Текст книги "Пиранья. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

– Семь – двадцать пять – тридцать три. Через автоматику можно, нас недавно подключили. В общем, в холодильнике есть кое-что, хотите – поспите, только из квартиры – ни ногой. Часов в семь вернусь. – Он забрал с тумбочки темнокрасный мотоциклетный шлем. – С дочкой уже.

– Только не расспрашивай там никого, а?

– Да ладно… – Он с озабоченным видом махнул рукой и вышел.

Щелкнул автоматический замок. Мазур быстренько вернулся в кухню, прилип к окну. Сомов жил на окраине, в серой панельной пятиэтажке, околица была самая патриархальная – из кухни открывался вид на громадный огород, примыкающий к добротному пятистенку, а рядом протянулся двойной ряд дощатых сараев (за которые Мазур и загнал машину). Ага, вот и Миша показался, отпер простенький висячий замок, выкатил темно-вишневую старенькую «Яву» с коляской, завел со второй попытки, укатил. Во дворе ни души. Мазур присел к столу, налил остывшей заварки, чуть разбавив ее остывшей кипяченой водой. Спать хотелось изрядно, но приходилось терпеть.

– Как думаешь, не заложит? – спросила Ольга.

– Лексикончик у вас, мадам… – проворчал Мазур. – Я ж не Господь Бог, чтобы читать в душах безошибочно. Одно ясно: как писали в старинных романах – в душе у него происходило внутреннее борение. Происходило, ручаюсь… И очень хочу верить, что победила братская любовь, то бишь любовь к брату…

Он вышел в комнату, снял телефонную трубку и старательно принялся накручивать цифры – код межгорода, код Шантарска, тамошний номер… Проделал это трижды, и каждый раз противно пищали короткие гудки. Увы, это еще не свидетельствовало о том, что в Шантарске кто-то из ребят болтает по данному телефону, – вполне возможно, давала сбои автоматика, не особенно-то и совершенная, если честно, вовсе даже несовершенная…

Позвонил еще раз – занято. Еще раз – теперь чуть ли не пять минут звучали длинные гудки, вроде бы означавшие, что на другом конце провода не хотят снимать трубку.

– Может, по ноль семь? – предложила Ольга.

– Подожди, – сказал Мазур, бросил трубку и быстро направился в кухню.

Выдвинул верхний ящик белого кухонного шкафчика – ну так и есть, еще когда Миша лазил туда за ложками, Мазур заметил связку ключей. Вышел в прихожую – точно, запасные, а этот определенно от сарая…

– Пошли, – позвал он, забирая с тумбочки в прихожей маленькое зеркальце.

– Куда?!

– Пошли, говорю! Платок завяжи…

Захлопнул дверь и первым пошел вниз. Стараясь не торопиться, направился за сараи. Запертая машина стояла на том же месте. Он сел за руль, кивком велел Ольге устроиться рядом, дал задний ход, но ехал недалеко – остановился во дворе, неподалеку от Мишиного сарая.

– Зачем? – спросила Ольга.

– Сползи пониже, чтобы тебя со стороны незаметно было, – сказал Мазур. – Подождем немного. Все решится в первый же час – если он хочет нас заложить, тянуть не будет…

«И если он полезет с расспросами, тоже не будет тянуть», – мысленно добавил он, распахивая багажник. Инструментов там нашлось предостаточно. Работая без спешки, в нормальном ритме, Мазур открутил спереди и сзади номера, швырнул их в багажник. Перешел вперед, задрал капот, разложил рядом с передним колесом все найденные инструменты, создавая впечатление, что здесь пахнет чуть ли не капитальным ремонтом. И нырнул под капот, пристроил зеркальце так, чтобы видеть подъезд.

Бесцельно постучал ключом по крышке блока цилиндров – все равно со стороны незаметно в точности, чем занимается скрывшийся по пояс под капотом человек. Откручивать что-нибудь взаправду он не решился – машина должна быть на ходу, если начнутся неожиданности…

Со стороны все выглядело мирно и ничуть не подозрительно – мужик возился с дряхлой машиной, лениво и неспешно, частенько отвлекался покурить, попинывал колеса, всем своим поведением давая понять, что японское изделие накрылось всерьез и надолго, забастовав после общения с сибирскими дорогами. Задачу ему облегчало полное отсутствие зевак – и в окнах, он видел в зеркальце, любопытные лица не появлялись. В таких городках, что в деревне – с утра все при деле, а пенсионерки появляются на лавочке у подъезда ближе к вечеру.

Ольга сидела тихо, как мышка. Мазур старательно погромыхивал впустую инструментами, временами отвинчивая какую-нибудь гаечку и тут же заворачивая ее назад. При шуме мотора он погрузился под капот, но в зеркальце увидел лишь потрепанный «москвич» старого образца, остановившийся через подъезд от Мишиного. Вылез седоватый мужичок пенсионного возраста в выцветшей брезентовой ветровке, принялся таскать в подвал пустые мешки – все в земле, из-под картошки, должно быть. Справился минут за десять и уехал.

Прошло еще с четверть часа – и вновь появилась машина, защитного цвета уазик без опознавательных знаков. Но там сидели двое в форме. Невольно втянув голову в плечи, Мазур посунулся ближе к зеркальцу, и увидел, как Миша опрометью несется в подъезд. Второй остался за рулем – не похоже что-то на попытку взять незваных гостей тепленькими, уж Мише-то прекрасно понятно, что на Мазура следует поднимать парочку взводов в бронежилетах, да еще пустить следом предназначенную исключительно для охотничков «скорую помощь»… Или тут некий подвох? Нет, ну в чем тут подвох?

Внимание! Второй вылез из машины – на вид постарше Мазура, без головного убора, в майорских погонах, – потоптался рядом, и Мазур отчетливо перехватил брошенные по сторонам цепкие взгляды. Лицо массивное, недоброе – или так только кажется из укрытия загнанному зверю?

Майор вошел в подъезд. Мазур моментально завернул очередную гаечку, зажал ключ в руке, чтобы моментально отбросить, если придется прыгать за руль. Чуть передвинул зеркальце.

Из подъезда показался майор, не задерживаясь, прошел к машине… и отъехал! Как ни велик был риск, ноги сами понесли Мазура к дому. Он на ходу вытащил ключи, взбежал, перескакивая через три ступеньки.

Миша лежал в большой комнате – лицом вниз, выбросив согнутую в локте правую руку, словно в последний момент почуял недоброе и попытался защититься. Заложив руки за спину, Мазур нагнулся. Форменная рубашка вытащена из брюк, расстегнута, небрежно отброшенный китель, сбившись в комок, валяется на стуле, тут же кобура. Одна пуля попала в спину как раз против сердца, вторая – в затылок, контрольная… Гильз нигде не видно. Определенно был глушитель, иначе непременно услышал бы и во дворе, вокруг тишина…

Некогда было возиться с отпечатками пальцев. Мазур лишь обтер замок рукавом, дверные ручки изнутри и снаружи, тихо захлопнул дверь и побежал вниз. Во дворе перешел на шаг, опустил капот, закрыл багажник и, не озаботясь подобрать разбросанный на земле инструмент, плавно выжал сцепление. Уже вывернув на улицу, увидел вдали желто-голубую машину, приближавшуюся без сверкания мигалки и воя сирены. Она, не снижая скорости, разминулась с Мазуром, и он успел увидеть, что уазик набит милиционерами, тот, что сидит рядом с водителем, стиснул короткий автомат, прямо-таки оскалясь в охотничьем азарте.

Мазур чуть прибавил газу.

– Что, его… – тихо сказала Ольга.

Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Бензина маловато, черт, заправиться бы надо, да где ж искать колонку…

Миша все-таки полез с расспросами, считал, наверное, что действует осторожно и умно, – но такое уж было его невезение, что моментально напоролся на того человека. Возможно, это не невезение вовсе – точный расчет Прохора, посадившего своего «крота» так, что мимо него никак не пройдешь, все расспросы на нем и замкнутся.

Майор отреагировал мгновенно. Вероятнее всего, сыграл что-то вроде: «Мишка, летим к тебе домой, нужно тебе в цивильное переодеться, идем на операцию, потом все объясню, ни секунды лишней…» Что-то вроде – видно ведь было, что Сомов начал в темпе сбрасывать форму…

Почему этот сучий майор сразу не прихватил с собой взвод автоматчиков? Да потому, что не дурак, прекрасно знает, на кого охотится, и, скорее всего, предвидел, что Мазур не станет сидеть в квартире, как привязанный козленок на тигриной охоте, это, в конце концов, азбука… Да и непосвященный народ в это дело вмешивать не стоило, мало ли кто мог в компании Мазура оказаться, еще пришлось бы давать объяснения…

Нужно признать, что майор выбрал самый выигрышный для себя вариант. Теперь он совершенно точно знает, что Мазур не связан здесь, в Пижмане, с кем-то влиятельным, что все его контакты замыкались на Сомове, что беглецы остаются все теми же затравленными беглецами. И можно преспокойно сообщить их приметы (якобы полученные из надежного оперативного источника) всему личному составу, добавив, что разыскиваемые вооружены и опасны. После этого вовсе не обязательно кого-то подкупать или принуждать к нарушению долга – любой честный и не подозревающий о потаенной подоплеке пижманский мент с ходу пристрелит убийц инспектора Сомова при малейшей попытке к сопротивлению, и с точки зрения закона будет совершенно прав. Так даже лучше и надежнее, нежели сразу посылать группу захвата на квартиру. Точно известно, что беглецы в Пижмане и на них висит свежий труп…

Интересно, почему Сомов ни словом не упомянул об убитом в палатке шантарском милиционере? Совершенно иначе держался бы… Значит, не знает, что один из трех был милиционером. Видимо, все проходило через того майора, который в здешней иерархии должен быть чином не последним. Ничего странного, в общем, – засекреченная группа из губернского города, о которой известно одному-двум начальникам на месте…

«Хреновые дела, – отстраненно, словно о ком-то чужом, подумал Мазур. – Отсиживаться негде, по городу долго не погуляешь, на вокзалы соваться бессмысленно, на машине прорываться еще более рискованно, даже привинтив обратно номера… остается товарный двор, грузовые поезда, но и там средь бела дня особенно не погуляешь. Один он обязательно рискнул бы, но куда ж с Ольгой? На ходу она в поезд не прыгнет и не выпрыгнет на ходу…»

Он внезапно притормозил, медленно подвел машину к первому этажу длинного деревянного барака, где увидел вывеску магазина. Выгреб из кармана комок смятых купюр, отделил несколько крупных отечественных, протянул Ольге:

– Возьми сумку и двигай. В темпе, но без суеты. Купишь банок двадцать, бери только железные. Колбасу, сыр, все, что будет. Спичек побольше, курева. Марш!

Она поняла с ходу, встрепенулась, прямо-таки с обреченностью в глазах, но ничего не сказала, покорно направилась к крыльцу. «Жаль, что выкинули плитку, – подумал Мазур. – Но кто же знал…»

Остается одно – уходить в тайгу и чесать до Шантарска пешочком. По прямой – километров четыреста, и тайга уже не та: деревни, лесоразработки, рукотворных проплешин гораздо больше, чем диких дебрей. И не понять с ходу, облегчает это задачу или усложняет. Возможно, у Прохора не найдется достаточно связей, чтобы устроить на них охоту в губернском масштабе, зато милиция, перетряхнув Пижман сверху донизу и не найдя искомого, созвонится с губернией и объявит розыск…

По улице, завывая сиреной, промчалась милицейская машина, но во двор, понятно, заезжать не стала. Нельзя исключать, что кто-то все же заметил долго торчавшую во дворе «японку», они ведь пойдут по квартирам, будут расспрашивать всех вокруг… Машину пора бросать… но не раньше, чем окажешься поближе к тайге.

Вышла Ольга, перекосившись вправо от тяжести сумки. Сунула ее на заднее сиденье, плюхнулась рядом, отдуваясь:

– Все потратила, зато…

– Уж это точно, – проворчал Мазур, выжимая сцепление. – Вас, женщин, в магазин только пусти…

– Куда теперь?

– В тайгу.

– Я так и поняла, но не хочется до чего…

– А что ты предлагаешь? То-то…

Он ехал в ту сторону, где извергали жуткие шлейфы дыма сразу несколько высоченных труб, – там дорога резко уходила вверх. Пижман, конечно, не дотягивал до Рима, воздвигнутого на семи холмах, но все же имелась парочка застроенных частными домиками возвышенностей, откуда можно осмотреться.

Слева прохаживается милиционер с жезлом. Мазур притормозил, воспользовавшись тем, что страж порядка отвлекся на ехавший навстречу «москвич», прибавил газу, проскочил побыстрее. Глядя в зеркальце заднего вида, отметил, что на левом плече у сержанта чернеет маленькая рация, – скверно, и сюда докатилась цивилизация…

– Пистолет не потеряла? – спросил он, не поворачивая головы.

– Обижаешь. Все по карманам: и пистолет, и патроны. А что…

– Нет-нет, – сказал он. – Уж в городе палить не вздумай…

Проехал меж крайними домами, остановил машину у самого края обрыва. У подножия труб – унылые закопченные здания какого-то заводика, с обширного двора выходят рельсы, сливаясь с уходящей за горизонт веткой; в Шантарск, конечно, уходящей, даже грустно, но как прикажете забраться на любую из цистерн (их караван как раз выезжает с завода), не во дворе же, да и видно вас будет издалека, брякнут по рации машинисту, остановят состав и повяжут…

А за железной дорогой – тайга. То, что нужно. Значит, переехать вон ту речушку, узенькую, жизнерадостного цвета коровьего помета, благо и мост из длинной бетонной панели имеется, потом, чтобы на всякий случай обогнуть завод, следует поплутать меж тех складов, а там и рельсы, а за рельсами тайга…

Первую часть программы он выполнил благополучно – быстро миновал мост. И тут где-то далеко позади завопила сирена, длинно, настырно, как кошка, которой придавили комодом хвост. Вопль приближался – и, что сквернее, впереди и слева тут же откликнулись, столь же пронзительным и непрестанным воем…

Сжав зубы, Мазур гнал машину вперед. Свернуть было некуда – по обе стороны тянулись заборы из потрескавшихся бетонных плит с круглыми дырками по верхней кромке. Сзади надрывалась сирена. Вспомнив преодоленный путь, он уже не сомневался, что погоня мчит по его душу, – иначе свернули бы у теплотрассы, а больше и нет поворотов…

Буквально в миллиметре разъехался с неспешно ползущим КАМАЗом, волокущим серый двадцатитонный контейнер с иностранной маркировкой. Справа мелькнула проходная с какой-то вывеской, он не успел прочитать на ходу. Вой сирены приближался. Та, что орала спереди, на какое-то время примолкла, потом опять взвыла, уже ближе, все так же слева.

Перекресток, образованный бетонными заборами. Мазур круто завернул вправо, немилосердно сжигая тормозные колодки. Кто-то в ватнике выскочил из-под колес в последний миг, заорал вслед, махая кулаком. Еще проходная. Железные ворота распахнуты, выезжает синий ЗИЛ-130 – Мазур успел его обогнуть, прежде чем тот перегородил дорогу, и теперь самосвал блокировал погоню. Показалось или справа послышались выстрелы? Может, выхлопы? Далековато…

Опаньки! Приехали… Впереди – шикарный тупик, с двух сторон – бетонные стены, с третьей – не особенно высокие железные ворота, запертые на ржавый замок, судя по высокой пожухшей траве с обеих сторон, не открывавшиеся как минимум с весны. За воротами тянется добротный кирпичный склад, широкие двери под деревянными козырьками, рядком стоят грузовики… Мазур лихорадочно вспоминал все, что видел с горы, привязывая это к окружающему. Если направо и по прямой…

– Давай! – Мазур подтолкнул Ольгу.

Во дворе никого не было. Слева, где-то близко, хлестко простучала автоматная очередь – теперь уже никаких сомнений, с выхлопом не спутаешь… И два пистолетных выстрела – похоже, ТТ, для «Макара» шумновато… Что там еще такое?

Ольга, раздирая одежду, пачкаясь ржавчиной, старательно карабкалась наверх. Мазур рывком подбросил ее, так, что вмиг оказалась на гребне… мать твою! Пистолет вывалился у нее из кармана куртки, полетел вниз, во двор.

Сирена вопила совсем близко. Мазур, раскрутив сумку, закинул ее на ту сторону, кошкой взлетел по ржавым перекладинам, отметив краешком сознания, как трещат и отлетают пуговицы, спрыгнул во двор, когда Ольга еще спускалась, вытянул руки, негромко приказал:

– Прыгай!

Подхватил ее, поставил на ноги, сунул себе в карман куртки и ее «дрелюшку». Вскинул на плечо тяжеленную сумку, огляделся. Никого. Отпрянул вправо, за забор.

Вой сирены, несущийся прямо к воротам, вдруг свернул вправо, так и не приблизившись вплотную, – ага, на том перекрестке… Но некогда было думать и прикидывать. Мазур дернул за рукав Ольгу, показал взглядом направление, и они двинулись вдоль склада. Вой сирен словно бы слился в какой-то точке, а там и умолк. Мазуру впервые пришло в голову, что гнаться могли и не за ними, – но это уже не имеет значения, тайга близко…

Выглянул из-за угла. Сущий лабиринт складов, где-то неподалеку побрехивает собака, слышен грохот перемещаемого груза. Несколько секунд Мазур прикидывал, в какую сторону свернуть.

И пошел влево. Они шли, пока не уперлись в забор, снова бетонный. В одном месте возле него сложены ящики – настоящая лестница. Мазур в три прыжка поднялся по ней, осторожно высунул голову наружу. Напротив – такой же забор, узкий проезд, где двум легковушкам уже не разминуться. Видно, что справа метров через триста заборы кончаются, видны рельсы и опоры электрической тяги… и там, совсем неподалеку, торчит белая «Таврия» с вмятиной на крыле. Этому-то что здесь надо? А, один черт… Готовая к использованию машина налицо, там сидит всего один мэн… а впрочем, ни к чему, перейти железку – и шпарь в тайгу… Не обходить же из-за случайного свидетеля?

Мазур наклонился, вытянул руку – чтобы сумка упала с небольшой совсем высоты, не наделала шуму. Прыгнул, присел, выпрямился. Протянул руки Ольге.

В машине хлопнула дверца. Мазур напрягся, развернувшись в ту сторону.

Прямо к ним бежал высокий, коротко стриженный парнище в синих джинсах и кожанке, надетой на тельняшку. Мазур еще издали заметил, что тыльная сторона ладоней у него затейливо расписана синими татуировками, а правый карман джинсов явно оттопыривается.

Он изготовился. А бегущий закричал издали, колотя себя кулаком по голове:

– Что стоите?! В тачку живо, мусора чуть не за углом! Сгорим все!

Решать пришлось в доли секунды. Мазур подхватил сумку и, чуть ли не волоча за собой Ольгу, побежал следом за верзилой, а тот, оглядываясь через каждый шаг, сквозь зубы крыл их матом, поторапливая. На ловушку это ничуть не походило, а вот на то, что парень обознался, походило чрезвычайно. Очень похоже, Мазура вынесло в аккурат на то самое место встречи, которое изменить нельзя…

Верзила уже был за рулем. Втолкнув внутрь Ольгу – правое переднее сиденье было снято – Мазур зашвырнул следом сумку, запрыгнул сам, и машина рванула еще до того, как он успел захлопнуть дверцу. Шипя сквозь зубы что-то матерное, верзила свернул направо, помчал параллельно путям, снова свернул, дергая машину так, что Мазур с Ольгой то и дело валились друг на друга. Выехал на асфальт и погнал куда-то – как определил Мазур, далеко объезжая место, где совсем недавно выли сирены и звучали выстрелы.

Обернулся, чуть сбросив газ, сверкнул двумя золотыми коронками:

– Обосрались?

– Да ничего, – сдержанно ответил Мазур, украдкой пожав руку Ольге и послав ей многозначительный взгляд.

– По вас палили?

– Ну не по тебе же, – сказал Мазур ему в тон. – Ты-то стоял…

– Стоял! Очко-то не железное. Когда пошла пальба, думал, тебе уже звиздец… Баба откуда?

– От верблюда. На дорогу смотри.

Верзила мельком покосился на него:

– Точно, борзой по самое не могу… Ладно, мое дело маленькое. Сами с Крестом договоритесь, что и как… Ага!

Он резко затормозил – вокруг тянулись те же унылые бетонные стены, – достал что-то из-под сиденья, кивнул Мазуру:

– Помоги!

Они моментально приклеили на обе дверцы прозрачные липкие ленты с большими черными буками: «АВАРИЙНАЯ ГОРГАЗ». Когда запрыгнули в машину, парень достал желтую мигалку, высунул руку в окно, пришлепнул маячок на крышу, включил – он тут же озарил капот бледнолимонными вспышками.

– Теперь попрем… – фыркнул он, трогая машину. – У Креста не голова, а дом советов… Слушай, Дракон, а почему ты с северов двигаешь? Шуму наделал…

– Потому что перпендикуляр, – веско сказал Мазур.

Парню этого хватило, пожал плечами, проворчал:

– Дело твое. Только шуму ты наделал качественно, а уж жмуров нашинковал… К чему такой шик? Крест не одобрит.

Мазур промолчал – он уже давно понял, что водила должен играть при его неизвестном двойнике роль подчиненную, и потому больше молчал с загадочным видом, сдвинув скулы. Машина, сверкая маячком, неслась куда-то, почти не соблюдая правил движения, – но попавшиеся навстречу «луноходы» словно бы ослепли и оглохли. Видимо, маскировка базировалась на отличном знании местных реалий и цели достигла.

«Вряд ли это ловушка, – думал Мазур. – Скорее идиотское совпадение, которых в жизни случается больше, чем принято думать. Ни одна живая душа не могла предугадать, что они с Ольгой окажутся на том дворе, свернут именно туда, куда свернули и выйдут к «Таврии», ждавшей загадочного Дракона… Так что сверхковарным капканом и не пахнет – они ведь потом проехали аккурат мимо того места у забора, где Мазур перелез бы, поверни он в противоположную сторону, и там не было ни машин, не людей… Совпадение. Не вполне понятно, правда, что конкретно ввело верзилу в заблуждение. Присутствие Ольги, например, для него полная неожиданность, но держится все так же доверчиво… Что тогда – наколки? Одежда? Точное место? В самом деле, практически не было шансов кому-то непосвященному оказаться именно в том месте…»

А везут на какую-то «малину», тут не нужно быть гением, чтобы догадаться. С одной стороны, скверно – «малина» эта может оказаться насквозь известной милиции. С другой – все не так страшно. «Малина» – это укрытие. Вряд ли там так уж много народу ожидает с нетерпением своего Дракона. Сколько бы их ни было, особой опасности для «морского дьявола» они не представляют, а вот поживиться у них можно многим – информацией, одеждой, деньгами, быть может, документами… В общем, все, что отыщется в карманах и на хате.

Совершенно успокоившись, он уже не поворачивал голову на отдаленный вой сирен.

– Дракон, а ты с утра никого, часом, не замочил? – хмыкнул верзила. – Что-то сапоги зашухарились…

– Ты знай погоняй, – сказал Мазур. – Базаришь много.

– Да ну, от нервов… Кыса в деле?

– Ага, – сказал Мазур. – Обзовись, спаситель.

– Карабас, – сказал верзила. – Блин буду, Карабас. Угораздило меня однажды крутить с телкой Мальвиной… Мальвина по паспорту. Вот и приклеилось…

– Тогда уж надо было – Пьеро, – хмыкнул Мазур.

– Ну, неа… Пьеро – по нашему Петька, а отсюда уже и до «петуха» недалеко. Карабас как-то авторитетнее – пахан все-таки. И тоже, поди, Мальвину жарил, только деткам этого не говорят…

– Долго еще?

– Ха! – он даже причмокнул от удовольствия. – Почти приехали. А балдею я оттого, что сам сейчас увидишь и оценишь… – Он резко свернул во двор, поехал вдоль двухэтажных дощатых домов, темных от возраста. – Во, сейчас мелькнет, слева, погляди…

Мазур повернулся влево. На той стороне улицы промелькнул трехэтажный кирпичный дом явно дореволюционной постройки – и перед входом стоял желто-голубой уазик.

– Так это что… – сказал Мазур.

– Городская ментовка! – заржал Карабас. – В доме на восемь квартир – в трех менты с семьями. Ты что, Креста запамятовал? Голова… Счас сядете вмазать за встречу, можете штору отдернуть и Павлюку в окна посмотреть! О, блатхата! Надька ее на месяц сняла, как порядочная… а, ты ж Надьку не знаешь, она с Крестом только месяц как пупами трется… – Он посерьезнел. – Но я тебе, Дракон, сразу скажу: стебля стеблей, а мозгов у нее – под масть Кресту… Имей в виду.

Он остановил машину, убрал маячок, но прозрачные ленты с дверей отклеивать не стал. Нетерпеливо приплясывал, пока Мазур с Ольгой выбирались и вытаскивали сумку. Первым кинулся в подъезд, на широкую лестницу. Взбежал на второй этаж, позвонил в правую квартиру – короткий, длинный, короткий – и, не дожидаясь, когда откроют, повернул ручку. Опять-таки первым кинулся в дверь и, едва она захлопнулась за Ольгой, замыкавшей шествие, позвал громко:

– Крест, гостей принимай!

– Не ори. Сюда идите, – послышался женский голос, похоже, из самой дальней комнаты.

В квартире стояла тишина. «Значит, не взвод, – облегченно подумал Мазур, – все меньше работы». И направился следом за Карабасом: комнаты небогато обставленные, но чистые, опрятные, ничего от классической «малины», как ее принято изображать в скверных фильмах…

Навстречу им встала женщина лет тридцати, с короткой, почти мальчишеской прической, темноволосая и темноглазая, довольно красивая, но глаза в самом деле умные и цепкие. Больше в обширной комнате с высоким потолком и тщательно задернутыми шторами никого не было.

– Вот тебе Дракон, – прилежно отрапортовал Карабас, весь как-то подобравшись и посерьезнев.

– А девушка кто?

– Так получилось, – сказал Мазур, проходя и с намеренно простецким видом озираясь. – Сейчас объясню…

«Сто против одного, что этот их Крест где-то затаился и сейчас эффектно появится с чем-нибудь огнестрельным на изготовку. Дурак он или умный, а в такой ситуации чертовски мало вариантов встречи гостей…»

– Да уж объясни, милый, – послышался сзади мужской голос. – Только ручки сначала подними. И ты, красивая.

– Оглядываться можно? – спросил Мазур, сговорчиво поднимая руки.

– Погоди пока, – распорядился голос. – Куртки снимите оба – и аккуратненько бросьте на диван. У меня глушитель, так что не услышат вас напротив…

– Крест, ты чего… – растерянно вякнул Карабас.

– К стене, сука! – голос стал злее. – Ну! И грабки на стену. Надя…

Женщина, далеко обойдя Мазура, вышла. Голос приказал:

– К стене. Руки не опускать. Можно повернуться.

Мазур с любопытством разглядывал субъекта, державшего его под прицелом черного ТТ с большим глушителем, – похоже, самым настоящим. Лет сорока с небольшим, одет где-то даже элегантно, в сером костюме с галстуком, наколок не видно, только на мякоти большого пальца правой руки синеет маленький крестик, восьмиконечный, старообрядческий. И все равно сразу чувствовалось, что это – волк, давно облюбовавший отнюдь не ту сторону улицы, где прохаживаются законопослушные граждане. Некая застарелая худоба в лице, звериные быстрые взгляды, экономно-уверенные движения, интонации – все это, вместе взятое, рисовало тот еще портретик. Никакой имитации – Мазур, четверть века проживший отнюдь не в детском садике, не мог ошибиться.

– Чисто, – сказала вернувшаяся Надя, подошла, быстро обшарила карманы курток. Раскрыв милицейское удостоверение, сначала прямо-таки просветлела лицом, решив, очевидно, что с маху расколола несложную загадку, но тут же поскучнела, перекинула красные корочки Кресту: – Посмотри. Интересно, а?

– Да уж, – согласился он, цепким взглядом сопоставив Мазура с фотографией. – Что там еще? Ага… Карабас, исповедуйся. Ты кого мне приволок, дитя природы?

– Так это, что…

– Так это то, – передразнил Крест спокойно. – Если это Дракон – мы с тобой почетные чекисты.

– Крест, буду…

– Будешь. Без лирики.

– Он ко мне перелез в точности на том месте, я ж сам те ящички наваливал. И наколки – Крест, ты сам погляди, наколки одна в одну, ты ж сам… – он захлебнулся, жадно глотнул воздух. – Крест, ты ж сам мне все наколки описал, совпадает один в один, ну ты сам посмотри, я ж не виноват, все сделал, как велели, кого нарисовали, того и взял… Пусть правый рукав подымет, убедись…

– Ну-ка, – приказал Мазуру Крест, чуть шевельнув пистолетом.

Мазур большим пальцем левой засучил незастегнутый рукав и повернул правую.

– Ну видите? – обрадовался Карабас. – Один в один!

– Действительно… – протянула Надя чуточку озадаченно. – Что-то интересное подвернулось…

– А где ж тогда Дракон?

– Там стреляли поблизости, – заторопился Карабас. – Выходит, это Дракон и погорел… Кре-ест!!! – прямо-таки возопил он. – Это ж получается, не на Дракона розыск объявляли, а на этого! Этот и перся с севера, мочил встречных-поперечных, то-то я голову ломал, почему к Дракону какую-то девку пристегивают!

– Обостряет страх умственные способности, спасу нет… – бросила Надя. – А вообще, верно, Крест. Все загадки снимаются. Стоит нам допустить, что ловят этого, все на место становится. Бог ты мой, так ведь может оказаться, что это Дракона вместо него стали брать…

– Могли, – протянул Крест. – Ростик тот же, волосы почти такие же… и погорел из-за него Дракон, как пучок соломы. Надюшка, можешь чуточку успокоиться. Это не мент. И не другой по наши души. Этот дядька по своим собственным делам куда-то странствовал…

– Вот я и говорю, – сказал Мазур. – Ты уж извини, но мне позарез нужно было оттуда убраться, вот и полез к твоему Барабасу…

– Да мент это! – отодвинувшись от Мазура, заверил Карабас.

– Сомневаюсь, – спокойно сказал Крест. – Карабас, ты по стеночке не отползай, стой на том же месте… Все эти жмурики на трассе – взаправду. Без всяких спектаклей, Гошка ручался… Значит, дядя не из оттуда. А из отсюда. Как ни тянет граждан начальников присовокупить меня, грешного, к решеточке, не стали бы они ради этого честных расейских лохов в морг штабелем складывать. И будь это мусорок, давно бы в каждое окно «факелы» летели… – Глаза у него были умные и холодные. – Значит, дядя сам ходит по музыке. А наколочки – дикое совпадение. В жизни бы не поверил, да что тут скажешь… Ты не лыбься, дядя. Это еще не означает, что я с тобой за дастархан сяду. Ты ж мне, поганец, всю малину обосрал, так и нарочно не придумаешь…

– Может, придет Дракон… – безнадежно протянул Карабас.

– Куда? – поморщился Крест. – Дороги не зная? Дома не зная? Ох, Дуремар ты, а не Карабас. Все прахом… – Он даже простонал коротко. – Все к черту… Блин, сам же хотел ехать…

– И чем кончилось бы? – спросила Надя так, словно в комнате не было никого, кроме них двоих. – Увидел бы, что это не Дракон, рванул оттуда – и все равно остался бы без Дракона…

– Умница, – сказал Крест, словно сплюнул. – Так это что, все рушится… Бог ты мой, бездарно-то как…

Взгляд у него на миг ушел в сторону – и Мазуру этого вполне хватило. Он прыгнул так, как давненько не прыгал, вложив все силы, весь опыт в молниеносный, отточенный бросок живой машины для убийства, зная, что не имеет права ни промахнуться, ни дать противнику возможность нажать на курок хотя бы раз – могло задеть Ольгу…

Когда так атакует «морской дьявол» – описывать словами бесполезно. Никакие слова за событиями не успеют. Вряд ли прошло больше трех секунд – а пистолет был уже в руке у Мазура, Крест лежал на полу, и Надя даже не успела отшатнуться, только мышцы напрячь успела…

Мазур встал там, где только что стоял Крест. Спокойно сказал, передернув затвор для уверенности, поймав на лету выскочивший патрон:

– Всем – спокойно. Милиция напротив… – Кивнул Ольге: – Отойди. А ты – на ее место. И – лицом к стене, оба. – Когда Ольга оказалась рядом, шепнул на ухо: – Всю квартиру обыщи, а веревку мне найди…