Текст книги "Пиранья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

Взлетная полоса – вполне современная, залитая бетоном без малейших трещинок – примыкала к самому бедняцкому району Барралоче. Широкий пояс лачуг и хибар тянулся далеко, до самых холмов, плавными темно-синими изгибами вздымавшихся вдали. Правда, на взгляд Мазура, выглядел этот пояс нищеты несколько странно: практиче-ски над каждой неописуемой хижиной, окруженной грудами мусора, худыми собаками и голыми ребятишками, торчала телеантенна-тарелка.

– Из цикла «парадоксы и гримасы», – пояснил Кацуба, поймав его недоуменный взгляд. – Единственное окно в мир – народец-то поголовно неграмотный, ящик им все на свете заменяет...

– В Бразилии то же самое, я видела, когда была на карнавале, – сказала Лара.

Она стояла между Франсуа и Кацубой, прямо-таки приплясывая на месте от нетерпения и волнения. Трудами Франсуа и его, судя по всему, безразмерного кошелька Лара выглядела теперь, как модель с обложки престижного журнала, и эти недешевые шмотки носила, сразу видно, с привычной небрежностью. Смотрелась она ослепительно, что уж там, с трудом верилось, что совсем недавно уныло блистала на съемках домашнего порнофильма, а потом получала от благородных спасителей смачные пощечины и словесные выволочки. Отнюдь не Золушка, скорее принцесса из какой-то другой сказки, выставленная злой мачехой в темные леса, но в конце концов согласно сказочным законам полностью восстановленная в правах. Сегодня с утра она даже держалась совсем иначе, перестала язвить, хныкать и хамить, так что Мазур давненько уже взирал на нее без раздражения.

– Ага! – сказал Кацуба. – Вона-вона чешет... Этот?

Лара встрепенулась.

– Он, – сказал Франсуа, всмотревшись.

Белый самолетик, заходящий со стороны солнца, коснулся бетонки в дальнем конце полосы, пронесся по ней, сбрасывая скорость, с мощным свистящим лопотаньем подрулил и остановился метрах в двадцати от них. Небольшой «фалькон», рассчитанный на десяток пассажиров, дорогостоящая игрушечка серьезных дядей. «Деньгами пахнет, – оценил Мазур. – Большими...»

Кусок выпуклого белого борта – Мазур обратил внимание, что на самолете не было никаких опознавательных знаков, если не считать логотипа фирмы-изготовителя – распался на две половины, откинувшиеся вверх и вниз, нижняя превратилась в короткий трап. По нему тут же сыпанули четверо молодцов в безукоризненных костюмах, модных галстуках и темных очках, рассредоточились в темпе, перекрывая подступы. Торопясь значительно менее, по трапу спустился пятый, в отличие от бодигардов выглядевший представительнее.

– Семеныч! – Лара кинулась вперед с такой прытью, что едва не поломала каблуки об асфальт, повисла у него на шее.

Мазур до этого лишь в романах читал, как взрослые люди в и з ж а т от восторга. Лара как раз визжала, тормоша прилетевшего, что-то бормоча.

Сохраняя непроницаемое выражение лица, Франсуа шепотом прокомментировал:

– А в обычных условиях в упор не видела, будто мебель... – и тут же замолчал.

Загадочный Семеныч, выглядевший несколько смущенно, легонько отстранил Лару и направился к трем мушкетерам. С первого взгляда его можно было принять за большого босса в области финансов, политики либо какой-нибудь газовой трубы, но Мазур, обладавший нюхом на людей определенной профессии, опознал в нем обычного, похоже, охранничка, разве что в немалых чинах.

– Неплохо, ребятки, – сказал Семеныч с той покровительственной развальцой, что всегда вызывала у Мазура лютую неприязнь, от кого бы ни исходила. – Нормально поработали. Можете не сомневаться, все будет путем, как обещано...

И протянул руку всем троим, по очереди, с таким видом, словно объявлял об окончании монаршей аудиенции. Мазур пару раз тряхнул широкую сильную ладонь и тут же выпустил.

– Спасибо, ребята, – сказала Лара, сияя, искрясь, светясь изнутри и благоухая. – Извините, если что не так, я была сама не своя. Будете в столице, заглядывайте...

И, отвернувшись, припустила к самолету, уже не сдерживая себя. Семеныч ухитрился ее опередить – точно, хранитель барского тела, укрепился в первоначальной догадке Мазур, – подхватил под локоток, помог подняться в салон: в проеме виднелся белый низкий столик, диванчики вокруг него. Следом с видом и манерами нерассуждающих роботов кинулись четверо охранников, трап моментально подняли, оба выпуклых куска сомкнулись так, что едва была заметна линия шва, тут же засвистели запускаемые турбины, «фалькон» развернулся и покатил на взлет.

– Вот и все, ребята, – сказал Франсуа, сияя, как начищенное серебро (если только так можно выразиться о негре). – Дальше уже не наша забота, можно возвращаться в отель и обговорить грядущую раздачу слонов...

Он сел за руль синего «форда», который им помог взять в прокате портье. Свернул вправо, проехал метров двести и плавно притормозил у огромного ангара из рифленого железа. Там, возле желтенького биплана, стояла Ольга в светло-синем деловом костюмчике (вот только юбка носила характер чисто символический).

Вокруг плотным кольцом сомкнулось с полдюжины субъектов мужского пола в штатском, но в лихо заломленных пилотских фуражках – господа авиаторы, как и следовало ожидать, распускали хвосты подобно птице павлину, соперничая за внимание очаровательной сеньориты.

Франсуа посигналил. Ольга обернулась, подошла к машине с его стороны, наклонилась:

– Езжайте без меня, я буду через полчасика, тут возникли кое-какие дела по заповеднику...

Негр кивнул и тронул машину. Метров через пятьдесят повернулся к Мазуру:

– Смотри, уведут, вон они какие белозубые и решительные, как на подбор...

– Не твоя забота, – сказал Мазур беззлобно, ничуть не напуганный столь жуткой перспективой, поскольку в силу некоторых неизвестных посторонним обстоятельств был уверен в себе и испытывал приятные чувства единственного обладателя сокровища.

У парадного крыльца отеля прохаживались двое полицейских – это уже была любезность со стороны очарованного Ольгой и озабоченного престижем здешней полиции сеньора бригадного комиссара. В номере Франсуа тут же развил бурную деятельность: вытащил целых четыре детектора, выглядевших шикарно и дорого, принялся изучать обе комнаты, ванную, туалет. Он возился долго, выдвигая загадочные шарики на телескопических штырях, следя за пляской разноцветных значков, забрался даже на стол. Мазур с Кацубой, время от времени обменивавшиеся заинтригованными взглядами, успели за это время выкурить по паре сигарет и прикончить по стаканчику виски.

– Черт знает что вы хлещете, господа офицеры. – Франсуа убрал свои игрушки обратно в чемодан, достал из холодильника бутылку шампанского, три широких бокала, вмиг разделался с пробкой так мастерски, что ни капли пены не пролилось наружу. – Ну, выпьем же, друзья мои, за успешное завершение операции, за ваши генеральские звезды...

– Не рановато ли? – спросил Кацуба...

– Наоборот, – серьезно сказал Франсуа. – Самое время. Все кончено, ребята. Я имею в виду пресловутую операцию «Кайман», потому что порученное нам дело мы только что успешно и завершили. И заниматься нам здесь больше нечем... – он покосился на Мазура, – разве что прощальной романтикой – при условии, конечно, что посторонние не будут знать о нашем скором и преждевременном отъезде...

– Загадками изъясняетесь, сударь, – сказал Мазур, отчего-то ощутив тягостное беспокойство. – Извольте яснее.

– Как вам будет угодно, ваше высокоблагородие, – раскланялся Франсуа, держась так, словно боролся с переполнявшей его радостью. – Имеете право-с... Ну вот что, ребята. Кто-то тут давеча исполнял эмоциональную песню из репертуара, если мне память не изменяет, Юлиана. – Он посмотрел на Мазура, фальшиво пропел: – Из разных мы конюшен, господа... Должен разочаровать: мы все трое как раз и оказались в одной конюшне. Вас это не должно особо занимать, у вас впереди столько приятных и заслуженных наград... Короче, в обморок никто из вас не упадет, надеюсь. Люди взрослые, видавшие виды... – Он сделал паузу. – Мои друзья, суровая действительность выглядит так: ни в одном из озер Чукуманского каскада нет никакого утонувшего самолета, а если что-то такое на дне и ржавеет, то нас оно интересовать не должно. Нет никакого чемоданчика, который вы якобы должны были сыскать и представить по начальству любой ценой. То, что нам так отчаянно пытались помешать конкуренты, сейчас, вне всякого сомнения, пустившиеся к озерам, свидетельствует лишь о профессионализме тех, кто разработал и блестяще провел в жизнь операцию прикрытия, дымовую завесу. Ставки были невероятно высоки... Оправдывали любые затраты и издержки. Постараюсь кратко, но исчерпывающе. Ларка – дочь... – Он написал на листке блокнота фамилию, продемонстрировал его двум друзьям, потом поджег в пепельнице. – Должны были слышать, а?

Еще бы они не слышали... Из тех, кого с чьей-то легкой руки окрестили олигархами, быть может, и справедливо. Фигура...

– Есть одна серьезная сложность, беда, от которой ничуть не застрахованы люди вроде... – Франсуа ткнул пальцем в сторону крохотной кучки черного пепла. – Любимые и балованные детки частенько попадают то в дурную компанию, то в нешуточные неприятности, только непосвященному кажется, что любящий родитель может легко все это погасить. На самом деле сплошь и рядом его грандиозные возможности оказываются бессильны. Ларка щебечет на трех языках, училась в Англии, девка весьма даже неглупая, но, как вы уже успели понять, разбалованная, совершенно безалаберная, доверчивая и самую малость нимфоманистая. Со старшим Гараем они познакомились на «Достоевском», в том самом достопамятном круизе, где вы оба столь активно повоевали. Ну, естественно, моментально завалились на белые простыни, Ларку в этом плане не приходится долго уговаривать, если объект ей придется по вкусу. Потом эта дура полетела в Санта-Кроче – и ухитрилась выйти из-под контроля охраны. У нее, как вы, быть может, догадываетесь, в голове бурлил коктейль из «Просто Марии» и прочих «Антонелл» – влюбленный плантатор, африканские страсти, ананасы в шампанском... Меж тем ее избранник – мелкий подонок, дешевый наркоделец, любитель самодеятельного видео. Увы, слишком поздно спохватились, сопоставили – и ужаснулись. Во-первых, она могла, когда надоест всем трем брательникам, вульгарно исчезнуть в тамошних болотах – по моим данным, это с полудюжиной подобных дурочек уже случилось: закон – сельва, прокурор – ягуар... Во-вторых, существовала даже более худшая вероятность: она останется в живых, но о ней узнают те, кому никак не следует знать. Я не буду вдаваться в детали глобальных экономических боев, бизнес-ристалищ – вам это вряд ли будет интересно. Скажу одно: чем выше, тем более зверские нравы царят. Карла Марла нагородил немало чепухи, но кое в чем был прав: я имею в виду его крылатую фразу о том, что нет такого преступления, на которое не пошел бы крупный капитал ради процентов трехсот прибыли. Так оно и обстоит, можете поверить на слово, я давно уже кручусь в этой системе, рассказов было б дотемна, как поется в детской песенке... Думаю, вы сами представляете, в какое положение попал бы папа, зацапай кто-нибудь его любимое чадо, мя-аконько воздействуя... Простите, но вы просто не представляете себе масштаба игр и масштаба капиталов, мужики... Никому из нас в т а к и е игры играть не придется – оно и слава богу, с другой стороны... Лично я кое с кем из больших боссов не поменялся бы.

– А что, предлагали? – угрюмо спросил Мазур.

– Ценю хорошую шутку, мысленно аплодирую... Вернемся к нашим баранам, точнее, к бедной доверчивой козочке. Были по тревоге подняты на ноги серьезнейшие силы, все ниточки, за которые только можно было потянуть, гудели от напряжения. Ну, вы себе представляете папины возможности – газеты читаете иногда, а там и половины не пишут... Ее след отыскался довольно быстро. Нужно было срочно вытаскивать. Но, повторяю, вытаскивать так, чтобы никто из возможных конкурентов и просто людей, с превеликой охотой заполучивших бы идеальное средство воздействия на нашего Икса Игрековича, ничего не узнал бы. Знаете, когда я думаю о тех, кто в сжатые сроки разрабатывал и осуществлял операцию прикрытия, готов встать перед ними навытяжку – а я чертовски не люблю этого делать, к тому же повидал, быть может, поболее вашего, вы-то зациклены на «плаще и кинжале», а я чем только ни занимался... Это профи. В кратчайшие сроки разработали убойнейшую дезу и внедрили ее всем, кого следовало опасаться. Кто такая Лара? Где такая Тилькара? Никто не слышал ни о чем подобном, два супермена отправились извлекать из озера некий чемоданчик, приказание исходит непосредственно от Большого Папы... Ну а по дороге, когда ни одна душа не заподозрит неладного, супермены свернут с прямого пути и в темпе прокрутят ма-ахонький пустячок... И никто не поймет, – и ведь не поняли, козлы! – что это и б ы л а операция «Кайман»! – Он порывисто разлил шампанское, расплескивая на стол. – Помните милейшую Кончиту? Эта сучонка работает на всех, кто только оказывался в пределах досягаемости ее хищных ручонок: и на ДНГ, и на американцев, и на черта с рогами. Девочке хотца денег, и много. Иногда те, кто балуется многостаночной работой, либо бесследно пропадают, либо оказываются на дне ближайшей речки в модных бетонных штиблетиках. Но почему-то мне кажется, что сучка Кончита вывернется, сумеет вовремя соскочить с поезда, откроет где-нибудь в Байресе или Рио респектабельное заведение... Когда дон Херонимо в «Голубке» давал вам инструкции, мы все – кроме вас, конечно – прекрасно знали, что, несмотря на все проверки, там тем не менее есть аппаратура. Американские клопики, клопики ДНГ, чьи-то там еще, нет ни смысла, ни желания составлять полный список... Трудненько было изобразить нашу раззявость, но сыграли так, что слухачи ничего не заподозрили, посмеялись, наверняка, над русскими лопухами, которые не способны выявить все микрофоны. Впрочем, Кончита после всех наших проверок с невинным выражением лица рассовывала в паре мест вовсе уж микроскопические устройства, вы о таких не могли не слышать... Параллельно еще по нескольким каналам в г о н я л а с ь та же самая деза – так, чтобы это выглядело исходящим из нескольких, абсолютно не связанных между собой источников. Все устроилось как нельзя лучше. Кто-то поверил в предстоящее строительство гидростанции – вроде дона Себастьяно – и жаждал урвать свой кусок от грядущего жирного контракта. Кто-то рвался заполучить некую секретнейшую информацию, из-за которой русские стоят на ушах, – я про янкесов. Сила нашей дезы – в ее полнейшей жизненности и правдоподобности, десятки разведок до сих пор играют в эти игры до посинения и будут играть еще долго... Главное было – исключить всякую вероятность, что кто-нибудь наткнется на н а с т о я щ и й мотив. Как все присутствующие могли убедиться полчаса назад на аэродроме, никто и не наткнулся. А посему готовьтесь получать законное вознаграждение. П а п а н я, надо отдать ему должное, честно расплачивается по счетам. Лично я, признаться, предпочитаю примитивные единички с большим количеством нулей, согласен и на любые другие цифры, лишь бы ноликов хватало, но с пониманием отношусь к слабостям других. Вы военные люди, у вас своя система ценностей, господа генерал и адмирал... Не выпучивайте глаза, я не шучу. Вам ведь обещали, помните? Кстати, вы какую степень «Заслуг перед Отечеством» предпочитаете? Четвертая – несолидно, первая полагается одному Большому Папе... Я бы рекомендовал вторую: крест с мечами, звезда в нагрузку – шарман. Или Андрюшку Первозванного? Вы не стесняйтесь, п а п а н я устроит, Андрюшку, правда, придется ждать на недельку дольше, но проблем не будет... Сделает. Вы ведь хорошо потрудились... Заслужили. Вот только нужно будет сейчас же сесть и подумать, какую сказочку мы преподнесем нашей милой Ольге. Нужно немедленно возвращаться в столицу, а оттуда – нах хаузе. Нам здесь больше делать нечего, вокруг нас чересчур много ненужного, опасного даже копошения, самое глупое в этой жизни – рисковать н а п р а с н о... – Он повернулся к Мазуру. – Понимаю ваши чувства, девочка – прелесть, но нельзя же затягивать до бесконечности. Будем думать, как красиво уйти...

Мазур, честно признаться, ни о чем особенном не думал. Как-то отстраненно констатировал, что эта история и в самом деле чрезвычайно походит на правду. Подобное м о г л о случиться – из чего еще не вытекало автоматически, что с л у ч и л о с ь...

Он повернулся к напарнику. У Кацубы было жесткое, застывшее, нехорошее лицо, выражавшее скорее злость, чем разочарование.

– Это интересно, – сказал подполковник. – Крайне завлекательно, весьма походит на правду. Пытаюсь отыскать логические изъяны, но получается плохо...

– Естественно, – хмыкнул Франсуа. – В правде, знаете ли, не бывает изъянов. Горькое бывает, ошеломляющее, приятное, удручающее, но вот чего нет, так это изъянов.

Кацуба задумчиво сказал:

– Среди того, чем мне на службе забивали голову, были и азы психиатрии. Помню высказывание корифея, вот только фамилию забыл... Понимаете, какая штука – сумасшедшие как раз и отличаются порой безукоризненной логикой. Превосходящей даже логику нормального человека. Одна ма-аленькая оговорочка: чтобы построить непробиваемую, суперлогичнейшую систему, наш шизофреник делает одно-единственное д о п у щ е н и е... и вот как раз оно-то насквозь ложно, нереально – вроде марсиан, из-за стены облучающих загадочными волнами. Что, как легко можно догадаться, автоматически обесценивает всю логику, всю систему, построенную на неверном допущении...

Франсуа слегка растерялся:

– Не хотите же вы сказать, что у меня поехала крыша и я все это придумал?

– Ну что вы, отнюдь,– с милой улыбкой сказал Кацуба. – Я другое имею в виду: в о с н о в е вашей безукоризненно логичной, чертовски похожей на правду истории может лежать качественно и н о е допущение. И н а я исходная точка. Иные мотивы и иные побуждения... Мне прояснить свою мысль?

До Мазура уже дошло. Он подобрался, рука потихонечку стала двигаться к кобуре под полой легкого белого пиджака...

– Сидеть! – В руке у Франсуа появился блестящий пистолетик, скорее всего, упавший в ладонь из рукава. – Мужики, вы это что? Вы м е н я подозреваете? Только без дурацких прыжков, лады? Вы уж не дергайтесь... И ручки бы на стол, а? Нервный у нас нынче офицер пошел...

Положив руки на стол, Кацуба спокойно сказал:

– А почему бы и нет? Коли уж вы, милейший, настойчиво и часто подчеркиваете, что повидали всякого, должны понять: есть теоретическая вероятность, что вы, хороший мой, не более чем казачок засланный, пытающийся нам помешать...

– Да что за вздор! К вам меня привел Глаголев...

– Не доказательство, – процедил Кацуба.

– Дон Херонимо безошибочно давал вам коды, подтверждающие его полномочия...

– Но это ведь о н давал, а не вы, – сказал Мазур, тоже сидевший с руками на столе. – Никто не предупредил, что вы вдруг начнете давать указания о свертывании... впрочем, это еще ничего не значит. Если вы будете так любезны и дадите соответствующий код, я готов подчиняться...

– Вашу мать! – прямо-таки взвыл Франсуа.– У меня-то он откуда? Кто мог предвидеть, что у Херонимо настолько расшалятся нервы, и он от нетерпения сунется сдуру под пулемет? Ну вы же сами освобождали Ларку, видели, как за ней прилетели...

– Это, увы, не доказательство, – сказал Мазур. – Мало ли как все это можно объяснить...

– Ну так объясни! – рявкнул Франсуа.

– Мне это не нужно, – сказал Мазур. —У меня есть четкие, не допускающие двойных толкований инструкции, есть приказ, задание. Есть процедуры, опять-таки не допускающие двойных толкований. Я готов верить всему, если мне предъявят предусмотренные правилами доказательства...

– Присоединяюсь к предыдущему оратору, – сказал Кацуба, сделав едва заметное движение.

– Сидеть! – прикрикнул Франсуа.– Добром предупреждаю: если кто-то из вас дернется, всажу пулю. У меня тоже есть инструкции и приказы, а еще мне очень хочется вернуться домой живым. Вы, умоляю, глупостей не делайте, я успею шмальнуть первым и не буду маяться угрызениями совести... Мужики! Ну что вы, как дети малые? Вы представляете свое положение? Я сейчас уйду, и вы останетесь здесь одни. Никакого снаряжения не будет, оно сюда не придет, поскольку никто и не собирался сюда забрасывать никаких аквалангов. Быть может, в родном Отечестве вас и решат выдернуть отсюда – тогда пошлют человека с должными кодами. Только за это время вас, во-первых, могут запросто пристукнуть, а во-вторых, еще не факт, что вас будут спасать. Была бы честь предложена, а от убытка бог избавил... Да чтоб вас черти... Ну что мне такое сделать, чтобы поверили? На иконе клясться? Или на этом графине? Все к о н ч е н о, ясно вам? Не будет никаких аквалангов, не будет! Нет никакого самолета в озере! Нет там никаких трупов и чемоданчиков! Все деза, дымовая завеса, ложь, отвлекающий маневр! Что так смотрите? Какого вам еще рожна?

– Не рожна, а кода, – спокойно сказал Мазур, прикидывая: если стянуть под столом незашнурованную туфлю и отбросить ногой в сторону, отвлечется негр на шум или нет? Черт, ничего больше не предпринять...

– Ну вот что, – сказал Франсуа, очевидно, приняв какое-то решение. – Эту бодягу нельзя тянуть до бесконечности, надоели вы мне... Последний раз говорю: я ухожу, и вы остаетесь совершенно одни. Ну?

Мазур молчал. В другой обстановке он непременно попытался бы опрокинуть стол, рискнуть с броском – но знал, что с хорошим профессионалом такие штучки не проходят. Державший его под прицелом человек был не новичком, а потому в его руке была всерьез опасна даже игрушечка на 6,35. Нет шансов...

– Черт с вами, дуралеи, – сказал Франсуа словно бы даже с некоторым разочарованием на лице. – Могу вас заверить: лично я буду стоять за то, чтобы вас отсюда все же вытащить, послать человека с кодом, но меня могут и не послушать... Адиос, амигос!

Он плавно передвинулся вдоль стены, держа их под прицелом, достиг двери, на ощупь ее открыл, проскользнул бочком – и в замке скрежетнул ключ.

Оба моментально взмыли из-за стола, по въевшейся привычке хватаясь за оружие. Кацуба остановился у двери чуть растерянно. Высокая дверь, добротно сработанная годах в тридцатых, являла собой серьезную преграду. Конечно, будь они в а к ц и и, не церемонилась бы с ней и довольно быстро одолели даже без вульгарных штучек вроде стрельбы по замку (говоря по совести, чертовски неэффективный прием, получается лишь у киношных суперменов, а в жизни крайне легко заполучить рикошетом так, что мало не покажется). Да и бессмысленно выносить безвинную дверь, подняв шум на весь отель: если профессионал отходит, он непременно продумал все заранее, тех секунд десяти, что им потребуется на дверь, беглецу как раз хватит, чтобы ускользнуть, не привлекши внимания...

Кацуба бросился в другую комнату, загремел там чем-то, появился с унылым видом:

– Ни следа его вещичек. Все предусмотрел, заранее готовился.

– Но если он заранее все предусмотрел, значит, не собирался нам вредить – на это-то времени хватало...

– Ты что – ему веришь?

– А ты?

– Не знаю, – честно признался Кацуба. – То, что он тут наплел, чрезвычайно похоже на правду, но я в жизни насмотрелся на массу вещей, неотличимых от правды, однако не имевших с ней ничего общего... В конце-то концов, полковник, наше дело – не верить, а скрупулезно следовать приказам. Приказы и инструкции так специально и сформулированы, чтобы исполнитель проявлял инициативу лишь в п р е д у с м о т р е н н ы х случаях.

– Он еще будет меня учить науке приказа... – проворчал Мазур. – Слушай, надо же что-то делать...

– А... – Кацуба схватил телефонную трубку. Убедившись, что провод не перерезан, набрал две цифры и быстро что-то протараторил по-испански. – Сейчас придет портье с дубликатом ключа, наплетем что-нибудь... Меня другое волнует. Сказать?

– Не надо, – мотнул головой Мазур.

Он все прекрасно понимал и сам: после таких сюрпризов внутри группы следует немедленно уходить. Менять место дислокации, запутывать след, свернуть с маршрута, о котором знал б е г л е ц. Это азбука, аксиома. Уходить туда, где на их появление просто не рассчитывают и не смогут вычислить новое логово – по крайней мере, с маху. Невозможно изменить одно: конечную точку маршрута, но тут уж ничего не поделаешь, что ж, бывали в похожих ситуациях, выкрутимся...

Буквально через полминуты в двери скрипнул ключ – явился почтительный портье, вмиг освободил пленников, получил свои чаевые, раскланялся и долго объяснял что-то в ответ на расспросы Кацубы.

Когда они оказались в коридоре и портье удалился, Кацуба объяснил:

– «Неро сеньор», черный сеньор, оказывается, еще сегодня утром расплатился за номер, унес вещички, однако предупредил, что номер должен оставаться за ним до тех пор, пока он не обсудит в нем свои дела с друзьями. У крыльца его ждала машина, никто, конечно, не запоминал марку и номер, да и ничего это нам не дало бы...

– Вот и я. Какие у нас нынче планы?

Не теряя времени, Мазур подхватил Ольгу за локоть и почти потащил на широкий балкон в торце коридора. Она ошарашенно подчинилась. Балкон выходил на тихую улочку, на нем никого не было, так что можно поговорить без лишних ушей...

– Нужно уходить, – сказал Мазур, не обращая внимания на отчаянный взгляд Кацубы, прямо-таки умолявший не пороть горячку. «Тоже мне, ментор, я и сам знаю, что следует делать...»

– Куда? – удивленно воззрилась Ольга.

– Вот это нам сейчас и нужно в темпе обговорить, – тихонько сказал Мазур. – Я не буду вдаваться в подробности, некогда, одно скажу: те самые конкуренты, которых ты, как выяснилось, не зря опасалась, протянули щупальца ближе, чем нам казалось...

– Франсуа? – догадалась она с похвальной быстротой.

Мазур кивнул:

– Увы... Только что последовало бурное объяснение, он не рискнул предпринимать какие-то решительные меры прямо в отеле, да и мы не дети, но недомолвок не осталось. Не увидим мы его больше...

– Вы что... – расширились глаза у Ольги. – А труп куда дели? Неужели в шкаф?

– Хорошего же ты о нас мнения...

– За работой видела.

– Нет, он просто-напросто смылся... Но и нам нужно побыстрее убираться. Благорасположение сеньора бригадного комиссара – вещь хорошая, но есть разные способы нам напакостить, сама убедилась...

– Что он хотел? Не стану представляться провидицей, но вот с самого начала не нравился он мне... Тоже охотится за аппаратурой?

– За какой еще аппаратурой? – вполне натурально удивился Мазур.

– Ой, только не надо... – досадливо поморщилась Ольга. – Которая утонула в озере. Извини, милый, но я и этот секрет знаю – я тебе не раз говорила, что дон Себастьяно человек серьезный. Те, кто был на Ирупане до вас, то ли нечаянно утопили, то ли умышленно сбросили в озеро какую-то аппаратуру, и вам в первую очередь нужно ее достать... Убедился, что я знаю все?

«Ага, – подумал Мазур, ожидавший худшего. – Очередная порция дезинформации, неведомыми путями достигшей дона Себастьяно. Ну, это к лучшему, меньше недомолвок, пусть считает, что и в самом деле знает в с е...»

– Убедился, – сказал он, довольно натурально сыграв смущение и неудовольствие. – Ну, не мог я тебе этого говорить... Тем лучше. Раз сама знаешь все, понимаешь, что нужно побыстрее искать надежное укрытие. Такое, чтобы нас долго не смогли вычислить. Ты же здесь бывала, тебе и карты в руки...

Ольга думала меньше минуты:

– Так... Насколько я поняла, нужно подобрать укромное местечко, где никто не станет искать девушку из хорошего общества, путешествующую в компании двух иностранных дипломатов? Или, по крайней мере, доберется до этого места не раньше, чем прочешет весь город?

– За что я тебя люблю, так это за светлый ум, – сказал Мазур.

– Есть такое место, – сообщила Ольга. – Лично меня э т о т вариант вовсе не воодушевляет, наоборот, но делать нечего...