже, – но не составляло особенного труда определить, что Крест лихорадочно пытается нащупать выход.

– Ну что, хреново, Николай Петрович? – спросил Мазур без всякой издевки.

– Да уж, – без выражения отозвался Крест.

И посмотрел скорее выжидательно. «Ничего не поделаешь, – подумал Мазур, – придется рисковать. Пристрелить эту троицу нетрудно, бросить связанными еще легче. Только вот куда потом подаваться? На карабасовской «Таврии» доехать до тайги? А может, по-крупному сыграть?»

– А жить-то хочется? – спросил он.

– Как всем, – сказал Крест напряженно.

– Вот совпадение, мне тоже…

Он подождал, докурил до фильтра, но Крест так и не заговорил первым.

– А вот интересно, ты бы нас замочил? – спросил Мазур.

– Если как на духу – то не знаю, честное слово. Ты же мне времени не дал толком подумать, ногами дрыгать начал.

– «Не знаю» – это уже лучше, – сказал Мазур. – Вот если бы ты сразу вякнул «нет», я бы тебе категорически не поверил… Ладно. Я понимаю, мужик ты гордый и сопли распускать не собираешься, но выход какой-то искать надо, а? Если по большому счету, мне ваши трупы ни к чему. А вот нас вы бы пришили на всякий случай, чтобы под ногами не путались…

– Я же говорю – не дал ты мне подумать толком.

– Ну, извини, – сказал Мазур. – Так получилось… Трупы ваши мне ни к чему, а вот паспорта пригодятся. Кассирша на вокзале их особо вдумчиво изучать не будет…

– Ты раньше доберись до вокзала. На тебя всю пижманскую ментовню подняли – после твоих прогулок с севера на юг. Не сколь ты, как девочка в глаза бросается, тебя можно покороче постричь и очки напялить, а с ней сложнее – над ее прической поработать придется поискуснее.

– Ага, – сказал Мазур. – У тебя там в сумке – пакеты с хной, ножницы большие… Ты парикмахером на досуге работаешь или Надежда?

– Ты нас двоих считай за одного. Во всех смыслах. Понял?

– Чего ж тут не понять? – протянул Мазур. – У меня аналогично… В общем, намекаешь, что я от ваших трупов ничего не получу?

– Намекаю.

– И вообще-то, я сам могу свою девочку постричь, а уж она разберется, как с хной обращаться…

– А если паспорта паленые? – хмыкнул Крест.

– Что, еще есть? То-то у тебя в сумке фотоаппарат…

– Найдутся. Только не тебе их искать… – Крест легонько усмехнулся. – А пытать ты меня не будешь – я ж орать начну, спалишься… Нет их в квартире, понятно?

– А пристрелю?

– А стреляй, – по вискам у него поползли крупные капли пота, но лицо оставалось спокойным. – Терять мне нечего, такая уж игра. Если я своего дела не проверну – лучше уж сразу глотнуть пулю, чем потом всю жизнь локти кусать… Все на карте. Понял? За такую карту и сдохнуть не жалко.

– Может, расскажешь?

– Нашел дурака, – усмехнулся Крест. – Давай уж так: ты сначала свою одиссею выложишь. А я подумаю, стоит с тобой связываться или согласиться на девять грамм… Что, слабо? Это ж я у тебя под дулом, а не ты у меня.

– Резонно, – согласился Мазур. – Только ведь потом, если что не так, я тебя обязательно пришью…

– Вот расскажи, а там, чем черт не шутит, и выход поищем…

– Отчаянный ты мужик…

– Вот только мужиком обзывать не надо, а? Словечко позорное… – Он покрутил головой. – Что ты не мент, и так ясно. Но и не деловой, выходит, базара откровенно не понимаешь… Хоть и в наколках весь. Ну, колонешься?

– Отчаянный ты экземпляр…

– Потому и гуляю до сих пор на охоте, но без ружей, которые сзади несут…

– Ладно, – кивнул Мазур.

Он рассказывал кратенько и скупо, рисуя происшедшее в самых общих чертах. Себя он представил согласно прежней легенде, только на сей раз объявил не частным сыскарем (кто его знает, этого Креста, какие у него взгляды на частных сыскарей), а майором-парашютистом, украшающим своей персоной Западносибирский военный округ.

– Да уж, интересный у тебя отпуск получился… – хмыкнул Крест.

– Что, не веришь?

– Верю. Серьезно. Про такие охоты мне прежде слышать не доводилось, зато точно знаю один большой городок, где за крутые бабки и по хорошей рекомендации пройдешь зрителем на гладиаторские бои…

– А, это я слышал, – сказал Мазур. – Каратэ до упора…

– Хрен ты слышал. Я говорю – гладиаторские. На шпагах, на мечах – и все всерьез, никакой «первой крови». После этого и в твою охоту быстрее верится… И потом, если подумать… – протянул он. – сунь сигарету в зубы. Благодарю. И потом, если твою версию принять, она отлично на все твои подвиги ложится, как по мерке шита, все объясняет… Одни прапора немного не укладываются.

– Вот их-то, хочешь верь, хочешь нет, я не убивал, – сказал Мазур. – Это моим горбом счеты свели…

– А хоть бы и ты, – безмятежно сказал Крест. – Что я, из-за вонючих дубаков слезы лить буду? Наоборот, майор… Мои тебе аплодисменты… Убедил. Верю.

– Вот спасибо, – сказал Мазур. – А дальше что?

– Дальше? Дальше… – Крест медлил. Пару раз облизнул губы. – Интересное у нас совпадение целей. Обоим нужно отсюда смыться совершенно незамеченными. Только мне раньше нужно еще дело сделать… Майор, я так понимаю, ты, пока шел, в крови по самые уши вымазался? И на стену от этого не лезешь, тебе домой очень уж хочется… Если я на вас двоих последние чистые ксивы истрачу, отработаешь?

– То есть?

– Я вам делаю два чистых паспорта. И уходишь со мной по той дорожке, что я придумал. А взамен сработаешь вместо Дракона – ты, сердце мне вещает, еще получше сработаешь даже…

– А что делать?

– Да замочить человек несколько… сразу отмечу – из нерусского народа и самых что ни на есть немирных, – напряженно усмехнулся Крест. – Всего-то. Их там будет четверо. Кого-то я на себя возьму, но со всеми сразу не справиться. Они там начеку, гостя не ждут, но привыкли, что в любую минуту может неизвестный абрек появиться, добро попробует отобрать…

– И что ты у них отобрать собрался?

– Что бы ни было – вещь дорогая. Процент будешь выторговывать? Насчет разумного процента можно поговорить – там на три жизни хватит, пусть уж мне будет на две с половиной, и тебе – на половинку…

– А если я потом все заберу? – спросил Мазур, ухмыляясь.

– Продать не сможешь. Запорешься. Меня, майор, жизнь учила в людях разбираться… Кстати, староват ты что-то для майора.

– Черт с тобой, – сказал Мазур. – Полковник.

– Вот это уже больше на правду похоже. Вы, конечно, в последнее время тоже стали разнообразные бизнеса крутить, но будь ты причастен к чему-то такому и шурши у тебя в кармане приличная капуста, повез бы ты свою ляльку не в тайгу, а к теплым морям и холуям в смокингах… Морда у тебя, извини, не бизнесменская – даже учитывая, что по тайге мыкаешь который день и похудал с голодухи… Ну так как?

– А поподробнее?

– Поподробнее… Картина такая: есть людишки, которые возят кое-что незаконное, но чертовски дорогое. Не наркотики, не бери в голову… И сложилось так, что в одном месте – войнушка, в другом – милицейские строгости, в третьем – сгорел хозяин гостиницы. И застрял человек с товаром в глухом углу. А я его вычислил. И если тебе все это кажется просто – чтоб ты больше так не думал… Масса времени и нервов ушла. И деньги, каких ты в жизни не видел, все, что нажито непосильным трудом, как в той комедии выражались… И два жмурика безвестно догнивают. Такие вот дела.

– Короче, вор у вора дубинку крадет?

– Я тебе не трамвайный щипач, – сказал Крест. – Да и они – не плотва. И «семейка» за ними – дай боже. Я тебя честно предупрежу: если мы хоть в малости проколемся и оставим следочек, всю оставшуюся жизнь придется бегать с Чукотки в Антарктиду и обратно, будь ты хоть генерал, а я трижды в законе… Усек? Времени немного есть, идти завтра ночью… Ну, думай. Документы тебе нынче же нарисуем.

– А что, если я потом с ними смоюсь? – фыркнул Мазур.

– На вокзал? – досадливо поморщился Крест. – Брось ты. Я в этой жизни верю разве что Надьке, потому что знаю ее интерес… а вообще, и ей не верю. Просто ей выгодно шагать за мной, не отставая и не отбегая далеко… И тебе тоже гораздо выгодней, полковник, дернуть отсюда вместе со мной на приличной тачке, которой любой здешний мент честь отдаст не глядя.

– Ого! И где такая?

– А в том домике, куда пойдем. Для такого зверя – каких-то три часа до Аннинска. А Аннинск – это транссибирская магистраль, масса поездов, и я тебе, закрыв глаза, тут же с ходу изложу, какой и во сколько там останавливается. Это надежнее, чем соваться на здешний вокзальчик. Наизусть расписание вызубрил… Девочку твою Надька подстрижет и покрасит. Фотку на ментовской ксиве заменим. Хоть на твою, хоть на мою. И – с комфортом до Шантарска. А там уж разбежимся.

– А почему я тебе нужен?

– Тьфу! – поморщился Крест. – Глупеешь, полковник, на глазах. Я же говорю – там будут четверо. Волчары еще те, стволами увешаны от яиц до ушей. Я, знаешь ли, не хилый и проворный, но без хорошего напарника и не рискну… Его ребятки – я про бобра, которого будем обдирать, – надрочились на своих войнушках, против них нужен спец… Вроде Дракона. Который, как теперь ясно, из-за тебя сгинул, – не зря там палили. Приняли его за тебя, навалились, поди, целым взводом, а сдаваться живьем ему не было никакого интереса…

– Жалеешь его, а? – осторожно спросил Мазур.

– Из жалости, полковник, шубы не сошьешь, даже на заплатки не пустишь твою жалость. Печально, конечно, но судя по тому, как ты мне влепил, еще получше покойничка сработаешь…

– Я еще согласия не давал…

– А оно у тебя на роже написано, – покривил губы Крест. – Вот такими буквами. Что тут думать, полковник? Это ж просто прекрасно, что мы с тобой живем на двух разных плоскостях, на данном историческом отрезке делить ну абсолютно нечего… Может, развяжешь?

– Только если что – убью руками, – сказал Мазур. – И бесшумка твоя пока что у меня останется, уж не посетуй…

Он развязал сначала ноги, потом снял ремень с рук. Крест принялся ожесточенно растирать запястья, на которых виднелись синие полосы. Чуть подумав, Мазур плотно притворил дверь и вернулся на свое место.

– Раз пошла такая пьянка… – сказал он, поднес зажигалку, видя, как неуклюже Крест держит сигарету все еще скрюченными, затекшими пальцами. – Объясни-ка ты мне, почему у такого серьезного… – он вовремя вспомнил про этикет, – человека в подручных ходит Карабас? Это ж сявка, за версту видно…

– А кто спорит? – спокойно пожал плечами Крест. – Только сявка эта до поры до времени полезная. Ты сможешь вырубить кое-что на подстанции так, чтобы оставить без света целую улицу?

– Вообще-то, если сначала осмотреться… – нерешительно сказал Мазур.

– А он вырубит сразу. Потому что волокет в этом деле. В Карабасе только и есть блатного, что наколки. Отсидел по малолетству за хулиганку два года – блатной стал, не приведи господь… Как в том анекдоте – «и кличка у него блатная»… Знаешь? Ну вот. Я его в свое время заприметил – никогда не знаешь, кто и где потом пригодится. Пригодился вот… Есть у него, чтоб ты знал, старший брат Гоша. Ходит брат Гоша в милицейских погонах, пишется капитаном, но давно уже брату Гоше хочется больших красивых денежек, и чтоб пачка была вовсе уж невероятной толщины… И потому брат Гоша с нашей идеей потрясти бобра вполне согласен. И поедем мы туда, полковник, в натуральном «луноходе» с натуральной мигалкой.

– А этот брат Гоша нас там же не положит? – спросил Мазур. – Ежели, как говоришь, заховано у бобра на три жизни…

– В том-то и юмор, полковник, что вполне можно от него ожидать такого хамства, – оскалился Крест. – Значит, в чем наша задача? В том, чтобы брата Гошу заранее опередить. Он мне не сват, не брат, а мозгов у него не хватит, чтобы предварительно оставить на холодильнике письмишко… Да и оставил бы – не велика беда. Можно подумать, нынешняя фамилия у меня последняя… Гошу придется класть. Там же.

– А Карабаса? – нехорошо усмехнулся Мазур.

– Ну, логика требует, чтобы и Карабаса… Или у тебя по ним с Гошей душа болеть будет? – Крест подался вперед, глядя ему в глаза все так же умно и серьезно. Полковник, ты меня ни в жизнь не заложишь. Потому что тебе самому всю оставшуюся жизнь придется о другом помнить, не до меня будет. Тебе еще надо доказать, что та парочка у парома весьма даже плохая… и так далее. Отмажет тебя твоя контора?

– Отмажет, – сказал Мазур.

– Все равно, при любом раскладе тебе будет не до меня. И мне нет смысла вас мочить – если все нормально пройдет, все живы останемся, делить будет нечего… А Карабас, сколько ему ни выдели, или болтать начнет, или выйдут на него очень даже быстро соплеменнички нашего бобра. Это тебе не милиция, они меня вычислят по крохотным деталькам… И вас тоже. Ну что, ощущаешь прилив гуманизма насчет этих двух братовьев?

– Да не особенно что-то, – честно сказал Мазур. – Они же и меня заложат, если что…

– В корень зришь, – удовлетворенно сказал Крест. – А вот кстати… – Мазуру показалось, что он немного напрягся. – Ты со своей конторой связаться как-нибудь можешь? Чтобы они тебя на перроне в Шантарске встретили?

Они какое-то время смотрели друг другу в глаза – и по лицам обоих, как зеркальное отражение, вдруг скользнули мимолетные ухмылки.

– Ага, вот оно что… – сказал Мазур.

– Ну, – спокойно сказал Крест. – Должен же я, прости, из тебя максимальную пользу извлечь в обмен на все хорошее с моей стороны? Мне много не надо – чтобы увезли с вокзала на хороших колесах, к которым линейная ментовня близко не подойдет… А там уж мы с Надюшкой где-нибудь на перекрестке соскочим и пойдем жить дальше, как нам нравится.

– Телефона в квартире нет, жаль, – сказал Мазур. – А на переговорку мне ехать рискованно…

– Да уж. Придется до финала тут просидеть.

– Оформлю это дело, когда сядем в поезд, – сказал Мазур. – Но чтоб ты мне обеспечил мою фотку на милицейских корочках… В каждом поезде есть бригадир и рация. А по эмпээсовской рации знающий человек, кое во что посвященный, с военными свяжется без труда – ты, может, и не знаешь, для чего в каждом управлении дороги первые отделы, а я-то знаю… Так что…

– Так что – получается так на так, – усмехнулся Крест. – До того, как прыгнем на крокодила[18], ты меня изо всех сил будешь опасаться, а потом и наоборот. Ну, поверю я тебе, полковничек, коли уж такой расклад, но учти – задумаешь продать, я в твою лялечку всегда успею шмальнуть…

– Аналогично, – осклабился Мазур. – Только я это насчет тебя буду иметь в виду…

Очередную резкую перемену в судьбе Мазур принял довольно спокойно. И новых товарищей – тоже. Он давно уже устал и удивляться, и волноваться, вообще проявлять эмоции. Ольга вела себя точно так же.

Конечно, его появление с Крестом рука об руку произвело среди присутствующих некоторый фурор. Освобожденный от пут Карабас долго и многословно клялся, что его не так поняли, он вовсе и не думал никого закладывать или менять хозяина, и, вообще, он есть самый верный подельщик в этих краях и во всем мире. Крест благодушно похлопал его по плечу и заверил, что нисколько в этом не сомневается, только потом, улучив момент, бросил на Мазура быстрый колючий взгляд (а сам в этот миг красочно расписывал, какая жизнь у Карабаса настанет, когда тот получит свою жирную долю). Мазур понятливо опустил ресницы. Холодно, отстраненно подумал, что эту сявку и в самом деле не стоит отпускать живьем.

Ни Надежда, ни Ольга не задавали лишних вопросов. Лишь Карабас попробовал было распустить перед Мазуром хвост, напоминая, что он в этой благородной компании давний и полноправный член, а эрзац-Дракон – пришлый и оттого подозрительный, несмотря на все его учиненные по дороге художества. Мазур, не втягиваясь в дискуссию, молча врезал ему – легонько, но больно, чтобы знал, кто есть кто. Карабас попытался воззвать к Кресту, но моральной поддержки у главаря не обрел. И нельзя сказать, чтобы моментально воспылал к Мазуру лютой ненавистью – скорее уж с некоторым фатализмом принял новую иерархию, во мгновение ока возникшую в группе. Поворчал немного и притих, украдкой кидая на Ольгу гурманские взгляды, – впрочем, он и Надежду ими поливал при каждой возможности, что Креста, как Мазур подметил, только забавляло.

Вот с Надеждой обстояло далеко не так просто – Крест увел ее в другую комнату, и они там четверть часа дискутировали шепотом. Когда вышли, Мазур первое время перехватывал ее крайне недоверчивый взгляд, однако потом она как-то незаметно унялась, смирилась, должно быть. Сам он объяснил Ольге ситуацию буквально в трехчетырех фразах – и посоветовал держать ушки на макушке.

Он не сомневался, что Кресту необходим точно так же, как Крест ему. Словно двое на необитаемом острове – у одного есть спички, а у другого коробок и оба понимают, что убийством дела не решить. Но в первый час оба непроизвольно разыгрывали некую фантасмагорическую шахматную партию – пытались как можно незаметнее и непринужденнее следить за перемещениями друг друга по квартире, словно бы невзначай оказываясь поблизости, оба прекрасно понимали тактику партнера, даже ухмылялись чуть смущенно, но претензий вслух не высказывали. В конце концов, обоим это надоело, но они, не в силах перестать, еще какое-то время неуклюже пасли друг друга. Пока Надя не выглянула из кухни и не бросила с насмешкой:

– Все еще дурью маетесь?

Та еще была фемина, Мазур не мог не оценить – черт в юбке, честное слово. И кое в чем крайне напоминала девочку-лимитчицу, приехавшую зацепиться зубами за коечку в мегаполисе. Только вместо коечки-прописочки было загадочное богатство, которого должно хватить на три жизни. Мазур мог поклясться, что она либо деревенская, либо уроженка крохотного городишки вроде Пижмана – что-то такое неуловимо проскальзывало – молодые и смазливые умницы из крупных городов все же не столь зубасты и целеустремленны в жадном стремлении урвать единым махом куш…

А в общем, все это его не касалось. Декорации в очередной раз мгновенно переменились, а задача, как водится, оставалась прежняя: без потерь добраться до пункта Б, сиречь до Шантарска.

Часа через два Надя, по распоряжению Креста, занялась Ольгой. Увела ее в ванную, надолго там заперлась. Карабас тем временем смылся по каким-то делам, и Крест долго, водя карандашом по старательно вычерченному плану, объяснял Мазуру задачу. Задача, как обычно и случается с нарисованными на бумаге планами, выглядела незамысловатой: с двух сторон ворваться во двор, а оттуда и в дом, положив холодными всех, кто попадется по дороге, за исключением одного-единственного конкретного человека, которого предстояло вдумчиво и обстоятельно допросить, чтобы узнать, куда он заховал это. Когда дело доходит до претворения красиво изображенных планов в жизнь, частенько приходится отбрасывать напрочь партитуру, не говоря уж о непредвиденных случайностях. И Крест понимал это не хуже Мазура. Загвоздка в том, что, по словам главаря, второго раза у него уже не будет, через сутки за этим приедут…

Когда Надя привела Ольгу, Мазур ее в первый миг даже не узнал – никогда не видел с другой прической и без косы. Перед ним предстала очаровательная юная дама в чуточку тесном для нее платье (Надя была самую чуточку меньшей комплекции), с темными, чуть отливающими рыжинкой волосами до плеч, слегка кудрявившимися. Она, пожалуй, стала еще красивее, но на миг показалась Мазуру незнакомой и даже чужой, и это было неприятно, словно в прошлом осталась некая важная частичка ее естества и какой-то частичкой Ольга теперь принадлежала этой квартире и этим людям, изменившим ее облик. Крест это моментально подметил:

– Что морщишься, полковник? Непривычно? Зато ни одна собака не узнает. Добавить очечки с простыми стеклами, помаду сменить – и можно идти в ментовку, секретаршей на работу проситься…

Появившийся через часок Карабас еще с порога начал коситься на Мазура как-то странно, обойдя его бочком, направился к Кресту, поманил в другую комнату. Вскоре выскочил оттуда, и, столь же загадочно глядя на Мазура, показал большим пальцем за спину:

– Иди, с шефом побазарь.

– Ну, ты даешь, полковник… – усмехнулся Крест, едва Мазур вошел и прикрыл за собой дверь. – Еще и опера пришил?

– Дошел, значит, слушок… – сказал Мазур, присаживаясь. – Он что, со своим Гошей виделся?

– Ага. Ментовка стоит на ушах… Очень им не нравится, что шлепнули их бравого инспектора. Так и роют землю носом. Вот под это Дракон и попал, под чрезвычайные меры и боевой азарт… – он небрежно перекрестился. – Амбец Дракону. Точно, вы там слышали, как его мочили. Он палить начал, естественно, менты по нему сгоряча из автомата вмазали – и в «луноход» грузили уже коченелого. Одной заботой меньше. А одной больше…

– Что, не нравлюсь я тебе теперь? – как мог небрежнее спросил Мазур. – Ты смотри – бачили очи, шо куповалы… Я ведь теленочком не прикидывался.

– Да кто говорит… Просто задачка усложняется. Я тебя хотел, очки нацепив, свозить осмотреться по той улочке, а теперь не рискну. Придется тут торчать до упора.

– Ничего, я планчик хорошо запомнил.

– Планчик… Потом гадай, как оно на натуре повернется… Ты смекаешь, что самое паршивое? Могут брякнуть по всей линии и пустить в губернский розыск.

– А что это усложняет? – пожал плечами Мазур.

– Да не то чтобы многое… Просто неприятно. Ты, кстати, его в самом деле шлепнул или это опять твои таежные друзья так пошутили?

– Они, – сказал Мазур. – Незачем мне его шлепать было, он для меня как свет в окне… был. Гоша твой не сопоставит?

– Примем меры… – рассеянно отозвался Крест. – стекла тебе наденем, Надька прическу новую состроит… – Он распахнул дверь. – Карабас! Заходь. И рассказывай поподробнее.

– Гоша говорит, у них есть свидетель. Одежду описывает – в точности та, что на них была, когда я их встретил. Девочка: глаза голубые, коса длинная, светлая, и про наколочку упомянул, – он глянул на Мазура с некоторым почтением. – Тебя срисовали чуток потуманнее – ну там, высокий, волосы темные, длинноватые, глаза серые… а вот наколочки твои перечислены все до одной.

– с-суки… – бросил Мазур, обращаясь к одному Кресту. – Я, когда там был, не расстегивался, так что ни солнца, ни черепушки никакой посторонний свидетель узреть не мог. А у нее коса – да вообще волосы – была под платком… – Повернулся к Карабасу. – Ты их в горотделе всех знаешь?

– А тебя кто интересует?

– Майор. Плечистый такой, будка сытая, нос тяжелый, можно сказать – орлиный, глаза темные…

– Ботва есть?

– Нет, гладко выбрит.

– Завражнов, – уверенно сказал Карабас. – Замначальника горотдела. Майоров у них всего три, только Ванин курносый, а Лопарева я утром видел, при усах был, как обычно… Точно, Завражнов, некому больше.

– Запомню я это имечко… – сказал Мазур.

– Возьми деньги у Надюшки, – повернулся Крест к Карабасу. – Сгоняешь в темпе, купишь ему шмотки. А все, в чем они сюда пришли, – в узел и на свалку, да подальше, на ту, что у нефтебазы, туда сто лет никто не сунется… – Обошел вокруг Мазура, словно вокруг скульптуры в музее. – Точно, волосы чуть подкрасить, а прическу сделать, чтобы волной над лобешником выгибались, хорошо изменит карточку… Какую бы тебе фамилию сочинить?

– Карпсатов, – сказал Мазур. – Ну-ка, повтори.

– Карп… Карпат… ты смотри, полковник, сечешь…

– А ты думал, один умеешь ребусы рисовать? – хмыкнул Мазур.

– Ну что ты… – Крест почти танцевальным шагом, качаясь с пятки на носок, прошел в дальний конец комнаты, обернулся с ухмылкой. Поднял в обеих руках черные ТТ глушителями вверх. – А вот так умеешь? Который твой? Ну, лови любой… – и кинул один Мазуру. – Я ж с тобой честно играю… только не забывай, кто тут банкует.

– Не забуду. – Мазур поймал пушку на лету, левой рукой провел по талии. Пистолета за поясом, конечно, не было. – Когда успел?

– А мимоходом, – блеснул зубами Крест.

Ближе к ночи Карабас смылся, предварительно пошептавшись с Крестом.

– Пошел по телкам, бычок стоялый, – небрежно прокомментировал Крест.

– А не боишься, что они с братом Гошей планчик получше твоего разработают? – с подначкой спросил Мазур.

– Не боюсь, ты знаешь. Они все свои планы вынуждены будут к моему подстраивать, а это две большие разницы.

На ночь Мазуру с Ольгой постелили в выбранной им самим комнате – той, что ближе к двери. Он ее выбрал чисто автоматически потому, что окна выходили во двор, на лабиринт гаражей и сараюшек. Креста он уже не опасался совершенно – если бы хотел, мог давно положить из второго ствола, припрятанного так, что Мазур его при беглом обыске не нашел. Правда, это еще не означало, что охотник за загадочным кладом намерен, как и обещал, сесть в поезд вместе с Мазуром, так что расслабляться рано…

Пистолет он сунул под подушку, а одежду положил так, чтобы моментально в нее впрыгнуть при тревоге. В первые часы его немного нервировал вой сирен, то и дело раздававшийся у горотдела, до которого и было-то полминуты ходу. Потом как-то свыкся.

Уснуть он не мог долго. За тонкой дощатой стеной, у Креста, раздавался шепот – сначала деловой, тихий, потом погромче и веселее, после недвусмысленной возни долго поскрипывал диван и слышались стоны-вздохи. Судя по всему, Крест тоже уже не опасался со стороны Мазура какого-то подвоха – и парочка охотников за сокровищами без особого стеснения развлекалась вовсю, по звукам уже не определить было, что они там вытворяют, ради приличия Надя пару раз урезонивала напарника, ссылаясь на соседей за стеной, но все начиналось сначала. Когда они угомонились, был уже третий час ночи, но Мазур не торопился засыпать, лежал на спине, глядя на бледную полоску меж плотно задернутыми шторами – свет фонаря во дворе, – и ни о чем особенном не думал. Отметил лишь, что Крест недурно подобрал путь отхода: Аннинск уже не принадлежит Шантарской губернии, подсознательно числится как бы чужой территорией – если повезет, и Прохоровы ребятки прохлопают этот вариант…

Ольга пошевелилась, положила голову ему на плечо – от ее волос еще попахивало хной. Мазур решил поначалу, что это она во сне, но тут же почувствовал, как ее пальцы с явным намеком поглаживают его бедро.

– Спи, малыш, – шепнул он, не поворачивая головы.

Но она прижималась все теснее, пальцы действовали вовсе уж недвусмысленно – и впервые за все время, что Мазур ее знал, это у него не вызвало ровным счетом никакой реакции, прежде прямо-таки взрывоподобной. Понемногу и она начала что-то соображать, прошептала с нескрываемой обидой:

– Брезгаешь?

– Глупости, – шепнул он без особой уверенности.

Он сам толком не описал бы, что с ним происходит. Он любил ее, но забыть ничего не мог, и в мешанине чувств все же главенствовала над всем остальным оскорбленная мужская гордость, все то же пещерное, поднимавшееся из глубин души…

Ольга отвернулась, резко перекатилась на левый бок.

– Малыш… – Мазур попробовал тронуть ее за плечо.

Она яростно отмахнулась локтем, не оборачиваясь. Бесполезно, это надолго… Мысленно плюнув, Мазур сунул сигарету в рот и в который уж раз попытался лениво угадать, что им завтра предстоит отвоевывать.

…Утром Карабас, явившись в самом прекрасном расположении духа, приволок старенький фотоувеличитель и картонную коробку с прочими принадлежностями. Надя сфотографировала и Карабаса в том числе – Мазур было удивился сначала, но тут же понял: предназначенного на заклание не стоит пугать раньше времени. Вновь ворохнулись подозрения, и расстаться с ними было трудненько.