Текст книги "Пиранья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

– Кричать будете? – вежливо спросил его Мазур. – Что-нибудь насчет пожара или грабителей? – и поднял пистолет со спущенным предохранителем. – Бога ради, можно во всю глотку…

Тот молчал, по роже видно, лихорадочно просчитывал ситуацию. Мазур поднялся с корточек, неторопливо обошел комнату – телефона нет, стандартная меблировка. Выдвинул ящики стола – ага, небольшая рация-переноска с кольчатой антенной, потому телефон и без надобности. А эта модель детектора нам знакома…

Он взял черную коробочку и старательно обошел квартиру, не пренебрегая уборной. Нет ни «жучков», ни работающих магнитофонов. Значит, никто не услышал происходящего, на выручку не придет…

Налив себе рюмочку, Мазур присел рядом с лежащим и старательно обыскал его. Извлек пистолет из подмышечной кобуры, бросил в угол – у самих этого добра хватает, – а вот ключи от машины, наоборот, хозяйственно переправил себе в карман. Бегло осмотрев пригоршню разных мелочей, швырнул их на стол и, выпрямившись, повернулся к Джен:

– Ты его первая будешь допрашивать? Галантно уступаю очередь…

Она кивнула. На лбу и висках снова сверкали капельки пота – точно, начинаются женские проблемы. Попросила:

– Посмотри, может, где-нибудь найдется диктофон. У любого агента должен быть на всякий случай…

– Ну как же, – ворчал Мазур, выдвигая ящики. – Незабвенный Дэйл Купер, он меня достал со своей Даяной, которой к тому же и не существовало, я так подозреваю… «Даяна, Даяна, в меня летит бутылка из-под виски, нет, из-под джина…» Есть диктофончик. Сейчас перемотаю… А твой диктофон, кстати, где?

– А мой был ради экономии места вмонтирован в передатчик, который ты так галантно шарахнул об дерево.

– Ну, извини… Держи. Сейчас я тебе создам все условия для продуктивной работы… – Мазур протащил связанного по полу, положил у самых ног Джен. – Вот, теперь тебе и голос напрягать не придется.

В комнате стояла жарища. Мазур догадался, почему был приоткрыт балкон: батареи прямо-таки раскалены, котельная, как водится, работала в соответствии со своим загадочным планом расхода топлива, ничего общего не имеющим с потребностями обывателей. Отдернул занавеску указательным пальцем, выглянул – поблизости никого. И закрывать балкон не стал.

– Давай, – сказал Мазур, носком кроссовки коснувшись уха лежащего. – Будешь вежливо и подробно отвечать на вопросы дамы, иначе я, богом клянусь, уши тебе твоими же яйцами заткну…

– Подождите, – глядя зло и затравленно, сказал связанный. – Не валяйте дурака. Джен, ты что, настолько спелась с этим красным? Может, и трахаетесь уже?

– Моя сексуальная жизнь тебя не касается, – отрезала она.

«Молодец, девочка», – подумал Мазур. И сказал:

– У меня такое впечатление, что кое-кто из присутствующих спелся с красными еще интимнее, и это, что характерно, не мисс Деспард…

– Ты что же, думаешь… – вырвалось у Джен.

– А ты еще не поняла? – покачал головой Мазур. – Не верю я в совпадения. Он здесь сидит с ведома наших братских спецслужб, он вознамерился тебя отчего-то связать… Не улавливаешь некоей закономерности? Впрочем, я на твое мнение не давлю, можешь сама попробовать…

– Да подождите вы, – прямо-таки с досадой бросил пленник. – Какая разница, кто с кем спелся? Вы представляете, сладкая парочка, какая идет игра? И сколько вы можете получить, если отдадите кассеты?

– Девять граммов в спину, – сказал Мазур.

– Бросьте! Бывают ситуации, когда платить человеку выгоднее, чем убирать его… Вас все равно перехватят по дороге. А я могу дать вам гарантии… Конечно, с вашей стороны, в свою очередь, придется сделать соответствующие шаги. Письменные обязательства, развернутые, подробные… Джен, это будущее. Ивеликолепное будущее. Тебе вовсе не обязательно сразу уходить из Бюро. Наоборот, открываются интересные перспективы…

– Заткнись, скотина, – она прямо-таки взвилась, в голосе самым причудливым образом сплелись обида и злость.

«Идейная девочка, – констатировал Мазур. – Смотреть приятно. Не перевелись еще люди, верящие в идеалы. Может, это и хорошо?»

Он подошел к Джен, похлопал по плечу:

– Не кричи, какой смысл? Ты только посмотри на него– вот настоящий профессионал. Холодная голова, с полнейшим самообладанием контролирует ситуацию… – Подошел поближе и пнул лежащего под ребра. – Это задаток. Не люблю, когда девушек бьют по голове и крутят руки. И если ты, сволочь, профессионал, то должен понимать, что шанса у тебя ни единого. Кроме одного – разинуть пасть и петь, как соловей… Я ведь вижу, как у тебя бегают глазки. Никого ты в гости не ждешь, спасти тебя может только случайность, а она не всегда выручает… – и пнул еще раз грязной подошвой, прямо в лицо, чтобы окончательно сбить спесь и лишить иллюзий. – Джен, он тебе нужен живой?

– Пожалуй, – сказала Джен. – Одной записи может оказаться мало. Лучше, если к ней будет приложен живой свидетель.

– Ага, помню. Ваши суды прямо-таки помешаны на свидетелях, все, что наболтает какой-нибудь болван, перевешивает улики и доказательства. Ваши юристы сами жалуются, что я, американских газет не читал? Ладно, дело твое.

– Джен, подумай, – сказал пленник, облизывая с губ перемешанную с грязью кровь. – Может быть, тебе лучше по-хорошему договориться с Маллисоном?

– Маллисон?! – ахнула Джен.

– Ну да. Я же тебе говорю, ставки неимоверно велики…

Джен, закусив губу, выпрямилась:

– Ударь его!

– Пожалуйста, – сказал Мазур. – С превеликой охотой… Эп! Еще?

– Хватит. – Она овладела собой. – Это, собственно, не ему и предназначалось… Боже мой… Чак…

– У нас мало времени, – мягко сказал Мазур. – Давай работать…

Разумеется, из вопросов Джен и ответов пленника Мазур не понял и трети – мелькали сплошь незнакомые имена и ссылки на неизвестные ему события. Однако суть уловить было нетрудно. Боевики голливудского производства сплошь и рядом отражают реальную жизнь – кто-то из непосредственных шефов Джен с самого начала играл на стороне будущего вице-президента. И параллельно с одним «сердечным согласием» – Глаголев плюс заокеанская военная разведка – рядом столь же потаенно существовало другое, связанное своими общими интересами. Ничего удивительного, случается и не такое. В шахматы просто невозможно играть в одиночку… Но если группа Мазура успела добраться до кассет и лишь потом попала под огонь, Джен продали еще на старте – этот сукин сын еще до ее появления в России получил шифровку с недвусмысленными инструкциями: если выйдет на контакт, любыми средствами выбить из нее, где находится группа, а потом навести на таковую местных партнеров.

– Обрастаем сенсационным материалом, – проворчал Мазур, глядя, как Джен бережно прячет крохотную кассету. – Закончила?

Она молча кивнула.

– Ну вот, теперь моя очередь… – сообщил Мазур пленнику. – Вы, как я понимаю, у местных партнеров доверием пользуетесь? Вот и прекрасно… Где устроены засады?

– На железнодорожном вокзале. На автобусной станции. На автомагистрали у обоих выездов из города – на западе и на востоке.

– Еще?

– Может быть, на центральном переговорном пункте. И в речном порту. Не знаю точно, у них не так уж много людей…

– Что о нас известно?

– Что часть группы все-таки выбралась из тайги, предположительно – человека три-четыре, не больше. Кто именно, неизвестно.

«Те, в деревне, видели, что людей в камуфляже двое, – подумал Мазур. – Но эта информация, вполне возможно, поступила сюда с опозданием. Быть может, этому типу ее не успели передать – или, как водится в таких играх, делились не всей добычей…»

– Они нас знают в лицо? – спросил Мазур. – Фотографии есть?

– Вас не затруднит чуть передвинуться? Ближе к свету? – он, кривя разбитые губы, долго всматривался в лицо Мазура. – Хм… Пожалуй, на тех фотографиях, что я видел, вы выглядите несколько иначе. Прическа покороче, чисто выбриты… Профессионал, конечно, такими различиями не обманется, но промахи неизбежны – они не знают точно, в каком именно населенном пункте вы появитесь, да и напряжение первых дней спало… Короче говоря, у вас есть шансы проскочить незамеченным. Кое-какие.

– А она? – Мазур кивнул на Джен.

На лице лежащего промелькнуло явственное злорадство:

– Боюсь, с крошкой Джен обстоит немного хуже. Ее фотографии не в пример качественнее. И я бы не рискнул заявить, что она сейчас изменила свой облик. Ее узнать гораздо легче. Джен, подумай хорошенько. В конце концов, мы все американцы – ты, я, Чак Маллисон… А эти могут тебя убрать за ненадобностью. Откуда ты знаешь, какие игры они за твоей спиной ведут?

Она ничего не сказала, даже не пошевелилась – откинулась на спинку, полузакрыв глаза, волосы на висках стали влажными.

– Женские дела, а? – сочувственно спросил пленник. – Джен, а ты помнишь, как тебя пришлось снимать с задания в Эль-Пасо? – Он почти непринужденно повернул голову к Мазуру. – Была поставлена засада, но у мисс Деспард первый день менструации, знаете ли, протекает – извините за дешевый каламбур – особенно тяжело. Пришлось выводить ее черным ходом и отвезти в отель, чтобы отлежалась. Вам скоро придется тащить ее на себе, а у вас и без нее хватает хлопот… Подумай, парень. Ты в жизни не видел столько зеленых спинок, сколько можешь получить…

Мазур осторожно поднял Джен из кресла и отвел на кухню. Тихо спросил:

– Выдержишь? А то, может, и в самом деле тебе имеет смысл стать богатой…

Джен сверкнула на него глазами:

– Отпусти. Сама стою, без подпорок. Постараюсь выдержать. Тампоны дай.

Вырвала у него коробочку и скрылась в ванной. Вернувшись в комнату, Мазур отволок пленника к дивану и старательно примотал оставшейся веревкой к двум ножкам. Усмехнулся:

– Привет Чаку Маллисону. Насколько я успел узнать девочку, она с ним покончит…

– Идиоты… – простонал тот, жмурясь. – Болваны…

Мазур смастерил ему кляп из разорванной простыни – чтобы не задохнулся, но и не вытолкнул изо рта раньше времени. Усмехнулся:

– Ну вот, проверим твое везение. Рано или поздно обеспокоятся, начнут тебя искать… В скелет не превратишься.

Услышав, как хлопнула дверь ванной, направился туда. Джен выглядела немного получше. Мазур протянул ей ключи:

– Когда выйдешь из подъезда, увидишь слева белую машину. Номер сто шестьдесят девять – на буквы не обращай внимания, все равно ты их не знаешь… Садись непринужденно и быстренько отъезжай к следующему дому. Я смотаюсь через балкон, а то меня возле подъезда соседки видели… С ключами разберешься?

Она кивнула:

– Конечно. Брелок – пульт сигнализации, что тут непонятного? Только… не смей его убивать, понятно? Он мне нужен живой. Дома.

– Есть, сэр, – ухмыльнулся Мазур. – Пусть живет…

Когда за Джен захлопнулась дверь, он задумчиво погладил кобуру под свитером. Руки чесались обрубить хвост – но слово следует держать, да и не столь уж опасен этот тип…

Повернулся к связанному. В глазах у того не было страха– одна вселенская печаль. Мазуру даже показалось, что по комнате призрачным журавлиным клином пролетают бесконечные вереницы зеленых бумажек с портретом Франклина[23], непоправимо уплывающие в небытие вместе с беглецами. Он усмехнулся, быстро и методично опорожнил ящики стола, вышвырнул на пол одежду из шкафа, разбросал все, что мог. Сунул в карман пистолет и рацию, подошел к лежащему, присел на корточки:

– Это тебя ограбили, маленький. Соображаешь? Открыл дверь по наивности, ворвалась банда тинейджеров, настучала по зубам и унесла все, что подвернулось. Соображаешь? Понял, спрашиваю?

Тот чуть заметно кивнул, глядя с бессильной яростью.

– Умница, – сказал Мазур. – Иначе, если нас повяжут, будем в два голоса уверять, будто ты сам отдал и машину, и ствол, что на самом деле и должен был обеспечивать наш отход… В такой ситуации наши ребятки и своему-то не поверят, а уж чужому, которого априорно подозревают в двойной игре, – и подавно. И устроят тебе что-нибудь вроде случайной автокатастрофы… Я толковые вещи говорю, а? Вот видишь… Так что не было нас тут, померещилось тебе. И мой тебе добрый совет: настраивайся заранее на роль главного свидетеля, возмущенного до глубины души махинациями злодея Маллисона, – и совершенно добровольно поведавшего мисс Деспард о двойной игре предателя… Спасай, что возможно, – то бишь свою драгоценную шкуру…

И направился к балкону, философски подумав, что ему все равно не дождаться от руководства ФБР медали за все свои труды. Ну и черт с ними, лишь бы девчонка достала на родине эту гниду Маллисона, – всех, причастных к этому делу, надо выкорчевать, как сухой пень…

Когда заносил ногу за перила, из-за угла показалась сухопарая дамочка с черным пуделем на поводке. Делать было нечего, и Мазур прыгнул, приземлился в трех шагах от нее. Приложил палец к губам, сказал дружелюбно:

– Ничего страшного, никаких воров, вот у меня и руки пустые, никакого мешка на горбу… Муж вернулся из командировки, принесла нелегкая…

И побыстрее направился прочь, пока она не опомнилась.

Глава двадцать пятая
Привет с большой земли

– Шантарск в четвертую кабину! – захрипел динамик.

Мазур, минут сорок торчавший у окна, встрепенулся, быстрыми шагами пошел к застекленной двери с облупившейся красной цифрой «4». Не садясь на крохотную откидную лавочку, поднял трубку. В соседней кабине жизнерадостно вопил густой бас:

– Выезжай! Выезжай, говорю, готовы подписывать! Дозрели!

По извечному обычаю русского человека, привыкшего к технике времен даже не Попова – Грэхема Белла – Мазур закричал в трубку:

– Але, але! Шантарск?

– Слушаю, – довольно внятно произнес в ответ женский голосок.

– Сташук, – сказал Мазур, невольно понижая голос.

– А, Витя? – как ни в чем не бывало прозвенел голосок. – Ну наконец, нашел время… Как женился, так и дорогу забыл? Тебе Гошу?

– Ага, – сказал Мазур. – Есть он?

– Где ему быть, у телевизора торчит… Погоди.

После нескольких секунд молчания раздался уверенный, чуть насмешливый голос генерала Глаголева:

– Але, Витек? Ну, нарисовался наконец, а мы тут ждали-ждали, все жданки съели… Где шатаешься?

– Дела, – сказал Мазур. – Замотался вконец, едва расхлебался…

– Ты домой-то собираешься?

– Да пора бы, – сказал Мазур, ощутив огромное облегчение, как будто все проблемы теперь должны были сгинуть. – Я и сам уже думаю, сколько можно тут торчать…

– Когда тебя ждать?

– Как погода… Дня через два думаем… («двойка» была условным сигналом, извещавшим, сколько людей осталось от группы).

– Через два… – повторил Глаголев сухо. – Мало… Вот что, я тут на тебя еще одну задачку взвалю, не в претензии?

– Какие претензии, Гоша?

– Сходишь насчет «пятерочки» с дядей потолковать? Он говорил, есть свежая «пятерочка», новье, пробега чуть ли не ноль…

– Да схожу, какой разговор, – сказал Мазур. – Все равно без дела болтаться…

– А развлекаешься как?

– В домино играю, – сказал Мазур.

– Ну ладно, меня тут Нинка дергает… Давай, Витек, зайди к дяде, и жду тебя вскорости. Сто лет не пили, пора бы по старой памяти… Пока!

– Поговорили? – тут же вклинилась телефонистка.

– Поговорили, – сказал Мазур.

Повесил трубку и вышел в зал с облегченным видом решившего все насущные проблемы человека – и лицедействовать особенно не пришлось. Задержался у крыльца, достал сигарету. Попытался определить, есть ли за ним хвост, – но не смог, конечно. Двое вышли следом, остановились в стороне, тоже закурили – еще не факт, мало ли какое совпадение… Нельзя ни в коем случае показать, что пытаешься засечь слежку, – опыта никакого, сразу бросится в глаза профессионалам, что ты озабочен их возможным присутствием. Возможно ли, чтобы любой звонок в Шантарск был под контролем? Запросто. В старые времена у «соседей» стояла отличная аппаратура, с компьютерами, которые можно было запрограммировать на любое ключевое слово, – и, стоило ему прозвучать в разговоре, абонентов разъединяли автоматически. Многое можно было проделывать с помощью той аппаратуры… которая, надо полагать, никуда не делась, стоит на том же месте и те же спецы возле нее посиживают…

Он дисциплинированно перешел улицу на зеленый свет, свернул к киоску, купил пару пакетиков соленых орешков, сигарет, распихал все по карманам и пошел дальше с видом человека, который никуда не торопится, решительно не представляет, как убить время. Остановился у шеренги телефонов-автоматов, стал по очереди снимать трубки, выискивая исправный. Нашел. Бросил купленный в том же киоске жетон, заслоняя спиной аппарат, набрал первый пришедший в голову номер. Выждал несколько секунд и громко сообщил, стараясь заглушить монотонный писк коротких гудков:

– Это я. Узнал? Молоток… В восемь вечера у кафе. В восемь вечера, говорю. Ну, лады. Будь…

Повесил трубку и столь же неторопливо двинулся прочь. У небольшого магазинчика «Ткани» перешел неширокую тихую улочку, разделенную пополам тополевой аллейкой, свернул во дворы, между домами вышел к двойному ряду гаражей, ускорил шаг, почти побежал, не оглядываясь.

За его спиной раздался шумный выдох: «Х-хэк!», звук удара и шум падения словно бы туго набитого мешка. Обернулся. Собирая светлым пиджаком ржавчину с гаражной двери, по ней сползал совершенно незнакомый тип – закатив глаза, обмякнув – а над ним воинственно стояла Джен, прикидывая, не следует ли добавить. Мазур в два прыжка оказался рядом с ней, и они кинулись в глубину гаражного лабиринта. У зеленой двери, уткнувшись в нее радиатором, стояла белая «семерка», уже без номеров, только за передним и задним стеклом прикреплены лейкопластырем небольшие картонки с надписью «Транзит» и выдуманным Мазуром из головы шантарским номером. Распахнув незапертые дверцы, упали на передние сиденья, сползли так, чтобы голов не было видно из-за спинок. Уставились в зеркальце заднего вида.

Там, где остался упавший, зашумел автомобильный мотор, резко взвизгнули тормоза. Хлопанье дверок, суета, топот бегущих… В зеркальце Мазур видел: у поворота нарисовался субъект в штатском, огляделся и, не усмотрев нигде признаков движения, рысцой вернулся назад. Буквально через минуту мотор взревел, и машина унеслась.

– Они тебя вели от самой почты, – сообщила Джен. – Пеший хвост и машина с тремя штатскими.

– Благодарю за службу… – сказал он, по-прежнему скрючившись в три погибели.

– А, пустяки. Я думала, ваши работают тоньше. Стандарт, в общем, обычный хвост по принципу «ноги плюс колеса». Я думала, оцепят все вокруг, начнут прочесывать…

– Вряд ли, – сказал Мазур. – Они же видели, что я без всякой поклажи, а ты и вовсе неизвестно где. Да и звоночек мой заставит их поломать головушку… Они еще, пожалуй, решат, что мы отлично знаем сей город, откуда им знать, что местечко это мы час искали… Если они не местные, совсем хорошо, потому что…

Джен нетерпеливо перебила:

– Дозвонился?

– Конечно. Благодарят за службу…

– Ну не мотай ты нервы!

– Сейчас, – сказал Мазур, извлекая из внутреннего кармана шуршащую карту. – Где у нас пятый квадрат… где у нас условные значки… Ага. Нам надлежит добраться до этого вот городка и пойти в тамошнюю военную комендатуру. Там я назову свою фамилию, ту, что в удостоверении, – и все наши мучения кончатся. По крайней мере, так выходит в теории… За практику стопроцентного ручательства не дам.

Она заглянула в карту:

– Это далеко отсюда?

– Километров сто, ежели по прямой, – сказал Мазур. – Не забыла еще, чем отличается километр от мили? Прекрасно… Город с поэтическим названием Вишнегорск. Черри-Таун, чтобы тебе было понятнее. Интересно, какой идиот его так назвал, откуда вишни в наших широтах… Может, был Вешнегорск, а неграмотный картограф потом перепутал?

Посмотрел на нее – Джен было явно не до каламбуров, тем более на непонятном ей языке. Выглядела не лучшим образом, но все же в обморок падать пока не собиралась, джинсы на вид сухие. «Черт бы побрал это равенство полов, – сердито подумал Мазур. – Впервые за четверть века послала фортуна напарника женского рода, у которого начались специфические хлопоты…»

– Ничего, все в норме, – сказала она, перехватив его взгляд.

– Орешков хочешь?

– Этих? – она оглядела пакетик. – Лучше выкинь, это же «третий список», для слаборазвитых стран, видишь индекс?

– Нам, казакам, нипочем, что бутылка с сургучом… – проворчал Мазур по-русски, кидая в рот орешки. Добавил по-английски: – Нас ни Советская власть, ни десятилетняя перестройка угробить не смогли, что уж тут бояться орешков для слаборазвитых… Номер той машины запомнила?

– Пятьсот шестьдесят три. Впереди – «эм», такая же, как у нас, сзади – «эйч» и какая-то непонятная буква, «а» навыворот, и последняя «ти»…

– А марка? – тут же он спохватился. – Ладно, как она выглядела?

Судя по описанию Джен, вишневая «девятка». Номер местный – Мазур успел заметить, что тут подобных множество.

– Рация не пищала? – спросил он. – Никто твоего резидента не вызывал?

– Ни разу.

– Ну, понятно, – сказал Мазур. – Они нас засекли, но делиться не спешили, хотели сначала выпотрошить сами. Так что лежать ему спеленутым еще долго. А мы, соответственно, можем на этой машине и дальше кататься, хоть и с оглядкой на милицию… Давай прикинем. Кассеты им нужны больше, чем мы. И потому брать они нас не станут как можно дольше, будут гадать и прикидывать, то ли мы запрятали где-то поклажу, то ли собираемся кому-то здесь передать… Логично?

– Логично. Я бы тоже не спешила с арестом. В такой ситуации.

– Ага… Выставят засады везде, где мы, по их разумению, можем появиться, – скажем, здешний военкомат…

– Кто?

Он объяснил наскоро и продолжал задумчиво:

– И над моим звоночком будут ломать мозги до скрипа, ребус хороший. Поди догадайся, велели мне уходить из города или ждать здесь. Но мы-то знаем, что убираться следует как можно быстрее, не может нам везти до бесконечности…

– На вокзалы нельзя…

– Да уж, – кивнул Мазур. – И на этой тачке я бы из города выбираться не рискнул. На первом же постовом погорим.

– Значит, либо автострада, либо садимся на поезд где-нибудь на маленькой станции?

– Молодец, – сказал Мазур. – Начинаешь читать мои мысли, словно супруга со стажем…

– Не так уж и трудно. Можно подумать, вариантов бегства у нас масса…

– Люблю я тебя за скромность…

– Ну, так что мы делаем?

– Я, конечно, дилетант, – сказал Мазур, – но, на мой взгляд, в городе не заметно ничего даже отдаленно похожего на чрезвычайные меры милиции…

– Ну, я плохо знаю, как работает ваша милиция в чрезвычайных ситуациях, однако, на мой взгляд, ты попал в десятку…

– Значит, милиция вне игры, – сказал Мазур. – Уже лучше. А посему пусти-ка меня за руль, покатаемся по городу– у восточной окраины…

…Около восьми вечера он вошел в вестибюль гостиницы, белого здания сталинской постройки, именовавшейся без затей и лишней помпезности «Центральной». Правда, как он мимоходом выяснил, центр города давно уже переместился гораздо южнее, и там была еще одна гостиница, поновее, – но название менять не стали. И Мазура вполне устраивал именно этот старомодный отельчик: из-за удобного расположения окон, а также отдаленности…

Справа, у входа в ресторан, уже начиналась обычная вечерняя суета провинциального городка. Толпились невыносимо крутые ребятки в китайской коже, при отечественном низкопробном золотишке, столь старательно изображавшие из себя боссов мафии, что даже человек случайный понял бы: высшим достижением для этих сопляков было бы – обчистить коммерческий киоск на окраине, да и то из тех, что по недосмотру не охвачены «параллельной налоговой службой». Девочки были соответственные – то ли начинающие путанки, то ли не разбиравшиеся в тайнах высокой моды старшеклассницы. У окна уже кого-то хватали за грудки, кого-то не пускали в задымленный зал и он яростно качал права, мелькали вездесущие китайцы и столь же непременные кавказские люди, порой проходили неброско одетые мужчины, чуть брезгливо косясь на всю эту тусовку. Судя по тому, как уверенно они прокладывали себе путь и как льстиво ухмылялся вышибала, это и был местный серьезный народ.

Мазур показал Джен на кресло в левой половине зальчика, где было потише. Там располагалась за стеклянной перегородочкой крашеная блондинка, а у ведущей в номера лестницы скучал за столом верзила в камуфляже и синем берете с загадочной эмблемой. Оглядев стоящих у гостиничной стойки – мужик с чемоданом то ли въезжал, то ли съезжал, а парочка столь же кожаных ребят болтала с крашеной администраторшей, – Мазур уверенно направился к ним. Ребятки были трезвехонькие, и оба вертели в руках связки ключей – то ли прижившиеся при гостинице таксисты, то ли местные плейбои. Его устраивали оба варианта.

Он решительно положил ладонь на локоть ближайшего:

– Можно тебя на минутку? Дело есть…

Парень, не особенно и удивившись, отошел за ним к чахлой пальме в крашеной деревянной кадке. Окинул оценивающим взглядом:

– Какие проблемы? Может, тачку до аэропорта?

– Номер нужен, – сказал Мазур.

– Земляк, если есть бабки, этого добра…

– Погоди, – сказал Мазур. – Ты не понял. Оглянись, – он показал на Джен. – У нее здесь муж. А у меня самолет в полночь.

– Питерский, что ли?

– Ага, – сказал Мазур. – И планы у нас простые, как перпендикуляр, – провести часа три в полном уединении, чтобы ни одна живая душа в дверь не колотила. А документы предъявлять никак не хочется – останется след, карточку заполнят, а если мужик моей подруги по следу пойдет, он меня и в Питере достанет, улику предъявит…

– Шибко крутой?

– Да не то чтобы, – сказал Мазур. – Но в этом плане не хилый, так что мне нужно часика три пожить на полном нелегальном положении. А вот потом-то мне твоя тачка и понадобится – закинем ее домой, и поеду я с тобой в аэропорт…

– С финансами у тебя как?

– Да уж получше, чем у правительства, – сказал Мазур с нахальным видом залетного микробизнесмена. Если любовь, кто ж бумажки-то считает?

– Золотые слова, – он оглянулся на Джен. – Ну, ты знаешь, телушка стоит всей этой нелегальщины… Пардон, дама – у тебя ж любовь, извини, с языка слетело…

– Ладно, – сказал Мазур. – Ну что, начнем цифры декламировать? Я сейчас одурел, поскольку влюблен и от нетерпения на месте прыгаю, отстегиваю всем, кого покажешь и сколько скажешь – начиная, понятно, с тебя…

– И шо я в тебя такой влюбленный? – осклабился таксист. – Посиди возле Джульетты минут пяток, сейчас оформим, как в лучших домах Лондона. Мы ж тут не звери, про любовь понимаем…

…Мазур прекрасно понимал, что доят его по максимуму, – грех не попользоваться таким случаем. Но отчитываться за командировочные денежки ему ни в коем случае не грозило, и он метал сотенные не жалея – крашеной блондинке, распорядителю-таксисту, дежурной по второму этажу. И видел, что они ничегошеньки не заподозрили, – возможно, и зашевелились бы в их сообразительных головушках кое-какие мысли, будь он один и требуй номер на ночь без всяких документов. Однако Джен стала весомейшим аргументом в пользу его версии. Деньги, мужик и красивая девочка – идеальное сочетание аргументов, способных задавить любые подозрения в зародыше…

– Ну вот, – сказал проводивший его до номера таксист, открыл дверь ключом и распахнул ее с таким видом, словно великодушно предоставлял собственную квартиру, а сам уходил спать на чердак. – Буфет вон там, если что, Танька снизу звякнет Эльке, – он кивнул на дежурную, старательно смотревшую в другую сторону. – А уж Элька тебе моментом в дверь стукнет. Тук-тук, тук-тук-тук… Ты у нас не первый такой Ромео, и не десятый даже…

– Да я вижу, механизм отработан, – сказал Мазур. – Молодцы.

– А то! Нужда заставит – блоху научишься подковывать…

– Значит, Коля, я тебя в двадцать три ноль-ноль жду… – сказал Мазур.

– Как штык, – важно заверил таксист и удалился, фальшиво насвистывая свадебный марш Мендельсона.

Номер оказался, по здешним меркам, довольно-таки неплохим – спальня и прихожая, высокий сервант с посудой, цветной телевизор, притом работающий.

– Девичьего трепета не испытываешь? – осведомился он, усаживая ее в мягкое кресло перед телевизором.

– Шуточки у тебя… – огрызнулась она устало, беззлобно. – Слушай, это что – цветной телевизор?

– Ага, – сказал Мазур, оглянувшись на экран битого жизнью «Электрона», где жутким химическим колером светились краски, в которых при некотором напряжении ума можно было опознать синюю, красную и желтую. – Бывает и хуже. Нам здесь долго не жить… Ты посиди, а я в буфет схожу.

– Только, умоляю, не нужно ни местных яств, ни орешков для «третьего мира»…

– Учту, – пообещал он, сбрасывая куртку.

Когда он возвращался, пышноволосая Элька сделала большие глаза и завистливо вздохнула – Мазур не сомневался, что в ближайшее же время ее дружок прослушает краткую, но весьма эмоциональную лекцию на тему: «Бывают же мужики!» Впрочем, глаза у Джен стали столь же огромными:

– Это что?

– Шампанское, – сказал Мазур, методично выставляя бутылки из картонного ящика на стол. – Ровно дюжина. В старые времена, при государе императоре, господа офицеры, особенно морские, счет шампанскому вели непременно на дюжины. А это фрукты, – он выложил кучу огромных желтых апельсинов. – А это – шоколад, он у нас, между прочим, получше ваших «Сникерсов»…

– Нет, ты что, всерьез рассчитываешь все это истребить? Мы же на четвереньках поползем…

– Да нет, конечно, – сказал Мазур, поставил под стол банку пива, уселся напротив и серьезно сказал: – Ты знаешь, можешь и посмеяться, но… Захотелось вдруг представить, что вокруг и в самом деле все прекрасно, беззаботно, и ничего нет, кроме шампанского, фруктов, красавицы, ожидающей в номере… Денег у меня больше, чем нам необходимо, это ж на целый взвод было рассчитано… Почему бы и нет? Можем мы себя немножко побаловать?

– Что-то в этом есть, – задумчиво сказала Джен, катая по столу апельсин. – Только не рассчитывай, что после пары бокалов я пойду туда… – она кивнула в сторону спальни.

– Дорогая, я прекрасно понимаю, сколь высоки моральные качества агентов ФБР, – сказал Мазур. – Вы, американцы, всегда заботились о морали, даже с комиссарами нас обставили…

– То есть?

– Комиссар – это назначенный правительством чиновник, надзирающий за политическим и моральным состоянием армейских частей, – сказал Мазур. – Так?

– Так. Уж это-то я про ваших комиссаров знаю, читала кое-что…

– Вот и мимо, – сказал Мазур. – Я тебе только что зачитал официальную формулировку, охватывающую функции и полномочия американских комиссаров. Каковые у вас в армии появились годах в тридцатых прошлого века… Так кто с кого брал пример?

– Нет, серьезно?

– Вернешься, полистай энциклопедии, – сказал Мазур. – Комиссаров вы изобрели, милые мои, а большевики у вас идею подхватили готовенькой… – Он ловко откупорил бутылку и разлил по бокалам. – Много не будем, а понемножку можно… Кстати, рация до сих пор так ни разу и не пискнула – лежит твой соотечественник и думает печальную думу.

– Он у меня ляжет, – сказала Джен агрессивно. – Дай мне только домой добраться… Маллисона наизнанку вывернут, найдется кому…